Пленница двух эльфов

- Ты правда веришь, что она есть?

- Должна быть. Зачем мы родились? Зачем прошли через все это? Зачем каждую ночь смотрим в потолок и молимся, чтобы кто-то услышал? Чтобы кто-то пришел?

Эти слова ударили в самое сердце. Потому что я тоже задавала себе эти вопросы. Зачем я родилась? Зачем живу? Мы были такими разными — эльфы и человек, бессмертные и смертная. Но наши вопросы были одними и теми же. Наша боль — одной и той же. Наше одиночество — одним и тем же. И, может быть, поэтому ритуал выбрал меня. Потому что я была так же одинока, как они. Потому что мы были созданы друг для друга.

Лираэль закрыл глаза.

- Я устал ждать.

- Я знаю. Я тоже.

Я смотрела на них и понимала: они ждали меня. Все это время. Двести семьдесят три года они ждали кого-то, кто придет и скажет: «Я не боюсь. Я с вами. Я ваша». И я пришла. Не по своей воле, не по своей инициативе — просто оказалась в нужном месте в нужное время. Но теперь, глядя на их жизнь, на их боль, на их надежду, я начинала думать, что это не было случайностью. Что судьба, или магия, или что-то там еще свело нас не просто так. И, может быть, я была нужна им не только для ритуала. Может быть, они были нужны мне.

Картина снова поплыла, и я увидела их вместе - уже совсем близких к тем, кого знаю. Они стояли на балконе, глядя в ночное небо, усыпанное звездами. Ветер трепал их волосы, луна серебрила кожу.

- Сегодня я слышал, - вдруг сказал Лираэль.

- Что?

- Зов. Слабый. Как эхо на самой грани слышимости.

Эрион замер. Повернулся к брату, вглядываясь в его лицо.

- Где?

- Не знаю. Далеко. Очень далеко. За пределами этого мира. В другом месте. В другой реальности.

Эрион вдруг схватил брата за плечи.

- Искать. Надо искать. Если есть хоть один шанс...

- Я боюсь, - признался Лираэль. - Боюсь, что это окажется ошибкой.

- Это не ошибка, - перебил Эрион. - Я чувствую. Тоже чувствую. Она есть. Она где-то там.

Она есть. Она где-то там. Они говорили обо мне. Я, маленькая, ничтожная, потерянная в своем мире, была их надеждой. Их светом в конце тоннеля. Их молитвой, на которую они ждали ответа двести лет. Я смотрела на них и не могла поверить. Не могла принять. Как я, обычная девушка с кучей проблем и комплексов, могла стать для них кем-то важным? Но их глаза не лгали. В них горела та самая вера, которая двигает горы. Которая заставила их искать меня. Которая привела меня сюда.

Они искали меня. А я сидела в своей пыльной квартире, ненавидела свою работу, свою жизнь, себя - и даже не подозревала, что где-то в другом мире двое мужчин молятся на звезды, чтобы я пришла.

Я вынырнула из видения, хватая ртом воздух, будто вынырнула из ледяной воды после долгого погружения.

- Зара? - Эрион смотрел на меня встревоженно, в глазах плескалась тревога. - Ты в порядке?

- Я... - голос сорвался, пришлось сглотнуть ком, застрявший в горле. - Я все это... увидела

Он замер.

- Ты не просто увидела, - выдохнул он. - Ты почувствовала.

- Эрион, - позвала я тихо. Он поднял глаза. - Иди сюда.

Он подвинулся ближе, обнял меня, прижал к себе. Я уткнулась носом в его грудь.

- Прости, - выдохнул он мне в макушку, и голос его дрожал. - Прости, что мы так с тобой поступили. Что не спросили. Что просто взяли. Что не дали выбора.

В его голосе было столько боли, столько сожаления, что у меня сжалось сердце. Я подняла голову, посмотрела ему в глаза — фиолетовые, глубокие, как космос. В них плескалась та же тоска, что и в видениях. То же одиночество. Та же надежда.

- Вы не просто хотели меня трахнуть, - сказала я тихо, но твердо. - Вы хотели жить. И я стала для вас этой жизнью. По воле древнего ритуала. Просто оказалась в нужном месте в нужное время.

Глава 7

Талассион у ворот

После того как я забрала его боль, после того как я увидела их детство, их страхи, их надежды — я почувствовала себя... опустошенной. Не физически — хотя и физически тоже. Мышцы ныли, голова гудела, в груди все еще жил тот черный комок, который я вытянула из Лираэля. Но опустошенной была моя душа. Будто я вывернула себя наизнанку, чтобы впустить их боль, и теперь не знала, как собрать себя обратно.

Время в этом проклятом храме текло как-то иначе - будто кто-то нарочно растягивал каждую секунду. Мы были вне времени. Вне жизни. Вне всего. Сквозь проваленный свод лился все тот же серый свет, не меняясь, не темнея, не светлея. Он был похож на сумерки — не день, не ночь, а что-то среднее, неопределенное, зыбкое. Будто само солнце забыло сюда дорогу. Будто этот храм был проклят не только на магию, но и на свет. Я смотрела на свои руки — на них все еще горели руны, тускло, едва заметно, но не гасли. Связь работала. Даже здесь. Даже в мертвой зоне. Она была сильнее магии. Сильнее проклятий. Сильнее всего. Может, прошел час. Может, день. Я потеряла счет, проваливаясь в глубокую черную яму.

Во сне меня преследовали образы. Чьи-то руки, тянущиеся из темноты. Голоса, шепчущие на незнакомом языке. Я металась, вскрикивала, но не могла проснуться - тело отказывалось подчиняться, разум тонул в липкой, тягучей мгле.

В этой мгле не было ничего — ни звуков, ни запахов, ни прикосновений. Только пустота. Абсолютная, бесконечная пустота, которая давила на сознание, заставляла забывать, кто я, где я, зачем я здесь. Я теряла себя. Теряла имя, память, чувство собственного «я». Растворялась в этой черноте, как кусок сахара в чае, и не могла остановиться. Не могла ухватиться за что-то, что вернуло бы меня обратно.

А потом пришел холод. Он шел изнутри. Ком где-то в груди, который разрастался, давил, сковывал ребра, сжимал сердце ледяными пальцами. Я села рывком, хватая ртом воздух. Это было предчувствие. Зов. Сигнал тревоги, который бил прямо в нервные окончания.

Я чувствовала их. За стенами храма. За пределами мертвой зоны. Тени. Тысячи теней. Они не могли войти сюда, но они стояли вокруг, сжимали кольцо, ждали. Их холод просачивался сквозь камни, сквозь проклятия, сквозь магию, которая когда-то защищала это место. Они не нападали — они готовились. И во главе их стоял ОН. Талассион. Я чувствовала его присутствие так же отчетливо, как чувствовала биение своего сердца. Он был здесь. И он пришел за нами.

- Эрион, - прохрипела я, тряся его за плечо. - Просыпайся. Что-то не так.

Он открыл глаза. Посмотрел на меня, прислушался к чему-то - и я увидела, как меняется его лицо. Как с него сползают остатки сна, как проступает готовность к смерти, ко всему сразу.

- Тени, - выдохнул он. - Они здесь.

- Как? - я уже вскакивала, натягивая свою драную рубаху, которая за эти дни превратилась в полное непотребство. - Ты же сказал, сюда не войдут! Мертвая зона, магия не работает, они не смогут...

- Не войдут, - перебил он, поднимая Лираэля, который завозился, пытаясь проснуться. - Но могут окружить храм. Запечатать выходы. И ждать.

Лираэль открыл глаза — мутные, сонные, еще не понимающие, что происходит. Но через секунду его взгляд прояснился, заострился, стал хищным. Он почувствовал их так же, как я. Как Эрион. Тени не могли войти, но их присутствие было осязаемым — тяжелым, давящим, как грозовое небо перед бурей. Я чувствовала, как Лираэль напрягся, как его мышцы закаменели, как пальцы сжались в кулаки. Он был готов драться. Даже после того, что с ним случилось. Даже после яда. Даже после того, как я едва вытащила его с того света.

- Чего ждать?

- Нас. Пока не сдохнем от голода. Или от жажды. Или просто от отчаяния. Или пока не рискнем выйти и не попадем прямо в их лапы.

Я посмотрела на их лица, на их глаза, в которых не было страха - только готовность принять бой, даже если он станет последним.

- Сколько их? - спросила я, чувствуя.

- Много, - ответил Эрион, прислушиваясь. - Очень много. Сотни. Может, тысячи. Талассион пришел лично. Я чувствую его присутствие. Он ждет снаружи и улыбается.

- Отлично, - я шагнула к выходу.

Я не думала. Не размышляла, не взвешивала, не анализировала. Просто встала и пошла. Потому что если мы останемся здесь — мы умрем. А если я выйду — у меня будет хотя бы один шанс. Один удар. Одна вспышка. И я готова была рискнуть. Не ради себя — ради них. Ради этих двоих, которые ждали меня двести лет. Ради их надежды. Ради их любви. Потому что они заслуживали шанса. Даже если этот шанс — я.

- Зара? - Лираэль дернулся за мной, схватил за руку. - Ты куда?

- Разбираться.

- С ума сошла? - он дернул сильнее, разворачивая меня к себе, и я увидела в его глазах страх. - Там тени! Сотни! Они разорвут тебя за секунду, даже не заметят! Даже не подавятся!

- Отпусти, - сказала я спокойно.

- Нет. Не отпущу. Я не дам тебе умереть. - Он притянул меня ближе, прижался лбом к моему лбу. - Слышишь? Не дам.

Я чувствовала его дыхание на своих губах. Наши лбы соприкоснулись, и я снова ощутила эту связь — пульсирующую, неразрывную. Он боялся. Боялся не за себя — за меня. Потому что я стала для него чем-то большим, чем просто истинная. Я стала его смыслом.

- А я не дам умереть вам, - ответила я, вырываясь. - Вы оба еле стоите. Лираэль, ты бледнее этой стены. Эрион, ты едва держишься на ногах. Если пойдете туда - сдохнете. Оба. У меня на глазах. А если сдохнете вы - я останусь одна в этом мире, без защиты. И тогда мне придется разбираться с Талассионом одной. Так какая разница - сейчас или потом?

Я вырвалась из его рук, чувствуя, как его пальцы скользят по моей коже, не в силах удержать. Он не хотел отпускать. Но я была права, и он это знал. Если мы пойдем все трое — мы все трое умрем. Если пойду одна — умру только я. А они останутся. Будут жить. Найдут другую истинную. Забудут меня. Простая арифметика. Только вот сердце отказывалось считать.

Он открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Потому что я была права, и он это знал.

- Зара... - начал Эрион.

- Заткнись, - оборвала я. - Просто заткнись и дай мне сделать то, что я должна. Если я не вернусь - хотя бы попытайтесь выжить. Спрячьтесь где-нибудь глубоко под землей. Завалите вход. Переждите. Забудьте, что я существовала. Найдите другую истинную, если так бывает.

Слова давались с трудом. Они застревали в горле, царапали глотку, как битое стекло. «Найдите другую истинную». Будто это было так просто. Будто истинные пары рождаются каждый день, как котята. Будто можно выбросить меня из сердца и заменить на другую. Я не верила в то, что говорила. Но я должна была это сказать. Чтобы они не чувствовали себя обязанными. Чтобы они не винили себя. Чтобы они жили дальше.

- Если ты погибнешь, - сказал Эрион тихо. - Если ты погибнешь, мы пойдем за тобой. Туда, откуда не возвращаются.

Снаружи было темно. Так черно, что глаз не различал ничего, кроме этой живой тьмы, которая клубилась вокруг храма плотным кольцом. Солнце исчезло, будто его заслонила огромная туча. Но это была не туча. Это были тени.

Они были везде. На земле, в воздухе, в каждой трещине камня. Они струились, как вода, извивались, как змеи, тянулись к храму, к его стенам, к его проваленному своду. Они хотели войти. Они жаждали нас. Но древняя магия мертвой зоны держала их на расстоянии. Пока держала. Но надолго ли?

Они висели в воздухе - черные, бесформенные, с красными угольками глаз и длинными щупальцами, которые тянулись к камням, пробовали их на прочность, искали щели, царапали, скребли, выли. Вой стоял в ушах — тонкий, противный, пронзительный. Он заставлял зубы ныть, а голову — раскалываться от боли. Я зажала уши руками, но вой не утихал — он был везде, внутри меня, под кожей, в костях. Это был голод. Голод теней по живой плоти, по магии, по душам. В прошлый раз, у шатра, их было в десять раз меньше, и то мы еле унесли ноги.

В центре этого кольца стоял ОН. Талассион. В черных доспехах, с лицом, белым как снег, и глазами - двумя провалами в бездну, в которых не было ничего, кроме ненависти. Он был красив. Эльфы всегда красивы. Но его красота была мертвой, как у статуи, как у трупа, который застыл в последнем, самом изящном изгибе. Ни кровинки. Ни тепла. Ни души. Только ненависть, бесконечная, древняя. Она текла в его жилах вместо крови, питала его, давала силу, делала неуязвимым. И он смотрел на меня. Смотрел так, будто я уже была в его власти. Будто я уже была мертва. Он смотрел на меня и улыбался. Будто уже видел мою смерть, будто я была для него не противником, а добычей, загнанной в угол.

- А где же твои защитнички, смертная? - голос его прозвучал тихо, но я слышала каждое слово. - Спрятались? Жалкие эльфийские выродки, которые думали, что смогут спрятаться от меня в мертвой зоне? Думали, я не найду способ?

- Они отдыхают, - перебила я. - А я вышла разобраться.

- Ты? - он рассмеялся. - Что ты сделаешь, смертная? Будешь молиться своим жалким богам? Попросишь пощады на коленях?

Он смеялся надо мной, над моей наглостью, над моим человеческим происхождением. Для него я была ничем. Букашкой. Пылью. Чем-то, что можно раздавить, не заметив. И, может быть, он был прав. Может быть, я действительно была ничем по сравнению с ним. Но у меня было то, чего не было у него. Я была жива. По-настоящему. До каждой клетки. До последнего вздоха. А он был мертв уже давно. Просто забыл это заметить.

- Посмотрим.

Тени зашевелились, зашипели, но не тронули. Они ждали команды. Ждали, когда хозяин позволит им разорвать меня на куски. А я шла. Не бежала, не кралась — шла. Спокойно, ровно, глядя прямо на него. В его черные, пустые глаза. В его смертельную улыбку. Я шла и чувствовала, как внутри просыпается моя сила. Моя магия. Моя истинная суть.

- Знаешь, что самое смешное? - продолжил Талассион. Он подходил ближе, и тени расступались перед ним. - Ты могла бы быть моей. Если бы не эти двое уродов. Истинная пара - это не только для них. Это дар, который можно перенаправить. Забрать. Я мог бы сделать тебя богиней.

- Богиней чего? - я усмехнулась. - Смерти? Теней?

- Всего, чего пожелаешь. Я бы даровал власть. Бессмертие. Силу.

- А если я желаю, чтобы ты сдох?

Он перестал улыбаться. Глаза его сузились, стали еще чернее, еще страшнее, еще глубже.

- Глупая смертная. Ты не понимаешь, с кем говоришь.

- Это ты не понимаешь, с кем говоришь, - ответила я, делая шаг. - Я Зара. Из Питера. Менеджер в IT-компании. Три дня назад я сидела в своей квартире, пила вино и ненавидела своего босса. А теперь, знаешь что?

Я остановилась в десяти шагах от него и посмотрела прямо в эти черные провалы. Посмотрела так, будто видела насквозь его самого, его жалкую душу.

- За последние дни меня трахнули два эльфийских принца. Сначала просто так, потому что захотели. Потом - чтобы спасти одного из них от смерти. Я вылечила его от яда, который должен был убить любого другого. Я спасла второго от теней. Я чуть не сдохла сама раза три, если не больше. Я вытягивала из себя силу, которой у меня отродясь не было. Я чувствовала, как их боль становится моей болью, а их жизнь - моей жизнью. И знаешь, что я поняла?

Он молчал. Смотрел. Ждал.

- Я поняла, что ваши разборки - это, конечно, весело, но мне как-то уже плевать. Вы все тут со своими проклятиями, ритуалами, тенями и богами - вы просто жалкие существа, которые не могут разобраться в своей жизни без помощи какой-то бабы из другого мира. Так что, знаешь, твои угрозы как-то... бледнеют на этом фоне. Я уже видела смерть. Я уже держала ее за руку. Я уже вытаскивала оттуда тех, кто мне дорог. И после этого - ты со своей армией теней кажешься мне обычной неприятностью.

- Ты забавная, - сказал он. - Жаль, что придется тебя убить.

- Попробуй.

Я сказала это с улыбкой. Потому что внутри меня уже все горело. Потому что я чувствовала, как сила поднимается из глубины, как мир вокруг наполняется светом. Я была готова. К бою. К тому, чтобы показать этому ублюдку, кто здесь на самом деле истинная.

Он поднял руку. И тени рванули. Время остановилось. Я видела, как они летят ко мне — черные, беззвучные, быстрее мысли, быстрее света. Их пасти были разинуты, когти тянулись к моему горлу, к моему сердцу, к моей душе. Я видела свою смерть. Она приближалась. Но я не боялась. Потому что в моих жилах текла их кровь. Потому что в моем сердце билось их сердце. Потому что я была не одна.

Не было времени на страх, на сомнения, на размышления. Было только одно -остановить.

Я вспомнила как выглядели руны, когда эльфы занимались со мной любовью. Как горели знаки Эриона на его груди, когда он входил в меня, вбивая в кровать с каждым толчком, и свет струился по его коже, перетекал на меня, впитывался в поры. Как пульсировали руны Лираэля на его плечах, когда я сидела на нем сверху. Я вспомнила силу, которая перетекала из них в меня и обратно, замыкая круг, делая нас одним целым. Я представила эти знаки - и начертила их в воздухе.

Мои пальцы двигались сами. Они не слушались меня — они слушались магии, которая текла по венам, которая требовала выхода, которая рвалась наружу, как зверь из клетки. Я чертила в воздухе линии, круги, завитки — и каждый жест рождал свет. Золотой, ослепительный, живой.

Одной рукой - знак Эриона. Резкий, угловатый, похожий на меч, вонзающийся в сердце врага. Тот самый, что я видела на его груди, когда он нависал надо мной, горячий, ненасытный.

Другой - знак Лираэля. Мягкий, текучий, похожий на воду, которая огибает камни, но точит их веками. Тот самый, что пульсировал на его плечах, когда он входил в меня, и я чувствовала, как магия струится по венам, разгоняя кровь, заставляя сердце биться чаще.

Из моих пальцев ударил свет - золотой, ослепительный. Он хлынул потоком, волной, цунами, сметая все на своем пути. Свет был везде. Он заливал небо, землю, камни, деревья. Он проникал в каждую щель, в каждую трещину, в каждую тень. Там, где был свет, не оставалось места тьме. Тени визжали, корчились, таяли, как снег под летним солнцем. Они пытались бежать, но свет настигал их, накрывал, поглощал, уничтожал. Он хлестанул по теням, разрывая их на части, превращая в пепел, в ничто, в пустоту. Я чертила в воздухе, и каждый жест рождал новую волну, новую смерть для этих тварей. Они визжали - тонко, противно, закладывая уши, проникая в мозг ледяными иглами. Они разлетались, таяли, исчезали, и их черная кровь - или что там у них вместо крови - брызгала во все стороны, прожигая землю, камни, воздух, оставляя на камнях дымящиеся оспины.

Талассион отшатнулся, закрывая лицо руками, и в его глазах я увидела удивление и страх. Настоящий, тот, который не спрятать за высокомерной ухмылкой, не замаскировать под презрение.

- Не может быть, - прошипел он, пятясь, и его голос срывался на визг. - Ты всего лишь человек! Ты не можешь...

- Я - истинная, - ответила я, и голос мой звучал иначе. Сильнее. Страшнее. Так, наверное, звучат боги, когда спускаются на землю вершить суд. - И их сила - моя сила. Их жизнь - моя жизнь.

Я смотрела на него сверху вниз. Физически он был выше — эльф, древний, сильный, смертоносный. Но сейчас я стояла над ним. Я была выше. Сильнее. Страшнее. Потому что у меня было то, чего не было у него. Жизнь. Любовь. Связь. Двое мужчин, которые верили в меня. Которые ждали меня. Которые любили меня. Я была истинной. И он — никто передо мной.

Тени вокруг нас исчезли. Все до одной. Только пепел кружился в воздухе, медленно оседая на землю, покрывая ее серым, мертвым слоем. Только запах гари и смерти витал в воздухе, напоминая о том, что здесь только что было.

- Убирайся, Талассион, - сказала я, чувствуя, как силы покидают меня вместе со светом. Как мир начинает плыть и раскачиваться. - Убирайся и не возвращайся. Если я увижу тебя снова - я не просто убью тебя. Я сотру твое имя из истории. Я сделаю так, что никто и никогда не вспомнит, что ты существовал. Ни тени, ни боги, ни черви, которые будут жрать твой труп. Ты станешь пустотой. Ты исчезнешь.

Я не знала, смогу ли сделать это. Не знала, хватит ли у меня сил. Но и он не знал этого. Он видел только свет, уничтожение, смерть. И он поверил. Потому что страх застилает глаза. Потому что страх не дает думать. Потому что страх — лучшее оружие. Я использовала его страх, как меч. Как свою магию. И он отступил.

Он смотрел на меня, и в его глазах боролись ненависть и страх.

- Ты пожалеешь, - выплюнул он.

- Да, да, - рассмеялась я ему в глаза. – Конечно!

Он исчез. Просто растворился в воздухе, как дым, как утренний туман, как сон, который забываешь через секунду после пробуждения. Я стояла одна посреди выжженной земли, тяжело дыша. Руны горели ярко. Так ярко, что, освещали все вокруг - камни храма, деревья на горизонте, небо, которое снова стало серым, а не черным. Они переливались, жили своей жизнью - и во мне вместе с ними пульсировало что-то страшное, великое. Сила требовала выхода, прося еще, умоляя не останавливаться, уничтожать дальше, убивать, жечь, рвать. Я сжала кулаки, и свет погас.

- Зара!

Я обернулась. Эрион и Лираэль стояли в проеме храма, глядя на меня так, будто видели впервые.

- Ты... - начал Лираэль и осекся, не в силах подобрать слова.

- Я, - ответила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Как темнеет в глазах, сужается мир до маленькой точки, в которой только они двое и больше никого. - Кажется, я теперь не просто менеджер.

Эрион рванул ко мне первый. Подхватил, не дал упасть, прижал к себе. Лираэль подскочил следом.

- Ты невероятная, - выдохнул он куда-то в волосы.

- Я знаю, - прошептала я, чувствуя, как силы уходят, тают, исчезают вместе с адреналином, вместе со светом, вместе с жизнью, которая еще минуту назад кипела во мне ключом. - Но сейчас, кажется, я отключаюсь

И провалилась. В темноту. В пустоту.

Глава 8

Спор двух королей

Я парила где-то между сном и реальностью, между жизнью и смертью, между ними двумя. Их голоса — Эриона и Лираэля — звучали далеко, как шепот за стеной. Они говорили. О чем? Слова распадались на слоги, слоги — на звуки. Я пыталась ухватиться за них, вернуться назад, в тело, в мир, в жизнь, но тьма держала крепко, не отпускала, баюкала, как ребенка, усыпляла, как усталого путника. «Отдохни», — шептала она. «Ты заслужила. Побудь здесь. Никто тебя не тронет». И я почти поверила. Почти сдалась. Но потом услышала их голоса громче. И поняла — они спорят. Обо мне.

Сознание возвращалось медленно, будто я выныривала из глубокого черного омута, где не было ни времени, ни боли, ни мыслей. Первым пришло ощущение - каменный пол под спиной, несмотря на шкуры, все равно отдавал сыростью.

Голоса. Тихие - они явно не хотели меня будить, но страсти накалились настолько, что сдержанность эльфийских принцев дала трещину. Я слышала это в их интонациях — как натянутые струны, как лезвия, которые вот-вот скрестятся в поединке. Они не кричали — эльфийские принцы не кричат. Но в их тихих, шипящих голосах было столько ярости, столько обиды, столько ревности, что воздух вокруг, казалось, накалился до предела. Еще секунда — и они бросятся друг на друга. Еще секунда — и этот древний храм станет свидетелем битвы двух братьев, которые делили все — трон, кровь, магию, а теперь делили меня. Я не открывала глаза - просто лежала, прислушиваясь, пытаясь понять, что происходит. Тело ломило, каждая мышца ныла после вчерашнего, руны на коже пульсировали, но разум уже цеплялся за реальность, вытаскивая себя из беспамятства.

- Это моя сила, - голос Эриона звучал жестко, с металлическими нотками. - Ты видел, как она чертила знак. Правой рукой. Моим знаком. Я чувствовал это каждой клеткой - когда свет ударил из нее, это была моя мощь, моя воля к победе.

- А левой - моим, - парировал Лираэль. В его голосе тоже звенело что-то новое. - И свет был другой. Не твой белый, а мой - золотистый. Он защищал, не давал ей сгореть. Это я в ней. Моя суть. Моя способность любить и сохранять.

Лираэль говорил тише, но в его тишине было больше убежденности, чем в крике. Он не доказывал — он знал. Знал, что его часть во мне не менее важна. Что без его света я бы сгорела, ослепла, умерла. Что его любовь — это не просто красивое слово, а реальная, осязаемая сила, которая спасла меня, когда моя собственная магия чуть не разорвала меня на части. И он не собирался уступать эту правду брату. Не сейчас. Не после всего.

- Ты просто слабее был, вот она и добила твоим знаком для ровного счета, - Эрион говорил с нажимом. - Основная сила - моя. Боевая. Ударная. Та, что уничтожила армию теней.

Он наступал. Как на поле боя — уверенно, жестко, не оставляя противнику пространства для маневра. Его слова были как мечи — острые, точные, смертельные. Он хотел победить. Не меня — брата. Доказать, что он главный. Что его вклад важнее. Я чувствовала, как его уверенность давит на Лираэля, как тот не сдается. Это была битва. Не за власть — за значимость. За то, чья любовь настоящая, а чья — просто похоть. За то, кто достоин меня больше.

- Основная сила - наша. Общая. Но ведущая - моя, потому что я ближе к ней по духу. Она нежная. Ты просто не замечаешь, потому что видишь в ней только ту, кто может драться. А она еще и чувствовать умеет.