Пленница двух эльфов

Лираэль опустился ниже, раздвигая мои бедра, которые все еще дрожали от недавней разрядки. Он не собирался быть нежным на этот раз. Его пальцы, окутанные голубоватым свечением, вошли в меня резко, глубоко, заставляя выгнуться и вскрикнуть от неожиданности и удовольствия.

- Пей нашу силу, - приказал Эрион, снова предлагая себя моим губам, уже твердый и готовый. - Сегодня мы перепишем законы этой земли твоими стонами.

Его вкус изменился. Раньше он был соленым, с оттенком, напоминающим морскую воду. Теперь в нем появились новые ноты — меда и леса после дождя. Магия, которая текла в нем, теперь пропитывала его.

Снаружи раздался первый резкий звук - сигнал тревоги, пронзительный рог, возвещающий о приближении врага. Но здесь, внутри, время замерло, растянулось в бесконечность. Я чувствовала, как их руки - сильные, властные, знающие каждый миллиметр моего тела - готовили меня к чему-то гораздо более масштабному, чем просто удовольствие.

Эрион резко прижал меня к подушкам, перехватывая мои запястья одной рукой над головой. Его глаза вспыхнули первобытным золотом, отражая магию, которая теперь бурлила в воздухе шатра, готовая выплеснуться наружу. Лираэль, не прекращая своих властных движений, подался вперед, прижимаясь губами к моему пульсу на шее, жадно впитывая каждый мой судорожный вдох, каждый стон, срывающийся с губ.

- Слышишь? - прошептал Эрион мне в губы, и его голос вибрировал от скрытой угрозы, от древней силы, текущей в его жилах. - Талассион думает, что может забрать то, что принадлежит нам по праву крови и древнего договора. Он пришел за ключом, но он найдет здесь только богиню, пробужденную нашими руками, плоть от плоти нашей.

Лираэль вошел в меня до упора, заставляя мое тело натянуться, как струна, и в этот момент магическая связь между нами тремя вспыхнула ослепительным светом, озарившим шатер до каждого уголка. Я почувствовала, как через них в меня вливается древняя мощь - холодная, как горный лед, и обжигающая, как пламя пустыни, разрывающая клетки и собирающая их заново. Это было похоже на смерть и рождение одновременно. Мое сердце остановилось на несколько ударов — или на несколько вечностей — а потом забилось снова, но уже иначе: сильнее, вместе с их сердцами.

- Клянись, - потребовал Лираэль, его голос звучал прямо в моем разуме, перекрывая шум битвы снаружи, заглушая крики умирающих. - Скажи, что ты наша. Назови наши имена, и мир падет к твоим ногам.

Мои пальцы впились в плечи Эриона, ногти оставили глубокие борозды. Я чувствовала каждую каплю их желания, каждую искру их власти, текущую по венам вместе с их магией, и это пьянило сильнее любого вина, что я пила в своей прошлой, жалкой жизни.

- Эрион... Лираэль... - мой голос прозвучал властно и чисто, разносясь далеко за пределы шатра, проникая в самую ткань реальности.

В ту же секунду волна чистой энергии вырвалась из моего тела, сминая реальность вокруг нас. Ковры на полу взлетели, амулеты на стенах попадали, жаровня погасла, разбрызгивая угли. Ткань шатра надулась, как парус, готовая разорваться от внутреннего давления. Я почувствовала, как руки близнецов теперь не просто сдерживают меня, а поддерживают, становясь моими крыльями в этом хаосе.

Магия двух хищников, зажавших меня в тиски между своими разгоряченными телами. Эрион и Лираэль не дали мне времени прийти в себя. Они жаждали подтверждения моей покорности, и их методы были далеки от милосердия.

- Ты дрожишь, - прошептал Эрион мне в самое ухо. Его ладонь, грубая и горячая, смяла грудь с такой силой, что я всхлипнула, чувствуя, как сосок твердеет под его пальцами. - Неужели наш маленький трофей так напуган? Или это предвкушение того, что мы с тобой сделаем?

Предвкушение. Да. Точно. Я боялась их — но еще больше я боялась того, что они могут остановиться. Это походило на зависимость: каждый оргазм требовал следующего, каждое прикосновение обещало больше, чем предыдущее. И я падала в эту бездну с закрытыми глазами, потому что наверху меня ждала только пустота.

Лираэль стоял передо мной, его взгляд прошивал насквозь, прожигая до самого позвоночника. Он не тратил слов на пустые угрозы. Схватив меня за волосы, он заставил меня запрокинуть голову, открывая беззащитную шею для его губ. Его пальцы впились в мои бедра, разводя их в стороны, и я почувствовала, как капли холодного ночного воздуха коснулись моей пылающей, влажной плоти, заставляя сжаться в сладком предвкушении.

- Она течет, Эрион, - ровным, лишенным эмоций голосом произнес Лираэль, хотя в глубине его зрачков, на самом дне сиреневых омутов, плясало темное, голодное пламя. - Она хочет нас обоих так же сильно, как боится признаться себе в этом.

Эрион рывком развернул меня спиной к себе, прижимая к своему каменному торсу. Я чувствовала жар его кожи, биение его сердца у своей лопатки. Его эрегированный ствол, твердый и горячий, уперся мне в поясницу, оставляя влажный след. Я задохнулась, когда его пальцы бесцеремонно проникли в мою влажную теснину, растягивая и подготавливая для чего-то более крупного, более внушительного. В это же время Лираэль опустился на колени передо мной, раздвигая мои бедра шире. Его язык, прошелся по моей промежности, заставляя меня вскрикнуть.

Это была пытка наслаждением. Чистая, изощренная пытка. Они знали, что делали. Каждое движение, каждый вздох, каждая смена ритма — все было рассчитано на то, чтобы я потеряла контроль. Чтобы сдалась. Пока один терзал мои соски губами и пальцами, сжимая и покручивая их до сладкой боли, другой доводил меня до безумия томительно медленными, круговыми движениями языка, проникая в меня пальцами в такт своим ласкам. Я теряла связь с реальностью, мир сузился до двух пар сильных рук и жадных ртов, до запаха пота и магии, до звуков влажных поцелуев и моего собственного прерывистого дыхания.

- Теперь, - выдохнул Эрион мне в ухо.

Он приподнял меня за бедра, и я ощутила, как огромная, пульсирующая плоть Лираэля входит в меня спереди, заполняя до предела, растягивая мышцы, которые, казалось, вот-вот порвутся от этого напора. Я закричала, но крик захлебнулся, когда Эрион вошел в меня сзади, используя масло и мою собственную смазку, чтобы грубо проложить путь во второе, еще более тесное ложе.

Проникновение разорвало мой разум в клочья. Я была нанизана на них, как бабочка на булавку, беспомощная и полностью в их власти. Мощные, слаженные толчки, от которых перед глазами плыли разноцветные круги. Мое тело стало полем битвы, где сталкивались их воли, где рождалась новая магия. Лираэль целовал меня, поглощая мои стоны, его язык проникал в мой рот в том же ритме, что и его достоинство в мое лоно, в то время как Эрион сзади задавал бешеный темп, вбивая меня в его объятия снова и снова.

Вспышка оргазма была подобна взрыву. Перед глазами поплыли искры, когда оба эльфа одновременно излились, заполняя мои недра. Я обмякла в их руках, лишенная сил, чувствуя, как внутри пульсирует их общая энергия, вплетаясь в мою собственную сущность. Мы были связаны теперь не только цепями судьбы, но и этой близостью, этим обменом.

Лираэль медленно вышел из меня. Эрион последовал за ним, оставив меня дрожащей на мокрых шелках. Я лежала, раскинув руки и ноги, глядя в потолок шатра, где танцевали тени от магических огней. Мое тело гудело, как трансформаторная будка. Каждая мышца ныла, но ныла приятно. Они стояли надо мной, оба все еще возбужденные, их тела блестели от пота в свете магических огней, руны на их коже пульсировали ровным золотым светом.

- Ты хорошо приняла нас, истинная, - сказал Эрион, проводя пальцем по моему животу. - Но это еще не все.

Его палец скользнул ниже, туда, где все еще было влажно и горячо, и я вздрогнула, потому что кожа там стала невыносимо чувствительной. Он усмехнулся, чувствуя мою реакцию, и убрал руку. Еще не все. Он не шутил.

Лираэль опустился на колени у края ложа, его пальцы вновь нашли мой комочек, уже гиперчувствительный после оргазма, и начали медленные, дразнящие круги. Я вздрогнула, дернулась, пытаясь отползти, но Эрион схватил меня за бедра, удерживая на месте железной хваткой.

- Куда же ты, милая? - прошептал он мне в ухо, прикусывая мочку. - Мы еще не закончили. Ночь длинна, а мы голодны.

Лираэль опустил голову между моих ног, и его язык заскользил по моей перевозбужденной, пульсирующей плоти с такой жестокой нежностью, с таким знанием дела, что я застонала, несмотря на протесты усталого тела. Он лизал медленно, по-хозяйски, обводя каждый миллиметр, задерживаясь на самых чувствительных местах. Я чувствовала, как его язык проникает внутрь, как его пальцы раздвигают меня шире, чтобы ему было удобнее. Я была его пиршеством, его жертвой. Эрион тем временем взял мой сосок в рот, кусая и посасывая его, пока боль не смешалась с наслаждением в один невыносимый, пьянящий коктейль.

Они не оставляли мне ни секунды передышки. Как только одно ощущение притуплялось, они находили новое — то здесь, то там, на шее, на ключицах, на внутренней стороне локтя, где кожа особенно нежная. Они изучали мое тело, запоминая каждую реакцию, каждый вздох, каждый стон.

Я чувствовала, как снова нарастает волна, как низ живота наполняется тяжелым, тягучим жаром, хотя мое тело уже было истощено. Они знали, как довести меня до грани, как сделать так, чтобы я снова и снова отдавалась им, пока не останется ничего, кроме послушного, трепещущего тела, жаждущего только их прикосновений.

Когда новый оргазм накрыл меня, я уже не кричала, а только беззвучно открывала рот, ловя воздух, пока волны удовольствия сотрясали меня, выворачивая наизнанку. Лираэль поднял голову, его губы и подбородок блестели от моих соков, в глазах горел торжествующий голод.

- Теперь, - сказал Эрион, переворачивая меня на живот и приподнимая мои бедра подушками. - Пора показать тебе, что значит быть нашей на самом деле. Пора завершить второй этап ритуала.

Я почувствовала, как его плоть снова входит в меня сзади, на этот раз глубже, жестче, без подготовки. Лираэль встал передо мной на колени, направляя свой ствол в мои раскрытые губы. Я автоматически открыла рот, принимая его, чувствуя соленый вкус его кожи.

Они двигались в разном ритме, создавая безумную полифонию ощущений, разрывающую сознание на части. Эрион входил в меня резко, глубоко, каждый раз задевая что-то внутри, от чего я теряла нить реальности. Лираэль двигался медленнее, дразня, заставляя меня работать языком, облизывать его ствол, втягивать его глубже, пока он не касался моего горла. Я задыхалась, слезы текли по щекам, но я не останавливалась. Не могла. Не хотела. Я была полностью под их контролем, и какая-то глубокая, первобытная часть моего разума сдалась, приняв эту новую реальность без остатка. Я была их Истинной парой.

И когда они снова наполнили собой, я уже не сопротивлялась, а только чувствовала, как магия вплетается в каждую клетку моего тела, перерождая меня.

Последний разряд ударил током, когда они оба кончили одновременно. Я чувствовала их внутри себя — везде, во рту, в лоне, на коже. Это впитывалось в поры, смешивалось с моей кровью, становилось частью меня. Я закрыла глаза и позволила себе упасть в темноту.

А затем я почувствовала это. Прикосновение чужой воли у границ шатра. Холодную, липкую ненависть, направленную на меня. И гнев - древний, яростный гнев моих эльфов в ответ.

- Он здесь, - выдохнул Лираэль, отрываясь от моих губ, и его глаза вспыхнули.

Эрион зарычал, прижимая меня к себе крепче, и я почувствовала, как его сила перетекает в меня, смешиваясь с моей собственной, только что пробужденной.

- Талассион, - прошептала я, и это имя обожгло губы.

Тени у входа в шатер сгустились, и я увидела его силуэт - высокий, тощий, в тяжелых доспехах, забрызганных свежей кровью. Он отшвырнул полог и шагнул внутрь, и его глаза, горящие безумной ненавистью, нашли меня в полумраке.

- Мерзость, - прошипел он, и его голос прозвучал как треск льда. - Ты оскверняешь нашу землю своим человеческим присутствием. Я вырву твое сердце и скормлю его псам Теней.

Близнецы синхронно встали, загораживая меня своими телами, но я уже не была беспомощна. Я чувствовала их силу внутри себя, их желание защитить меня. Я встала следом, не прячась за их спинами, и встретила взгляд жреца.

Глава 4

Талассион взревел, и тени рванули к нам. Я видела их — не глазами, а чем-то новым, третьим зрением, которое открылось во мне после ритуала. Они были не просто тенями. Они были вырванными кусками чужой воли, сгустками ненависти и боли, которые Талассион выкормил на своей собственной злобе. У них не было лиц, но были пасти. У них не было глаз, но они видели меня. Чувствовали магию, которая горела во мне, как маяк в ночи. Эрион не стал ждать. Подхватил меня под колени, дернул вверх, и я повисла у него на плече - голая, мокрая, с влагой, все еще текущей по бедрам, смешанной с магией, которая теперь пульсировала в каждой клетке. Грудь прижалась к его спине, живот - к его голому боку, соски царапали его потную кожу при каждом шаге. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, как перекатываются мышцы под кожей, как его рука, придерживающая меня за бедро, периодически соскальзывала, пальцы почти интимно касались моего влажного лона, и даже в этом безумном бегстве это посылало разряд тока по позвоночнику.

«Он делает это специально?» — мелькнула безумная мысль. «Или просто не может иначе? Привык владеть, прикасаться, метить?» Я не знала ответа, но каждый раз, когда его пальцы скользили по моим скользким складкам, я сжималась в сладкой судороге, и он, кажется, чувствовал это — его хватка становилась крепче, дыхание — тяжелее.

- Держись, - рявкнул он и рванул с места, оставляя за спиной вой разъяренных теней.

Мир превратился в размытое пятно. Деревья мелькали серыми столбами, ветки хлестали по голой коже, трава под ногами Эриона приминалась и тут же вставала обратно, будто нас и не было. Но мы были. Я чувствовала тяжесть своего тела на его плече, слышала его дыхание — ровное, несмотря на бешеный темп, — и понимала, что он бежит так, будто за ним горят все круги ада. Но горел не ад. Горела я. Внутри. От их магии, от их близости, от этого безумного, смертельно опасного бегства.

Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины на плечах и щеках, воздух свистел в ушах, заглушая крики погони. Я болталась на его плече, как мешок картошки, и видела только его спину с пульсирующими рунами и мелькающие за ней тени, что тянули ко мне свои щупальца. Лираэль прикрывал нас сзади - я слышала его рычание, чувствовала вспышки магии, от которых волосы вставали дыбом и воздух вокруг пах озоном и паленой плотью. Тени горели, но их становилось больше. Каждая уничтоженная тварь распадалась на десяток новых, меньших, более юрких, которые лезли под ноги, пытались вцепиться в лодыжки, в икры, в пятки.

Эрион бежал так, будто за ним горел ад

- Лираэль! - рявкнул Эрион, не оборачиваясь.

Его голос сорвался на крик. Я вцепилась в его талию сильнее, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы пресса.

Сзади грохнуло так, что заложило уши. Я краем глаза увидела, как Лираэль развернулся на полном ходу и ударил по теням чем-то ослепительно белым, похожим на сгусток молнии. Это была не просто магия. Это была его жизненная сила, выплеснутая наружу в отчаянной попытке остановить погоню. Я видела, как его лицо посерело. Он отдавал слишком много. Слишком быстро. Твари взвизгнули и рассыпались пеплом, но на их место из лесной чащи вставали новые, сотканные из тьмы и ненависти Талассиона. Я чувствовала их даже на расстоянии, чувствовала, как они тянутся к моему позвоночнику, пытаясь добраться до магии, что кипела теперь в моей крови.

- Сворачивай к реке! - крикнул Лираэль.

- Там обрыв! - голос Эриона сорвался на хрип.

- Выберемся! - брат был неумолим. - В воде мы собьем их со следа!

Тени визжали за спиной, их голоса были похожи на плач — тонкие, пронзительные, от которых кровь стыла в жилах. Я не хотела смотреть на них, но не могла закрыть глаза — они преследовали меня даже сквозь сомкнутые веки, их образы вплавлялись в сетчатку, заставляя видеть их даже в темноте.

Эрион выругался сквозь зубы на древнем наречии, слова которого жгли воздух, но свернул так резко, что я чуть не слетела с его плеча. Вцепилась в его талию мертвой хваткой, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы пресса, как напрягается каждая жилка.

Кусты перед нами разлетелись в щепки, и мы вылетели на край обрыва. Сердце ухнуло в пятки: внизу, в двадцати метрах, может, больше, черной гладью блестела река. Луна отражалась в ней разбитой дорожкой, и вода казалась бездонной, готовой поглотить нас без следа.

- Прыгаем, - выдохнул Эрион.

- Ты с ума сошел! - заорала я, вцепившись в него так. - Я не умею плавать! Совсем! В моем мире бассейны для понтов, а не для выживания!

Я билась в его руках, пытаясь вырваться, к теням, к чему угодно, только не в эту черную, холодную, пахнущую тиной воду. Я лучше сдохну от их когтей, чем утону. Честно. Это была паника. Настоящая, неконтролируемая паника, которая выключает разум и оставляет только первобытный ужас перед стихией.

Он не слушал. Только усмехнулся и прыгнул. Я заорала так, что, наверное, в отряде Талассиона было слышно. Ветер свистел в ушах, превращаясь в вой, желудок ухнул куда-то в космос, мелькнула мысль: «Вот так и умирают идиотки, которые жалеют эльфов», - а потом вода ударила по телу ледяным молотком.

Это было как смерть. Холод сковал легкие, выбил воздух, сжал грудную клетку стальным обручем. Я ушла на глубину, хлебнула воды, забилась в панике, пытаясь понять, где верх, где низ. В темноте мелькали тени, собственные волосы лезли в рот и глаза, легкие горели огнем. Я тонула. По-настоящему, без дураков.

Руки Эриона нащупали меня в этой ледяной мгле - сильные, властные. Он рванул меня вверх, вцепившись в волосы, в плечо, в талию, и я вынырнула, кашляя и отплевываясь, хватая ртом воздух, который казался слаще любого вина.

- Плыви, - он толкнул меня к берегу, и я почувствовала, как его нога толкает меня под зад, помогая держаться на поверхности.

Я отчаянно забила руками и ногами, не умея плавать, но отчаянно цепляясь за жизнь. Каждый удар по воде отдавался болью в плечах, каждый глоток воздуха обжигал горло, но я плыла. Или, скорее, не тонула. Эрион был рядом, подталкивал, направлял, иногда уходил под воду, выныривал и снова толкал меня вперед. Он не давал мне умереть. Даже когда я сама была готова сдаться.

Рядом вынырнул Лираэль, тяжело дыша, разбрызгивая вокруг себя фонтаны воды. На его плече зияла свежая рана, кровь текла по руке, смешиваясь с речной водой и растворяясь в темноте - тень все-таки достала его в последний момент.

Мы выбрались на илистый берег, рухнули в высокую траву, тяжело дыша, ловя ртом воздух. Я лежала на спине, раскинув руки, голая, дрожащая от холода и адреналина, и смотрела в звездное небо, которое кружилось надо мной в бешеном хороводе. Легкие горели, тело ломило, мышцы сводило судорогой, между ног все еще было мокро и липко - вода не смыла следы их страсти, только разбавила, сделав еще более унизительными.

- Живы, - выдохнул Лираэль, и в его голосе прозвучало нечеловеческое облегчение.

- Пока да, - Эрион сел, оглядываясь по сторонам, его глаза светились в темноте, как у зверя. - Нужно уходить. Немедленно. Они найдут нас по следу - по запаху, по магии, по крови. Талассион не отступится.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как дрожит каждая мышца, и посмотрела на него. На его лице запеклась кровь, руны на груди тускло мерцали в темноте, пульсируя в такт его сердцебиению. Он выглядел как древний бог войны - израненный, но не сломленный, опасный до дрожи в коленях.

- Куда? - спросила я.

Эрион переглянулся с братом. Между ними проскочила безмолвная мысль - я даже уловила ее обрывки краем сознания, магия, видимо, делала свое дело.

- Есть одно место, - сказал Лираэль, прижимая руку к кровоточащему плечу. - Старый храм в горах. Забытый, проклятый. Там магия не работает - вообще. Ни наша, ни Талассиона, ни твоя. Они не смогут нас выследить, если мы доберемся.

- Если доберемся, - Эрион поморщился, коснулся своего бока, и я только сейчас заметила: там, под ребрами, темнела рана. Глубокая, рваная, явно оставленная когтями тени. Кровь сочилась сквозь пальцы, капала на траву, и на фоне его бледной кожи это выглядело жутко. - Лираэль прав. Это единственный шанс.

Я подползла к нему на коленях, раздвигая высокую траву, чувствуя, как острые травинки царапают кожу. Отодвинула его руку, всмотрелась в рану. Глубокая царапина, рваная, но, кажется, жизненно важные органы не задеты. Кровь текла сильно, но не фонтаном.

- Дойдешь? - спросила я, и в моем голосе прозвучало что-то, чего я сама от себя не ожидала - беспокойство. Настоящее беспокойство за этого ублюдка, который пару часов назад трахал меня в две дыры, как последнюю шлюху.

Я ненавидела его. Ненавидела за то, что заставил меня заботиться о нем. За то, что сделал меня слабой. За то, что подарил эту дурацкую магию, которая теперь требовала, чтобы я его лечила. Но больше всего я ненавидела себя за то, что мне хотелось это делать. Он усмехнулся, криво, но в глазах мелькнула искра тепла:

- А ты меня понесешь, истинная? На своих плечах?

Я хотела огрызнуться, послать его куда подальше, напомнить, кто из нас кого сюда втянул, но вдруг почувствовала это. Теплую, пульсирующую волну в кончиках пальцев, в ладонях, в груди. Руны на моих руках, которые я даже не заметила когда появились, вспыхнули мягким золотым светом, осветив траву вокруг. Я не думала. Просто положила ладонь на его рану и закрыла глаза.

Сила потекла из меня, бесконтрольная. Она не слушалась команд, не подчинялась воле — она сама знала, куда идти. В моих ушах зашумело, перед глазами поплыли золотые круги, и я почувствовала, как что-то вырывается из моих пальцев, проникает в его плоть, затягивает края раны, останавливает кровь. Это было похоже на то, как если бы я сама была раной и самой себе лекарем — странное, двойственное ощущение, от которого кружилась голова. Та самая, что они влили в мое тело во время ритуала, смешанная с моей собственной, только что пробужденной. Я не знала, как это работает, не понимала механизма - просто позволяла ей течь сквозь пальцы, впитываться в его рваную плоть, затягивая края раны, останавливая кровь.

Эрион выдохнул сквозь зубы - длинно, со свистом. Его рука накрыла мою, сжала пальцы, и я почувствовала, как его магия откликается, вплетается в мою, замыкая круг. Когда я убрала ладонь, на боку остался только розовый, чуть заметный шрам, будто рана заживала неделю, а не несколько секунд.

Я обессиленно откинулась назад, тяжело дыша. В глазах потемнело, в висках застучало. Лираэль смотрел на меня так, будто впервые увидел - с удивлением, с восторгом.

- Твою мать, - выдохнул он, забыв про свое кровоточащее плечо. - Ты не просто носитель, Зара. Ты проводник. Настоящий, живой проводник. Таких не рождалось тысячу лет. Ты можешь не только принимать силу, но и отдавать ее, трансформировать, лечить.

Проводник. Еще одно красивое слово для дырявого сосуда. Но в его голосе не было презрения или высокомерия — только восхищение. Настоящее, искреннее восхищение. Я смотрела на него и не верила, что этот израненный, восторженный эльф — тот самый хищник, который несколько часов назад рвал меня на части в шатре.

- Я голодная, замерзшая и хочу спать, - оборвала я, чувствуя, как силы утекают с каждой секундой. - И, кажется, сейчас вырублюсь. Объясните потом, в тепле и с едой.

Глаза слипались. Мир расплывался, терял очертания, превращался в мутное пятно. Я чувствовала, как сознание уплывает, как тело становится легким, почти невесомым, и в этом не было страха — только облегчение. Наконец-то можно было закрыть глаза и не видеть этих теней, этой реки, этих эльфов с их безумными золотыми глазами.

Эрион подхватил меня, не спрашивая разрешения, прижал к себе, пытаясь согреть своим телом. Лираэль, морщась от боли в плече, поднялся и кинул быстрый взгляд на темный лес за спиной. Там, в глубине, все еще выли тени, звук удалялся - вода сбила их со следа, но ненадолго.

Мы побрели в темноту, в сторону гор, чьи зубчатые пики едва угадывались на фоне звездного неба. Горы были черными, как их тени, — острые, холодные, негостеприимные. Но там, за ними, было спасение. Проклятый храм. Место без магии. Место, где мы могли перевести дух, зализать раны и решить, что делать дальше. Эрион прижимал меня к себе, пытаясь передать хоть немного тепла, его рука гладила мои мокрые волосы, плечи, спину, и в этих жестах было желание согреть, защитить, сохранить. Лираэль шел сзади, прикрывая спину, его глаза сканировали каждую тень, каждое движение веток.

Лес шумел, луна светила сквозь облака, бросая причудливые тени на тропу, и где-то далеко, на том берегу, выли тени Талассиона, оплакивая упущенную добычу. Мои ноги подкашивались, сознание плыло, но братья держали меня, не давая упасть, не давая сдаться.