Алый цвет моей одержимости

– У нас всё хорошо, просто Гриша пока не в городе, – Света поднимается и уверенно продолжает. – Я надеюсь, это наш последний разговор.

Смотрю на её удаляющуюся задницу и закипаю. Она думает, что решает, когда у нас последний разговор? Ну, ну.

На следующий день я дожидаюсь её в холле возле входа в кафе, в сопровождении всё той же свиты. Здороваюсь с ними и под звуки ответных приветствий, молча подхватываю Свету под локоть и тащу к выходу. Мой расчёт оказался верным, она не хочет привлекать внимание и поэтому молча идёт со мной. Покидаем здание и садимся в мою припаркованную у входа, тачку.

– Ты совсем больной? – а вот это ожидаемо. – Я же просила, не обращать на меня внимания. Что теперь обо мне скажут?

Плавно выруливаю с парковки.

– Какая разница, кто что скажет?

– Мне есть разница! Не тебя будут… – она резко замолкает, а мне почему-то очень надо дослушать фразу. Аж корёжить начинает.

– Что? Что не меня будут? Обсуждать?

– Да какая уже разница, – устало отвечает она, вдруг прекратив спор. – Куда мы едем?

-Не переживай, тут недалеко. К концу перерыва верну.

Через пару минут я паркуюсь возле ресторана. Заходим внутрь, администратор с улыбкой приветствует нас и провожает к забронированному мной столику на терассе с видом на реку. Помогаю Свете сесть, а после располагаюсь напротив неё.

– Это слишком популярный ресторан. Не надо было сюда меня привозить, – она беспокойно оглядывается.

– Вчера ты не захотела говорить, так что поговорим здесь, – вижу, что она очень напряжена. Опять эта неестественно прямая спина и пальцы, сцепленные в замок. – Успокойся. Что такого в том, что знакомые люди просто обедают? Это не ужин, на нас не написано, что мы любовники.

Света дёргается, словно получила разряд током.

– Я обручена. Не дай Бог, кто-то увидит, что я с другим мужчиной обедаю.

– Прекрати, мы в двадцать первом веке. И мы просто обедаем.

К нам подходит официант, Света заказывает обыкновенный салат цезарь с креветками и запечённый на гриле стейк лосося. Я не заморачиваюсь и дублирую её заказ.

– Денис, что тебе от меня надо? – раздражённо спрашивает она, как только официант уходит.

– Я… беспокоюсь о тебе, – всё же произношу эти слова, которыми косвенно признаюсь в своей слабости.

– Не стоит.

– Почему ты такая? – вдруг решаю спросить самый разъедающий меня вопрос.

– Какая?

– Двуличная. Замуж выходишь за одного, спишь со мной. Что с тобой стало?

Она пожимает плечами, но я чувствую, что она в позиции обороны.

– Ничего. Мне просто так проще.

– Почему решила избегать меня? Жалеешь, что изменила?

– Нет.

Она сказала это так чётко, уверенно, что я не сомневаюсь, что ответила честно. Ну не может человек так виртуозно врать.

– Тогда к чему игнор?

– А ты хотел бы продолжения? – ехидно спрашивает меня. – Но это всё, что я смогла себе позволить. Больше такого не повториться. И хватит обсуждать эту тему.

Подошедший официант расставляет на столе наш заказ и мы молчим, пока он не уходит.

Вглядываюсь в её непроницаемое лицо, но она будто маску надела. Понимаю, что больше ничего она не ответит. Но предупредить я должен.

– Ты счастлива с женихом?

– Тебя не касается.

– Так сильно влюбилась, что закрываешь глаза на слухи о нём?

– Нет.

Что значит, её «нет»? Нет – не влюбилась? Или нет – не слышала о нём ничего настораживающего? Что её «нет» означает, а?

– Ты, видимо, не понимаешь, с кем связалась. Есть неподтверждённая информация, что он очень жесток с женщинами. Были случаи особой жестокости.

– Да, я слышала. Но спасибо, что решил предупредить, – холодно отвечает она.

Я же чувствую, что начинаю злиться на её беспечностью в отношении собственной безопасности.

– Чёрт, Света! Да он чуть не грохнул двоих, их еле откачали. И он даже ответственность за это не понёс. Ты понимаешь, что ему ничего не стоит поднять на тебя руку? Зачем ты выходишь за него?

– Мне всё равно. Это всего лишь слухи. Да и в моей жизни мало что изменится после свадьбы, – она встаёт из-за стола, так и не притронувшись к еде. – Пожалуйста, больше не устраивай мне подобных встреч. Мне не нужно, чтобы нас видели вместе. Да и обсуждать нам с тобой больше нечего. Не провожай, я поеду на такси.

Она спокойно уходит, а я остаюсь вдребезги разбитым. Понимаю, что моя совесть должна быть чиста, я предупредил, что ей грозит. Дальше решать ей. Но мне покоя не даёт её обречённость и смирение. От неё за версту веет запахом узника, приговорённого к смертной казни. Вот только кто её приговорил? Насколько я знаю, кроме отца у неё никого нету. Когда-то она рассказывала, что у неё очень строгий отец, но неужели он может выдать родную дочь за своего ровесника против воли, да ещё и зная, что её может ждать в этом замужестве? Даже, если это так, то она же всё равно может отказаться. Никто её не заставит.

Решаю поговорить с ней еще раз. Завтра.

Но на следующий день я не встречаю её ни утром, ни в обед, ни вечером. Зато весь интернет пестрит заголовками «Новоиспечённая невеста обедает с крупным бизнесменом, пока жених отсутствует в городе» и нашими с ней вчерашними фотографиями в ресторане.

Тревога опутывает всё тело. Как могут быть связаны эти новости с её отсутствием на работе? Может, просто совпадение?

В пятницу её тоже нет на работе. Я звонил Тане, её начальнице, и прямо спросил о новой сотруднице. Та сказала, что Света отпросилась на пару дней по состоянию здоровья. Тревога нарастает во мне всё больше. Не выдерживаю и набираю её номер, который мне давал Тимоха. И вообще, когда этот тюлень предоставит мне всю инфу?

Телефон выключен. Периодически звоню в течении вечера и весь следующий день. Но только вечером в субботу приходит сообщение, что абонент в сети. Сразу же перезваниваю. Жду несколько долгих гудков, а потом накрывает волна облегчения. Правда, не на долго.

– Да? – её голос хриплый, усталый, безжизненный.

– Это Денис, – она молчит, но я слышу её тяжёлое дыхание. – Ты в порядке? Ты исчезла на несколько дней. Я… Все волновались.

– Я заболела, – она выдерживает паузу, но потом продолжает. – Пожалуйста, не звони мне больше. Удали мой номер.

Ту, ту, ту, ту…

Слышу лишь длинные гудки.

Глава 16

Мой личный ад

Резко просыпаюсь от громкого крика отца в коридоре. Слышу его быстро приближающиеся шаги и уже через секунду дверь в мою комнату резко распахивается и едва не слетает с петель от сильного удара об стену. Вздрагиваю в испуге, но даже не представляю, чем я могла провинится.

Не задерживаясь в дверном проёме, отец стремительно сокращает расстояние и с силой ударяет раскрытой ладонью по моей щеке. Голова чуть не слетает с плеч, лицо горит, левая сторона немеет от сильного удара, но я не издаю ни звука, иначе будет хуже. В таких ситуациях я уже знаю, что от стонов и сопротивления он ещё больше свирепеет. Смотрю в его красное от гнева лицо и мне становится страшно. В таком состоянии он бывает крайне редко.

Не говоря ни слова, он заносит руку для нового удара и я инстинктивно вжимаю голову в плечи и пытаюсь отползти к изголовью кровати. Но он быстрее. Молниеносно сокращает мизерное расстояние и наотмашь бьёт меня по щекам. Левая щека. Правая. Левая. Чувствую, как тёплые струйки крови стекают по подбородку и попадают мне в рот, раздражая рецепторы металлическим вкусом. Почему-то у меня слабый нос, всегда от пары ударов разбавляет слёзы кровью. А слёзы действительно текут непрерывным потоком, и как бы я не старалась, но бороться с первичной реакцией на боль, не получается. На лице ощущение, будто миллионы раскалённых игл впились в каждый миллиметр кожи.

– Тварина! – орёт отец, в бешенстве сжимая кулаки. – Ты когда перестанешь меня позорить?! Шаболда! Стоило Грише уехать, а ты уже с каким-то ублюдком по ресторанам шастаешь?!

Пока он брызжет слюной, я пытаюсь отползти на другую сторону кровати, но он это видит и схватив меня за лодыжку, притягивает к себе. Тут же сжимает в кулак волосы на затылке и стягивает меня на пол. Хватаюсь за его руку и, к сожалению, не могу сдержать громких рыданий. Из-за этого он свирепеет ещё больше и вытащив меня за волосы в коридор, швыряет в стену. Пока я стараюсь унять рыдания, растирая по лицу слёзы, смешанные с кровью, он приседает возле меня на корточки и обхватив пальцами подбородок, приподнимает моё лицо.

– Когда же ты уже начнёшь соображать, а? Когда в твоей пустой голове отложатся элементарные правила приличия? – сейчас его голос ровный и равнодушный, но мне становится ещё страшнее. – Скажи, с кем тебе так не терпелось увидеться, что ты наплевала на то, что утром весь интернет будет любоваться на ваши милые фото?

– Какие фото, пап? – сквозь рыдания, с паузами из-за неровного дыхания и всхлипов, спрашиваю я. – Я не знаю, чем провинилась.

Получаю ещё одну хлёсткую затрещину. Но от предыдущих, лицо уже успело онеметь, так что уже так сильно не обжигает.

– Не знаешь, дрянь? Так я покажу, – из кармана домашних спортивных штанов он достаёт телефон и сделав пару движений по экрану, небрежно кидает его на мои колени.

На экране несколько снимков меня и Дениса в ресторане, где мы вчера обедали. На снимках нет ничего компрометирующего. Если бы не кричащие заголовки: «Новоиспечённая невеста обедает с крупным бизнесменом, пока жених отсутствует в городе», «Кот из дома – мыши в пляс. Именно так повела себя дочь главного архитектора нашего города, устроив романтичное свидание с крупным бизнесменом Гордеевым Денисом Романовичем», «Невеста крупного ресторатора Григория Смоленского, в его отсутствие посещает дорогие рестораны в сопровождении обаятельного миллиардера. Нет сомнений, что Григорий Валентинович очень доверяет своей невесте».

Всхлипнув, поднимаю на отца взгляд.

– Мы просто пообедали, – стараюсь говорить быстро, пока он не заткнул меня. – Я и Денис учились в Лондоне, а сейчас просто встретились случайно и захотели вспомнить студенческие годы…

– Ты за идиота меня держишь? – рявкает он и забирает телефон. Выпрямившись во весь рост, он делает два шага назад. – Ты прекрасно знаешь, какое поведение допустимо для моей дочери, а какое нет. Я не один раз просил тебя не расстраивать Гришу. Ты сама вынуждаешь меня на подобные меры.

Отец делает несколько движений по экрану смартфона и мой самый жуткий страх превращается в реальность. Снова.

– Паша, ты мне нужен, – цепенею от ужаса, когда он вызывает своего помощника. – Ничего серьёзного, небольшая разъяснительная беседа.

Всегда испытываю дикий страх перед Пашей. Я могу многое вытерпеть, могу проявлять упрямство игнорируя инстинкт самосохранения, могу замкнуться в себе или заставить себя быть равнодушной к пренебрежению отца. Но этот неконтролируемый страх перед Пашей сильнее меня. Именно этот животный ужас заставляет меня забывать о гордости, умолять о пощаде и давать любые клятвы.

И хоть мне ни разу не удалось разжалобить отца, я всё равно каждый раз униженно молю его не привлекать Пашу.

– Пап, папочка, – меня начинаеет бить крупная дрожь. Слегка темнеет в глазах от сильных ударов по лицу, поэтому я бросаю попытки подняться, становлюсь на четвереньки и подползаю к нему. Хватаюсь за его штанину и карабкаюсь по нему вверх. – Пожалуйста. Только не Паша. Умоляю. Ты. Лучше ты накажи меня. Только не Паша. Про…

Но, конечно, отец неумолим.

– Ты же знаешь, что я не могу причинить тебе боль, – с искренним сожалением говорит он и ласково гладит мою щеку. – Ты моя дочка и я тебя люблю, но иногда мне приходится забыть о жалости, ради нашего же блага.

Внутри всё обмирает, когда слышу на лестницы тяжёлые, неторопливые шаги Паши, а через мгновение он сам появляется перед нами. Я примерно представляю, какую картину он видит: я стою босая, в пижаме, которая запачкана кровью, что текла из пострадавшего носа, по распухшему от пощёчин лицу размазана кровь с примесью слёз, волосы наверняка растрёпаны. Но, как и всегда, подобная картина не вызывает в нём жалости. Он абсолютно безэмоционален, словно терминатор. Хотя по комплекции он мало чем похож на киношного героя. Паша очень низкого роста, но крепкий и подтянутый, в прошлом боксёр и наёмный военный, а сейчас просто выполняет всю чёрную работу за моего отца. В данный момент этой чёрной работой являюсь я.

– Света, возвращайся в комнату, – спокойно говорит отец и когда я обречённо направляюсь к двери, слышу его наставления для Паши. – Нашей девочке нужна небольшая разъяснительная беседа, не больше.

Слышу удаляющиеся шаги отца и на место всех страхов приходит оглушающая пустота. Я не закрываю за собой дверь и не оборачиваюсь, прекрасно зная, что Паша позади меня. В подтверждение этой уверенности ощущаю мощный толчок в спину и отлетаю к стене. Падаю на колени и тут же пытаюсь подняться, но не успеваю, получив мощный удар ногой под живот. Схватившись за живот, со стоном падаю на пол и уже не делаю попыток встать, хоть и понимаю, что ещё рано. Так просто закончить своё личное удовольствие он не позволит. Не обращая внимания на стоны и хрипы, Паша хватает меня сзади за шею и больно сцепив пальцы, тянет меня вверх. Как только встречаюсь с ним взглядом, получаю удар головой в лоб. Полнейшая дезориентация и гул в голове позволяют мне отключиться от остальной боли в теле. На грани сознания, я оседаю на пол, потому что Паша больше не держит меня. Он всегда так делает, чтобы не было скучно. Позволяет мне прийти в себя и дать иллюзию того, что всё закончилось. А я всегда пытаюсь использовать любой подвернувшийся случай для борьбы. Каждый раз настраиваю себя не сопротивляться, потому что будет хуже, но когда получаю удары, то все убеждения сгорают в агонии боли и унижения и наперекор всем установкам, я использую любой шанс, чтобы хоть как-то ответить ему. А Паша всегда этого ждёт, ведь это добавляет ему азарта.

Едва отдышавшись, под внимательным взглядом Паши, подползаю к прикроватной тумбе и схватив ночник на высокую ножку, крепко сжимаю его обеими руками.

– Мне всегда нравятся твои глупые попытки защититься, – усмехается он, – и заметь, я всегда честно даю тебе шанс это сделать.

– Откуда в твоём скудном лексиконе слово «честно»? – хриплю я, не обращая внимания на боль в теле и достаточно мутное сознание. Несмотря на то, что он мог меня покалечить, я никогда не боялась сказать ему в лицо, какой он урод. Глупо и безрассудно, но мой инстинкт самозащиты всегда сильнее разума и каких-то самоустановок.

Паша стремительно сокращает между нами расстояние и как только я замахиваюсь светильником на него, он выставляет вперёд согнутую в локте руку блокируя удар, и парой быстрых движений выхватывает его из моих слабых рук. А после этого на меня сыпится град точечных ударов этим же светильником.

Не помню, кричала ли я, когда свернувшись в позу эмбриона, закрывала голову руками от града ударов. Последнее, что я запомнила, это слабые лучи рассвета, что проникали сквозь плотные шторы моего окна, и звон будильника, который торопил меня проснуться и собраться на работу, на которую я так и не приду.

Почти три дня за мной ухаживала Зинаида Михайловна, которая давно работает в нашем доме и контролирует двух других помощниц. Она помогала мне дойти до туалета, первый день кормила супом и даже с утра позвонила на работу сообщить, что я приболела. Иногда я ловила в её глазах искры сочувствия, но она не позволяла им проявиться, а мне было всё равно.

Благодаря проверенным мазям и обезболивающим таблеткам мне быстро становилось лучше. В субботу отец всё же отдал мне телефон и как только я включила его после зарядки, на меня посыпались оповещения о пропущенных звонках и пара сообщений от коллег. Они интересовались моим самочувствием и спрашивали, когда я выйду на работу. Безумно приятно испытывать подобные ощущения. Это прямое подтверждение того, что меня приняли в коллективе и у меня появился свой круг общения, на который папа не сможет повлиять. Последний раз подобные чувства я испытывала в Лондоне, когда у меня были друзья, до которых отец не мог дотянуться.

Не успеваю ответить всем, потому что на экране высвечивается вызов с незнакомого номера. От которого и все пропущенные. Наверно, кто-то с работы.

– Аллё? – отвечаю на звонок.

– Это Денис, – слышу его тихий голос и не могу понять, откуда взялись эти слёзы, которые каскадом текут по щекам?

При звуке родного голоса все внутренности сжимаются в тугую пружину от тоски по нему. Ведь он единственный, о ком я думала последние дни. Только воспоминания о нашем прошлом и последней ночи помогали мне не поддаться отчаянью. И хоть теперь я знаю причину этой ненависти, но назад ничего не вернёшь. Сейчас я понимаю, что тогда он не использовал меня, а бросил только потому, что увидел те фотографии. От этого легче, но это не отменяет того, что он поверил тем лживым снимкам. Поверил сразу же, не спросив у меня. Он усомнился во мне, а не в тех лживых кадрах. Но сейчас уже глупо сожалеть о прошлом, ведь замуж я выйду за Гришу.

– Ты в порядке? – продолжает он и его голос выдёргивает меня из тяжёлых воспоминаний. – Ты исчезла на несколько дней. Я… Все волновались.

– Я заболела, – выдерживаю паузу, но потом продолжаю. – Пожалуйста, не звони мне больше. Удали мой номер.

Сразу же отключаю вызов, чтобы не дать себе шанс на продолжение разговора. А после, укрываюсь одеялом с головой и даю волю горьким слезам, которые успешно сдерживала все эти дни.

Глава 17

Мне нужен дизайн-проект

Откинувшись на спинку кресла, принимаю вызов от Тима.

– Надеюсь, тебе есть, что мне рассказать, – вместо приветствия говорю я.

– По тому вопросу пока ещё работаю. А сейчас звоню сказать, что блондиночка сегодня на работе.

– Принято. Только вот ты мне скажи, ты уже неделю не можешь нарыть инфу на девчонку. Я начинаю сомневаться в твоих способностях. Она же не тайный агент Гондураса!

– Как только ты всё узнаешь – извинишься.

И он борзо отключается. Вообще охренел! Если он думает, что я не знаю про склонность Светы к разнообразной интимной жизни, то он очень удивится.

Но про Тима забываю сразу же, полностью переключаясь на Конфету. Получается, что Света не так уж сильно болела, раз ей хватило несколько дней на выздоровление. А может и не болела, а соврала? Если так, то неужели из-за меня? Избегает? Или причина в другом? Понимаю, что пока не увижу её, так и буду мучиться в догадках.

Допиваю остывший кофе и смотрю на часы – почти десять. Отличное время, чтобы зайти к соседям и заодно решить небольшой вопрос. Выхожу из кабинета, но меня окликает Маша.

– Что? – оборачиваюсь к ней, когда уже стою у двери из приёмной.

– Ты куда?

– Я должен отчитаться?

– Желательно, – отвечает Маша, ничуть не тушуясь. – У тебя вообще-то встреча с Зуевым через сорок минут.

– Не волнуйся, я не уезжаю. К соседям заскочу.

Вообще-то надо было позвонить Тане, а то вдруг не на месте, но я уже спустился на их этаж. Прохожу в приёмную и после того, как ассистентка докладывает Тане обо мне, прохожу к ней в кабинет.

– Привет, – с улыбкой, которая не скрывает лёгкого любопытства, здоровается Таня.

– Привет, – не дожидаясь приглашения, сажусь в кресло напротив неё. – Хорошо выглядишь.

– Как и всегда. Но спасибо. Кофе, чай?

– Пожалуй, нет.

– Ну рассказывай тогда, зачем пришёл. Явно не соседский визит вежливости.

А терпения у Тани нет. Сразу хочется её подразнить.

– А вдруг просто так зашёл?

– Денис, – она нетерпеливо постукивает карандашом по столу. – Если честно, то я тороплюсь. Мне

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

*Дионис – бог в древнегреческой мифологии, младший из олимпийцев. Считался покровителем виноделия, растительной природы, производительных сил природы, вдохновения и религиозного экстаза, а также театра. В Данном случае это ласковое обращение к любимому человеку, производное от имени Денис.

0

*Джубили Гарденс – общественный парк на Южном берегу в лондонском районе Ламбет.

0

*Фойе – термин, который обозначает просторное помещение в общественном здании. Фойе обычно находится у входа в здание, но иногда – это коридор, окружающий главный зал.

0

*БЦ – здание Бизнес-центра, в котором множество различных фирм арендуют помещения.