Читать книгу Невеста жатвы из Уичмира (isacat meow) онлайн бесплатно на Bookz (11-ая страница книги)
Невеста жатвы из Уичмира
Невеста жатвы из Уичмира
Оценить:

4

Полная версия:

Невеста жатвы из Уичмира

— Я почти дошла… — Изольда дотронулась до букв. От счастья ей хотелось плакать. — Агнес, я уже почти дома. Только дождись меня. Скоро приду…

Она ускорила шаг. Вскоре среди деревьев раздалось пение. Знакомая мелодия урожайной песни, которую жители исполняли на празднике. Детские голоса, мягкие удары старушечьего барабана. «Золотеет пшеница, высоко веет ветер…» Глаза Изольды оживились.

— Кто-то из деревни?

Она поспешила на песню, ожидая, что за следующими деревьями покажутся дома. Но пение всё отдалялось, словно певцы уходили глубже в лес. Изольда остановилась и проверила карту. Она уже свернула с тропы к воротам.

— Эй! — крикнула она в сторону голосов. — Я Изольда, из Уичмира! Я заблудилась! Помогите!

Пение резко оборвалось. Изольда насторожённо ждала. И та же мелодия зазвучала снова, гораздо ближе. «Не оборачивайся, назад не смотри…» По спине пробежал холод. Она помнила, как пела эти строки в детстве, нарочно растягивая последнюю, чтобы насмешить взрослых. Но сейчас в голосах не было радости. Казалось, невидимые люди раз за разом репетируют одну песню в густых зарослях.

Изольда отвернулась. Сперва шла быстро. Но когда за спиной снова послышалось напевание, перестала притворяться спокойной и побежала по прежней тропе, крепко сжимая палку. Она не оборачивалась и больше ни на что не отзывалась. Лишь когда в груди заболело, а щиколотка была готова подломиться, остановилась у дерева перевести дух.

Постепенно лес затих. Посмотрев на карту, она решила, что до ворот осталось недалеко. Между деревьями ещё было светло. Если не свернёт, возможно, успеет до темноты. Вытерла лоб рукавом и уже собралась идти дальше, когда увидела на кусте полоску коричневой кожи. Сначала подумала, что кто-то потерял старую сумку. Но вблизи оказалось: оборванный ремешок с маленькой металлической пряжкой. От дождей кожа затвердела, а листья рядом покрывали тёмные засохшие пятна.

Изольда вспомнила сумку для фотоаппарата, которую Сэмюэл всегда носил с собой. Потрогала пряжку. Она казалась знакомой, хотя уверенности не было. Помедлив, девушка убрала её в узел. Если вещь принадлежала Сэмюэлу, Артур с Элеонорой могут узнать. Она едва поднялась, когда где-то вдали крикнула птица, а под чьей-то ногой хрустнула ветка.

Изольда резко обернулась. Кругом темнели деревья. Смеркалось. Задерживаться она не решилась. Опираясь на палку, поспешила к воротам.

Глава 15. Люди по ту сторону ворот

Когда впереди наконец показались каменные ворота Уичмира, солнце почти скрылось за верхушками деревьев. Поначалу она не поверила своим глазам. Но вот два покрытых плющом столба с выветренной резьбой, низкая каменная стена рядом — точь-в-точь как в день свадьбы. Она смотрела, пока не узнала трещину, знакомую с детства.

Значит, домой она всё-таки добралась. Забыв о больной щиколотке, Изольда побежала. Огромные сапоги хлопали на ногах. Она едва не споткнулась о корень, ухватилась за столб, задыхаясь, и рассмеялась.

— Я здесь… Я правда дошла!

Она толкнула железные ворота. Не поддались. Толкнула сильнее и увидела огромный замок посередине и новую цепь, обмотанную вокруг створок. Тот самый замок, который Эдвин повесил в свадебный день. Цепь была так натянута, что между прутьями не пролезть. Стена высокая, скользкая, а сверху острые железные шипы. Перебраться не получится.

Изольда постояла, затем заглянула сквозь решётку в сторону деревни. Вдалеке виднелись крыши домов и высокий церковный шпиль. Знакомая колокольня и каменные переулки, среди которых прошли все двадцать четыре года её жизни, спокойно лежали по другую сторону. Глаза наполнились слезами. Но надежда ещё оставалась. Ворота запер Эдвин. Если кто-то придёт с ключом, она сможет вернуться.

Изольда положила палку, схватилась за прутья и крикнула:

— Эй! Кто-нибудь здесь есть? Это Изольда! Пожалуйста, откройте мне ворота!

Голос разнёсся по дороге и растворился среди деревьев. Никто не ответил. Она позвала ещё несколько раз. В это время жители с восточной окраины часто гоняли овец возле леса. Если подождать, можно увидеть фонарь. И действительно, вскоре на дороге показался огонёк. Приближался пожилой мужчина в сером пальто. На плече он нёс связку свежесрезанных веток.

Изольда узнала его сразу. Он ухаживал за деревенскими плодовыми деревьями и когда-то угощал её спелыми яблоками. Она замахала обеими руками. От облегчения по щекам побежали слёзы.

— Господин! Сюда! Пожалуйста, подойдите! Ворота заперты, я не могу войти!

Мужчина остановился и поднял фонарь. Изольда придвинулась к решётке и объяснила, что несколько часов шла по лесу, повредила ногу и больше не в силах искать обход. Агнес живёт на восточной стороне деревни. Если он откроет ворота, она будет очень благодарна. Мужчина сначала сделал шаг к ней, но, услышав имя, замер.

— …Изольда?

— Да, это я! — Она так радостно кивала, что почти смеялась. — Не узнаёте? Я только переоделась, волосы растрепались. Понимаю, выгляжу странно, но это правда я. Пожалуйста, откройте. Я совсем измучилась.

На лице мужчины отразился испуг. Фонарь качнулся. Мужчина сделал два шага назад. Изольда перестала улыбаться.

— Что случилось?

Ответа не было. Он смотрел на слишком большую рубашку, запачканное грязью нижнее платье и красную нитку на её запястье. Наконец тихо спросил:

— Как ты вернулась?

Изольда моргнула.

— Что? Ну как — пришла. Это мой дом. Я провела ночь в лесу, это было ужасно. Я не могла там остаться. Пожалуйста, расспрашивайте потом. Откройте. У меня ноги кровоточат. Я больше не могу идти.

Мужчина оставался в нескольких шагах. От страха он побледнел.

— Кто отправил тебя обратно?

Изольда нахмурилась. Внутри шевельнулось страшное подозрение.

— Никто меня не отправлял. Я пришла сама. Почему все спрашивают об этом? Мне что, нужно чьё-то разрешение, чтобы вернуться домой?

Мужчина покачал головой.

— Тебя уже отдали лесу.

— Знаю! — воскликнула она. — Но я не хочу там оставаться! Человек в поместье не говорил, что я обязана. Он сам сказал, что могу уйти. Если он не против, почему вы не открываете ворота?

Упоминание хозяина поместья напугало мужчину ещё сильнее. Он открыл рот, словно собираясь спросить о чём-то, посмотрел на замок и снова отступил.

— Стой там. Не подходи ближе.

Изольда уставилась на него, не веря услышанному.

— Что значит? Я же и так за воротами! Вы что, не видите? Мне сквозь них не пролезть. Как я могу подойти ближе?

Мужчина не стал отвечать и поспешно направился к деревне. Изольда вцепилась в прутья и кричала вслед, спрашивая, пошёл ли он за ключом и сколько ей ждать. Он не обернулся. За поворотом побежал, фонарь прыгал в сумерках, затем исчез. Изольда долго стояла у ворот. Она убеждала себя, что мужчина просто испугался неожиданного появления. Возможно, побежал за Эдвином. Или решил, что в лесу с ней что-то случилось, и хотел вызвать священника.

Одежда у неё такая грязная, что сама себя едва узнаёт. Вот придёт староста с ключом, она всё объяснит. Потом увидит Агнес, найдёт Томаса и подумает, что делать дальше. Держась за эту надежду, она ждала. С заходом солнца присела у столба и откусила немного хлеба. Голод был зверский, но думать ни о чём, кроме лица старика, не получалось.

Он смотрел на неё так, словно она вообще не должна находиться в деревне. Наконец на дороге послышались шаги. Изольда вскочила. Приближались двое мужчин. Один нёс фонарь, другой был в тёмном пальто деревенского караульного. Они остановились шагах в десяти от ворот и негромко переговорили. Затем мужчина с фонарём окликнул её, спрашивая, Изольда ли она Марлоу.

— Да! — закричала она. — Вы пришли впустить меня? Спасибо! Я так долго ждала, у меня щиколотка ужасно болит. Пожалуйста, побыстрее!

Они даже не двинулись к замку. Караульный подошёл чуть ближе, но всё равно держался на расстоянии. Откуда она пришла? Когда покинула поместье? Встречала ли кого-нибудь в лесу? Изольда начала сердиться, но объяснила, что ночевала в поместье Корвена Торна, а в полдень ушла. Шла по карте, встретила лишь старушку с корзиной.

Мужчины быстро переглянулись.

— Старушку?

— Да, очень пожилую. С корзиной. Кажется, она грибы собирала. А что? Вы её знаете?

Вместо ответа караульный спросил, сопровождал ли её Корвен, передавал ли что-нибудь или просил что-нибудь сказать деревенским. Изольда раздражённо ответила, что он вовсе не провожал. Просто разрешил уйти и вернулся к своим делам. Ничего она не крала, а карту Корвен дал ей сам.

— Значит, он тебя не привёл?

— Нет! — взорвалась она. — Я уже несколько раз сказала! Ему всё равно, куда я пойду. Я пришла сюда сама. Сколько можно меня допрашивать? Почти темно. Я просто хочу увидеть Агнес. Теперь даже это запрещено?

Мужчины снова обменялись взглядами. Один что-то пробормотал и пошёл обратно в деревню. У оставшегося ключа не было. Он велел Изольде ждать у ворот, пока они не приведут Эдвина. Когда староста придёт, всё решится. От мысли о новом ожидании ей едва не захотелось снова расплакаться.

— Почему всё нужно решать через Эдвина? Я просто хочу домой! Вы же раньше покупали лекарства у Агнес. Разве вы меня не узнаёте? Я ничего плохого не сделала. Пожалуйста, откройте ворота.

Мужчина уставился на фонарь. Изольда знала его. Много лет назад он порезал руку, рубя дрова. Агнес перевязывала рану, а Изольда принесла чай. Теперь он даже не смотрел на неё. После долгой паузы она спросила:

— Вы ведь на самом деле не собираетесь меня впускать, правда?

Его пальцы крепче сжали ручку фонаря.

— Ну что ты, девочка, не говори такого. Нам надо соблюдать правила.

— Какие правила?

Он промолчал. Изольда горько усмехнулась, по щекам потекли слёзы.

— Опять правила. Все только это и говорят. Я хотела вернуться домой, поесть и узнать, поправилась ли Агнес. Для этого тоже нужно разрешение священника?

Наконец мужчина повторил, что надо дождаться людей старосты. Он отошёл к дереву чуть дальше по дороге, повесил фонарь на ветку и сел, больше не разговаривая с Изольдой. Она опустилась на землю у каменного столба. В деревне одно за другим зажигались окна. Виднелся церковный шпиль, слабо доносился колокольный звон. Но добраться до них она не могла.

Щиколотка распухла ещё сильнее; даже огромный сапог стал тесен. Изольда ослабила шнурки и в последних лучах света нанесла мазь. Она собиралась ждать Эдвина. Но вскоре после темноты из-за деревьев за спиной раздалось пение. Сначала обрывочное напевание, затем знакомая песня урожая. Изольда резко подняла голову. Звуки шли с лесной тропы, по которой она пришла. Они казались близкими, словно люди пробираются через подлесок, тихо смеясь между куплетами.

«Золотеет пшеница, высоко веет ветер…» По спине разлился холод. Она схватилась за прутья и крикнула в сторону деревни:

— Эй! В лесу кто-то поёт! Вы слышите?

Караульный под деревом поднял голову. Кажется, он тоже услышал. Лицо напряглось. Он быстро встал, снял фонарь и направился обратно к деревне. Изольда решила, что он идёт помогать. Но он повернулся прочь.

— Подождите! Куда вы? — закричала она. — Не оставляйте меня! Я всё ещё здесь! А если кто-то придёт?

Мужчина ненадолго остановился и оглянулся.

— Отойди подальше от деревьев.

— Но ворота закрыты, я не могу пройти!

Ответа не было. Она смотрела, как его фонарь отдаляется, пока не исчез на дороге. Кричала вслед, пока не заболело горло. Потом поняла, что он не вернётся. Пение за спиной приблизилось. Изольда повернулась к чёрным силуэтам деревьев. Не было видно ни огоньков, ни людей, но песня продолжалась. Иногда звучала как детские голоса, иногда как напевание старухи. Под мелодией угадывался ритм барабана.

Изольда сжала палку. Ладони стали мокрыми от пота. Она вспомнила старушку у ручья. Незнакомка выглядела самой обычной, но задавала странные вопросы. Теперь Изольда уже не понимала, кого могла встретить в лесу. Она пошла вдоль стены, ища место, где можно перелезть. Стена была выше, чем казалась, сверху торчали ржавые шипы. С повреждённой щиколоткой не взобраться.

За другим концом стены начинался крутой склон, весь переплетённый корнями. Стоит ступить — покатишься вниз. После нескольких попыток она вернулась к воротам с новыми ссадинами на ладонях.

— Господи… — выдохнула она, опираясь о стену, задыхаясь и плача. — Почему вы так со мной поступаете? Я ведь весь путь прошла. Остались одни дурацкие ворота! Вам что, так трудно их открыть?

В отчаянии пнула стену и тут же вскрикнула:

— Ай! Больно!

От боли едва не упала. Села на землю, растирая ступню и плача, уже жалея, что вздумала пинать что-то больной ногой. Если придёт опасность, она, может, вообще не сможет бежать. Так и просидела, пока не выплакалась, затем сделала несколько глотков воды. Со стороны деревни больше не светилось ни одного фонаря. Похоже, все разошлись по домам.

Изольда смотрела на знакомые освещённые окна и думала об Агнес. Может, та сидит у огня и ждёт возвращения дочери? Отпустили ли Томаса? Если бы только перелезть через стену, через несколько минут она была бы рядом с ними. Но темнота сгущалась, а пение среди деревьев не стихало. Наконец она решила найти укрытие от ночного ветра.

Следуя вдоль стены, Изольда обнаружила разрушенный каменный сарай. Половина крыши обвалилась, внутри валялись сухие ветви и старые доски. Земля была сырой, но три стены защищали от ветра. Она осторожно проверила, нет ли животных, пробралась внутрь и положила узел в угол. Палкой отодвинула траву у входа. Подумала развести костёр и поняла, что зажечь его нечем. На кухне поместья было полно свечей и спичек, а она перед уходом догадалась взять только хлеб и воду.

Сердясь на себя, Изольда перерыла узел, повесила у входа один из травяных оберегов Агнес и при остатках дневного света раскрыла старую записную книжку. Агнес учила никогда не отвечать незнакомым голосам. Если нельзя убежать, нужно сделать простой барьер из соли и трав и сидеть как можно тише. Изольда нашла нужное место и достала маленький пакетик соли.

Дрожа от холода и страха, она насыпала тонкую линию поперёк входа. Немного соли просыпалось прямо на сапоги. Затем она забралась в угол и плотнее закуталась в шаль. Вдали снова зазвонили колокола Уичмира. Изольда считала до тринадцатого удара. Потом мир затих. Она обняла колени и смотрела в сгущающуюся тьму, всё ещё надеясь, что Эдвин пошлёт за ней кого-нибудь или хотя бы пустит переночевать в деревне.

Никто не пришёл. Только ветер шевелил сухие ветки. Становилось холоднее. Изольда болезненно переменила положение. Колено и щиколотка ныли как ни сядь. Она проголодалась, но боялась шуметь. Поэтому откусила немного хлеба, остальное аккуратно завернула на утро. На середине куска снаружи раздались шаги. Что-то медленно двигалось вдоль стены, прошло мимо старого дерева и остановилось.

Изольда задержала дыхание и сжала палку. Из ночи донёсся очень мягкий голос:

— Милочка… Что же ты тут сидишь совсем одна?

Изольда крепче стиснула дерево. Она узнала этот голос. Так говорила старушка у ручья. Изольда прикусила губу и не ответила. Шаги приблизились и замерли возле сарая. В слабом лунном свете по земле тянулась длинная тень, но самого человека, отбрасывавшего её, видно не было. Изольда глубже спрятала ноги под шаль, чтобы сапоги не скребли по камням.

— Ах, вот куда ты спряталась, — сказала женщина и тихонько хихикнула. — Разве я не приглашала тебя сегодня к себе? А ты посмотри на себя. Уже темно, а ночевать негде. Выходи, дорогая. Отведу в тепло, накормлю как следует.

На глаза Изольды навернулись слёзы. Она продолжала молчать, поглядывая на узел красной нити у входа. Тот слегка шевельнулся. Может, от ветра. Голос становился ещё ласковее, словно пожилая женщина терпеливо беспокоится о заблудившемся ребёнке.

— Как тебя звали? Изольда, верно? Какое красивое имя. Мама, должно быть, ужасно скучает. Ну пойдём. Я знаю дорогу домой.

Изольда закрыла рот ладонью. Слёзы стекали между пальцами. Она хотела домой. Больше всего на свете хотела домой. Но голос всё ещё доносился из-за разрушенной стены и никак не смолкал. Изольда прижалась спиной к холодному камню и сжала палку, стараясь плакать беззвучно. Она уже не знала, который час, куда идти на рассвете и почему все люди, которых она знала с детства, отказались отпереть ворота.

Нащупав под воротником серебряную подвеску, она крепко зажала её в ладони и вспомнила защитные слова, которым учила Агнес. Несколько раз сбилась — так сильно дрожала. Наконец сумела произнести верно. Красная нить шевельнулась. Снаружи, кажется, остановились шаги. Изольда не поднимала головы и продолжала шептать. Колено пульсировало болью, подвеска отпечаталась на ладони.

Вскоре за воротами что-то стукнуло о землю — похоже, поставили корзину. По сухим листьям приблизились шаги. Изольда вспомнила корзину старушки у ручья, полную зелени и грибов. Теперь старуха, судя по звукам, стояла прямо за входом, всего в нескольких шагах.

Глава 16. Старуха у каменного сарая

Изольда забилась в глубину полуразрушенного сарая, крепко сжимая деревянную палку, которую взяла из поместья. Она дрожала от холода. После дневного похода щиколотка распухла, сырость от каменной стены просачивалась сквозь одежду. Совсем недавно она ещё думала утром вновь попытаться пройти через деревенские ворота. Теперь снаружи появилась старуха с корзиной, и Изольда не была уверена, что вообще доживёт до утра.

— Слышишь меня, деточка? Я видела, как ты сюда забежала. Не бойся. Я живу совсем рядом, — тепло говорил голос, слегка дрожавший от возраста. — Ох, сколько же дождей у нас в последнее время! Ночами такой холод. Просидишь до утра в тонкой одежде — обязательно заболеешь.

Изольда прикусила губу и не ответила. Днём у ручья женщина выглядела совершенно обычно: серо-коричневая юбка, платок, корзина с грибами и зеленью. Но Агнес предупреждала, что лесные существа способны подражать голосам людей. Чем привычнее звучит голос, тем меньше ему следует доверять. Каким-то образом старуха отыскала её в этом отдалённом сарае и знала имя. По коже ползли мурашки.

Немного подождав, старуха снисходительно вздохнула.

— Какая упрямая девочка. Я тебе зла не желаю. Принесла несколько яблок и хлеб, оставшийся с завтрака. Хочешь? Ты сегодня так сильно хромала, должно быть, совсем выбилась из сил. Вот поставлю корзину, а ты бери, что нужно. Ну как?

Послышался шорох корзины, опускаемой на землю. Изольда посмотрела на соляную линию у входа. Она вышла неровной, ветер кое-где нарушил её. Узел красной нити висел на выступающем камне. Она понятия не имела, спасёт ли её хоть что-нибудь из этих мер. Агнес обучила только самым простым обрядам. Даже щепотку трав Изольда порой не могла заставить загореться без нескольких попыток.

Она вспомнила их кухню и то, как Агнес вздыхала, собирая разбросанные ею растения. Глаза наполнились слезами. Изольда старалась не издать ни звука.

— Я знаю, ты там, — мягче продолжила женщина. — Изольда, верно? Какое красивое имя. С первого раза запомнила. Ты из того огромного дома пришла? Я и раньше видела, как оттуда выходят люди, но большинство с чужаками разговаривать не любит. А ты так вежливо спросила у меня дорогу.

Сердце Изольды ёкнуло. Она спрашивала дорогу, но нарочно не говорила, что пришла из поместья. Ни Корвена, ни свадьбу не упоминала. А женщина знала про дом и, похоже, его обитателей. Изольда плотнее запахнула шаль и осторожно сдвинулась в сторону, не спуская глаз со входа. Нащупала узел, убедилась, что карта и вода на месте.

Если ночью не появится кто-нибудь знакомый из деревни, из укрытия она не выйдет.

— Мама, наверное, волнуется, — вдруг сказала старуха. — Так поздно, а тебя всё нет. Поссорились? Девчонки рассердятся, убегут, а утром проснутся — и уже тоскуют по маминому горячему супу.

Изольда вспомнила перевязанный лоб Агнес и их прощание со слезами у ворот. Если это действительно безобидная старушка, может, попросить передать весточку? Но деревенские даже ворота отказались открыть. Что изменится от ещё одного посыльного? Она промолчала. Женщина, похоже, никуда не торопилась. В конце концов она уселась снаружи и принялась напевать урожайную песню, которую в Уичмире пели раз в тринадцать лет.

Изольда пела её в детстве вместе с другими ребятами. Однажды так перепутала слова, что Томас дразнил её весь день. Но теперь от песни среди ночной тишины волосы вставали дыбом.

«Золотеет пшеница, высоко веет ветер,

Мимо идёт дева в белом наряде…»

Старуха пела медленно, останавливаясь перевести дух. На последней строке даже хихикнула, будто вспомнила что-то смешное. Только вместо «Оставь фонарь — амбары будут полны» она спела: «Оставь её там — амбары будут полны». Изольда вцепилась в юбку. Она не знала, почему существуют две версии. Старики иногда пользовались разными словами, объясняя, что песни меняются от семьи к семье, пока передаются из поколения в поколение.

Но сейчас Изольде показалось, будто она снова стоит у свадебных ворот и смотрит на улыбающихся людей, которые машут ей на прощание, а потом не оборачиваются на её мольбы открыть калитку.

— Госпожа… — наконец произнесла она дрожащим голосом. — Вы из Уичмира?

Пение тут же оборвалось. Немного погодя старуха рассмеялась.

— О, так ты решила со мной поговорить? А я уж думала, уснула. Уичмир? Конечно знаю. Раньше часто туда ходила. Такие гостеприимные люди, и угощения на урожай всегда замечательные. Хочешь домой вернуться?

Изольда помедлила.

— Хочу, но каменные ворота заперты. Если вы кого-нибудь там знаете, не передадите сообщение? Я Изольда Марлоу, а Агнес Марлоу — моя приёмная мать. Пожалуйста, скажите ей, что я жива и чтобы не слишком волновалась.

Женщина замолчала так надолго, что Изольда наконец выглянула к входу. Увидела лишь край серо-коричневой юбки. Незнакомка стояла вне поля зрения.

— Агнес Марлоу… — повторила старуха. Потом словно припомнила: — Слышала о ней. Травница, верно? Очень умелая, насколько помню. Она дала тебе ту красную нить на запястье, девочка?

Изольда спрятала левую руку под шаль. Когда они встретились днём, рукав закрывал запястье. Женщина словно почувствовала её тревогу и заверила, что в молодости знала людей, делавших обереги. Такие вещи для неё не в диковинку.

— Откуда… откуда вы знаете, что у меня красная нитка? — прошептала Изольда. — Я показывала её вам днём?

— Ох, сколько вопросов! — рассмеялась женщина. — Я старая, да не слепая. Когда ты останавливалась попить воды, рукава засучила, правда? Вот и увидела. Хватит себя пугать, иди поешь. Хлеб уже остывает.

Изольда не знала, чему верить. У ручья она действительно снимала сапоги и закатывала рукава. Может, старуха заметила нить. Неужели страх заставляет её подозревать даже искреннюю доброту? Если незнакомка желает зла, почему не входит? Зачем стоит и терпеливо разговаривает? Изольда смотрела на соляную черту и колебалась.

— У меня очень болит нога. Сейчас я почти не могу ходить, — наконец сказала она. — Спасибо, но я лучше отдохну здесь. Когда рассветёт, сама попробую найти дорогу.

— Как знаешь, — бодро ответила старуха. — Молодёжь всегда думает, что со всем справится сама. Не стану заставлять. Оставлю корзину. Яблоки сладкие, поешь, если голодна. Может, завтра загляну узнать, как ты.

Изольда уже начала расслабляться, когда опять послышались шаги. Они обошли сарай, миновали разрушенную стену сзади, затем прошуршали по траве к входу. Изольда сжала палку и слушала, пока звук медленно не растаял в лесу. Но даже тогда она не вышла. Она долго сидела у стены, слушая ночных птиц и шорох сухих листьев. Глаза слипались, щиколотка ныла, но уснуть крепко она боялась.

Подложила шаль за плечи, прислонила голову к камню и закрывала глаза только на короткие мгновения. Среди ночи её снова разбудил странный звук. Кто-то волок корзину по гравию. Плетёное дно тихонько скребло камешки. Изольда открыла глаза. Часть лунного света у входа оказалась заслонена. Длинная тень переместилась по земле и остановилась перед соляной чертой.

Девушка оцепенела. Снаружи кто-то будто принюхивался, склонившись низко к земле. Изольда слышала, как кровь стучит в ушах. Боясь пошевелиться, медленно сунула пальцы под воротник и сжала холодную серебряную подвеску. Присутствие задержалось. Затем кто-то засмеялся. Всё тем же старушечьим смехом — только его конец растянулся в длинный, неестественный выдох из глубины горла.

Слёзы выступили на глазах. Изольда закрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

— Всё ещё не выходишь, дорогая?

Она покачала головой, забыв, что незнакомка её не видит. Уткнулась лицом в колени и зашептала защитные слова Агнес. От страха сперва всё перепутала. Ничего не произошло. Изольда дрожащим вздохом собралась с силами и начала снова, заставляя себя правильно произносить каждое слово. Наконец узел на запястье слегка затянулся.

bannerbanner