Тень за гранью

— Нет.

"...почему..."

— Не хотел тратить жизнь.

"...она умрёт..."

— Может быть.

"...тебе всё равно..."

— Да.

Тень молчала. Смотрела на него. Долго.

"...хорошо..."

Она сделала шаг. К нему. Ближе.

"...так проще..."

Она опустилась. Рядом с ним. Села. Как человек. Как живая. Как настоящая.

Юки смотрел на неё.

— Ты можешь сидеть?

"...могу..."

— Ты настоящая?

"...не знаю... я — то... что осталось..."

— Что осталось?

"...когда ты отдал... человечность... я... родилась..."

— Ты — моя человечность?

"...нет... я — то... что было... до неё..."

Юки не понял. Но не спросил. Не хотел.

Тень смотрела на него. Без глаз. Но смотрела.

"...ты чувствуешь меня..."

— Да.

"...почему..."

— Не знаю. Ты — единственное. Что я чувствую.

Тень молчала. Потом — наклонилась. Ближе. Её рука — если это была рука — коснулась его лица. Холод. Но не обжигающий. Приятный. Как вода в жару.

"...я буду... рядом... всегда..."

— Знаю.

"...я помогу... тебе..."

— Как?

"...я знаю... то... что не знает она..."

Юки смотрел на неё.

— Кира?

"...да... она лжёт... всегда... но я... не лгу..."

— Почему я должен верить тебе?

"...не должен... но я — ты... а ты — я... мы одно..."

Она убрала руку. Отодвинулась. Встала.

"...спи... я буду... смотреть..."

Она растворилась. Тень вернулась на место. Обычная. Серая.

Юки смотрел на то место, где она была. Долго.

Потом закрыл глаза.

Сон пришёл. Быстро. Легко.

Утром Кира не могла встать.

Кровь на спине почернела. Рана — воспалилась. Жар. Она дышала. Тяжело. Прерывисто.

Юки смотрел на неё. Стоял. Не двигался.

"Она умрёт."

Мысль. Простая. Ясная.

"Если я не помогу."

Он смотрел на неё. На её лицо. Бледное. Мокрое от пота.

"Я могу исцелить. Но я умру."

Он знал это. Но не чувствовал страха.

"Если я умру — всё закончится. Боль. Пустота. Всё."

Он смотрел на неё.

"Но если я не умру — я потеряю её. Единственную, кто знает мир. Кто может помочь."

Он думал. Холодно. Расчётливо.

"Она нужна мне. Пока."

Он опустился на колени. Рядом с ней. Коснулся её лба. Горячий.

— Кира.

Она открыла глаза. Мутные. Больные.

— Юки...

— Ты умираешь.

— Знаю.

— Я могу помочь.

Она смотрела на него. Долго.

— Нет.

— Почему?

— Ты умрёшь.

— Может быть.

— Не смей. — Она схватила его за руку. Слабо. — Не смей тратить себя. На меня.

— Ты нужна мне.

— Я не стою твоей жизни.

Он смотрел на неё. В её глазах — слёзы. Настоящие.

— Ты не понимаешь, — прошептала она. — Я уже мертва. Давно. Я должна была умереть. Тогда. С ними. Но я выжила. Трус. Я не стою.

Он смотрел на неё. Молча.

"Она хочет умереть."

Мысль. Ясная.

"Тогда зачем мне тратить жизнь?"

Он убрал руку. Встал.

— Ладно.

Она смотрела на него. Широко раскрытыми глазами.

— Что?

— Ладно. Не буду.

Он отвернулся. Посмотрел на выход из расщелины. На серое небо. На солнца.

— Но если ты умрёшь — я останусь один. В этом мире. Где ничего не знаю.

— Я... — она замолчала. — Я не умру. Я выживу.

— Как?

— Не знаю. Но выживу.

Он посмотрел на неё.

— Хорошо.

Он сел у стены. Напротив. Смотрел на неё.

— Тогда выживай.

Он закрыл глаза. Ждал.

Она выжила.

Медленно. Тяжело. Но выжила. Жар спал к вечеру. Кровь остановилась. Рана — затянулась. Не полностью. Но достаточно. Чтобы идти.

Она поднялась. Медленно. Опираясь на стену.

— Идём.

Юки встал. Посмотрел на неё.

— Ты можешь?

— Да.

Она пошла. Первой. Не оглядываясь.

Юки — за ней.

Он не чувствовал облегчения. Не чувствовал благодарности. Только... знал.

"Она выжила. Хорошо."

Он шёл.

Глава 14

ТЕНИ УЧАТСЯ ГОВОРИТЬ

Прошло семь дней.

Юки считал их. Не потому что хотел. Просто — отмечал. Каждое утро. Каждый закат. Как трещины на камне. Как шрамы.

Пустошь не менялась. Всё те же серые скалы. Всё та же сухая трава. Всё то же красное небо. Два солнца — большое и маленькое — двигались по кругу. Как глаза, которые никогда не закрываются.

Кира шла. Медленно. Её спина зажила — почти. Остался шрам. Широкий. Розовый. Как напоминание. Она не жаловалась. Не просила остановиться. Просто шла. Иногда отставала. Иногда смотрела на Юки. Долго. Но не говорила.

Он тоже не говорил.

Они почти не разговаривали. Слова стали лишними. Как вещи, которые не нужны. Как чувства, которых нет.

Юки думал. Много. О Мире. О том, что она сказала. О том, что она — он. Или часть его. Он не понимал. Но не спрашивал. Не у Киры. Не у Миры. Он просто... ждал.

Каждую ночь Мира приходила.

Сначала — как тень. Потом — как силуэт. Потом — как что-то большее. Она садилась рядом. Говорила. Мало. Но каждую ночь — больше. Чётче. Смелее.

Она учила его.

— Чувствуй, — говорила она. Не голосом. Мыслью. — Тени. Они везде. Они — продолжение тебя. Ты можешь касаться их. Управлять. Не магией. Чем-то другим.

Он слушал. Пробовал.

Сначала не получалось. Тени не двигались. Не слушались. Он не чувствовал их.

Потом — получилось.

Однажды ночью он протянул руку. К тени у скалы. Длинной. Тёмной. Он не думал. Просто... захотел. И тень двинулась. Медленно. Как вода. Как дым. Она потянулась к нему. Коснулась пальцев. Холод. Но не обжигающий. Приятный.

— Ты чувствуешь, — сказала Мира. — Это не магия. Это ты. Твоя суть. Тьма, которая всегда была в тебе. До человечности. До всего.

Юки смотрел на тень. На свою руку. На то, как тьма обвивает пальцы. Как кольцо. Как змея.

— Что это?

— Сила. Настоящая. Не та, что жжёт жизнь. Другая. Она не требует платы. Потому что это — ты.

Он сжал кулак. Тень сжалась. Разжал. Тень разжалась. Как продолжение тела. Как новая рука.

— Я могу... использовать это?

— Можешь. Но не показывай ей. — Мира имела в виду Киру. — Она не поймёт. Она боится.

— Почему?

— Потому что она — человек. А ты — уже нет.

Юки не ответил. Он смотрел на тень. На то, как она движется. Как живёт. Как дышит.

"Это моё."

Мысль была холодной. Но... приятной. Как вода в жару. Как тень в пустыне.

"Это я."

Кира заметила на третий день.

Они шли утром. Солнца жгли. Юки шёл, как обычно. Молча. Смотрел под ноги.

Кира остановилась.

— Юки.

— М.

— Твоя тень.

Он посмотрел. Тень на камнях. Длинная. Как у всех. Но... неправильная. Она двигалась. Не так, как он. Медленнее. Или быстрее. Иногда — сама по себе. Когда он стоял.

— Что с ней?

— Она... — Кира замолчала. — Она не твоя.

— Как это?

— Она движется. Без тебя. Я видела.

Юки посмотрел на тень. Та замерла. Как обычная. Как серая.

— Тебе показалось.

— Нет. — Кира шагнула к нему. — Юки, это опасно. Тени не должны двигаться. Это... ненормально. Это... — она искала слово. — Это магия. Тёмная. Запретная. Та, которую забыли. Но она не исчезла. Она ждала.

— И что?

— И то, что ты не должен её использовать. Она заберёт тебя. Как магия. Может, хуже.

Юки смотрел на неё. Голубые глаза. Беспокойство. Настоящее. Или игра.

— Ты не знаешь.

— Я знаю. Я видела. Один раз. Давно. Человек. Как ты. Он использовал тени. Сначала — всё было хорошо. Потом — он перестал быть человеком.

— Что с ним стало?

— Он стал тенью. Растворился. Исчез. Только тень осталась. На стене. Навсегда.

Юки молчал. Смотрел на неё.

— Это правда?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

Она замолчала. Отвернулась.

— Я была там. Когда это случилось.

Юки смотрел на её спину. На то, как она стоит. Напряжённо.

"Она знает больше. Всегда."

— Ладно, — сказал он. — Я не буду.

Он соврал.

Она знала. Он знал, что она знает. Но ни один не сказал.

Они пошли дальше.

Ночью Мира пришла снова.

Она была чётче. Почти реальная. Плечи. Руки. Волосы. Длинные. Тёмные. Как смола. Лица не было. Только контур. Но Юки уже почти видел его. Почти.

— Она видела, — сказала Мира.

— Да.

— Она боится.

— Знаю.

— Она расскажет кому-нибудь. Если ещё не рассказала.

— Кому? Здесь никого нет.

— Пока нет. Но будут. Люди. Города. Существа. Они узнают. И придут.

— Зачем?

— За тобой. За силой. За тьмой. Все хотят тьму. Но не все могут её удержать.

Юки смотрел на неё. На тень. На себя.

— Что мне делать?

— Расти. Учиться. Становиться сильнее. Пока не поздно.

— Поздно для чего?

— Пока они не пришли. Пока ты не стал... другим.

— Кем?

Мира не ответила. Она наклонилась. Ближе. Её рука коснулась его лица. Холод. Но теперь — теплее. Как лёд, который тает.

— Ты узнаешь. Скоро.

Она растворилась.

Юки сидел. Смотрел на то место, где она была. На тень. На скалы. На Киру. Которая спала. Или делала вид.

"Скоро."

Слово осталось. Как всегда.

На десятый день Кира заговорила.

Не о тенях. Не о Мире. О другом.

— Существо, к которому мы идём. Ты должен знать.

Юки посмотрел на неё.

— Кто это?

— Его зовут Хранитель. Или так его называют. Никто не знает, кто он. Человек? Эльф? Что-то другое. Он живёт в древнем городе. Далеко на юге. За горами. За пустошью.

— Что он делает?

— Помнит. Всё. Войну. Магию. Тех, кто приходил. Как ты. Он видел их. Всех.

— Сколько их было?

— Много. Сотни. Может, тысячи. За сотни лет. Они приходили. Искали ответы. Силу. Спасение. Он давал. Но не всем.

— Кому?

— Тем, кто готов платить.

— Чем?

Кира замолчала. Посмотрела на него.

— Не жизнью. Не как магия. Чем-то другим. Что-то важное. Что-то, что ты не ценишь. Пока.

Юки смотрел на неё.

"Как алтарь."

Он не сказал этого. Но подумал.

— Ты была у него?

— Нет. Но я знаю тех, кто был. Они рассказывали.

— Что они получили?

— Разное. Кто-то — силу. Кто-то — знания. Кто-то — смерть.

— А те, кто не платил?

— Ушли ни с чем. Или не ушли.

Она замолчала. Шла дальше.

Юки смотрел на её спину.

"Она что-то скрывает. Опять."

Он не спросил. Не хотел.

"Узнаю. Когда дойдём."

Он шёл.

На двенадцатый день они увидели горы.

Не скалы. Не холмы. Горы. Высокие. Тёмные. Как стены мира. Они поднимались из земли. Острые. Как зубы. Красное небо отражалось в их вершинах. Как кровь на снегу.

— Там, — сказала Кира. — За горами. Город. Хранитель.

— Далеко?

— Три дня. Может, четыре.

Она посмотрела на него.

— Ты готов?

Юки смотрел на горы. На тьму. На то, что ждало.

— Да.

Он не чувствовал страха. Не чувствовал надежды. Только... что-то. Внутри. Там, где пустота. Тёплое. Как уголёк. Как тень. Как Мира.

"Скоро."

Он пошёл вперёд.

Кира — за ним.

Глава 15

ПЕРЕВАЛ

Горы начались внезапно.

Пустошь закончилась — резко, как обрыв. Серая земля сменилась чёрным камнем. Сухая трава исчезла. Ветер стал холодным. Резким. Он резал лицо, как нож. Юки чувствовал его. Но не жаловался.

Кира шла впереди. Медленно. Осторожно. Она выбирала путь — между скал, по узким тропам, которые видела только она. Юки шёл за ней. Молча. Смотрел под ноги. Камни — скользкие. Острые. Опасные.

Они поднимались.

Час. Два. Три. Солнца — большое и маленькое — остались внизу. Здесь, в горах, было темнее. Тени длиннее. Холоднее.

Юки чувствовал их. Тени. Они были везде. На камнях. На скалах. В расщелинах. Они двигались. Медленно. Как живые. Они смотрели на него. Ждали.

"Ты чувствуешь."

Голос Миры. Тихий. В голове. Он не ответил. Просто знал.

Кира остановилась. Обернулась.

— Дальше перевал. Узкий. Опасный. Нужно идти по одному.

— Хорошо.

— Я пойду первой. Ты — за мной. Не отставай. Не смотри вниз.

— Ладно.

Она посмотрела на него. Долго. Как будто хотела что-то сказать. Но не сказала. Повернулась. Пошла.

Юки — за ней.

Тропа стала узкой. Камни — скользкими. Ветер — сильнее. Он выл. Как зверь. Как что-то живое. Юки чувствовал, как холод пробирается под одежду. Но не дрожал.

"Я не чувствую холода. Только знаю, что он есть."

Он шёл. Смотрел на спину Киры. На то, как она двигается. Уверенно. Как будто ходила здесь сотни раз. Может, ходила.

Они дошли до середины перевала.

Кира остановилась. Подняла руку.

— Стой.

Юки остановился.

— Что?

— Слышишь?

Он прислушался. Ветер. Камни. Тишина. Но что-то ещё. Где-то далеко. Внизу. Или наверху.

— Нет.

— Я слышу. — Она обнажила нож. — Идут.

— Кто?

— Горные. Они живут здесь. Прячутся в расщелинах. Нападают на тех, кто идёт через перевал.

Она посмотрела на него.

— Их много. Больше, чем в прошлый раз. Я не смогу всех.

— Что делать?

— Беги. Вниз. К городу. Я задержу.

— Нет.

— Юки...

— Я не убегу.

Она стиснула зубы.

— Ты не умеешь драться.

— Знаю.

— Тогда не мешай.

Она шагнула вперёд. Встала между ним и темнотой. Нож — в руке. Тело — напряжено.

Юки смотрел. Стоял. Не двигался.

"Я могу помочь."

Мысль. Простая. Ясная.

"Не магией. Тенями."

Он посмотрел на скалы. На тени. Длинные. Чёрные. Живые.

"Мира."

Он не позвал. Просто подумал. И почувствовал — она рядом. Ближе, чем когда-либо.

"Используй их."

Голос. Тихий. В голове.

Юки протянул руку. К тени. Самой длинной. У скалы. Слева.

Тень дрогнула. Потом — двинулась. Медленно. Как вода. Как дым. Она потянулась к нему. Коснулась пальцев. Холод. Но не обжигающий. Приятный. Как сила.

Он сжал кулак. Тень сжалась. Разжал. Тень разжалась. Как продолжение тела. Как новая рука.

Монстры вышли из темноты.

Их было пятеро. Или шестеро. Юки не считал. Серые. Сгорбленные. Белые глаза. Острые зубы. Они шли медленно. Как будто знали, что добыча не уйдёт.

Кира двинулась.

Быстро. Опасно. Жестоко. Она убила первого — нож в горло. Второго — пинок, удар, нож в бок. Третьего — уклонение, разворот, нож в глаз.

Но их было больше.

Четвёртый — сзади. Кира не видела. Не успевала.

Юки шагнул вперёд.

Он не думал. Не планировал. Просто... захотел. Тень у его ног — чёрная, длинная — вырвалась. Как змея. Как хлыст. Она ударила монстра. В грудь. Тот отлетел. Ударился о скалу. Захрипел. Затих.

Кира обернулась. Глаза — широкие. Ужас. Настоящий.

— Юки...

Он не ответил. Он смотрел на монстров. На тени. На свою руку. Тень обвивала пальцы. Как кольцо. Как змея. Как сила.

"Ещё."

Он не сказал этого. Но тени услышали. Все тени на скалах — длинные, чёрные — двинулись. Одновременно. Как волна. Как армия. Они ударили монстров. Тех, кто остался. Одного. Двух. Третьего.

Тишина.

Монстры лежали. Мёртвые. Чёрная кровь. На серых камнях. Как смола.

Юки опустил руку. Тени вернулись на место. Обычные. Серые. Мёртвые.

Он посмотрел на Киру.

Она стояла. Нож в руке. Дрожала. Не от холода. От страха.

— Что... — прошептала она. — Что ты сделал?

— Помог.

— Это... — она замолчала. — Это то, о чём я говорила. Тени. Тьма. Ты...

— Я спас тебя.

— Ты использовал это. Я предупреждала.

— Я знаю.

— Ты не должен. Это опасно. Это...

— Кира.

Он шагнул к ней. Близко. Слишком близко. Она отступила.

— Я не тот, кем был. Ты знаешь это. Я не чувствую. Не боюсь. Не жалею. Я использую то, что у меня есть. Чтобы выжить. Чтобы ты выжила.

Она смотрела на него. В её глазах — слёзы. Настоящие.

— Ты... ты становишься им.

— Кем?

— Тем, кем стал тот человек. Которого я видела. Он тоже использовал тени. Сначала — чтобы спасать. Потом — чтобы убивать. Потом — он перестал быть человеком.

— Может, я и не хочу быть человеком.

Она вздрогнула. Отступила ещё на шаг.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что тогда... тогда я не смогу тебя спасти.

Он смотрел на неё. Долго.

— Меня не надо спасать.

Он отвернулся. Посмотрел на перевал. На тропу. На город внизу. Который ещё не видел. Но чувствовал. Знал. Ждал.

— Идём. Хранитель ждёт.

Он пошёл вперёд. Не оглядываясь.

Кира стояла. Смотрела ему вслед. Потом пошла за ним. Медленно. Как будто каждый шаг был болью.

Они спустились с перевала к вечеру.

Солнца садились. Небо темнело. Красное становилось чёрным. Тени — длинными. Как пальцы. Как руки. Как что-то, что ждёт.

Юки увидел город.

Внизу. В долине. Огромный. Тёмный. Разрушенный. Стены — высокие. Но сломанные. Башни — острые. Но кривые. Как кости мертвеца. Как скелет, который забыл, что умер.

— Это он? — спросил Юки.

— Да, — сказала Кира. Тихо. — Город Хранителя. Последний город старого мира.

— Он живёт там?

— Говорят. Никто не видел его. Никто не возвращался.

— А те, кто возвращался?

— Они не возвращались.

Юки смотрел на город. На тьму. На то, что ждало.

"Скоро."

Слово. Как всегда. Как эхо. Как обещание.

— Идём, — сказал он.

Он пошёл вниз. К городу. К Хранителю. К ответам.

Кира — за ним.

Она не сказала больше ничего. Но Юки чувствовал. Её страх. Её боль. Её вину.

"Мне всё равно."

Он шёл.

Глава 16

ТОТ, КТО ЖДАЛ

Город был мёртв.

Не так, как пустошь. Не так, как лес. По-другому. Он был мёртв, но помнил, что был живым. Стены — высокие, крепкие — помнили, как их строили. Башни — острые, тёмные — помнили, как на них смотрели. Улицы — пустые, тихие — помнили шаги. Тысячи шагов. Миллионы. Теперь — ни одного.

Юки шёл по главной улице. Камни под ногами — гладкие, отполированные временем. Дома — с обеих сторон. Двери открыты. Окна разбиты. Внутри — темнота. Пустота. Пыль.

Кира шла рядом. Молча. Она смотрела по сторонам. Напряжённо. Нож — в руке. Готова. Как всегда.

— Здесь никого, — сказал Юки.

— Здесь что-то есть. Я чувствую.

— Что?

— Не знаю. Но что-то. Оно смотрит.

Юки не чувствовал. Не видел. Только тени. Они были здесь. Везде. Длинные. Чёрные. Живые. Они двигались. Медленно. Как вода. Как дыхание. Они смотрели на него. Ждали.

"Ты чувствуешь."

Голос Миры. Тихий. Близкий.

"Он здесь. Он ждёт."

Юки не ответил. Просто шёл.

Они дошли до центра. Площадь. Большая. Круглая. В центре — фонтан. Сухой. Камни — серые. Потрескавшиеся. Вокруг — статуи. Люди. Эльфы. Орки. Все — сломанные. Без голов. Без рук. Без лиц.

За фонтаном — храм. Огромный. Тёмный. Как чёрная гора. Колонны — высокие. Двери — открытые. Внутри — тьма. Густая. Как смола.

Юки остановился. Посмотрел на храм.

"Там."

Мысль. Простая. Ясная.

— Он там, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую.

Кира посмотрела на него. Долго. Потом — на храм. На тьму. На то, что ждало.

— Юки.

— М.

— Я... — она замолчала. — Я не пойду.

Он посмотрел на неё.

— Почему?

— Не могу. Не хочу. Это... — она смотрела на храм. В её глазах — страх. Настоящий. — Это конец. Если ты войдёшь — ты не выйдешь. Не таким, как был.

— Я и так не такой, как был.

— Хуже. Ты станешь хуже.

Он смотрел на неё. Молча.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Я видела.

— Что ты видела?

Она замолчала. Отвернулась.

— Я видела, как ты умираешь. В храме. Один. Без меня.

Юки смотрел на неё. Долго.

— Это был сон?

— Нет. — Она посмотрела на него. — Это было видение. Как у тебя. Когда ты был в храме. Я видела.

— Почему ты не сказала?

— Боялась.

— Чего?

— Что ты не поверишь. Или поверишь. И тогда... — она замолчала. — Тогда всё будет ещё хуже.

Юки смотрел на неё. На её лицо. На слёзы. Настоящие.

— Я всё равно войду.

— Знаю.

— Ты можешь идти.

— Знаю.

— Но не уйдёшь.

Она посмотрела на него. Долго. Потом — усмехнулась. Горько.

— Нет. Не уйду.

Он кивнул. Отвернулся. Посмотрел на храм.

— Тогда жди здесь.

Он пошёл вперёд.

Кира осталась. Стояла. Смотрела ему вслед. Нож — в руке. Дрожала.

Юки шёл к храму. К тьме. К Хранителю.

И тогда он вышел.

Из тьмы. Из храма. Медленно. Как будто был там всегда.

Старик. Худой. Сгорбленный. Лицо — как печёное яблоко. Глаза — мутные, но острые. Очень острые. Он был одет в тёмное. Простое. Как монах. Как нищий. Как тот, кто не хочет, чтобы его замечали.

Он стоял у входа. Смотрел на Юки. Улыбался. Слабо. Печально.

— Ты пришёл, — сказал он. Голос — скрипучий. Старый. Знакомый.

Юки остановился. Посмотрел на него.

— Ты.

Старик. Из таверны. Тот, кто сказал ему о магии. О сосудах. О том, что он никогда не вернётся домой.

— Я, — сказал старик. — Или то, что от меня осталось.

— Ты — Хранитель?

— Одно из имён. Да.

Юки смотрел на него. Не чувствовал удивления. Не чувствовал злости. Только... понимание.

"Он знал. Всё знал. С самого начала."

— Ты ждал меня.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы дать тебе то, зачем ты пришёл.

— Что?

Старик улыбнулся. Шире. Но всё ещё печально.

— Ответы. Силу. То, что ты потерял. И то, что ещё потеряешь.

Он шагнул в сторону. Освободил вход.

— Входи. Здесь не место для разговоров.

Юки смотрел на него. На тьму за ним. На храм. На то, что ждало.

Он шагнул вперёд.

Старик не двинулся. Просто смотрел. Как Юки проходит мимо. Как входит в храм. Как тьма смыкается за ним.

Потом он посмотрел на Киру. Она стояла вдалеке. Смотрела. Дрожала.

Старик улыбнулся ей. Печально.

— Ты тоже. Входи. Ты нужна ему. Больше, чем думаешь.

Он повернулся. Пошёл внутрь. За Юки.

Кира стояла. Секунду. Две. Потом — пошла. Медленно. Как будто каждый шаг был против её воли.

Внутри было темно.

Не как ночью. Не как в пещере. По-другому. Тьма была живой. Она дышала. Смотрела. Ждала. Юки чувствовал её. Как прикосновение. Как холод. Как что-то, что было здесь до него. До всех.

Старик шёл впереди. Медленно. Уверенно. Он знал дорогу. Каждый поворот. Каждый камень. Как будто ходил здесь сотни лет. Может, ходил.

— Куда мы идём? — спросил Юки.

— Вниз. В сердце. Туда, где я живу.

— Ты живёшь здесь?

— Живу. Жду. Помню.

— Что помнишь?

Старик остановился. Обернулся. Посмотрел на него.

— Всё. Войну. Магию. Тех, кто приходил. Как ты.

— Сколько их было?

— Много. Сотни. Тысячи. За сотни лет.

— Что с ними стало?

— Разное. Кто-то умер. Кто-то стал сильнее. Кто-то — чем-то другим.

— Чем?

Старик не ответил. Пошёл дальше.

Они спускались. Глубоко. Лестницы. Коридоры. Залы. Всё — пустое. Тёмное. Мёртвое. Но не совсем. Что-то было. В стенах. В воздухе. В тенях.

Юки чувствовал это. Силу. Старую. Древнюю. Она была здесь. Везде. Как кровь в венах. Как память в камне.

Они вышли в зал.

Большой. Круглый. Потолок — высокий. Терялся в темноте. Стены — те же символы. Те же линии. Те же фигуры. Что и в храме на севере. Но здесь — больше. Ярче. Живее.

В центре — алтарь. Чёрный. Матовый. Как тот. Но другой. Больше. Тёмнее. На нём — символы. Светящиеся? Нет. Просто видимые. Как будто их нарисовали светом. Но свет ушёл. Остались только линии.

Рядом с алтарём — женщина.

Юки остановился.

Она стояла. Спиной к ним. Длинные волосы. Светлые. Как у Киры. Но другие. Серебряные. Как луна. Как лёд. Как что-то, что не должно существовать.

Она не двигалась. Не дышала. Как статуя. Как картина. Как сон.

— Кто это? — спросил Юки.

Старик посмотрел на неё. Долго.

— Она ещё не родилась, — сказал он. Тихо. — Но она уже здесь. Ждёт.

— Кто она?

— Сигрид. Та, что будет. Та, что родится из твоей силы. Та, что придёт, когда ты отдашь всё.

Юки смотрел на неё. На её спину. На серебряные волосы. На что-то, что он не мог назвать. Но чувствовал.

"Она."

Мысль. Не его. Но он знал — это правда.

— Почему она здесь?

— Потому что ты здесь. Она — часть тебя. То, что ты ещё не создал. Но создашь. Скоро.