Алый цвет моей одержимости

Глава 13

Ночная жажда

Захожу в свой номер, который с таким трудом отвоевала и проворачиваю ключ в замке два раза. Ещё и дёргаю ручку, убеждаясь, что дверь точно закрыта. Мало ли, Гриша передумает и захочет всё равно ночевать в одном номере. Потому что он очень неохотно выделил мне отдельный. Гриша явно заметил, что со мной что-то не так и, наверно, поэтому пошёл на уступки. Ведь после случайной встречи с Денисом, я не могла смотреть ему в глаза. Может, он подумал, что моё состояние связано с тем, как он обошёлся со мной в кабинете.

На самом деле, мне даже не важны причины, главное, что он согласился. Я не смогла бы спать с ним. Даже без секса, просто лежать с ним в одной постели, не смогла бы. Особенно после того, что он сделал в своём кабинете.

Особенно после того, что сделала я в беседке…

До сих пор у меня не укладывается в голове, как я позволила этому случиться. В день своей помолвки. Практически под носом у жениха. Я же ни слова не возразила. А если бы нас кто-то увидел? Но в тот момент я совершенно об этом не думала. Я могла только реагировать на Дениса. На его руки, запах, напор. Как можно было ему противостоять в момент своей крайней уязвимости? Я в тот момент чувствовала, что нужна ему, что он так же не может бороться с дикой потребностью касаться меня.

И я снова ошиблась. Придумала сама себе, что я такая единственная и необходимая. А на самом деле ему просто нужна была разрядка. Денис унизил меня так же, как это делают все мужчины в моей никчёмной жизни. Только вот ни наказания отца, ни побои Паши не проникали так глубоко, как своим пренебрежением ранит Денис.

Я не могу справиться с водоворотом эмоций, среди которых явно доминируют ненависть и презрение. Призрение к себе, за то, что позволила снова вытереть об себя ноги. Ненависть к Денису, за его несправедливое отношение ко мне, за то, что четыре года назад смог спокойно вычеркнуть меня из своей жизни, в то время, как моё сердце до сих пор кровоточит. Оно пульсирует кровью ненависти и обиды, и я не хочу расставаться с этой болью. Потому что только благодаря этой агонизирующей боли, я знаю, что я действительно любила.

Пытаюсь отогнать от себя яркие картинки нашей встречи и направляюсь в ванную. Мне надо принять душ. Только вот смогу ли я отмыться от понимания, что я стала лишь куклой для сброса напряжения?

Снимаю с себя платье и бельё, и настроив воду погорячее, становлюсь под обжигающий душ. Стараюсь ни о чём не думать, и у меня получается. Кажется, что потоки воды смывают с меня броню, с которой я расстаюсь, только когда остаюсь с собой наедине.

После душа внимательно рассматриваю своё лицо в отражении зеркала, которое висит над раковиной, и не нахожу никаких синяков или опухших участков. Даже удивительно, ведь щёки ещё долго болели после грубой хватки Гриши и растирания помады по лицу.

Надеваю мягкий халат, который висел в ванной и затянув пояс, ложусь на кровать. Свет в номере потушен и я пытаюсь заснуть, но яркие картинки нашей встречи с Денисом не дают погрузиться в сон. Я буквально чувствую его дыхание, мягкость губ и жёсткий напор. Как это не парадоксально, но я чувствовала себя желанной и необходимой. Сама не замечаю, как рука накрывает грудь и сжимает сосок. Стискиваю плотно бёдра, но от нахлынувшей жаркой волны, тут же широко развожу их. Другая рука накрывает лобок и пальцы скользят по влажным складкам. Слабая волна удовольствия прокатывается по моему телу и это отрезвляет.

Становится стыдно, как будто я совершила что-то плохое. Когда-то, после того, как Дионис бросил меня, я пыталась вспомнить его ласки и прикосновения. Но ничего похожего на райское удовольствие, которое я испытывала с ним, я не почувствовала. Я перестала интимно касаться себя. Поняла, что без него умерла не только моя душа, но и тело.

И вот я снова неосознанно трогаю себя так, будто это его руки гладят меня. И снова я понимаю, что моё удовольствие сокрыто только в его руках.

С раздражением переворачиваюсь на бок и согнув ноги в коленях пытаюсь провалиться в сон. Долго не могу заснуть, а когда дремота почти одолевает меня, в моё сонное сознание проникает глухой монотонный стук. Он раздаётся несколько раз, затем замолкает на какое-то время и снова повторяется. Не сразу понимаю, что стучат в мой номер. Поднимаюсь с постели и пока иду к двери, принимаю решение не открывать Грише. Мало ли в каком он настроении. Вдруг решил нарушить нашу договорённость, о том, что секс у нас будет после свадьбы?

– Кто?

За дверью тишина и когда я решаю вернуться в постель, тихий стук повторяется.

– Кто там? – сердце начинает биться чаще, мне становится страшно. Если бы это был Гриша, то он назвал бы себя. – Уходите, я всё равно не открою. И вообще, я вызову охрану.

– Открой мне.

Не успеваю даже задуматься, что Денис делает у моей двери, я поспешно проворачиваю замок и распахиваю дверь.

– Что… – договорить не успеваю.

Денис делает стремительный шаг в номер, закрывает ладонью мой рот и ногой захлопывает дверь.

– Молчи. Только молчи, – я впадаю в ступор и даже забываю моргать. – Гриша же не здесь?

Он так и не убирает руку от моего рта и мне ничего не остаётся, как только отрицательно покачать головой. В номере темно, но нам хватает лунного освещения, который проникает в окно и освещает номер ночным магическим светом. Денис внимательно смотрит на меня, а затем медленно опускает ладонь, разворачивается и закрывает дверь на замок, а потом снова стоит лицом к лицу со мной. Чувствую мощные удары своего сердца где-то в области желудка. Не знаю чего от него ожидать.

Он делает два напористых шага ко мне и прижимает меня к стене своим мощным телом. Почти, как тогда, в беседке.

– И почему же ты не с женишком, а?

– Тебя эт… – Снова не успеваю договорить, потому что в этот раз он закрывает мне рот грубым поцелуем. В движении его губ и наглого языка нет и намёка на нежность. Это потребность. Жажда. Агония. Одержимость. И волна этих чувств захлёстывает и меня.

К чёрту! Я тоже его хочу. Хочу безумно и без остатка. Сегодня он мой, а угрызениям совести я поддамся завтра.

С ответным жаром отвечаю на его поцелуй и сплетаюсь с ним языками, которые сплелись в яростном тандеме и вместе пишут тексты нашей страсти и похоти. Закидываю руки ему на плечи и зарываюсь в его волосы. Он же будто сжигает последние тормоза, одним движением развязывает пояс моего халата и спускает его с плеч. Денис отступает на шаг и я вижу безумную жажду в его глазах., ведь я стою перед ним полностью обнажённая.

В его взгляде плещется страсть? Определённо. Похоть? Однозначно да.

И глядя на весь этот спектр эмоций, я испытываю дикое удовлетворение. Сейчас только я имею для него значение, сейчас он хочет быть только со мной.

Но мой триумф меркнет так же быстро, как и появился. Я помню, что он мне сказал.

– Что, снова нужна разрядка? – почему-то шёпотом спрашиваю у еего.

Он отрывает взгляд от моего тела и смотрит в мои глаза. Сквозь пелену страсти, я вижу в его глазах вспышку сожаления. Хотя, нет, показалось.

Он опять делает шаг и подхватив меня под ягодицы, усаживает на свой пах. Я не теряюсь и обхватив его шею руками, плотно обхватываю его ногами, скрестив стопы за его спиной. Мы снова жадно целуемся. Мои руки в дикой потребности гладят его плечи и спину. Через мгновение он опускает меня а кровать, нависнув сверху. И в который раз мы с тоской смотрим друг другу в глаза. Но Денис прерывает наш зрительный контакт и торопливо начинает раздеваться. Оставшись полностью голым, как и я, он включает ночник и отступает.

– Даже не так, как я помню, – тихо шепчет он, разглядывая меня, распластанную на кровати. Мне становится стыдно от его пристального взгляда, поэтому я свожу ноги и прикрываю грудь руками.

– Не смей! – он не кричит, но голос требовательный и властный.

Отрицательно машу головой, потому что не могу побороть стеснительность. А случайно взглянув на его мощный член и вовсе возвожу глаза к потолку и нервно кусаю губу. Чувствую, что от его разглядываний, я покрываюсь крупными мурашками.

Денис ложится на меня опираясь на локти около моей головы и снова целует. Я обнимаю его и стараюсь отвечать с не меньшим пылом. Скоро его губы перемещаются на мои скулы, шею, ключицы. Рука ласкает возбуждённую грудь, а я непроизвольно ёрзаю под ним от каждой волны удовольствия. Когда его губы накрывают пик моего острого соска, я не могу сдержать глухого стона. Тогда он начинает ласкать меня ещё активнее. Целует то одну грудь, то другую, руками жадно мнёт мои груди, а затем его рука опускается к моим влажным складочкам. Снова становится стыдно, когда я понимаю, что я не просто влажная, а просто истекаю водопадом желания. Но стыд мгновенно проходит, когда сквозь каждый мой нерв проходят импульсы удовольствия от проникновения его пальцев. Я уже не замечаю, что мои стоны нарушают тишину комнаты, а ногти впиваются в плечи Дениса. Перестаю себя контролировать и взяв лицо Дениса в свои руки, проникаю в его рот своим языком. Он отвечает и я чувствую, как он медленно погружается в меня. Его Движения плавные, осторожные. Заполнив меня полностью, он вдруг замирает, прекращает поцелуй и смотрит мне в глаза. Наше частое срывающееся дыхание смешивается и становится очень громким в ночной тишине небольшого номера. Уж не знаю, что он увидел в моих глазах, но он начинает двигаться. Плавно, тягуче, но постепенно наращивая темп до яростных, размашистых ударов. Я чувствую накатывающие волны удовольствия, низ живота скручивает в тугую спираль и ощутив ещё пару движения, меня смывает цунами мощного оргазма. Тело буквально подбрасывает от крупных волн наслаждения. Чувствую себя так, будто я разбилась на миллиарды разноцветных осколков, которыми можно наполнить калейдоскоп. Ведь мой оргазм прекрасен, как и каждый красивый осколок, которым я стала.

Денис возобновляет движения и я обнимаю его, продолжая подрагивать от затихающих волн мощного удовольствия. Целую его в шею, провожу языком вдоль скулы. Он наращивает темп.

– Ты на таблетках?

– Что? – не сразу понимаю о чём речь. – А! Нет, нет, – для достоверности отрицательно мотаю головой.

– Блять, – сквозь зубы рычит Денис.

Делает несколько особо размашистых толчка, выходит из меня и изливается на мой живот. А я пытаюсь запомнить его в этот самый чувственный момент. Прикрыв глаза, он мощно содрогается в таком же мощном оргазме, что испытала я.

Лежим какое-то время рядом и восстанавливаем дыхание.

– Я в душ, – тихо говорю и поднимаюсь.

– Нет.

– Что нет?

– Сегодня мы не будем терять время на душ. Иди сюда, – и он накрывает мои губы своими.

Этой ночью мы действительно не теряли время зря. Наша страсть хоть и была разной: то мощной, то сладко-сдержанной, то нежной, то грубой, но мы практически не отрывались друг от друга до самого рассвета. Нам было всё равно на то, что мы липкие от пота, моего секрета и его спермы. Помыться мы действительно успеем потом. Иногда некоторые отрезвляющие мысли пытались пробиться к моему разуму, но я упорно их отгоняла. Почему он пришёл? Что с нами будет дальше?

Потом. Я подумаю обо всём потом.

Перед рассветом Денис уходит в ванную, а я откидываюсь на подушку и смотрю в потолок. Если бы не шум воды в ванной, то я бы подумала, что мне всё приснилось. Какое-то печальное чувство медленно, но уверенно просачивается сквозь дурман нашей страсти, создавая ощущение, будто и не было у нас ничего. Будто мой Дионис не приходил ко мне и мы не провели всю ночь вместе, сплетаясь в дикой страсти тоски и одержимости. Но ведь было. Всё у нас было. И мне не приснилось, ведь тело до сих пор приятно ноет от ночных ласк и сладко томится от слабости и изнеможения, а постель пропиталась нашим запахом и стонами.

Жалею ли я, что не оттолкнула его, не прогнала? Нет. И сейчас мне должно быть очень стыдно, ведь я изменила жениху.

Я. Светлана Шимина. Изменила жениху.

Но мне не стыдно. Я рада. Хоть раз в жизни я сделала что-то ради себя. Будет ли мне так же хорошо с Гришей? Точно нет. А так я буду хоть вспоминать эти минуты счастья. Всегда буду помнить это ощущение, что я необходима, что красива и желанна.

Решаю, что не буду мучиться угрызениями совести, ведь понятно, что после свадьбы я лишусь всякой свободы и это последние её глотки. И даже если я всё ещё ненавижу Дениса, то бороться с тоской по любимым рукам я не в силах.

Мои мысли прерывает Денис, вернувшийся из душа, с полотенцем на крепких бёдрах. Я же лежу на кровати и прикрывшись одеялом смотрю на него. В воздухе появляется лёгкое напряжение и меня тоже покидает ночная эйфория. Он тоже смотрит на меня. Дымка похоти в его глазах сменилась ледяной холодностью и я инстинктивно готовлюсь к обороне.

Глава 14

Сомнения

– В этот раз мне понравилось больше, чем четыре года назад, – с усмешкой говорю Свете, и скинув полотенце, надеваю на себя боксёры. – Хорошо, что сейчас тебе не надо притворяться невинной девственницей. Чувствуется опыт.

– Ты так считаешь? – спокойно спрашивает она, и согнув руку в локте, подпирает голову и внимательно смотрит на меня.

– А ты не согласна?

– Тебе виднее.

– Надеюсь, совесть не мучает, что любимому изменила?

– А ты не переживай о моей совести. Это не твои заботы.

Меня раздражает её спокойный тон и то, что она не пытается оправдываться. Света действительно сильно изменилась. Стала превосходной стервой. Но должен признать, что сейчас эта сучность ей идёт.

– Утоли моё любопытство, – сажусь в мягкое кресло, напротив кровати и внимательно смотрю на неё. – Скольких идиотов, как я, ты развела на свою фальшивую целку?

Её глаза широко распахиваются и она резко садится на постели, совершенно не замечая, что простынь, которой она прикрывалась, сейчас соскользнула, полностью оголив грудь. Чёрт возьми, в гневе она прекрасна, да ещё и в таком виде.

– Что ты опять несёшь?! Ты уже не первый раз упрекаешь меня какой-то чушью, а я даже смысла твоих обвинений не понимаю!

– Хватит! – я больше не выдерживаю её лицемерия и повышаю тон. – Я знаю, что ты не раз делала гименопластику*!

– Гимено… что? – браво! Актёрские навыки на высшем уровне. Сцена много потеряла в лице Светы.

Закатываю глаза, всем своим видом показывая, что мне уже надоела её актёрская игра.

– Погугли, если не знаешь, – равнодушно пожимаю плечами.

– Я знаю, что это значит! Но причём здесь я? Я никогда не восстанавливала девственность! Зачем мне это?

– Может, чтобы никто не догадался, что ты любишь публичный секс втроём?

Она заметно бледнеет, явный шок искажает лицо, а в глазах мелькает стыд и растерянность. Света отворачивает лицо в сторону, наконец подтянув простынь до самой шеи, скрывая от моего взгляда грудь.

– Ты видел фото? – сдавленным шёпотом спрашивает она.

А во мне что-то ломается после этого вопроса.

Надежда. До этого момента я даже не подозревал, что где-то глубоко внутри, эта ниточка еще жила во мне.

– Ещё скажи, что это не ты была на тех фотографиях.

Скажи. Скажи. Скажи!

– Я, – оглушает она меня.

Мне физически плохо, но я выдавливаю ухмылку, чтобы скрыть, насколько больно она сделала своим подтверждением.

– Почему? – тихим хрипом слетает с моих губ.

Она обхватывает себя руками и опустив голову, горестно усмехается.

– Этот вопрос тебе надо было задать четыре года назад. Сейчас это уже не важно.

Некоторое время мы не двигаемся. Она сидит на кровати, прижимая простынь к шее, а я в кресле напротив. Потом она ложится, поворачивается ко мне спиной и глядя на светлеющие от предрассветных лучей солнца шторы, сворачивается в позу эмбриона.

Я же тороплюсь быстрее одеться и уйти. Мне нечего ей больше сказать. Да и наши слова уже никому из нас не нужны. Время упущено. Ошибки сделаны. Ничего не изменить.

Ничего не простить.

Кидаю последний взгляд на свою Конфету и покидаю её комнату. Крадусь до своего номера. Хоть сейчас и предрассветные часы, но персонал уже может начинать активную работу, а мне не нужны лишние свидетели моих ночных похождений. Конечно, никто не догадается, из какого именно номера я вышел, но и желание просмотреть камеры, я тоже не хочу вызывать.

Добравшись до своего номера, заваливаюсь на нетронутую кровать, но сон не идёт. В голове вихрь мыслей, что-то настойчиво зудит и не даёт мне покоя. Я точно что-то упускаю со Светой. Почему она всё отрицает, если уже понятно, что я всё знаю? Зачем продолжать носить эту треклятую маску обиженной и оскорблённой? Тем более, она призналась, что на тех фотках действительно она.

Это всегда было больно осознавать, но признание добило меня окончательно.

Как насмешку вспоминаю нашу ночь.

Я, как идиот, решил больше не бороться с самим собой и поддаться искушению. Принял поражение и пофлиртовав с администраторшей отеля, легко выяснил, что Гриша снял для своей невесты отдельный номер. Странно, конечно, но мне было плевать. Главное, что не придётся затрачивать левые ресурсы, чтобы отвлечь этого мудака на всю ночь.

Когда ворвался к ней в номер, она даже не пыталась сопротивляться. Её накрыла такая же дикая страсть, что и меня. Но я помню, что потом, в течении ночи, у меня мелькала мысль о том, что она временами слишком зажата, слишком стеснительна, что даже в сексе продолжает роль невинной овечки. Тогда я злился и начинал остервенело трахать её, даже не давая ей шанса на хитрость и притворство.

Сейчас же я вспоминаю её шокированное лицо, когда сказал, что знаю о восстановлении девственности. Её обречённости, когда сказал, что знаю про её участие в тройничке. Зачем играть в невинность, а потом признаваться во всём даже без особого давления? Какого хера она вообще играет в эти игры?

Эти явные несостыковки не дают мне покоя, но в голове ни одной мысли.

Беру телефон и набираю начальника безопасности. И похер на время, я достаточно ему плачу.

– Да, – слышу его сонный голос.

– Тим. Что там с Шиминой? Узнал что-нибудь? Времени уже сколько прошло.

– Это так срочно, что ты мне в субботу в семь утра звонишь?

– Не ной. Успеешь выспаться. Так что, есть инфа?

– Что-то есть, чего-то пока нет. Ищем, не переживай. Скоро всё нароем и я тебе всё на блюдечке принесу.

– Давай мне сейчас, что есть.

– Нет. То, что есть сейчас, интереса не представляет. Но если подтвердятся мои догадки, то с тебя оплаченный отдых на всю мою семью.

– Да ладно? Гонишь? Неужели там какой-то эксклюзив?

– Думаю, что да.

– Хорошо, у тебя три дня.

– Ага. Уволишь, что ли, если не успею в три дня уложиться? – ехидничает Тим.

– Вот видишь, ты сам всё знаешь, – так же ехидно отвечаю.

– Всё, Ден, не нуди. Сказал, что работаю над этим. От того, что ты сроки устанавливаешь, я ничего ускорить не смогу. Терпения, брат.

Отключаюсь, испытывая раздражение. Что там можно узнавать о ней больше недели? Он с детского сада копает, что-ли? Так мне не настолько важно знать, с каким рисуночком был её шкафчик и какой стишок она рассказывала Деду Морозу.

Укладываюсь поудобней и непроизвольно вспоминаю, как Света свернулась в позу эмбриона, когда я уходил от неё какой-то час назад. Тогда она вдруг стала такой маленькой, беззащитной, что мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не подойти к ней.

Снова что-то настойчиво зудит во мне, будто я что-то важное упускаю из виду. Что-то тут не так.

Примечания

0

*Дионис – бог в древнегреческой мифологии, младший из олимпийцев. Считался покровителем виноделия, растительной природы, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза, а также театра. В Данном случае это ласковое обращение к любимому человеку, производное от имени Денис.

0

*Джубили Гарденс – общественный парк на Южном берегу в лондонском районе Ламбет.

0

*Фойе – термин, который обозначает просторное помещение в общественном здании. Фойе обычно находится у входа в здание, но иногда – это коридор, окружающий главный зал.

0

*БЦ – здание Бизнес-центра, в котором множество различных фирм арендуют помещения.