Тень за гранью

"Не жизнь. Не память. Не тело. Что-то другое. Что-то, что ты не ценишь. Пока."

Боль.

Резкая. Короткая. Как удар.

Юки вскрикнул. Упал на колени. Рука оторвалась от алтаря.

Свет погас.

Тишина.

Он лежал на полу. Дышал. Тяжело. Быстро. Смотрел в потолок. Тёмный. Пустой.

— Юки!

Кира рядом. Схватила его. Перевернула. Смотрела в лицо. Глаза — широкие. Испуганные.

— Юки! Что случилось? Что он взял?

Он смотрел на неё. Не понимал.

— Я... не знаю.

— Что ты чувствуешь? Что-то не так? Что-то пропало?

Он прислушался к себе. К телу. К мыслям. К памяти.

Всё было на месте. Руки. Ноги. Память. Токио. Квартира. Работа. Всё.

Но что-то... было не так.

Он не понимал что.

— Я... — он замолчал. — Я не чувствую... чего-то. Но не знаю чего.

Кира смотрела на него. В её глазах — страх. Настоящий. Не за себя. За него.

— Юки... — прошептала она. — Прости. Я не знала. Я думала...

— Что ты думала?

— Что он вернёт. То, что ты потерял. Когда исцелил меня. Я думала...

Она замолчала. Отвернулась.

Юки сел. Медленно. Тело болело. Всё. Как будто его били. Долго. Долго.

— Ты думала, что я стану сильнее.

— Да.

— А я стал слабее.

— Не знаю. Может. Прости.

Он смотрел на неё. На её спину. На то, как она дрожит.

"Она не врала. Она просто не знала."

Он не чувствовал злости. Не чувствовал ничего. Только пустоту. Больше. Глубже. Как будто он отдал что-то, чего у него не было. Но было.

Он поднялся. Медленно. Опираясь на алтарь. Холодный. Мёртвый. Символы погасли. Навсегда.

— Идём, — сказал он. — Здесь больше нечего делать.

Кира посмотрела на него. Долго.

— Ты... не злишься?

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел на неё. В его глазах — что-то. Холодное. Пустое.

— Потому что ты — не единственная, кто играет.

Он пошёл к выходу. Не оборачиваясь.

Кира смотрела ему вслед. Потом пошла за ним.

Они не разговаривали. Слова были не нужны.

Юки не знал, что он потерял. Но чувствовал — что-то. Что-то важное. Что-то, что он не ценил. Пока.

"Пока."

Он стиснул зубы.

"Я верну. Что бы это ни было. Я верну."

Он не знал, как. Не знал, когда. Но знал — вернёт.

Они вышли из руин. Красное небо. Два солнца. Жара.

Юки посмотрел на небо. На солнца. На мир, который его не хотел.

"Я не сдамся."

Он пошёл вперёд.

Кира — за ним.

Где-то далеко — очень далеко — что-то улыбнулось. Тень. Та, что ждала. Та, что всегда была рядом.

"...скоро..."

Юки не слышал. Но чувствовал.

"Скоро."

Глава 11

ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ

Обратный путь был длиннее.

Не потому что дорога изменилась. Она была той же — камни, сухая трава, серые скалы. Но Юки шёл медленнее. Не от усталости. Тело слушалось. Ноги двигались. Руки не дрожали. Он просто... не торопился.

Кира шла рядом. Молча. Она смотрела на него. Часто. Украдкой. Как будто ждала чего-то. Как будто боялась.

Юки знал это. Видел. Но не реагировал.

"Она ждёт, что я заговорю."

Он не заговорил.

Солнца жгли. Красный свет давил на плечи. Пот стекал по спине. Юки не вытирал его. Просто шёл.

Он думал.

Не о Кире. Не о храме. Не об алтаре.

О себе.

Что-то изменилось. Внутри. Там, где была пустота. Она стала... глубже. Шире. Как яма, которая не хочет заполняться. Как голод, который не хочет еды.

Он попытался вспомнить. Токио. Квартиру. Работу. Дождь. Метро. Девушку, которая его бросила. Отца, который приходил домой только спать.

Он помнил. Всё. Каждую деталь. Но... не чувствовал.

Как будто смотрел на фотографии. Чужие. Не его. Красивые. Но не его.

"Я должен что-то чувствовать."

Он знал это. Должен. Но не чувствовал.

Он попробовал вспомнить Киру. Ту, какой она была в лесу. Умирающую. Слабую. Как он исцелил её. Как отдал что-то. Как почувствовал пустоту.

Он помнил. Но пустоты не чувствовал. Только знал, что она есть.

"Алтарь забрал это."

Он не знал, что именно. Но понимал — что-то важное. Что-то, что делало его человеком. Может, страх. Может, жалость. Может, способность чувствовать боль других.

Он не знал.

И не хотел знать.

"Так проще."

Мысль была холодной. Простой. Он не отогнал её.

Кира заговорила первой.

— Юки.

— М.

— Ты... как?

Он посмотрел на неё. Голубые глаза. Беспокойство. Настоящее? Или игра?

— Нормально.

— Ты не разговариваешь.

— Не хочу.

— Ты... — она замолчала. — Ты изменился. После храма.

— Да.

Она остановилась. Схватила его за руку. Развернула.

— Юки. Посмотри на меня.

Он посмотрел.

Она смотрела на него. Внимательно. Искала что-то. Что-то, чего не было.

— Что он забрал? — спросила она. Тихо. — Что ты потерял?

Юки смотрел на неё. Долго.

— Не знаю, — сказал он. Честно. — Что-то. Но не знаю что.

— Ты... ты что-нибудь чувствуешь?

Он задумался. Попробовал.

— Голод, — сказал он. — Жару. Усталость. Боль в ногах. Это чувствую.

— А... — она замолчала. — А ко мне? Что ты чувствуешь ко мне?

Он смотрел на неё. На её лицо. На то, как она ждёт. Боится.

— Ничего, — сказал он.

Она вздрогнула. Отпустила его руку. Отступила.

— Ничего?

— Не то чтобы ничего. Я знаю, что ты мне нужна. Что без тебя я умру. Это... логично. Но я не чувствую... — он искал слово. — Тепла. Благодарности. Злости. Ничего.

Кира смотрела на него. В её глазах — что-то. Ужас. Настоящий.

— О боги, — прошептала она. — Что я сделала.

Юки смотрел на неё. Не понимал.

— Ты не сделала. Это алтарь.

— Я привела тебя туда. Я знала, что он может забрать. Я думала... — она замолчала. — Я думала, он заберёт что-то другое. Не это.

— Что?

— Эмоции. Чувства. — Она смотрела на него. — Он забрал твою человечность, Юки. Ты больше не человек. Не совсем.

Он смотрел на неё. Долго.

— Знаю, — сказал он.

— И тебя это не волнует?

— Нет.

Она отвернулась. Закрыла лицо руками. Её плечи дрожали. Плакала? Может быть. Юки не чувствовал.

"Я должен подойти. Утешить. Что-то сделать."

Он знал это. Но не делал.

— Идём, — сказал он. — Скоро стемнеет.

Он пошёл дальше.

Кира осталась стоять. Потом пошла за ним. Медленно. Как будто каждый шаг был болью.

Они шли молча. Долго. Солнца садились. Небо темнело. Не красное — чёрное. Как будто мир выключался.

Юки смотрел на горизонт. На линию, где небо встречается с землёй. Тёмную. Пустую.

И тогда он услышал.

"...ты чувствуешь..."

Голос. Тихий. Близкий. В голове.

"...не боль... не страх... не любовь... но что-то..."

Юки остановился. Прислушался.

"...ты чувствуешь меня..."

Он посмотрел в сторону. Тень. У скалы. Длинная. Не его. Слишком длинная. Слишком тёмная.

"...я ближе..."

Тень дрогнула. Сгустилась. Приняла форму. Женскую. Без лица.

"...скоро..."

Юки смотрел на неё. Не двигался.

— Ты Мира, — сказал он. Вслух.

Тень замерла. Потом — медленно — кивнула.

"...да..."

— Кто ты?

"...я — то... что осталось... когда ты отдал..."

— Что?

"...не знаю... но я... твоя..."

Она сделала шаг. К нему. Юки не отступил.

"...ты не боишься..."

— Нет.

"...почему..."

— Не могу. Не чувствую.

Тень смотрела на него. Долго. Потом — улыбнулась? Он не видел. Но почувствовал.

"...хорошо... так проще..."

Она растворилась. Тень вернулась на место. Обычная. Серая.

Юки смотрел на неё. Потом отвернулся.

Кира стояла в стороне. Смотрела на него. Широко раскрытыми глазами.

— Ты... с кем ты говорил?

Он посмотрел на неё.

— Ни с кем.

— Я видела. Тень. Она...

— Ничего ты не видела.

Он пошёл дальше.

Кира стояла. Смотрела ему вслед. Потом пошла за ним. Быстрее. Догнала.

— Юки. Это важно. Тени не двигаются. Не говорят. Это... ненормально.

— Здесь всё ненормально.

— Юки...

— Кира.

Он остановился. Обернулся. Посмотрел на неё.

— Я знаю, что ты боишься. Знаю, что ты хочешь помочь. Но не надо. Я не тот, кем был. И не буду. Прими это.

Она смотрела на него. В её глазах — слёзы. Настоящие.

— Я не могу.

— Тогда уходи.

Она вздрогнула.

— Что?

— Уходи. Если не можешь принять — уходи. Я справлюсь.

Он сказал это ровно. Без злости. Без тепла. Просто факт.

Кира смотрела на него. Долго. Потом вытерла глаза. Выпрямилась.

— Нет.

— Нет?

— Я не уйду. — Она смотрела на него. Твёрдо. — Я виновата. Я это сделала. Я исправлю.

— Как?

— Не знаю. Но исправлю.

Она пошла вперёд. Обогнала его. Пошла первой.

Юки смотрел на её спину. На то, как она идёт. Быстро. Уверенно. Как будто что-то решила.

"Она не уйдёт."

Он не чувствовал благодарности. Не чувствовал облегчения. Только... знал.

"Хорошо. Пусть будет."

Он пошёл за ней.

Город появился к ночи.

Стена. Тёмная. Высокая. Ворота. Те же. Охрана. Другие. Смотрели на них. Настороженно.

— Кто такие?

— Мы уходили. Возвращаемся.

— Кто такие?

Кира вздохнула. Достала монету. Протянула.

— Путники. Устали. Хотим спать.

Охранник взял монету. Посмотрел на неё. Потом на Юки. Долго. Потом кивнул.

— Проходите.

Они вошли.

Улицы. Тёмные. Пустые. Люди спали. Или прятались. Окна — закрыты. Двери — заперты.

Кира шла к таверне. Юки — за ней.

Они не разговаривали.

В таверне было тихо. Хозяйка — та же. Увидела их. Кивнула. Протянула ключ.

— Та же комната. Пять серебряных.

Кира заплатила. Они поднялись.

Комната. Та же. Две кровати. Стол. Окно. Тьма за окном.

Кира легла. Не раздеваясь. Лицом к стене.

Юки сел на кровать. Смотрел в стену. Долго.

"Что я сделал сегодня?"

Он не знал. Не помнил. День прошёл как в тумане. Он шёл. Говорил. Делал. Но не чувствовал.

"Я потерял что-то."

Он знал это. Но не мог вспомнить что.

"Человечность."

Слово Киры. Может, правда. Может, нет.

"Мне всё равно."

Он лёг. Закрыл глаза.

Сон не шёл.

Он лежал. Слушал. Как дышит Кира. Как скрипит дом. Как где-то далеко — очень далеко — кто-то плачет. Или смеётся. Он не различал.

Потом он услышал.

Шёпот.

"...спи..."

Мира. Голос. Тихий. Близкий.

"...я рядом..."

Юки не открыл глаза.

"...всегда..."

Он не ответил.

Но чувствовал. Слабо. Где-то. Тепло. Чужое. Не его.

"Мира."

Он подумал это. И почувствовал — она улыбнулась.

Сон пришёл.

Глава 12

ПУТЬ БЕЗ ВОЗВРАТА

Юки проснулся от того, что кто-то смотрел на него.

Он открыл глаза. Комната. Тёмная. Утро ещё не пришло. За окном — чёрное небо. Ни луны. Ни звёзд. Только тьма.

Он повернул голову.

Кира сидела на своей кровати. Не спала. Смотрела на него. Глаза — голубые, блестящие в темноте. Как у кошки.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Нет.

— Почему?

— Думаю.

Он сел. Медленно. Тело не болело. Слабость осталась — где-то глубоко, как фон. Но он привык. Как к шуму в ушах. Как к холоду.

— О чём?

Кира молчала. Долго. Потом заговорила.

— О тебе. О том, что случилось. О том, что я сделала.

— Ты уже говорила.

— Говорила. Но не всё.

Она встала. Подошла к окну. Посмотрела в темноту.

— Я знаю одно место. Далеко отсюда. На юге. Там живёт... существо. Или человек. Никто не знает точно. Но он помнит старую магию. Настоящую. До войны.

Юки смотрел на неё.

— Ты думаешь, он поможет?

— Не знаю. Но он может знать, как вернуть то, что ты потерял.

— Ты уверена, что это возможно?

— Нет. — Она обернулась. — Но я должна попробовать. Я это сделала. Я исправлю.

Юки смотрел на неё. В её глазах — решимость. Настоящая. Или игра. Он не различал.

"Неважно."

— Далеко?

— Месяц пути. Может, больше. Через пустошь. Через горы. Через земли, где никто не ходит.

— Опасно?

— Да.

Он молчал. Думал.

"Месяц. Через опасные земли. С ней. Которая врёт."

Он не чувствовал страха. Не чувствовал сомнений. Только расчёт.

"Если она права — я верну то, что потерял. Если нет — я умру. Или стану чем-то другим."

Он посмотрел на свои руки. Пальцы. Царапина. Старая. Зажила. Давно.

"Я уже не тот, кто был. Может, это и к лучшему."

— Ладно, — сказал он. — Идём.

Кира смотрела на него. Искала что-то. Не нашла.

— Ты соглашаешься? Просто так?

— А что ты хочешь? Чтобы я спорил? Кричал? Плакал?

— Нет. Но...

— Кира. — Он посмотрел на неё. — Я не чувствую. Ты знаешь это. Я не могу злиться. Не могу бояться. Не могу радоваться. Я просто... иду. Куда скажешь. Потому что ты знаешь мир. А я — нет.

Она смотрела на него. В её глазах — что-то. Боль. Настоящая.

— Это неправильно.

— Может быть. Но это так.

Он лёг обратно. Закрыл глаза.

— Утром идём. Дай поспать.

Тишина. Потом — шаги. Кира вернулась на свою кровать. Легла. Не сказала больше ничего.

Юки лежал. Смотрел в потолок. Не видел его. Просто темнота.

"Месяц. Через пустошь. Через горы."

Он не боялся. Не хотел. Не ждал.

Он просто... был.

Сон пришёл медленно. Тяжело. Как вода в лёгкие.

Ему снилось небо.

Не красное. Не серое. Другое. Белое. Чистое. Как в Токио. Как в детстве. Как в памяти, которая почти стёрлась.

Он стоял на поляне. Трава. Зелёная. Настоящая. Не сухая, не мёртвая. Живая. Он не видел такой травы с тех пор, как оказался здесь. Может, никогда.

В воздухе пахло. Не пеплом. Не гнилью. Чем-то другим. Цветами? Да. Цветами. Он не помнил, как они пахнут. Но узнал.

Он посмотрел вперёд.

Она стояла там.

Женщина. Молодая. Светящаяся. Не ярко. Мягко. Как утреннее солнце сквозь листву. Её волосы — длинные, светлые — развевались, хотя ветра не было. Глаза — закрыты. Она спала. Стоя.

Юки смотрел на неё. Не двигался.

"Кто это?"

Он не знал. Но что-то в ней было знакомым. Как будто он видел её раньше. В другой жизни. В другом сне.

Она открыла глаза.

Голубые. Как у Киры. Но другие. Глубже. Старше. Как лёд, который помнит, что был водой.

Она посмотрела на него. Улыбнулась. Слабо. Печально.

"Ты идёшь," — сказала она. Не голосом. Мыслью.

"Куда?"

"Ко мне. Скоро."

"Кто ты?"

"Я — то, что будет. Когда ты отдашь всё."

Юки смотрел на неё.

"Я не понимаю."

"Поймёшь. Когда придёт время."

Она сделала шаг. К нему. Свет стал ярче. Больно.

"Я жду тебя, Юки. Я всегда ждала."

Она протянула руку. Коснулась его лица. Тепло. Настоящее. Какого он не чувствовал с момента пробуждения в этом мире.

"Не бойся. Ты не умрёшь. Ты станешь... больше."

Свет.

Юки проснулся.

Резко. Как от удара. Тело — в поту. Дыхание — тяжёлое. Сердце — колотится.

Он сел. Огляделся. Комната. Утро. Серый свет. Кира — на своей кровати. Спит. Или делает вид.

Он посмотрел на свои руки. Пальцы. Царапина. Старая.

Он всё ещё чувствовал её прикосновение. На щеке. Тепло. Чужое. Но... приятное.

"Кто это была?"

Он не знал. Но что-то внутри — там, где пустота — дрогнуло. Слабо. Как уголёк, в который подули.

"Скоро."

Слово осталось. В памяти. В теле. В крови.

Юки встал. Подошёл к окну. Открыл ставни. Серое небо. Два солнца. Тусклые. Как будто тоже устали.

Он смотрел на горизонт. Долго.

"Я иду."

Он не знал, кому это говорит. Ей. Себе. Мире.

"Иду."

Он отвернулся. Посмотрел на Киру.

— Вставай. Идём.

Она открыла глаза. Голубые. Ясные. Как будто не спала.

— Куда?

— На юг. К твоему существу. Кто помнит магию.

Она смотрела на него. Долго.

— Ты... что-то видел?

Он молчал.

— Сон?

— Неважно.

Он взял свою куртку. Рваную. Грязную. Надел.

— Идём. Чем раньше выйдем — тем раньше дойдём.

Кира встала. Медленно. Смотрела на него. Искала что-то.

— Юки.

— М.

— Ты изменился. Ещё раз. После сна.

Он посмотрел на неё.

— Может быть.

— Что ты видел?

— Не помню.

Ложь. Он помнил. Всё. Каждую деталь. Но не хотел говорить. Не хотел делиться.

"Это моё."

Он пошёл к двери. Открыл. Вышел.

Кира осталась. Смотрела на дверь. Долго. Потом пошла за ним.

Они спустились. Вышли из таверны. Город просыпался. Люди. Грязные. Уставшие. Злые. Смотрели на них. На Юки. На его одежду. На его лицо.

Он не смотрел на них. Шёл прямо. К воротам.

Кира — за ним.

Они вышли за стену. Пустошь. Серая. Мёртвая. Дорога — на юг. Узкая. Каменистая. Длинная.

Юки пошёл по ней. Не оглядываясь.

Кира — за ним.

Они не разговаривали. Слова были не нужны.

Но Юки чувствовал. Что-то. Внутри. Там, где пустота.

"Она ждёт."

Он не знал, кто. Но шёл.

"Скоро."

Слово осталось. Как эхо. Как обещание. Как угроза.

Он шёл.

Глава 13

КРОВЬ НА КАМНЯХ

Первый день пути был долгим.

Пустошь не была пустой. Она была мёртвой. Разница ощущалась в каждом шаге. Камни — серые, острые — впивались в подошвы. Ветер — сухой, горячий — нёс пыль, которая скрипела на зубах. Солнца жгли. Оба. Большое и маленькое. Как два глаза, которые не мигают.

Юки шёл. Молча. Смотрел под ноги. Иногда — на горизонт. Прямо. Никуда.

Кира шла рядом. Иногда впереди. Иногда отставала. Она смотрела на него. Часто. Украдкой. Как будто ждала, что он упадёт. Или заговорит. Или сделает что-то.

Он не делал.

— Юки.

— М.

— Ты голоден?

— Нет.

— Пить?

— Нет.

— Ты вообще что-нибудь чувствуешь?

Он посмотрел на неё. Голубые глаза. Беспокойство. Настоящее? Он не различал.

— Жару. Пыль. Камни под ногами.

— Это не чувства. Это ощущения.

— Для меня — одно и то же.

Она замолчала. Отвернулась. Шла дальше.

Юки смотрел на её спину. На то, как она идёт. Ровно. Уверенно. Не хромает. Не устаёт. Как будто вчерашний день не был. Как будто она не плакала. Как будто она не виновата.

"Она сильная."

Он знал это. Но не чувствовал восхищения. Только... отмечал. Как факт.

Они шли час. Два. Три. Солнца поднимались. Жара становилась невыносимой. Юки снял куртку. Перекинул через плечо. Пот стекал по лицу. Он не вытирал.

Кира остановилась.

— Привал. Час. Нужно отдохнуть.

— Ладно.

Они сели у скалы. Тень. Скудная. Но хоть что-то. Кира достала флягу. Протянула ему.

— Пей.

Он взял. Сделал глоток. Вода — тёплая. Безвкусная. Он вернул флягу.

— Ты мало пьёшь, — сказала Кира.

— Не хочу.

— Ты умрёшь от обезвоживания.

— Тогда умру.

Она смотрела на него. Долго.

— Ты не боишься смерти?

— Нет.

— Почему?

Он задумался. Попробовал найти ответ. Внутри. В пустоте.

— Не знаю. Может, потому что уже мёртв. Наполовину. Старик так сказал.

— Старик?

— В таверне. Он сказал, что я уже мёртв. Магия выпила меня. До дна. Или почти.

Кира молчала. Смотрела на свои руки.

— Он прав.

— Знаю.

Она подняла на него глаза.

— И тебя это не пугает?

— Нет.

— Почему?

— Потому что страх — это чувство. А я не чувствую.

Она отвернулась. Её плечи дрогнули. Один раз. Может, показалось.

— Я исправлю, — сказала она. Тихо. — Я найду способ.

— Может быть.

— Я найду.

Он не ответил. Закрыл глаза. Прислонился к скале. Жара. Пыль. Тишина.

"Может, найдёт. Может, нет. Неважно."

Он не хотел. Не ждал. Не надеялся.

Он просто был.

Монстры пришли на закате.

Солнца садились. Небо темнело. Красное становилось чёрным. Тени — длинными. Как пальцы.

Юки услышал их первым.

Не звук. Запах. Металлический. Кровь. Но не человеческая. Другая. Острее. Гнилее.

Он открыл глаза.

— Кира.

Она уже стояла. Нож в руке. Глаза — холодные. Как лёд. Как у той, кем она была в таверне. Когда сломала руку.

— Слышишь?

— Чувствую.

— Сколько?

Она принюхалась. Как зверь.

— Трое. Может, четверо. Недалеко.

— Кто они?

— Не знаю. Но идут сюда.

Она посмотрела на него.

— Ты можешь драться?

— Нет.

— Совсем?

— Я не умею. Никогда не дрался.

Она смотрела на него. Секунду. Две.

— Тогда беги. Я задержу.

— Нет.

— Юки...

— Я не убегу. Я не могу бежать. Не хочу. Не чувствую.

Она стиснула зубы.

— Тогда не мешай.

Она шагнула вперёд. Встала между ним и темнотой. Нож — в руке. Тело — напряжено. Готова.

Юки смотрел. Стоял. Не двигался.

Они вышли из темноты.

Не люди. Не звери. Что-то среднее. Двуногие. Сгорбленные. Кожа — серая, как камень. Глаза — белые. Пустые. Рты — открытые. Слишком широко. Как у змей. Зубы — длинные. Острые. Жёлтые.

Трое. Может, четверо. Юки не считал. Неважно.

Первый бросился.

Кира двинулась.

Быстро. Слишком быстро. Как вода. Как тень. Она уклонилась — легко. Как будто знала, куда он ударит. Нож — в бок. Один. Второй. Третий. Монстр упал. Захрипел. Затих.

Второй — сбоку.

Она развернулась. Пинок. В колено. Хруст. Монстр упал. Нож — в горло. Кровь. Чёрная. Густая. Как смола.

Третий — сзади.

Она не успела. Или сделала вид. Когти — по спине. Ткань — в клочья. Кожа — рассечена. Кровь. Красная. Её.

Кира вскрикнула. Упала на колено. Но не выронила нож. Развернулась. Метнула. Нож — в глаз монстру. Тот завыл. Упал. Затих.

Тишина.

Юки смотрел.

Кира стояла на колене. Дышала. Тяжело. Её спина — в крови. Рана — глубокая. Не смертельная. Но опасная.

Она поднялась. Медленно. Посмотрела на него.

— Живой?

— Да.

— Хорошо.

Она сделала шаг. Пошатнулась. Схватилась за скалу.

— Ты... — начал он.

— Нормально. — Резко. — Просто царапина.

Она не врала. Не совсем. Царапина. Но глубокая. Кровь не останавливалась.

Юки смотрел на неё. На кровь. На то, как она стекает по её спине. Красная. На серых камнях.

"Я могу исцелить."

Мысль. Простая. Ясная.

"Но я умру."

Он знал это. Кира сказала. Старик сказал. Магия берёт жизнь.

"Она нужна мне. Живая."

Он смотрел на неё. Она стояла. Не падала. Держалась.

"Она справится. Сама."

Он отвернулся. Посмотрел на мёртвых монстров. На чёрную кровь. На серые камни.

— Идём, — сказал он. — Нужно уйти. Пока другие не пришли.

Кира смотрела на него. Долго. В её глазах — что-то. Он не понял. Боль? Нет. Что-то другое.

— Ты... не поможешь?

— Ты сказала, что справишься.

— Я сказала, что это царапина.

— Но ты стоишь.

Она смотрела на него. Молча. Потом выпрямилась. Медленно. С трудом. Кровь текла. Но она стояла.

— Идём, — сказала она. Ровно. Без эмоций.

Она пошла. Первой. Не оглядываясь.

Юки — за ней.

Он не чувствовал вины. Не чувствовал жалости. Не чувствовал ничего.

"Она выживет. Или нет. Неважно."

Он шёл.

Ночью они остановились.

Кира нашла укрытие — расщелину в скале. Маленькую. Тёмную. Но защищённую от ветра. От монстров. Может быть.

Она села у стены. Спиной. Прислонилась. Закрыла глаза. Кровь на спине запеклась. Корка. Чёрная. Как смола.

Юки сидел напротив. Смотрел на неё.

Она не спала. Дышала. Ровно. Но слишком глубоко. Как человек, который борется с болью.

"Она не покажет. Никогда."

Он знал это. Видел.

Он отвернулся. Посмотрел на выход из расщелины. На небо. Чёрное. Без звёзд. Без луны. Только тьма.

Он ждал.

Не знал чего. Но ждал.

И это пришло.

Тень.

Она отделилась от стены. Медленно. Как будто была там всегда. Юки не видел, как она появилась. Просто — была. И всё.

Женская фигура. Без лица. Но теперь — чётче. Не просто силуэт. Контур. Плечи. Волосы. Руки. Длинные. Тонкие.

"...ты не помог ей..."

Голос. Тихий. Близкий. В голове.

Юки не вздрогнул. Не обернулся. Смотрел на неё.