Тень за гранью

Юки смотрел на неё.

— Ты знала, что там?

— Догадывалась. Потом.

Она замолчала. Юки тоже.

Огонь трещал. Искры взлетали вверх. Умирали в темноте.

— Юки.

— Да.

— Что ты помнишь? До того, как оказался здесь?

Он задумался. Память была странной. Как будто он смотрел на неё через мутное стекло.

— Токио. Город. Работа. Дождь. Метро.

— Токио? Что это?

— Город. В моём мире. Огромный. Много людей. Много света.

Кира смотрела на него. В её глазах было что-то. Интерес? Недоверие?

— Ты не врёшь, — сказала она. — Ты действительно не отсюда.

— Я говорил тебе.

— Говорил. Но... — она замолчала. — Люди здесь не появляются из ниоткуда. Просто так. Если ты здесь — значит, тебя призвали. Или ты прошёл через разлом. Оба варианта... плохие.

— Почему?

— Потому что тот, кто призывает — хочет что-то получить. А тот, кто проходит через разлом — обычно не выживает.

Она посмотрела на огонь.

— Ты выжил. Значит, ты не обычный.

Юки хотел ответить. Но не успел.

Голова Киры дёрнулась. Глаза закатились. Она повалилась на бок. Медленно. Как тряпичная кукла.

— Кира!

Юки подскочил. Подбежал. Опустился на колени. Она дышала. Но тяжело. Прерывисто. Её лоб — он коснулся — был горячим. Обжигающим.

"Жар."

Он не знал, что делать. В Токио он вызвал бы скорую. Здесь не было скорой. Не было врачей. Не было ничего.

Он снял свою куртку — ту, что ещё оставалась на нём, рваную, грязную — и накрыл её. Бесполезно. Но хоть что-то.

Кира дрожала. Её губы шевелились. Шёпот. Слова. Он наклонился ближе.

— ...не... надо... не...

Она бредила. Он не понимал, что она говорит. Но голос был полон боли. И страха.

Юки сидел рядом. Смотрел на неё. На огонь. На лес вокруг.

"Что я делаю?"

Мысль была холодной. Он не знал, что делает. Не знал, как помочь. Не знал, выживет ли она. Не знал, выживет ли он сам.

Он был никем. Опять.

"Я могу её исцелить."

Мысль пришла внезапно. Как удар.

"Я уже делал это. Я могу снова."

Он посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Не от холода.

"Но я умру."

Кира сказала это. Прямо. Без обиняков. Магия забирает жизнь. Каждый раз. Немного. Но если делать это часто — не останется ничего.

Юки смотрел на неё. На её лицо. На то, как она дрожит. Как борется. Как умирает — медленно, тихо, без криков.

"Я не хочу, чтобы она умерла."

Та же мысль, что и в первый раз. Но теперь она была другой. Не такой чистой. Не такой благородной.

"Если она умрёт — я останусь один. В этом мире. Где я ничего не знаю. Где я никого не знаю. Она — единственная, кто может мне помочь. Она знает этот мир. Она знает, что со мной происходит."

Он смотрел на неё. И понимал, что его забота — не совсем забота.

Это был расчёт.

"Мне нужна она. Живая."

Он стиснул зубы. Отвернулся. Посмотрел на огонь.

"Я эгоист."

Мысль была горькой. Но честной.

Он не стал использовать магию. Не потому что боялся умереть. А потому что понимал — это не поможет. Она не умирает. Просто жар. Просто слабость. Если он потратит жизнь на это — потратит зря. А потом, когда она действительно будет умирать, у него не останется сил.

"Если."

Он посмотрел на неё. На её лицо. На то, как она дрожит.

"Когда."

Он отвернулся. Лёг на землю. Закрыл глаза.

Сон не шёл.

Он лежал и слушал. Как трещит огонь. Как дышит Кира. Как шумит лес.

И как что-то шепчет.

Сначала он не понял. Думал — ветер. Думал — листья. Но шёпот был слишком ритмичным. Слишком ровным. Слишком близким.

Он открыл глаза.

Огонь горел. Кира спала — или была без сознания. Всё было так же. Но что-то изменилось.

Тени. Они стали длиннее. Хотя огонь не двигался. Тени тянулись к нему. Медленно. Как пальцы.

Юки сел. Сердце стучало. Быстро. Громко.

Шёпот стал громче.

"...она лжёт..."

Голос. Тот самый. Из сна. Из тьмы. Женский. Тихий. Но теперь — не далёкий. Близкий. Прямо в ухо.

Юки оглянулся. Никого.

"...она знает больше... чем говорит..."

Он посмотрел на Киру. Она спала. Её лицо было спокойным. Слишком спокойным. Для человека с жаром.

"...не верь ей..."

— Кто ты? — прошептал Юки. Вслух. Не мысленно.

Тишина.

Потом — смех. Тихий. Женский. Он шёл отовсюду. Из огня. Из теней. Из его собственной головы.

"...я та... кто всегда рядом..."

Тени дрогнули. Одна из них — самая длинная, самая тёмная — отделилась от остальных. Сгустилась. Приняла форму.

Юки замер.

Форма была человеческой. Женской. Но лица не было. Только контур. Только силуэт. Как будто кто-то вырезал фигуру из темноты и забыл нарисовать детали.

"...я та... кого ты ещё не знаешь..."

Силуэт сделал шаг. К нему. Юки хотел отступить. Не мог. Тело не слушалось.

"...но скоро... узнаешь..."

Она — или оно — протянула руку. Тёмную. Бесформенную. Коснулась его лица.

Холод. Ледяной. Обжигающий.

Юки вскрикнул. Отшатнулся. Упал.

Когда он поднял глаза — силуэта не было. Тени вернулись на место. Огонь горел ровно. Кира спала.

Только холод на щеке остался. Как след.

Юки сидел на земле. Дышал. Тяжело. Быстро. Смотрел на огонь.

"Что это было..."

Ответа не было.

Он посмотрел на Киру. Она всё ещё спала. Всё ещё дрожала. Всё ещё боролась.

"...она лжёт..."

Слова звучали в голове. Снова и снова.

Юки смотрел на неё. Долго. И впервые с момента встречи он подумал — а что, если она действительно что-то скрывает? Что, если она не та, кем кажется?

Он не знал.

И это было хуже всего.

Он лёг обратно. Закрыл глаза. Но сон не шёл. Только шёпот. Тихий. Постоянный. Как пульс.

"...она лжёт..."

"...она лжёт..."

"...она лжёт..."

Юки слушал. И запоминал.

Глава 6

ЧУЖИЕ СЛОВА

Юки не спал.

Он лежал на холодной земле, смотрел в красное небо и слушал. Огонь трещал. Кира дышала. Лес молчал. Тени больше не двигались.

Но он ждал.

Ждал, что шёпот вернётся. Ждал, что силуэт появится снова. Ждал, что холодные пальцы коснутся его лица.

Ничего не происходило.

Красное небо медленно светлело. Два солнца поднимались — большое и маленькое. Их свет был болезненным, но привычным. Юки уже почти не щурился.

Он повернул голову.

Кира лежала на боку. Её лицо было мокрым от пота. Волосы прилипли ко лбу. Губы — сухие, потрескавшиеся. Она дрожала. Всё ещё дрожала.

Жар не спал.

Юки поднялся. Тело болело. Слабость никуда не ушла. Она стала глубже. Как будто вчера он потерял не только сознание, но и часть себя. Что-то важное. Что-то, что не вернуть.

Он подошёл к Кире. Опустился на колени. Коснулся её лба.

Горячий. Обжигающий.

"Она умирает."

Мысль была холодной. Простой. Он не хотел её думать. Но она пришла сама.

"Если она умрёт — я останусь один."

Он посмотрел на неё. Долго. Потом встал. Подошёл к её сумке.

Сумка лежала у поваленного дерева. Кожаная. Потрёпанная. Из неё торчали склянки, травы, обрывки ткани. Юки открыл её. Заглянул внутрь.

Много всего. Слишком много.

Он начал вытаскивать. Осторожно. Медленно. Одна склянка. Зелёная. Пустая. Вторая. Красная. Полная. Третья. Прозрачная. С чем-то белым.

Он не знал, что это.

Он не знал, что помогает от жара. Что лечит раны. Что убивает. Он не знал ничего.

Он смотрел на склянки. На их содержимое. На них самих — маленькие, гладкие, холодные. И на них что-то было. Символы. Буквы? Нет. Не буквы. Что-то другое. Знаки. Линии. Точки.

Юки смотрел на них. И не понимал.

Это был не его язык. Не японский. Не английский. Не русский. Ничего знакомого. Просто набор символов, которые ничего не значили.

Он отложил склянку. Взял следующую. Те же символы. Другие. Но тоже непонятные.

"Я не могу прочитать."

Он стиснул зубы. Посмотрел на Киру. Она всё ещё дрожала. Всё ещё умирала.

"Я не могу ей помочь."

Он не знал, что делать. Не знал, как быть. Он был никем. Опять. Слабым. Бесполезным.

Он взял ещё одну склянку. Синяя. С чем-то мутным. На ней был символ — круг с точкой внутри. Он смотрел на него. Долго.

"Что это значит?"

— Это...

Голос. Хриплый. Слабый.

Юки обернулся.

Кира смотрела на него. Глаза — голубые, мутные. Но живые. Она приподнялась на локте. Медленно. С трудом.

— Это... от жара... — прошептала она. — Синяя... пей...

Он не понял.

— Что?

— Склянка. Синяя. Дай... мне...

Юки посмотрел на склянку в руке. Синяя. Круг с точкой.

— Эту?

— Да...

Он открыл её. Пахло мятой. И чем-то ещё. Горьким. Он протянул ей.

Кира взяла. Руки дрожали. Она поднесла склянку ко рту. Выпила. Медленно. До дна.

Потом откинулась обратно. Закрыла глаза.

— Всё... — прошептала она. — Теперь... жди...

Юки смотрел на неё. Не понимал.

— Чего ждать?

— Пока... подействует...

Она замолчала. Дыхание стало ровнее. Медленнее. Глубже.

Юки сидел рядом. Смотрел на неё. На склянку в её руке. На символы на других склянках.

"Она знает."

Мысль была простой. Очевидной.

"Она знает, что это. Она знает, как читать. Она знает этот мир. Она знает всё, чего не знаю я."

Он посмотрел на неё. На её лицо. Спокойное. Умиротворённое.

"...она лжёт..."

Шёпот. Тот самый. Тихий. В голове. Но Юки не вздрогнул. Он ждал этого.

"Может, и лжёт. Но без неё я умру."

Он отвернулся. Посмотрел на лес. На красные стволы. На серые камни.

"Я не могу доверять ей. Но я не могу и уйти."

Он сжал кулаки. Медленно. До боли.

"Значит, я буду использовать её. Пока она мне нужна. А потом..."

Он не закончил мысль. Не хотел.

Кира открыла глаза.

— Юки.

Он обернулся.

Она смотрела на него. В её взгляде было что-то. Что-то тяжёлое. Как будто она знала, о чём он думал.

— Спасибо, — сказала она. Тихо.

Он молчал.

— Ты мог... использовать магию. Снова. Чтобы исцелить меня. Но не стал.

Он смотрел на неё.

— Почему?

Он не ответил. Долго. Потом сказал:

— Я не знаю, как это работает. Не хочу убить себя. Или тебя.

Это была не вся правда. Но часть.

Кира кивнула. Медленно.

— Разумно.

Она села. Медленно. Осторожно. Коснулась бока. Поморщилась.

— Лекарство помогло. Но не до конца. Мне нужно... время.

— Сколько?

— День. Может, два.

Она посмотрела на него.

— Ты можешь идти один. Я не буду держать.

Юки смотрел на неё. Долго.

"Уйти? Одному? В этот мир? Где я ничего не знаю? Где каждый куст может убить?"

— Нет, — сказал он. — Я останусь.

Кира смотрела на него. Искала что-то в его лице. Что-то, чего он сам не знал.

— Почему?

Он ответил не сразу.

— Потому что ты знаешь этот мир. А я — нет. Мне нужна помощь.

Честно. Прямо. Без прикрас.

Кира усмехнулась. Горько.

— По крайней мере, ты честен.

Она поднялась. Медленно. Опираясь на дерево.

— Ладно. День. Потом идём. Поселение недалеко. Мы дойдём.

— Что за поселение?

— Маленькое. Люди. Не очень дружелюбные. Но там можно найти еду. И информацию.

— Информацию?

— О тебе. О том, что ты такое.

Она посмотрела на него.

— И о том, как вернуть тебя домой.

Юки смотрел на неё.

"Домой."

Слово было странным. Далёким. Как будто это было не с ним. Как будто дом — это что-то, чего у него никогда не было.

— Домой, — повторил он. Тихо.

— Да. Ты же хочешь вернуться?

Он не ответил.

Не потому что не хотел. Потому что не знал.

"Хочу ли я вернуться?"

В Токио у него не было ничего. Работа. Квартира. Пустота. Здесь — опасность. Боль. Смерть. Но здесь было что-то ещё. Что-то, чего он не мог назвать.

"Сила."

Он посмотрел на свои руки.

"Я могу то, чего не могут другие. Я могу исцелять. Я могу..."

Он не знал, что ещё может. Но хотел узнать.

"Домой."

Он посмотрел на Киру.

— Посмотрим, — сказал он. — Сначала — поселение.

Кира кивнула. Не улыбнулась. Не нахмурилась. Просто приняла.

— Ладно.

Она отвернулась. Посмотрела на лес.

— Нам нужно идти. Чем дольше мы здесь, тем больше вероятность, что кто-то нас найдёт.

— Монстры?

— И они тоже.

Она подняла сумку. Перекинула через плечо. Поморщилась от боли. Но пошла.

Юки пошёл за ней.

Они не разговаривали. Слова были не нужны. Всё было сказано.

Но Юки чувствовал. Что-то. Внутри. Там, где была пустота.

"...она лжёт..."

Шёпот не вернулся. Но слова остались. В памяти. В мыслях. В крови.

Он посмотрел на спину Киры. На её светлые волосы. На то, как она идёт. Медленно. С трудом. Но идёт.

"Я не знаю, что ты скрываешь."

Он стиснул зубы.

"Но я узнаю."

Они шли через лес. Красное небо светило. Два солнца смотрели. И где-то — очень далеко — что-то тёмное улыбалось.

Оно ждало.

Глава 7

ГОРОД ЗА СТЕНОЙ

Они шли полдня.

Кира не жаловалась. Не просила остановиться. Не показывала, что ей больно. Но Юки видел. По тому, как она прижимала руку к боку. По тому, как её шаги становились короче. По тому, как она дышала — ровно, но слишком глубоко. Как человек, который заставляет себя не хромать.

Он не помогал. Не предлагал нести. Не спрашивал, как она. Он просто шёл рядом. Молча.

"Если она упадёт — я подниму. Если не упадёт — сама дойдёт."

Это было не жестоко. Это было практично.

Кира заговорила первой.

— Ты знаешь, кто здесь живёт?

— Нет.

— Хочешь знать?

Он посмотрел на неё. Она смотрела вперёд.

— Да.

Она кивнула. Медленно.

— Люди. Больше всего — людей. Они слабые. Но их много. Они размножаются быстро. Как крысы.

— Ты не человек?

Она усмехнулась. Горько.

— Человек. К сожалению.

Она перешагнула через корень. Споткнулась. Выровнялась. Не остановилась.

— Люди не самые сильные. Не самые умные. Не самые добрые. Но они выживают. Потому что умеют приспосабливаться. И потому что умеют убивать.

— А кто ещё?

— Орки. Их мало. Они живут кланами. Сильные. Быстрые. Но глупые. Почти все.

— Почти?

— Есть исключения. Но их мало. Орки не любят людей. Люди не любят орков. Взаимно.

Она замолчала. Посмотрела на небо.

— Эльфы. Они почти исчезли. После войны осталось несколько сотен. Может, меньше. Они живут в лесах. Прячутся. Не любят никого.

— А гномы?

— Гномы? — она посмотрела на него. — Откуда ты знаешь о гномах?

— У нас... в моём мире... есть легенды. Сказки. Про эльфов, гномов, орков.

Кира смотрела на него. Долго. Потом отвернулась.

— Здесь они не сказки. Они реальны. Гномы живут в горах. Они не воюют. Не помогают. Просто копают. Ищут что-то. Никто не знает что.

— А полурослики?

— Есть. Маленькие. Быстрые. Воруют. Торгуют. Не убивают. Почти.

Она остановилась. Посмотрела на него.

— Ты много знаешь. Для человека, который не отсюда.

— У нас... книги. Фильмы. Игры.

— Что?

— Неважно.

Она не стала спрашивать. Пошла дальше.

Юки смотрел ей в спину. Думал.

"Она не спросила. Не стала давить. Почему?"

Он не знал.

Лес начал редеть. Деревья становились тоньше. Ниже. Свет — красный, болезненный — проникал чаще. Юки видел небо. Два солнца. Облака — серые, тяжёлые.

А потом он увидел стену.

Она появилась внезапно. Из-за деревьев. Тёмная. Высокая. Сложенная из камней — грубых, неровных, но крепких. Она тянулась в обе стороны. Далеко. Насколько хватало глаз.

— Что это?

— Поселение, — сказала Кира. — Город. Называется Кромка.

— Кромка?

— Потому что здесь заканчивается всё. Дальше — пустошь. Мёртвая земля. Никто не ходит туда. Никто не возвращается.

Она пошла к воротам. Юки — за ней.

Ворота были из дерева. Толстые доски. Железные полосы. Охрана — двое мужчин. Один — высокий, с копьём. Второй — низкий, с топором. Оба — в грязной одежде. Оба — смотрели на них. Настороженно.

— Стой, — сказал высокий. — Кто такие?

Кира остановилась. Выпрямилась. Юки увидел, как она изменилась. Плечи развернулись. Голос стал твёрже.

— Путники. Идём с востока. Нужна еда. Ночлег.

— С востока? — высокий прищурился. — Там нет ничего. Только лес. И монстры.

— Знаю. Мы оттуда.

Он посмотрел на неё. На Юки. На её рану — он видел, как его взгляд задержался на прорехе в куртке. На кровь.

— Что с тобой?

— Монстр. Мы справились.

— А он? — кивок на Юки. — Кто это?

— Мой... спутник.

— Странный он какой-то. Одет странно. Смотрит странно.

Кира шагнула вперёд. Ближе к охране.

— Мы не хотим проблем. Просто пройдём. Найдём ночлег. Уйдём утром.

Высокий смотрел на неё. Долго. Потом посмотрел на низкого. Тот пожал плечами.

— Ладно. Проходите. Но если что — мы следим.

— Хорошо.

Кира прошла. Юки — за ней. Он чувствовал на себе взгляды. Как иглы. В спину.

Ворота остались позади.

Город был... не городом.

Грязные улицы. Кривые дома. Из дерева и камня. Крыши — дырявые. Стены — в трещинах. Люди — грязные, уставшие, злые. Они смотрели. На Киру. На Юки. На его одежду. На его лицо.

"Я не такой, как они."

Мысль была простой. Очевидной. Он видел это. В их глазах. В их лицах. Он был чужаком. Здесь. В этом мире. В этом городе.

— Не смотри им в глаза, — сказала Кира. Тихо. — Здесь это вызов.

Он отвернулся. Посмотрел на землю. Грязь. Камни. Что-то красное. Кровь? Он не хотел знать.

— Куда мы идём?

— Таверна. Здесь есть одна. Называется "Последний приют". Хозяйка — не очень добрая. Но берёт серебро. У меня есть немного.

— Серебро?

— Деньги. Ты знаешь, что такое деньги?

— Знаю.

Она усмехнулась.

— Хорошо. Значит, не совсем потерян.

Они шли по улице. Юки смотрел по сторонам. Видел лица. Видел глаза. Видел, как люди смотрят на него. На его куртку. На его обувь. На его руки.

"Они хотят что-то забрать."

Он не знал, почему так подумал. Но знал.

Они подошли к таверне. Двухэтажное здание. Тёмное. С вывеской — деревянной, облупившейся. На ней был нарисован кубок. И что-то ещё. Символы. Юки не понял.

Кира открыла дверь. Вошла.

Юки шагнул за ней.

Внутри было темно. Пахло дымом. Пивом. Потом. Люди — много людей — сидели за столами. Пили. Ели. Смотрели.

На них.

Кира не обратила внимания. Подошла к стойке. Хозяйка — женщина, крупная, с красным лицом — смотрела на неё. Без эмоций.

— Комната. На ночь.

— Есть. Одна. Две кровати. Пять серебряных.

Кира достала монеты. Положила на стойку.

Хозяйка посмотрела на монеты. Потом на Юки. Потом на Киру.

— Он странный. Откуда?

— Не твоё дело.

— Как хочешь.

Она взяла монеты. Протянула ключ.

— Второй этаж. Третья дверь. Не шумите.

Кира взяла ключ. Пошла к лестнице.

Юки — за ней.

Он почти дошёл. Почти.

— Эй.

Голос. Грубый. Сзади.

Юки обернулся.

Трое. Мужчины. Большие. Грязные. Пьяные. Один — с ножом на поясе. Второй — с дубиной. Третий — просто с кулаками.

— Ты. Чужак. Иди сюда.

Кира остановилась. Обернулась.

— Он со мной.

— Мы не с тобой разговариваем, — сказал первый. — Мы с ним.

Он шагнул к Юки. Близко. Слишком близко. Юки чувствовал запах. Перегар. Пот. Грязь.

— Что это за одежда? Странная. И лицо у тебя странное. Ты не из наших.

— Я...

— Заткнись. Мы просто хотим посмотреть. Что у тебя в карманах.

Он протянул руку. К Юки. К его куртке.

Юки не успел.

Кира двинулась.

Быстро. Слишком быстро для раненой. Она схватила руку мужчины. Вывернула. Раздался хруст. Крик.

Мужчина упал на колени. Схватился за руку. Заорал.

Двое других замерли.

Кира стояла. Прямо. Спокойно. Её глаза были холодными. Как лёд.

— Ещё раз тронете его — сломаю что-нибудь другое.

Она посмотрела на двух других.

— Уходите.

Они не двигались. Секунду. Две. Потом схватили своего и ушли. Быстро. Не оглядываясь.

Кира смотрела им вслед. Потом повернулась к Юки.

— Идём.

Он смотрел на неё. Не понимал. Только что она была слабой. Раненой. Умирающей. А теперь...

Он пошёл за ней. Молча.

Они поднялись на второй этаж. Вошли в комнату. Маленькую. Тёмную. Две кровати. Окно. Стол. Всё.

Кира закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Закрыла глаза.

— Чёрт, — прошептала она. — Больно.

Юки смотрел на неё.

— Ты... как ты это сделала?

— Что?

— Ты была ранена. Слабая. А потом...

— Я не слабая, — сказала она. Резко. — Я никогда не была слабой. Просто... иногда мне нужно, чтобы так думали.

Она открыла глаза. Посмотрела на него.

— Запомни, Юки. В этом мире никто не показывает, что у него есть. Пока это не нужно. Понял?

Он кивнул.

Кира отошла от двери. Села на кровать. Медленно. С трудом.

— Отдыхай. Завтра найдём информацию. И уйдём.

— Куда?

— Куда-нибудь. Подальше отсюда.

Она легла. Закрыла глаза.

Юки стоял. Смотрел на неё. На её лицо. Спокойное. Уставшее. Опасное.

"Кто ты на самом деле?"

Он не знал.

Он лёг на вторую кровать. Не раздеваясь. Смотрел в потолок. Тёмный. Трещины. Паутина.

"Она сильная. Она знает мир. Она может драться. Она знает то, чего не знаю я."

Он повернул голову. Посмотрел на неё.

"Она нужна мне. Пока."

Он закрыл глаза.

Сон не шёл.

Шёпот вернулся.

"...она лжёт..."

Он не открыл глаза. Просто слушал.

"...но она нужна тебе..."

Он стиснул зубы.

"...используй её... пока можешь..."

Шёпот стих.

Юки лежал. Дышал. Думал.

"Я так и делаю."

Он улыбнулся. Впервые. С момента пробуждения в этом мире. Но улыбка была не доброй. Не тёплой. Она была холодной. Как лёд.

"Я использую её. А потом..."

Он не закончил.

Сон пришёл.

Глава 8

СТАРИК И ТЕНЬ

Юки не спал.

Он лежал на кровати. Жёсткой. Скрипучей. Смотрел в потолок. Трещины. Паутина. Тень от окна — прямоугольник на стене. Красный свет двух лун — слабый, дрожащий — проникал сквозь щели в ставнях.

Кира спала. Или делала вид.

Её дыхание было ровным. Глубоким. Спокойным. Слишком спокойным для человека, который днём сломал руку здоровому мужику.

Юки повернул голову. Посмотрел на неё.

Она лежала на боку. Лицом к стене. Светлые волосы разметались по подушке. Рука — та, что была на стороне раны — лежала поверх одеяла. Пальцы расслаблены. Никакого напряжения.

"Спит."

Он не знал, почему не верит.

Он сел. Медленно. Кровать скрипнула. Он замер. Посмотрел на Киру. Она не двигалась.

Он встал. Тихо. На цыпочках. Подошёл к двери. Открыл. Медленно. Петли не скрипнули.

Он вышел в коридор. Тёмный. Узкий. Пахло сыростью и старым деревом. Где-то внизу — голоса. Приглушённые. Пьяные. Таверна ещё не спала.

Юки пошёл вниз.

Он не знал, что ищет. Информацию. Ответы. Что-то, что объяснит, где он. Что он. Зачем.

Он не думал о Кире. Не думал о том, что она может проснуться. Не думал, что делает.

Он просто шёл.

Первый этаж был почти пуст. Только несколько человек. За столом у стены — двое мужчин. Играли в кости. Молча. У стойки — хозяйка. Протирала кружки. Смотрела в никуда.

Юки сел за стол. В углу. Подальше от всех. Ближе к тени.

Хозяйка посмотрела на него. Без интереса.

— Пить?

— Нет.

— Тогда не сиди просто так. Плати или уходи.

Он не имел денег. У него не было ничего. Он открыл рот. Закрыл.

— Он со мной.

Голос. Старый. Скрипучий. Слева.

Юки обернулся.

Старик. Сидел за соседним столом. Его не было видно раньше. Может, спал. Может, сидел так тихо, что сливался с тенью. Худой. Сгорбленный. Лицо — как печёное яблоко. Глаза — мутные, но острые. Очень острые.

— Я заплачу, — сказал старик. — Принеси нам два пива. И не мешай.

Хозяйка пожала плечами. Ушла.

Юки смотрел на старика. Не понимал.

— Садись, — сказал старик. — Не стой.