Он попросил развода, и я отпустила его

isacat meow

Он попросил развода, и я отпустила его

Глава 1. Наконец-то свободна

Блэр Эллисон поставила подпись на последней странице соглашения о разводе. Ручка почти бесшумно скользнула по бумаге. Она отложила ручку, и адвокат повернул документы к другой стороне стола. Грэм Эшфорд быстро просмотрел документы и расписался там, где требовалось. На нём, как обычно, был тёмно-серый костюм с безупречно отглаженными манжетами и идеально завязанным галстуком. С тем же невозмутимым выражением лица он обычно просматривал деловые бумаги.

Адвокат проверил обе подписи и перешёл к последним формальностям.

— Оставшиеся документы будут направлены вашим представителям отдельно. Что касается раздела имущества, мы будем действовать в соответствии с ранее согласованной редакцией. В отношении недвижимости, оформленной на господина Эшфорда…

— В этом нет необходимости.

Адвокат поднял глаза.

Блэр надела на ручку колпачок и подвинула её к адвокату.

— Используйте новую редакцию, которую я прислала. Я оставляю себе своё, он — своё.

Грэм наконец посмотрел на неё.

— Квартиру можешь оставить себе.

— У меня есть жильё.

— Но оно расположено не так удобно.

Блэр взяла сумку и улыбнулась.

— Теперь никого не волнует, во сколько я возвращаюсь домой. Так что мне удобно жить где угодно.

Между бровями Грэма едва заметно пролегла складка. Адвокат опустил голову и принялся раскладывать документы, явно решив, что оставшиеся между бывшими супругами вопросы его не касаются.

Блэр встала и аккуратно задвинула стул под стол. Три года брака закончились несколькими подписями. Тихо. Почти обыденно. И хорошо. Она всегда думала, что, когда наступит этот день, ей станет хотя бы немного грустно. Всё-таки три года — немалый срок. С двадцати пяти до двадцати восьми лет она прожила замужем.

Но сейчас ничего не чувствовала. Разве что слегка проголодалась.

Грэм тоже поднялся.

— Водитель ждёт внизу. Он отвезёт тебя домой.

Блэр смотрела на него секунды две.

— Грэм.

— Да?

— Мы развелись.

Судя по всему, он не понимал, зачем она это повторяет. Блэр перекинула ремешок сумки через плечо.

— Так что всё это больше не имеет ко мне отношения.

— Это всего лишь поездка.

— Я уже вызвала машину.

Она коротко кивнула адвокату, развернулась и вышла из переговорной.

Двери лифта сомкнулись. Блэр смотрела на своё расплывчатое отражение в матовой металлической стенке. Прошло три секунды. Потом пять. Цифры над дверью отсчитывали этажи от двадцать седьмого. К девятнадцатому уголки её губ уже подрагивали. На пятнадцатом она достала телефон, на девятом открыла групповой чат с подругами и зажала кнопку голосового сообщения.

Лифт остановился в вестибюле. Блэр шагнула наружу и наконец выпалила:

— Всё официально! Я разведена!

Несколько человек обернулись. Ей было совершенно всё равно. Голосовое сообщение едва успело отправиться, как Надя позвонила по видеосвязи.

— Повтори!

Блэр засмеялась, направляясь к выходу. Сквозь стеклянные двери лился солнечный свет; ей пришлось прикрыть глаза ладонью.

— Всё, конец. Всё подписано, адвокат закончил свою речь. Отныне я свободная женщина.

Надя завизжала ещё громче. Рядом с ней послышался другой голос: Тесса, конечно же, тоже была там.

— Покажи руку! Где кольцо?

Блэр подняла к камере левую руку. На безымянном пальце осталась лишь едва заметная светлая полоска.

Надя несколько мгновений разглядывала её.

— Только не говори, что сегодня вечером снова поедешь поправлять ему галстуки.

— Если я ещё хоть раз поправлю галстук Грэму Эшфорду, можете считать, что я готова прыгнуть с крыши.

Тесса чуть не подавилась от смеха.

— Так ты наконец признаёшь, что все эти три года была невероятно дорогой домработницей?

— Дорогой домработнице хотя бы платят.

— У тебя была дополнительная банковская карта без лимита.

— Я ни разу не воспользовалась ею на полную.

— Значит, проблема была в тебе.

Блэр остановилась у обочины в ожидании машины и рассмеялась вместе с ними.

— Да, во мне. За три года брака самым бунтарским моим поступком стала покупка туфель, которые он считал слишком яркими.

— Надень их сегодня, — немедленно заявила Надя.

— Естественно.

— А платье какое?

Блэр задумалась.

— Чёрное.

На том конце ненадолго воцарилась тишина. Первой заговорила Тесса:

— То самое, которое Грэм терпеть не мог?

— Именно.

Надя выглядела чрезвычайно довольной.

— В восемь. На нашем обычном месте. Я закажу столик.

— Хочу выпить.

— Разрешаю.

— Хочу жареного.

— Разрешаю.

— И хочу вернуться домой после полуночи.

Тесса посмотрела на неё с каменным лицом.

— Блэр. Тебе двадцать восемь.

— Знаю. Но все последние три года стоило мне вернуться позже половины одиннадцатого, как этот человек не говорил ни слова. А утром за завтраком смотрел так, словно я, пока он спал, продала его компанию.

Надя расхохоталась так, что изображение задрожало.

— Как вы вообще продержались в браке три года?

— В контракте было написано «три года».

— Я не это имела в виду.

Блэр открыла заднюю дверцу подъехавшей машины и села внутрь. Назвав водителю адрес, она вновь взглянула на экран.

— Наверное, мы прекрасно подходили друг другу как соседи по квартире.

Тесса подозрительно непринуждённым тоном спросила:

— То есть поначалу у вас действительно всё было строго в рамках приличий?

Блэр отвернулась к окну.

— Вначале — да.

— А потом?

— Это конфиденциальная информация.

Надя тут же выпрямилась.

— Ого, сколько намёков в одном ответе!

Блэр на мгновение закрыла глаза.

— Нам обязательно сегодня разбирать всю мою супружескую жизнь?

Подробностей она им никогда не рассказывала. Поначалу — потому, что сам договор нельзя было обсуждать публично. Позже — потому, что некоторые ночи казались слишком личными. Ей не хотелось, чтобы подруги разбирали их по косточкам за напитками. Теперь, когда брак закончился, возвращаться к этому тем более не было смысла.

Но Тесса не сдавалась.

— То есть вообще ничего не было?

Блэр посмотрела прямо на экран.

— Однажды кое-что случилось.

Обе женщины умолкли.

С совершенно серьёзным видом Блэр продолжила:

— Ночью у него разболелся живот, и я нашла ему лекарство.

Наде потребовались две секунды, чтобы это переварить.

— Ты опять уходишь от ответа.

— Да.

Из телефона раздался взрыв смеха. Блэр тоже рассмеялась и больше ничего объяснять не стала.

За окном машины проплывал город. Блэр опустила взгляд на левую руку. Обручальное кольцо она ещё утром убрала в шкатулку. В адвокатскую контору брать его не стала и возвращать Грэму не собиралась. Кольцо осталось от договора, срок которого уже истёк. Сейчас ей хотелось только приехать домой и переодеться.

В восемь часов семь минут вечера Блэр вошла в бар, и Надя едва не вскочила, чтобы встретить её аплодисментами.

— Боже мой!

Блэр слегка одёрнула подол платья.

— Слишком короткое?

— Слишком шикарное.

Тесса пододвинула ей бокал.

— Официально беру обратно все свои слова о том, как идеально ты выглядишь в роли миссис Эшфорд.

— Спасибо.

— Бывшая миссис Эшфорд тебе идёт куда больше.

Блэр села и поочерёдно чокнулась с ними.

— А вот это мне нравится.

Надя дождалась, пока она сделает первый глоток, и тут же схватила телефон.

— Подожди. Нужно фото.

— Только не выкладывай то, на котором у меня лицо огромное.

— Сегодня всем всё равно, какое у тебя лицо.

— А мне не всё равно.

Им понадобилось несколько попыток, прежде чем все трое одобрили снимок. Надя склонилась над телефоном, набирая подпись. Блэр потянулась через стол, чтобы отобрать его, но опоздала.

— Что ты написала?

Надя повернула экран к ней.

РАЗВЕДЕНА. СВОБОДНА. ЖИВА.

Блэр вчиталась в надпись.

— Подходит.

— Выкладывать?

— Выкладывай.

Когда фото появилось в сети, Блэр бросила телефон на стол и откинулась на спинку диванчика. Музыка гремела, вокруг было людно. Лёд тихо позвякивал о стенки бокала.

Тесса некоторое время наблюдала за ней.

— Тебе правда не грустно?

Блэр медленно повертела бокал в пальцах.

— Наверное, было грустно. Раньше.

Надя промолчала.

Блэр ещё немного подумала и улыбнулась.

— А сегодня — нет. Сегодня я просто рада, что всё закончилось.

Тесса подняла бокал и коснулась её бокала.

— За то, что всё закончилось.

Блэр подняла свой.

— За то, что всё закончилось.

Когда принесли вторую порцию напитков, Надя уже вовсю пыталась уговорить её с кем-нибудь познакомиться. Блэр терпела несколько минут, а потом сунула подруге в рот картошку фри.

— Мой развод официально завершился сегодня в два сорок семь дня.

Надя прожевала картошку.

— Сейчас девять пятнадцать.

— И что?

— Прошло больше шести часов.

— Спасибо за столь точные подсчёты.

— Этого достаточно.

Блэр уже собралась высказать всё, что думает по этому поводу, но тут её взгляд скользнул мимо Надиного плеча. По другую сторону бара сидел мужчина. Белая рубашка, рукава закатаны до локтей, перед ним почти нетронутый напиток. Человек рядом что-то рассказывал; мужчина, похоже, внимательно слушал и время от времени отвечал несколькими словами.

Блэр собиралась лишь мельком взглянуть туда. Но мужчина вдруг поднял глаза. Их взгляды встретились над головами посетителей. Блэр замерла. Он тоже.

Надя всё ещё говорила:

— Я тебе серьёзно говорю: минимум на сегодняшний вечер — добыть один номер телефона. Иначе вся вечеринка в честь развода была зря.

Блэр отвела взгляд и подняла бокал.

— Замолчи.

— Почему?

— Потому что ты слишком громкая.

Надя сузила глаза и начала поворачиваться туда, куда смотрела подруга. Блэр тут же схватила её за подбородок и развернула обратно.

— Не смотри.

Глаза Нади загорелись.

— О-о.

— Если ты к нему подойдёшь, завтра нашей дружбе конец.

— Я ничего не сказала.

— У тебя всё на лице написано.

Тесса рассмеялась по другую сторону стола. Блэр сделала ещё глоток и больше не смотрела в сторону барной стойки. По крайней мере, она пыталась себя в этом убедить.

Вечер ведь только начинался.

Глава 2. Приглашение

Грэм вернулся в офис уже после четырёх. Встречу, назначенную на три, пришлось перенести на половину пятого: визит к адвокатам затянулся. Едва он вошёл в кабинет, за ним последовал Эллиот с планшетом и принялся перечислять оставшиеся дела.

— Финансовый отдел уже ждёт в переговорной. На шесть у вас ещё видеозвонок с зарубежными партнёрами. Я перенёс его на пять сорок, так что всё должны успеть.

Грэм снял пальто, перекинул его через спинку стула и открыл лежавшую на столе папку.

— На вечер что-нибудь есть?

Эллиот пролистал расписание.

— Сегодня благотворительный концерт фонда Хартли. Вы так и не ответили на приглашение. Организаторы снова звонили после обеда, уточняли, оставлять ли за вами место.

Грэм замер, не переворачивая страницу.

Эллиот знал, что для него значила фамилия Хартли. Все, кто долго работал рядом с Грэмом, слышали о Камилле Хартли. Последние несколько лет она провела в основном за границей и, приезжая в Варелль, обычно оставалась ненадолго. Но на этот раз всё было иначе. Фонд уже опубликовал её расписание на следующие шесть месяцев. Судя по всему, Камилла собиралась задержаться.

— Во сколько?

— В половине восьмого. Потом будет приём.

Грэм поднял голову.

— Пусть оставят место.

— Вы и на концерт пойдёте?

— Да.

Эллиот внёс изменения в расписание.

— Тогда ограничу видеозвонок получасом. Если выедем без десяти семь и не попадём в пробку, успеем.

Грэм уже снова углубился в папку. Эллиот выждал мгновение, но по пути к двери вспомнил ещё кое-что.

— Из дома звонили. Мисс Эллисон сегодня забрала последние личные вещи. Она сказала, что оставшееся хранить не нужно. Экономка спрашивает, что с ними делать.

Грэм не отрывал глаз от страницы.

— Она сказала, что ей это не нужно?

— Да. У неё переспросили.

— Тогда делайте, как она просила.

Эллиот кивнул и добавил:

— И ещё ужин. Раньше миссис Эшфорд предупреждала кухню, будете ли вы дома. Теперь никто не знает, готовить ли что-нибудь.

Грэм поднял взгляд. Эллиот осёкся: по привычке использовал прежнее обращение. И тут же пояснил:

— Они ещё не привыкли.

Грэм ничего не сказал. Перевернул страницу.

— Пусть кухня решает сама. Сегодня я ужинать дома не буду.

— Хорошо.

Когда Эллиот вышел, в кабинете снова стало тихо.

У края стола стояла чашка уже остывшего кофе. Грэм сделал глоток. Кофе показался горше обычного. Он нахмурился и поставил чашку обратно.

Раньше Блэр иногда приезжала к нему в офис. Нечасто — обычно в те дни, когда им предстояло вместе появиться на каком-нибудь мероприятии. Она никогда не врывалась без предупреждения и почти не звонила, пока он был на совещаниях. В офисе руководства её знали все. Приехав, она ждала в зоне отдыха, пока он освободится, и потом они уходили вместе.

Однажды совещание так затянулось, что он вышел лишь в восемь вечера. Блэр сидела на диване с журналом; одну туфлю она уже сняла, а вторая едва держалась на пальцах ноги. Услышав, как открывается дверь, она быстро обулась и только спросила, не голоден ли он.

Потом в машине его ждал сэндвич.

Он спросил, откуда тот взялся. Блэр ответила, что магазинчик внизу уже закрывался и там оставалось всего два.

Таких мелочей было много. Тогда они казались слишком обычными, чтобы их запоминать.

Совещание в половине пятого началось вовремя. Несколько цифр в квартальных отчётах потребовали пересчёта. Грэм вернул два документа и велел финансовому отделу принести исправленные версии к утру. Совещание затянулось больше чем на десять минут. Когда все разошлись, кофе у него на столе окончательно остыл.

Эллиот постучал и снова вошёл, положив перед ним белый конверт.

— Из фонда доставили.

На конверте была напечатана эмблема фонда Хартли. Внутри, кроме официального приглашения, лежала небольшая карточка. Грэм узнал почерк.

«Давно не виделись. Надеюсь, ты придёшь.

Камилла»

Он некоторое время смотрел на записку, потом убрал её обратно.

— Когда она вернулась?

— В прошлую среду. Сначала её сфотографировали журналисты, а на следующий день фонд объявил об этом официально. Говорят, в последнее время миссис Хартли нездорова. Камилла приостановила несколько долгосрочных проектов в Европе.

Грэм коротко отозвался.

Эллиот взглянул на него.

— Сегодня там будет много прессы. Если не хотите попадать в объективы, можно войти через боковой вход.

— Не нужно.

— Понял.

Эллиот уже направился к двери, когда Грэм остановил его:

— Блэр раньше связывалась с тобой напрямую?

— Иногда.

— По какому поводу?

Эллиот задумался.

— В основном по поводу вашего личного расписания. Она почти никогда не просила ничего менять. Просто хотела знать, когда вы освободитесь. В прошлом году, когда у вас были проблемы с желудком, она попросила держать лекарство в кабинете и несколько раз проверяла, вовремя ли вы едите.

Грэм открыл правый ящик стола.

Внутри лежала открытая упаковка лекарства для желудка, а рядом — несколько мятных леденцов.

Он уставился на коробку.

— Когда она это положила?

— Давно, кажется. Она просила не говорить вам, потому что вы наверняка назвали бы её назойливой, если бы узнали.

Грэм поднял глаза.

Эллиот кашлянул.

— Ну, примерно так она и сказала.

— Что ещё?

— Ничего. — Эллиот подумал и слабо улыбнулся. — Миссис Эшфорд вообще мало говорила о вас в офисе. Спросит о расписании и уходит. Вот и всё.

Старое обращение снова прозвучало между ними.

Грэм его не поправил.

Эллиот ушёл. Ящик остался открытым. Грэм взял упаковку, проверил срок годности на обороте и положил обратно.

Экран телефона загорелся.

Экономка прислала несколько фотографий и спрашивала, что оставить. Немногие вещи Блэр были собраны у гостевой спальни: ваза, которой она часто пользовалась, нераспакованный чайный сервиз, несколько журналов.

На последнем снимке была спальня.

Теперь спальня выглядела заметно пустее. Дверцы шкафа стояли открытыми, внутри висело лишь несколько пустых вешалок. С туалетного столика исчезли все флаконы и баночки. Не было и лампы, при которой Блэр читала все три года. На стене осталось более светлое пятно в том месте, где она стояла.

Грэм закрыл фотографии и ответил: «Выбросьте всё, от чего она отказалась».

Вскоре, в пять сорок, началась видеоконференция. Партнёры подключились из Нью-Йорка, чтобы обсудить сотрудничество на следующий квартал. Ровно через полчаса Грэм передал оставшиеся вопросы своей команде и ушёл готовиться к вечеру.

Без двадцати семь он переоделся в личной комнате отдыха. Его ждала свежая отглаженная рубашка, рядом висел костюм. Он застегнул манжеты и поправил перед зеркалом галстук, но узел оказался чуть перекошен.

Грэм развязал его.

Со второй попытки вышло не лучше.

Вдруг он вспомнил, как несколько раз Блэр вставала перед ним и поправляла галстук. У неё были тонкие ловкие пальцы. Затянув узел, она заодно расправляла ему воротник. Однажды, когда он отвечал на письмо, она так резко потянула его за галстук к себе, что он едва не выронил телефон.

Он нахмурился:

— Обязательно делать это именно сейчас?

Блэр улыбнулась и поправила узел.

— Через десять минут сам будешь жаловаться, что плохо вышел на фотографиях.

Что он ответил ей тогда, Грэм уже не помнил.

Наконец узел галстука получился ровным.

Грэм взял пальто и вышел. Эллиот ждал снаружи и пошёл рядом.

— Машина подана. Для вас зарезервировано место в первом ряду. Список гостей приёма тоже подтверждён. Мисс Хартли останется после выступления.

Они вошли в лифт.

Пока тот спускался в подземный гараж, на телефон Грэма пришло уведомление из новостей. На экране появилась рекламная фотография Камиллы: чёрное платье, убранные наверх волосы, рояль. Заголовок сообщал о её официальном возвращении в Варелль и сегодняшнем публичном выступлении.

Грэм несколько секунд смотрел на фотографию, затем убрал телефон.

Водитель уже держал дверцу машины открытой.

Эллиот уточнил:

— В концертный зал?

Грэм пригнулся и сел в машину.

— Поехали.

Дверца закрылась, и машина медленно выехала из гаража.

Глава 3. Мистер Красавчик

Нолан Пирс не собирался задерживаться в баре. Его напиток стоял на столе уже почти полчаса, а он сделал всего несколько глотков. Напротив него сидел Маркус и рассказывал о заявке на проект, которую предстояло подать на следующей неделе, и с такой лёгкостью перескакивал с бюджета на строительную бригаду, будто говорил об одном и том же. Посреди разговора он дважды отвечал на звонки, а затем продолжал ровно с того места, где остановился. Лишь заметив, что Нолан уже в третий раз посмотрел на часы, Маркус рассмеялся и спросил, не спешит ли тот домой.

Нолан напомнил, что утром у него встреча в восемь. Маркус поднял бокал и заявил, что восемь — это почти позднее утро. Спорить Нолан не стал. Он как раз положил телефон экраном вниз, когда со стороны стойки послышался смех.

Музыка в этот момент сменилась, и несколько секунд голоса были слышны особенно отчётливо. Нолан обернулся и увидел трёх женщин за столиком неподалёку. Та, что сидела посередине, была в коротком чёрном платье, а длинные волосы свободно спадали на плечи. С ломтиком картошки фри в руке она что-то рассказывала подругам и так смеялась, что почти утонула в диванчике. На столе стояло несколько пустых бокалов.

Маркус проследил за его взглядом и немедленно заметил, что наконец-то нашлось нечто интереснее сметы.

Нолан отвернулся.

— Продолжай.

Маркус ухмыльнулся, но больше ничего не сказал.

Чуть позже Нолан подошёл к стойке. Народу было много, особенно возле официантов, поэтому он остановился немного в стороне. Через мгновение кто-то занял место рядом. Сначала он заметил подол чёрного платья. Обернувшись, увидел ту самую женщину из-за столика. Она опиралась одной рукой о стойку, в другой держала телефон. Щёки у неё слегка порозовели, но взгляд оставался ясным. Она заказала ещё один напиток и попросила положить поменьше льда.

Нолан подвинулся, освобождая ей место.

— Спасибо, — сказала она.

— Да это место и не моё.

Она засмеялась.

Когда женщина взглянула на телефон, сообщения посыпались одно за другим. Буквы на экране были такими крупными, что Нолан невольно разобрал несколько слов.

«Не убегай».

«Мы тебя видим».

«Дама в чёрном, подними глаза».

Блэр оглянулась на свой столик. Надя за столиком так старательно играла бровями, словно делала зарядку для лица. Блэр тут же перевернула телефон экраном вниз.

Нолан не удержался от смешка.

Она заметила.

— Что?

— Похоже, ваши подруги очень вас поддерживают.

— Вы это видели?

— Немного.

— Забудьте.

— Постараюсь.

Он произнёс это с такой серьёзностью, что Блэр снова рассмеялась.

Бармен подвинул к ней бокал как раз в тот момент, когда кто-то протиснулся мимо и толкнул стойку. Блэр подняла напиток, жидкость едва не выплеснулась через край. Нолан придержал бокал снизу одной рукой.

Она посмотрела на напиток, затем на исчезающего в толпе человека.

— Это всё он виноват.

— Убедительный довод.

Блэр внимательно вгляделась в его лицо.

— Вы такой вежливый, но мне кажется, втайне любите над всеми посмеиваться.

Нолан облокотился на стойку.

— Мы обменялись всего четырьмя фразами, а вы уже меня раскусили?

— Я наблюдательная.

— И что ещё заметили?

Её взгляд на мгновение скользнул по нему сверху вниз, затем вернулся к лицу. Алкоголь сделал её заметно прямолинейнее.

— Вы красивый.

Нолан на мгновение замер.

Блэр первой рассмеялась.

— Я сегодня в отличном настроении, поэтому говорю всё как есть.

— А обычно нечестны?

Она задумалась.

— Обычно я тактичнее.

Лишь после этого они представились. Нолан назвал имя и фамилию. Блэр — только имя.

— Просто Блэр?

Она с улыбкой приподняла бокал.

— На сегодняшний вечер достаточно.

На короткий миг между ними воцарилась тишина.

Ещё днём Блэр сидела в кабинете адвоката и подписывала документы о разводе. А спустя несколько часов стояла в баре и разговаривала с незнакомцем. Странное ощущение. И всё же ей нравился этот неожиданный разговор. У мужчины напротив были широкие плечи, рукава закатаны до локтей, а когда она говорила, он смотрел ей в лицо, не отвлекаясь. Подняв глаза, Блэр обнаружила, что Нолан уже наблюдает за ней.

Первым заговорил он:

— Ваши подруги всё ещё смотрят.

— Знаю.

— Хотите показать им что-нибудь поинтереснее?

Блэр приподняла бровь.

— И что именно вы предлагаете?

Нолан не придвинулся ближе.

— Зависит от вас.

Она задержала на нём взгляд, потом сама сделала шаг и слегка зацепила двумя пальцами воротник его рубашки. Расстояние между ними исчезло. Запах алкоголя смешался с тёплым, едва уловимым ароматом кедра, исходившим от Нолана.

— Вот так? — прошептала она.

Нолан посмотрел на неё, но не спешил целовать.

— Вы пьяны?

— Нет.

Он переспросил ещё раз, и она кивнула так уверенно, что сомнений не осталось.

Первый поцелуй был коротким.

Нолан лишь чуть отстранился, положив руку ей на талию. Блэр подняла на него глаза; они стояли настолько близко, что дыхание смешивалось. Тогда она поцеловала его снова.

На этот раз оба забыли о вежливости.

Рука Нолана крепче обхватила её талию. Блэр придвинулась, пока поясницей не упёрлась в край стойки, а затем обвила его шею руками. Поцелуй постепенно становился глубже. Один раз Нолан остановился, оставив ей возможность отстраниться. В ответ Блэр ухватилась за его воротник и снова притянула его к себе.

Когда они наконец разомкнули объятия, дыхание у неё сбилось.

Нолан улыбнулся:

— Ну как, по-прежнему довольны своими наблюдениями?

Блэр моргнула и рассмеялась.

— Пока да.

Она посмотрела в телефон и обнаружила десятки новых сообщений. Первые несколько состояли почти исключительно из восклицательных знаков Нади.

Блэр ненадолго закрыла глаза.