Изголодавшаяся по любви

солдат, оставленных в обойме.

***

Я так писать хочу!

Неделю провела в молчании…

Жалкие дни влачу -

в одичании.

Ни тени людей!

Захлестнуло отчаяние.

Подполья треснуло ворчание.

Блеснуло

в характере стали

осерчание.

То ответ на судей

невразумительное мычание…

Отстали бы

затмевающие

свет толоконные лбы,

отливающие

медали разгула толпы

близ раздолья стопы.

***

Так бесконтрольно

дивясь мерзлоте,

слагаю задумчиво песнь

о единокровной босоте.

Одна между нами болезнь…

Раздольно,

в наготе,

веками в нищете,

паразитической

суете,

надежд

тщете…

Аскетической

работе -

маете

в медовой соте…

Посвящаю строки

бюрократической

квоте,

маразматической

в солёном поте

работяг -

то зароки

опущенных вежд

на летописный стяг.

***

В студёную воду

окуная руку

по локоть,

дыбы утихла спесь,

вспоминая разлуку,

запрещённую

здесь -

то гнездилась

ересь,

возмущённую

скуку

томя,

пахла как дёготь -

окромя…

В угоду

ластилась

так не вовремя.

***

Я не стыжусь своей любви к России.

Не оскудеет подающего ладонь…

С мудростью веков в согласии

сердца воспламеняющий огонь.

Покорённая всевластию

живородящих сил, гармонь

призывает к счастью

коптящих жил погонь.

***

То радость мне шептала

пробуждение ото сна,

когда снискала

осуждение весна…

То нежность верстала

повестку дня.

Искала невестку

родня…

Средь заблуждения бредня

сермяжность обрела отслуженная обедня.

***

Той невоздержанности

на язык

я посвящаю стих.

В изнеженности

замечаю -

лих

падших рык.

Не освящаю

аортой

улик

отверженности…

За чертой

жулик

многолик.

Намечаю

процеженности

пик.

***

Запахиваясь ворохом страниц,

и пригубив обжигающий чай,

я мечтаю о полёте птиц,

пока не наступит май,

когда не нужно мечтать,

что есть рай…

Все птицы домой прилетают опять,

и радость бьёт через край,

когда мысли обретают силу вспять

повернувших стай.

***

Тот день был горше всех похвал,

и тень сменяла тень,

и в щели проникал развал -

то бесновалась лень…

Я испытала все её

оправданием тонущие дни -

то искупление моё,

явление, зовущее огни…

Рыданием вездесущее:

«Распни!»,

и шёпотом гнетущее:

«Помни!»

***

Стихи – вовремя принятое лекарство:

исцеляет боль и окрыляет мытарство…

Распятое вероломство -

не вняло учению потомство…

Не приняло значения знакомство

поискам бегства.

То мучение кокетства,

то происки детства…

Обдало паром

огорчение родства.

Тем скипидаром

кумовства

тешится горечь

самоуправства.

Нахала свойство крови -

облечь в беспокойство

жало шмеля…

Так ершится самодовольство,

коварство кинжала деля.

***

Этот свет

злопыхателям

не подвластен.

К воздыхателям

парапет

безучастен.

Взор

толпы

дактелем

беспристрастен.

Секрет

стопы

стилем

сладострастен.

Обзор

тропы

злосчастен.

Созерцателям

рампы

кажется контрастен

узор

лампы,

что так подобострастен.