Изголодавшаяся по любви

Пятишься – здравствуют.

Торжествуют.

***

Отравою притворилось питьё.

И пища снедает умы.

Сборилось житьё.

Беспокоят сердца шумы.

Октавою смирилось нытьё,

ища опоры в вине.

Покусилось забытьё

на споры об истине.

Накренилось копьё:

кругозоры слепы.

Сменилось вороньё:

раздора склепы.

***

Пустоцвет внутреннего убранства -

цвет искреннего чванства.

Таинства нарушенная твердь.

Челядью элит.

Разбуженная смерть

прядью Лилит.

Единства кладбищенских плит.

Вдовства нищенских хат.

В хамстве свит

самоуправства конгломерат

длит триумвират.

***

Приватизация души?

Не мельтеши.

Прочувствуй момент.

У суши уже есть документ.

Пусть не знает падежи

приблатнённый оппонент.

В памяти освежи

заголовки событийных лент.

Кабы на уловки невежи

оседал бартера

вменённый процент лжи,

дабы стал партера ниже, -

мотовке руки свяжи.

***

Моя горечь смешана с горечью судеб

обескровленных травлей людей.

Будучи носители просвещения идей

мельниц крутили жернова.

Журавлей извещения коснулись едва

рук скрещения сызнова.

Каверзны просителя права.

Нахмурены тучи – укоризны молва.

Речь отшельниц к увечью судей.

Изнежена Москва картечью орудий

близ Отчизны рва.

***

То царство лжи, похоти и копоти стыда.

Во ржи плоти страда.

Изжита теснота.

Не просвещения тьмой

высокая нота

пропитана сурьмой.

Запрещения босота.

Увита позолотой икота.

Просчитана охота дремотой.

***

Стихов верная укоризна.

Корысти не подползти.

Бурлеском новизна

не спешит цвести.

Серная одурь:

тризна волости

нежит тюль

ротовой полости.

В низости

утешит куль

костылей и ходуль.

Мостовой в пыли страха.

Модуль – близости плаха.

***

Тех слов неизбывна наледь.

Впредь тишиною сыт.

Медь надрывна.

Улов изжит.

Твердь стариною дрожит.

За спиною быт сторожит.

Песнь заунывна.

Смерть обнажит.

***

В час испытания

роковых ошибок

не избежали мы.

Те рыдания…

Бок о бок

дрожали холмы.

Исцеления строк

унижали напев.

Не пошёл впрок блеф.

Сёл и городов стяжали храп.

В умиление впал сатрап.

Райских садов деление кадастра.

Бдение у костра.

Языками пламени зацвела астра.

***

На подвиг сзываю дружины!

Оставьте привычки матершины!

В кавычки пружины вправьте миг -

возрождённой общины лик.

Славьте холщины!

Измождённой морщины

всегдашних улик.

***

Много пережито.

Сквозь Бога сито

процежена я.

Избита. Изнежена.

Не зря.

Дорога транзита напряжена.

Пред визита наряжена.

Среда обезображена.

***

Нет времени любить.

Охолодели губы.

Дробить

дыханье

Кубы -

чаяния

осколок

пригубить.

Гнобить

уступы?

Сквозь лупы

потолок

клубить.

Связок

несмыканье

не в силах

погубить

плясок

привыканье…

в отчаянии -

грубить

близ сказок

назиданья.

Трубить

красок

ожиданье!

Поработить

в жилах

каталог

свиданья -

озаботить

нахалок

испытанья…

***

Я счастлива

огнём

валежника,

хрусталём

первого

подснежника.

Заслыша пёстрого

пересмешника

меж

дрём

орешника,

я счастлива -

углём

грешника…

Настеж

распахнута

рублём

приспешника -

минута

невежд.

Журавлём

далёких надежд…

Зануда

сотен

одежд -

маслом

лобзающих

вежд…

Разлом

лютен,

в публику

бросающих

жест,

труден

клюку

теребящий

крест…

Отползающих -

кипящим котлом

свербящий

насест -

теплом

посадочных мест…

***

Ток

обратной связи -

строк

нерв…

Жертв

пасхальный

кулич…

Затратной грязи

испытан клич…

Ненасытен бич…

Издан кич…

Скрытен сыч -

нахальный

хрыч

Магарыч.

***

Просвистела пуля

улыбки

над лохматой

моей головой.

Предсказания зыбки

хвоей

дышащей кладовой…

Скуля

за клозета

стеной

периодической газетой,

стегая хворостиной

Леты

едва прикрытый размах

Завета,

что заплутал впотьмах,

вникая в приметы…

У руля -

матроса

страх.

В пепле

папиросы -

Барбароссы

прах…

Многоголосы

в тепле

плах

отсечённые

с головой волоса,

сличённые в

пакле

Паруса…

Силой

ормовой

обличённые

в помыслах.

Под травой

могилой

наречённые -

в домыслах.

***

Униженная совесть

не позволяет

спать.

Лет временных повесть

сподвигает

вглубь копать…

Опаляет

придворную знать

разухабистость

скудоумия,

нахрапистость

мумии

лжевеселия,

пористость

праздномыслия

штампованного

изделия…

Превращает

в покорную рать

Идею

Воскресения

средь разлинованного

материала

теснения,

халдею

отданного объяснения

Идеала

притеснения.

***

Что бередит сегодня сердце?

В янтарную комнату

приоткрытая дверца?

Сводня иноверца?

Элитарную сонату

объясняя физикой

Герца,

по канату

с примесью перца

ступает нога червонца,

заслоняя высотой каблука

Бога Солнце…

Искупает разлука

зашторенное

Базиликой

оконце -

скуки оговоренное

донце…

Ересью эстонца

проторенное

конца

повеление слетевшего шлёпанца.

***

Особый статус приближённого -

дурновкусие фитиля

протяжённого,

штиля,

во времени

поражённого,

шпиля

в тени

отражённого…

Стиля

имени

прокажённого

профиля

сожжённого

должностного портфеля.

***

Занавешено окно

огнём фонарной качки.

Рассыпано пшено

метели-стачки…

Незаметно

заданы хмеля

задачки.

Оглашено

повеление прачки.

***

Предгрозовое предвкушение.

В запасе – листвы перегной.

Это самовнушение

зимы пред весной…

Даровое удушение -

бездны выкрашенный час.

Тихое предубеждение.

Обезображенный глас

уводит в отчуждение

без света прикрас…

Хороводит принуждение

в обрыв сползающих трасс.

Лихое осуждение -

привилегированный класс.

***

Заговорённая

тишина -

лимонной нотой

междустрочья…

Озарённая

испарина -

частотой

вкладышей…

В клочья

растерзана проталина

недочитанного многоточья…

Натоптышей

просчитанного

правомочия

барышей

воздыхание

прочее.

***

Мне жаль

лишающий

красоты

ковыль -

унижающей

высоты

костыль,

сближающей

босоты

пыль -

обижающей

частоты

быль.

***

Можешь ли ты принять

силу моего служенья?

Всей мощью обнять

до дрожи

предвкушенья?

Сиять

в снежинок кружении,

что кожи

изъять искушение…

Дабы не стало вещью воображение, -

пленять устало отражение…

Не счесть

песчинок в зеркале кривом -

то последнее сражение

за честь

в запале боевом.

***

Служенье муз.

До изнеможения

искус

вторгается

вторящим

знамён

зрачком,

и тошнотворный привкус

брыкается

спорящим

времён

значком.

Под вспоротым бочком

то вспоможение

воли.

Облагается толчком

то изложенье

доли…

Так неподъёмен

груз -

услужливо поданный пуд

соли.

Объёмен

сиротливых

блуз

оболганный труд

в бемоле…

Торопливых -

академический конфуз

в полупустующем холле

мимических уз

указующей боли.

***

Моё отчаяние

граничит

с предубеждением,

раскаяние -

с осуждением.

Обналичит -

упреждением,

воли

пробуждением…

Искания

сверх наваждения -

чаяния

боли

отождествления…

Обличит

ответвления

некое

удивление

близ вырождения -

доли

искривления.

В покое

нахождение -

рвения,

упоения

нерадения,

загромождение

биения…

Устои

вельмож -

гниение

и ложь.

Остекленения

дрожь.

***

Я жду вашей улыбки,

ободряющего кивка…

Непревзойдённой ошибки

крайне важного рывка

предположения зыбки…

Выцвела нашивка

снежной присыпки

февраля.

правила заливка

гордеца

и враля,

льстеца,

что пригубил чашу Грааля.

***

Всепобеждающая мерзлота

подходящей к концу ночи.

С чёрного, как ряса, холста

храмовой сутолочи

проглядывает теплота

климата Сочи…

Теснота,

что нет мочи!

Прямота.

До неё охочи!

Снежинки, словно саранча,

прожорливы нынче.

Господства каланча,

особливо в парче,

изъявляет сходство звонче.

***

Я не сводила с ума мир!

За что наказана его безумьем?

Я – бесплотный эфир,

что исцеляет вольнодумьем…

Рачитель лир,

холитель гласных…

Обрывки фраз опасных

застрявшие меж рёбер толка -

вежд глаголящих двустволка.

***

Карающий

правосудия миг -

разверзающий

уста крик

орудия обличающих улик…

Густо сличающих

интриг

всезнающий лик -

закон-трудоголик -

осязающий

удава кролик.

***

Последний штрих

на рубеже признания

живительной истомы волшебства

на атомы призвания

расщепившего стих баловства.

***

Как будто замёрзли мысли,

в черепной коробке хаос.

Дикие звери загрызли

шёпот сигнала SOS.

***

Русское гетто на просторах степи…

От оторопи рубежи укрепи!

***

Если труд твой поддержки

не может снискать,

крупицы

внимания

превращая

в издержки, -

гложет сердце

надежд благодать,

коварства

лисицы

стращая перебежки.

Гулом

вникать

в понимание

мытарства

задержки,

укрощая

царство

единоподобия,

что головешки

утопия -

мускулом

пешки,

что ухарства

копия.

***

Прощайте, годы молодые!

Я жизнь искала зря.

Те травмы родовые

близ улицы, аптеки, фонаря

заплутали, как городовые,

в опеке декабря…

Знайте, годы золотые -

благословенная болезнь,

привычки

гнедые

превращая в песнь,

заключает мостовые

в кавычки

скобаря.

Стращая целковые,

дерзновенная заря

вручает скипетр и державу царя.

***

Не единожды

не солгав,

пойду

по миру.

На званом пире

найду

надежды

лиру -

бытия

прочитанных

глав

в слюду

превращённый сплав

открытия

впитанных прав…

В эфире

Собор и Канклав,

нечто прознав,

зрят шире,

Кумиру

вняв,

на буксире

просчитанных

граф,

не отстав,

следуют,

ангела батискаф

изведают.

***

Не объясняя многоцветье луга,

ведь не терпит объяснения

вновь затветший луг,

я буду близкая подруга

средь

оттеснения

разлук…

Давит

тщета

упразднения

подпруг…

Очередь

в заколдованный

круг -

покраснения

вековой недуг…

Правит

нищета -

уготованных

мук

цитата -

скованный

звук

бдения

набата.

***

Ни в ком не нахожу участья.

«Сочувствием провидца не прельстишь».

Не требую я больше счастья.

Надеюсь только, что простишь

несотворённого причастья

тишь…

Заметишь

ослицы упрямую суть.

Чудом отметишь

тобой же предначертанный путь.

***

Недвижный разум рукоплещет

блестящей

мишуре

вещей…

От мыслей сморщит

лоб Кащей…

Трепещет

в микстуре

смердящей -

настойки из клещей,

в фактуре

щемящей

неустойки

общей…

Летящей

сойки

над гречишным полем -

глад низводящим горем.

***

Наотмашь

бьёт обида,

снедаюшая льва.

Как некая хламида

блажь

покоится

близ рва,

где для вида

увядает молва,

аспида

сметающая

слова…

Эгида

да не убоится

права!

Гида

обретающая

нрава

жида

глава.

***

Я искренно

не понимаю

то властное зерцало,

хотя ему внимаю

ролью

провинциала.

Отменно

наслаждаясь,

шепча

инициалы,

вновь рождаясь,

крепчая, как идеалы.

Наносное осерча

любить?

Всё равно, что из пиалы

с болью

горе пригубить.

***

Сей труд облагородит

наследие волхвов,

когда снисходит

отпущение грехов.

Покаяние очес глаголит

крещение стихов,

обездолит

междометия верхов.

***

Разбрасывая листья,

осень

злилась,

ветром играя в кронах-волосах.

Ненастье

длилось.

Песнь

отразилась

на замерзающих

часах.

Тень

раздвоилась

в терзающих

снах.

Схоронилась,

затаилась

в треснувших голосах.

***

Так будет. Вижу свержение

гнилью дышащих подвалов души,

что даровали унижение

скованной досель глуши.

Средь пышных залов наваждения,

засилья роскоши и пряных нот

утверждение

добродетели,

как оттепель,

грядёт…

Вырождение

глупостью спесивых

невежд,

утверждение

седьмицы надежд,

упреждение

льстивых,

обращённых

в щель

вежд -

метели

посвящённых

одежд…

Осуждение

вражды

обретёт

пробуждение

однажды.

***

Упасть бы ниц

пред величием Поэта!

Средь вороха страниц

забытого Завета,

отличен от столиц,

где пороха привычки

провинции убогой шум

обращают в стычки…

Дорогой пологой

заключённых

в кавычки,

ступает

Фатум -

попуститель

санкции-отмычки…

Подкупает

подмогой

невежд

блюститель

сатисфакции -

обречённых

вежд

новой редакции.

***

Танец

чувственных движений

искусства

самосожжений -

отец растяжений

и сил вложений,

мгновенных

поражений

жил

лукавства,

нетленных

горнил

коварства,

вил

чужеродного

бахвальства,

отторжений

естества

в угоду

служения

качества,

свержений

дремотного

начальства,

введённого

в моду

удальства

за ради Отечества.

Свободного

самоуправства

то вспоможение

человечества.

***

От слёз

людских потерь

не убывает список,

и вой не помогает жить.

Моих неизданных записок

уж истончилась нить.

Тех горьких дум,

что следуют

за мною, -

и сна, и бдения приют,

и в свете дня,

и под луною

ведают счастье,

грёз

сотворение

куют…

Иною

вязью

чествуют

горение любви -

участье

в судьбах ваших,

исследуют

антитела в крови…

Разбуженных,

Господь, благослови!

На плечах натруженных

наших

отдохновение

улови…

В мольбах

вдохновение

обнови.

***

Запомни голос,

неги потомок!

Одичалый колос

был некогда ломок…

Храни последний волос

тех незнакомок

в опеке роз

подоплёки слёз

вех-экономок…

Брани намёки

хребта поломок!

***

Да убоится

поднявший меч

супротив натруженных плеч,

разменявший

горечь встреч

на карикатуры

картечь.

Затаится

кандидатуры

речь

средь фактуры

оплывших свеч.

Заслуженных надобно беречь!

***

Замкнуло

на переустройстве

целеполагания.

В расстройстве

внимания

быта

опоздания,

заслыша стенания

мироздания

средь стыда

понукания

уснуло

надежд

взимание.

В геройстве -

искания

невежд,

нарекания

полуприкрытых вежд,

привыкание

к дороговизне

одежд.

На тризне -

чудеса вражды

интереса неутолимой жажды.

***

Мыслей нет!

Как жаль юдоли…

Меркнет

свет

по вражьей

воле,

и слагает стих

поэт.

Никнет

силуэт

к лебяжьей

шее -

боли

тщет…

Затеи

лих

навет!

***

И колеблется,

и гаснет,

разгораясь

пуще

прежнего,

свет

в той гуще

гула

внешнего…

Мускула

тела ближнего,

озираясь,

не находя

лишнего…

Скитаясь,

хула

вешняя,

походя -

поспешная,

чураясь,

осадя,

глаз не сводя.

***

Сказки на ночь глядя -

событийный блок.

Всероссийский дядя -

обморок…

До новостей

охочи

те мученики

ночи -

москвичи,

что радеют

в сутолочи

погасшей

свечи.

От горести

спасшей

встречи -

соучастники

стихийной

речи.

Млеют

у мартеновской печи

узники-светочи.

***

Я не нашла и толики участья.

Не мил мне свет и благодать.

В том водовороте счастья

нет сил руки подать.

***

Как я устала!

Кто оценит?

Мой труд -

досель он ведом только мне.

На дне

бокала

покоится сей блуд,

в отравленном вине

причуд,

что преподносит судия…

Хвала

его орудия

гуляет по свету,

скуля,

умывая руки

близ распятия.

Для муки

проклятия.

***

Мне некуда идти,

и молвить не с кем слова.

Неисповедимы пути

величия немого…

Я в спешке упустила суть

отличия привычки,

когда стеснённа грудь

сбирает

боль в кавычки,

и запирает

ртуть

роль перемычки,

когда температуры жуть

глаголит необъяснимы

воззрения,

что в стычке -

казнимы

на перекличке

биения.

В смирении

ранимы,

неказисты

в осечке

горения,

голосисты

заверения…

В зажжённой спичке

гения

плечисты

намерения.

***

Крещенские купания

не для понукания

мурашек

высыпания…

Снега

налипание

на воли

несгибание…

Привыкание

к пару дымящихся чашек.

Нега

в доли

несмыкания

отмашек

молодящихся канцелярских пташек.

***

Забраться с ногами

на хлипкий диван.

Снятыми сапогами

укрыть пол.

Дышать с перерывами -

воздух назван

тем, что прежде считалось – раскол…

И летящий

по небу облачный клин,

в надежде забывший заветы

отцов,

ныне отозван

нарывами

пьющих Лету

мудрецов…

Словно щемящий

масличный блин,

расползается солнце

по векам льстецов…

Глыбами

об мель разбитых скал,

волнами

замкнутых городов,

земля природный свой оскал

прячет в таинство клеток-ходов,

дыбами

веток-сводов

хлестая тишину приходов.

***

Что есть свобода совести,

когда прилично её не иметь?

Во времена смуты повести

немудрено околеть…

Снискать овода почести -

осмелеть

в корысти,

денно и нощно

шепча имена

недозревшей

поросли…

В лести

недоросли

времена

военнопленно-мощно

подымают знамёна

прозревшей

близ клёна

девы, что

паденьем Евы

закалена…

Тленна её вина.

***

Смешно лить слёзы втихомолку,

наедине с отравленным платком,

складируя стихи на полку.

В изложении кратком,

идя в самоволку

по рубища заплаткам,

скалить зубы волку,

в лесу следя за порядком,

туловище подставляя осадкам.

***

Под следящим взглядом совы

ночь затаилась в утробе.

Не сносить головы -

в лабораторной пробе

найдены вирусы злобы

покорной в ознобе

сдобы.

***

В поиске темы

исхожены

тропы -

непревзойдённой дилеммы

изотопы.

Немы

последствия

потопа.

В анафеме

полыхает

Европа.

Издыхает

бедствия

синкопа

в подслащённом

диске -

окопа

лощёном

риске.

Сиропа

полны

миски.

Холопа

надзорны

иски.

Теоремы

иллюзорны

прииски.

***

На перекличке мирозданья тщета,

стремясь познать всю простоту,

от молчания обета

бежит стремглав, в поту…

Её волнуют невнимание

и некая спесивость лож.

Гарцуют понимание

и ретивость. Что ж?

Меж занавеса и толпы

творится некое лакейство,

величаво выплывают столпы

хвалёного лицедейства.

Забывают почёсывать лбы

в преддверии мысли услады.

Теряются рампы

от предпочтения награды.

***

И гул за стеною -

не прикрыты слова

январской ангиной.

Сыты дрова

сединою навеса невинной…

Молчащий до оторопи приплод -

холод.

В смеющийся полдень

разивающий рот -

тень

отдающий голод.

Сковавший небо передел -

теченье

воли прясел -

то ли поредел,

то ли скрасил.

Свеченье

в облачной пыли

костёл

заквасил.

В злачной были

попеченья

котёл

бурляще-весел.

Так некстати отреченье

Орёл

на шею повесил.

***

И полдень давится теплом.

Возврата нет к былому.

Запорошило теплом

дорогу к дому.

У возраста снега

в привычке -

одалживать покой и страх.

Чтоб запахнуться в кавычки, -

нега

плутает в строках.

Века

прах

освежевать?

Недолгая усталость.

Человека

размах

прожевать -

вот это малость.

***

Недвижим

ясноокий отрок.

Сторожим

обморок -

безродностью

махорок.

Краткостью

строк

тешим

шорох

поговорок.

Гримас

усмешек

неизбывен

плен

отчаяния.

Головешек

подаяния

прерывен

тлен

звучания.

Час

в животе урчания -

то состояние

вдохновения

одичания.

Вето отдохновения

воздаяния.

***

Несбывшиеся сны -

предвестники

весны,

таившейся за поворотом срока,

кровоточащей десны

обморока.

Крестники

казны,

упившейся

восторгом

обладания -

сокровищ торгом

прелюбодеяния.

Мироздания

праздны

обещания,

разномастны

в предтече

слияния.

Речи

одеяния -

вещание

длившейся

пламенем свечи

в прощании

несостоявшейся встречи.

***

Разбросаны листы тетради.

В порядке только мысли лишь.

Глаза лучисты ради

сползающей на землю тьмы…

То тишь

в усладе

таится в замке тюрьмы.

Месяц

не шелохнулся -

в окладе

ужасающей мглы.

Паяц

задохнулся

в осаде

юлы.

Её терзают похвалы.