Изголодавшаяся по любви

Ирина Серебрякова

Изголодавшаяся по любви

2014

Гения в народ вселить…

***

К чему ждать сто веков,

как пел Игорь Тальков?

Может, ускоримся,

и за жизнь всё же поборемся?

***

Записали меня в отстающие.

Мол, ни на что не гожусь.

Хулители, надежд не подающие!

от ваших рыл отражусь.

И народу ещё пригожусь.

***

Когда же рассвет

моё сердце вынет

из задушенной

люльки бытия?

В ответ бирюльки

стынет

брешь события…

Лет открытия

схлынет

разбуженной

сосульки след…

Средь

патологоанатомического

вскрытия комет

свистульке

быть

заглушенной?

Нет!

Слыть

заслуженной,

стращая замет

едва прикрывающий плед…

В медь

обращённых примет

не остывающий цвет.

***

В забвении

десять лет промчалось.

Был так несносен девственный язык!

Когда в сомнении случалось

казать волнения обуянный рык…

И обвинения бросались

с покатых крыш улик,

и солнце огорчалось,

меняя скорбный лик

на окаянный пик.

Верша мгновенный крик,

касались неги бытия…

Благословенный – сник.

Набеги затмения

чело омрачали…

Знамения зело осерчали.

Онемение источали розы.

Предвзятой прозы

прочили снега.

Стояли обозы

близ берега…

Почили видения риз

радения златых реприз.

***

Какая грусть!

И дышится легко,

и слышится наизусть

заученное слово.

То, что стелется мягко -

озвученное, оно

на многое готово…

Обуздать зарю

и покорить идею,

уговорить к алтарю

приблизиться

Прометея…

«Кабы не унизиться», -

всё шептала Медея.

Ослепляла славы аллея.

Издать бы царю

звёздную карту,

дабы Кассиопея

приснилась Марту.

Жалея

преподнесённого

бокала фарту -

во рту вкус

казённого

яда…

Искус

стеснённого

обряда

казнённого

взгляда

влагой скрепляла Наяда…

***

Нет в мире

успокоения!

Одни

лишь треволнения…

Ища

в кумире

упоения,

товарища

свет

омовения

гладит…

Лицезреющих

комет

мгновения

ответ

поладит…

На пире

мудреющих

замет -

дни

откровения

в эфире

стареющих

лет -

монет

настроения…

***

В соавторы возьму народ.

Чрез призму невзгод

проглядывает восход,

в тесьму вплетая род…

Потуги протокольны,

Ирод!

Грезить наяву,

дабы поход сирот

разнёс молву…

Дороги окольны

к Божьему слову…

Воздеты ветви-руки.

Из земли вырастают звуки:

«На Москву!

В сонмище скуки».

***

Моя дорога

не легка.

И движется

со скрипом

кибитка

ямщика

по кочкам

да со всхлипом…

Будто улитка

мягка

дань

сборщика…

Улога

длань -

по точкам

конторщика…

Полога

ткань

низко

стелется…

Грань

бунтовщика

близко

селится…

***

Тоска съедает свечи пламя -

речи грохочущее знамя.

Окромя тает воск -

нагара тёмного лоск…

Броска рокочущее имя,

клоня главы,

Тартара воимя,

истребя

клокочущее дыхание оного,

для славы

очес поколения исконного…

Мозг теребя,

потчует розг ласка.

Бес любит тебя -

чует маска.

Кочует

треволнения острастка.

Близ моления

ночует опаска.

***

Та красота века Возрождения,

как доброта без сожаления…

Человека травят заблуждения…

Благ правят убеждения -

то славит опека осуждения

крайний шаг вожделения,

ранний зрак мышления…

Кто наг? Враг принуждения.

***

Рифмовать глупостей

пережиток?

Негоже

разочаровывать гостей

развёрнутый свиток…

Дабы на Прокрустовом ложе

новостей,

испив страстей напиток,

изнывать от гибкости костей,

обращённых вновь в бесценный слиток.

***

Перезимовать в отсутствии снега,

разлиновать дороги для бега…

Весною не упомянут ковчега

в напутствии брега.

***

Доказала ценою многих потерь,

что сказала некогда матерь:

«Не достойна, мол, ты любви!»

Тех пологих слов пуста скатерть…

Запёкшейся верь крови!

Твоё место – паперть,

дщерь земли…

Будь покойна: твердь внемли!

Веста снов мысли.

***

По тропинке узкой-узкой

ходит парень, словно тень,

в намоленной рубахе русской

и в шапке набекрень…

А фонарь, как прежде, тусклый.

Ночь сменяет день…

И в надежде заскорузлой

комкает он бюллетень.

***

«Так весною

пахнет лишь сирень» -

зною шепчет тишь.

Тропкой лесною

тень узришь.

Робкой льняною

тканью мыслишь…

Гранью

стопки веришь?

Не уразумеешь.

Рьяной тоской

к покаянью

измученный покой,

как главу склонил над строкой

накрученный изгой…

Озвученный мелюзгой

слов клевещущий град,

их бы розгой

да в рукоплещущий чад!

Молитвослов был бы рад.

***

В плену

великолепья

провожу досуг.

В пылу

благолепья

разлук,

отрепья

услуг…

В тылу

струпья

заслуг,

зубья

остроконечных

скук…

Дрожу,

мой сердечный

друг!

Немой

средь

потуг

дорожу

игрой

радуг…

Круг

вечный

мишурой

сладок.

Становясь

в очередь

нападок,

сторожу

холод

подкладок,

голод

закладок.

Темой

сокрушу

упадок!

Дружу,

презрев

осадок…

Дев

сухой остаток…

***

Стопка замшелых стихов…

Эхо – их перекличка.

Несмелых грехов

отгромыхавшая бричка -

веха страхов.

Отмежевать любовь?

Робко силится нахмуриться бровь…

Страничка пропитана: кровь…

Ластится вновь

праха прореха…

Длится смычка

плаха-потеха…

Краха стычка отрицанья…

Бряцанье смеха – порицанье.

***

Мировое равноправие

неисполнимо – факт.

Чьё-то тщеславие

длит припозднившийся акт…

Ранима сыновья

тоска по земле:

отголоска длившийся такт.

В пепле подновья

приснившийся антракт.

В семье

исполосовавшего злословья,

знававшего в тряпье

в тепле

увлёкшийся диалект.

На добытом копье

запёкшийся интеллект.

***

Бесслёзно встречу я рассвет

всё забывающих комет.

И на свечу наложен обет

не остывающих лет.

Квартет из сотен звезд -

небосклона несмелый жест

поклона изнывающих Вест…

Кастет – мягкотелый протест

всё убывающих гнезд.

***

Пасмурно. Свет, накреняясь,

падает, отвесно клубясь.

Парапет, не стесняясь,

облепляет грязь.

Дурно тем, кто меняясь,

пресно продолжает шептать,

присоединяясь,

дабы бурно клеветать.

То, что лазурно – отражает связь.

Наметать бы словесную вязь!

***

Грустный праздник -

Новый год.

Как памятный проказник,

неуместных слов восход.

Бродит рокот -

снов предвзятый цокот.

Заклятый выгод исход.

Хороводит подков запасник,

доход пряча в подрясник.

***

Твоей невнятной болтовнёй,

что прожужжала уши,

словно занятной западнёй,

мужали души…

Обнажали беготнёй,

условно наруша.

Была пятернёй

вздыблена суша…

Тыла возомня,

землёй присыпана лужа.

Близ камня

воет стужа…

Ноет, помня, служа.

***

Испытания закалили

неверные шаги.

Близ отсутствия влаги

утолили враги

воздыхание тяги…

Привыкания топча овраги,

гул нарекания изувеча,

пустой фляги

гремела предтеча.

Напутствия онемела сеча.

***

Хвоей дышится легко

в лесной глуши.

Снежной кутерьмой

мягко запороши.

Сурьмой

мелкой дрожи

тени так схожи…

Дорожи тесьмой

истончённой кожи!

Не взыщи наречённой

пороши пени.

Нежной души

затяни вожжи.

Преклони колени.

Ворожи,

коль не боишься лени.

***

Благодаря тебе,

поэзии святило,

я дни коротаю.

Как никогда распахнуто ветрило!

Огни глотаю…

Минута – и память снедаю.

Государя нити метаю,

близ пажити терзаю…

Тоски нагнетаю

аргументы вески.

Черкески пляски

моменты резки…

Тяжки дипломатии

элементы:

костяшки – в кровь…

Для острастки

вязки апатии

аплодисменты.

Та ли братская любовь?

В дали нахмурена посадская бровь.

***

Господи, услышь мою мольбу!

Россию, будто палубу

тонущего не раз корабля,

бурля,

драить спешит свора бабья.

Благоволя,

близ говора бобыля,

опоить судьбу,

не дремля.

Витию враз приемля,

земля,

рассказ внемля,

уснувшего племени для

оцепененья час.

Доля Кремля -

стращать нас.

Поколенья травля -

уединенья бас.

Воля!

Начни дышать сейчас!

Уточни: язв чуток ли глас?

Дабы слышать подлунных фаз

чередование суток

на иконостас

юных глаз

снизошло возликование.

Без шуток!

Жгло жерло рассудок

на расстоянии пяти минуток.

***

Я предрекаю вам забвенье,

о трутни души!

Моего поколенья опарыши…

Облекаю мгновенье глуши

в треволненья суши

близ откровенья запёкшейся лужи

и остервененья увлёкшейся стужи.

***

Коих помыслов васильковая муть…

Безучастно вздымается грудь

вдов -

усохших соблазнов

напрасно предначертанных снов,

бытия усопших основ -

Майских кривизн.

Разно-преданных зов.

Суть исторгнутых азов

райских садов тризн -

жуть изведанных Отчизн.

***

Безнадёжно колышется рожь.

Меж полей проскользнула тишь.

Земли слышится дрожь.

Солнце, зачем так скулишь?

Лизнула небо заря.

Ковырнула лучом.

Феба моря

отомкнула ключом.

***

Бесславно прожит январь.

Праздничный бум.

Некогда встарь

наобум

жили стремглав,

забыв календарь,

глав

листая хмарь.

Избыв гарь,

дум

множит тропарь.

Сдержит шум

звонарь.

Пограничный ларь

сторожит разум.

Не кемарь!

Взглядом обшарь

Февраль.

Изжарь Фатум, алтарь!

***

Нескончаемой вереницей лиц -

судеб – забытых петлиц

в погреб сытых столиц

падая ниц.

На потребу страниц

к хлебу темниц

молодая,

рыдая

снедает глазниц

щербатые слёз птиц

стенанья,

грёз упоминанья,

сжатые свиданья улиц…

В обители рукодельниц,

росой пытая ослиц,

хороводит месяц бездельниц.

Меж светлиц

босой ходит умелец.

Невеж, что любители безделиц,

уговаривает,

да приговаривает:

«Крылья мельниц убоги.

Не гневите божьи чертоги».

***

Так скучно лицезреть

шоу-бизнеса наивные сказки.

И на треть

не содержат правды ласки.

Социального статуса

нательные краски

впредь для острастки

греют эмоционального вкуса

сокрытые участки.

Без опаски

стареют музыки ростки.

Преют выхолощенные подмостки.

Алеют языки -

позлащённые звёзд горстки.

***

Неизбывная речь

охраняющих голосов.

Её бы сберечь

от умоляющих басов,

не запирая на засов.

Дабы облечь

в проповедь часов.

Призывная на чаше весов

покоится отповедь слов.

Дремучих в дрожи снов.

Наше дыхание основ

таится близ встреч.

Кипучих, как сутолочь-речь.

***

Свиданья предначертанный восход,

смеющийся украдкой,

отвесный свой черёд

скрывая меж страниц закладкой.

Небесный рой господ

усыпан лихорадкой.

Вперёд!

С границ невеж,

не унывая – на Манеж!

Тетрадкой цвета беж…

Рассвета гибельных надежд

узрев кончину -

одежд, что не по чину.

***

Бессмысленно работу проверять,

коль доверять не можешь.

В поту сомнений гложешь наготу.

Боль – тех обвинений маету.

И суету стремлений.

Меж молота и наковальни

доложишь золота близ спальни.

Полны ларцы!

Дабы чахнуть в приступе сумятицы.

Как те льстецы,

дремоту перебив,

заглядывают в остекленелый глаз.

Вкупе продолжая тешить нас.

Старцы

волны приближая,

употребив издыхания сонмы,

денно снаряжая холмы.

Близ луны

покатые бока Фартуны

омывают лагуны

златые струны.

Мягкотелой вины

строка Сунны.

Бывают и не такие валуны.

Веские отголоски коммуны

ока старины.

***

Цинизм чиновничьей орды:

без линз преувеличенно горды

тешить дуализм беды.

Ничьей окружающей среды

кубизм блуждающей звезды.

Не разрешить привечающей мзды

скучающие следы.

Кабы вершить беседы

сличающие веды,

атавизм обличающие приметы

могли рабы канувшей Леты.

В пространстве

заблудившиеся кометы

в убранстве

Земли опоясали мглы силуэты.

***

Задохнулся свет,

падая ниц

близ шуршащих страниц -

пряного облака

промчавшихся лет,

что влага чаровниц.

Узрев цвет

овсяного злака,

проснулся Завет.

Средь катарсиса глав

мрака нет.

Несоразмерны прав

паломниц

скверны темниц -

интриг

стяжающих скромниц

близ румяного мака

десниц

зазнавшихся

анкет-надомниц.

Вериг

из сотканных птиц.

Дев – сославшихся

комет

на предначертанный каприз.

Вестниц,

опознавших дефис

по отголоскам замет.

Едва уловимый бриз

по розгам молвы.

Зев мистификации газет

каплет воском

на главы тщет.

В облачении риз

ровесниц

предрекает расцвет

ремесла кудесниц.

Подстрекает умы

на вожделение славы -

язвы социальных лестниц.

***

Ломки волосы

и округлилось тело.

Чревоугодия чёрное дело.

Потомки голоса

услышат ли скрип -

отворённой двери в хранилище

библиотечных кип?

Обвивающей лозы всхлип.

Поэт – зачинатель ланит.

Ранит вечных сомнений гранит.

Силуэт дщери манит.

Стяжатель хранит.

Издатель потери бранит.

***

Иссохло сердце без любовной пытки.

Влюбиться хочется, но силы берегу.

На поздравительной открытке,

где купидончики в снегу

повелительными поцелуями награждают попытки

запорошиться в негу.

Бдительной привычки стерегу

куцые пожитки.

На марафонском бегу,

где даль услаждают парнасские свитки,

праздной суетой угождают пережитки,

предостерегу тщетой святой накидки

упреждать звёздные слитки,

нежится близ чужой калитки.

***

Январская слякоть стелется пугливо на земли,

сиротливо уснувшие.

Рождённые цвесть, ветви зимою бездушные,

мысли неприхотливо простодушные.

Перемелется сон.

Маета внемли:

святость икон -

примета, упреждающая стон.

Белоснежная предвзятость сковала склон.

***

Тот локон,

что струится

в зеркале немом,

двоится

вешним сном.

Таится

за окном небес

поклон.

В луче прямом

гнездится стон.

Ластится

наклон

главы

пеплом очес славы.

***

Услаждающий неги обет -

покоряющий снега свет.

Иммунитет тысячи лет.

Свечи озаряющий пиетет:

встречи блуждающей земли

предваряющий секрет приемли.

***

Я предрекаю вешнюю свирель,

что капель звуками апрель наполнит.

Напомнит нежную кудель.

Лель муками темнит постель -

прежнюю обитель.

Безбрежную, как мечту,

что сочинит ангел-хранитель.

Стрел усмиритель.

***

Рой оскорбительных упрёков

снедает молодость мою.

Гидрой ослепительных намёков

приветствуя в бою,

не утаю предвзятость губительной чаши.

Изгой – то воля ваша.

Святость воспою!

Доля угнетает искупительной лжи

накопительные коллажи.

Светает.

Не тяжелее поклажи

радость смытой сажи.

***

И сон роняет чары дня.

Известна лишь усталость.

Зимой промозглого огня

не умаляет янычара жалость.

Как неуместна головня.

Господня тишь осталась,

когда заметалась резня,

дразня малость.

***

Играешь мною, смешная интрига.

Иною дышишь стезёй.

Как утомительна стала верига.

Грешная родимой землёй.

Бокала мглою наполнен предел.

Ранен усмешкою злою

рабовладельческий базар тел.

Краеведческий в сонме стрел,

решкою проступивших чар,

он мне согрел

искупивших удел гитар

отечески оледенелый дар.

***

Скомканной слезой

катилось время,

гремя исконной звездой.

Простилось племя

антитезой.

Крестилось чеканной золой.

Под органный облак слой

ложилось землёй.

Народилось весной небесной.

***

Я теряюсь в ворохе событий

неоконченных и непочатых дней.

В порохе внучатых открытий

невенчанных изумляюсь теней.

***

Рождественский огонь -

огонь Олимпиады -

ложился на ладонь

близ балюстрады.

Тронь звёзд мириады

кулис эстрады.

Узри анапест отрады.

Гармонь!

Отомри, слыша невест тирады.

Отопри Райские сады,

дыша в унисон награды.

То сон наяды.

Амвон – жест пощады.

2305. В этом мире нет мне места.

Словно в пустой квартире.

Тесно.

Мне нечего сказать.

Оторопели пальцы.

Их бы наказать.

Да, жаль, скитальцы.

Скорбели в эфире.

Пресно.

Шрапнели мере

неинтересны.

В даль улыбайтесь шире.

Мзда, процветая на том пире,

звёзды выбивает в тире.

***

И в очертанье без имён

гнездилось пламя.

Рядилось в цвет времён

восстанья знамя.

И на ветру, и в гром и тризну

ступали босиком к одру Отчизны.

Свидания гуськом.

Без укоризны.

Затравленным зверьком

предания новизны.

***

Размышления в тиши сотворенья -

душевного треволненья мгновения.

Слегка касаясь мыслью дрём твоих,

я приглашаю чудо в келью -

распахнутых пред алтарём двоих

к сбывшемуся рукоделью.

Там места блуду нет.

Там тесно от усилья

несомкнутых надежд -

монет всесилья.

Там буду близ обилья -

одежд небесного покроя -

топтать засилье

бесчестного строя.

Я вопрошаю крест!

Ему нельзя не знать,

как теорему звезд,

скользя, нагнать.

***

Сквозь хрупкость стекла

снежный покров теплее.

Низость нарекла:

не откажешь в страсти апрелю.

Коли уважешь, – согрею.

В праздность снов

злость обрекла ливрею.

Близ основ

мгла тогда согнула шею,

когда трость легла в вырытую траншею.

***

Ты тот, кем быть не в силах

ни другу, ни врагу.

Пустот не скрыть в тех жилах.

Сзываю вёрсты к оврагу.

Листы! На подмогу!

Вашу отвагу да в десницу Бога.

В чашу – влагу.

Изнываю от жажды.

Вестницу-дорогу

прокладываю дважды.

К благу,

что явится однажды.

Шага.

Его может сделать каждый.

***

Остекленелый взрыв эмоций

от многоточия исчез.

Не избыв вневременных порций

междустрочия вес.

Наплыв опций -

мягкотелый срез.

Имитаций терций пресс.

Пастернаку…

***

Не могу отойти от слияния

Разума и величия!

Тяжело дышать…

Сияние отличия.

Надо что-то решать.

Сойти с поезда, ведущего в вечность -

роскошь превозмочь судьбу.

Брошь – исписанную млечность -

звезду, нанизанную на тьму,

в ночь целовать мольбу,

беспечность привнося во мглу.

Дразня просьб бесконечность,

что таится в углу.

Испросив скоротечность

скупому теплу,

двоится немощь, приближаясь ко злу.

***

Я падаю на дно колодца.

Исписанная твердь земли

скрывает зачатки солнца.

В неспешности внемли:

то пятно уродца

на теле до конца.

В деле канатоходца

не бывает венца.

Паперть заметно скрывает размах.

Крыльям не впору перчатки плах.

***

Я ждала тебя, бессонницы ночь.

И накликала.

Не гоню тебя прочь,

дабы вникла, как время тикало.

Наковеркала сутолочь.

Сникла ресницы хмарь.

Сверкала чтившая алтарь.

Тот был скуп звонарь.

Притихшая! Кемарь.

Пыл в ступе не мешай.

Вкупе оглашай.

Взрастившая! Не оплошай!

Утешай!

***

И та сверкала полутьма

на дне вокзала.

Верста спешила весьма

в муть зерцала.

Жуть бельма

ось жизни воссоздала.

Врозь тесьма.

Судеб раздала.

Путь окончен.

Светало.

Суть: истончён.

Угнетало.

Скреп зала ожидания

в грудь оседало братание.

На потребу назидание.

Уличён: прозябание.

***

Не счесть песчинок счастья на зеркале любви

и льдинок участья в запале крови.

Я двинуться не в силах.

Стенанья давят грудь.

На хрупких тех стропилах

побудь, как я, побудь.

В овале мирозданья,

в аврале кутерьмы,

мы – старины преданья.

Холмы древнее тьмы.

Лишь час свиданья

близ роковой тюрьмы.

Яснее нас посланье

Минина Козьмы.

***

Я тобою дышать не устану.

Живительна влага лесов.

Бдительна поступь к аркану

противовесов.

В чередовании снов и чисел

проглядывает ярма

расставания прясел

карма.

***

И силюсь шептать,

но пугливая твердь

сочиняет любовь,

как слагает смерть.

Те невнятные дни,

что роптать не спешат,

без дела, как песни,

лежат и кровь сторожат.

***

И полутьмой веков

проглядывает свет.

Чистых Четвергов

изнывает кювет.

Гористых подков

остывает след.

Альков добывает цвет.

***

О чём писать, когда охолодели руки?

И без числа разлуки…

Недели снедающей скуки -

звуки без стихов.

Когда галдели муки

навсегда зачёркнутых грехов.

Радели светила науки

избавить от страхов.

Изгнанных в рай

смутила дорога.

Обетованный край -

прибежище Бога.

***

Твоей привычке неустанной

тот спотыкающийся брод

гневить на перекличке первозданной,

несмыкающейся, как восход.

И падать вслед за сном

в начала, где исход

всё об одном.

Глаголит искупленья род.

***

Тебе бросаю вызов,

о Исполин греха!

Долин не меркнет зов,

слагая ночь стиха.

Та чепуха

низвергнет кров.

Я нависаю всей тяжестью оков.

Прочь шелуха

несбывшихся под солнцем лун.

До слуха

долетит мелодика струн.

Не гаснет повелика.

Несхожестью равновелика.

***

Русский забыл завет отцов.

Добыл полумрак льстецов.

Возвёл в ранг глупцов.

Отрок жрецов!

Узри воскресение мудрецов!

Близок срок явления жнецов.

Крепче держи образок.

Потрясения прибудут с дорог лжи сказок.

***

Не скрою от причастия

то рубище сладострастия

в заплатах соучастия

нашедшее приют.

Прошедшее ненастье -

в капище уют.

В тратах счастье

чествуют.

К водопою шествуют.

Приглядишься: бедствуют.

Боишься: соседствуют?

Притаишься: бездействуют.

О том повествуют.