Я проснусь мертвой

– Допустим. Роза, твой отчим был еще тем говнюком, поэтому уверена, что его место в аду. – Я перевела взгляд на Михаила. – А кто явился твоей матери?

В воздухе повисло молчание. Михаил сжал зубы до хруста, удерживая внутри что-то страшное и рвущееся наружу.

– Мой отец! – Слова все-таки вырвались на свободу. – Он был священником и, конечно, не был святым. Но не мог так поступить с мамой! Это просто невозможно!

– Ладно, эта тема остается открытой, – я откинулась на спинку стула, разглядывая своих союзников, – нам нужна достоверная информация. И так как из массовых источников мы ее не получим, нужно обратиться ко второй стороне этих событий.

– Ты о чем? – не поняла Роза.

– Я поеду в дом к своей бабушке и буду жить там, пока она не явится ко мне.

– И на что ты рассчитываешь? – Возмутилась Роза. – Думаешь остаться после этого живой?

Я пожала плечами:

– По крайней мере, я попробую.

– Зачем тебе это надо? – Не унималась Роза. – Пусть разбираются власти, у них для этого больше возможностей.

Я замерла. Ее вопрос словно сорвал секретную печать, за которой пряталось то, в чем я боялась себе признаться. В самой глубине сердца жила безумная надежда на Его возвращение. Пусть глупая и детская, но только она давала мне силы жить дальше.

– Все равно поеду, – тихо повторила я. Голос не дрогнул, хотя внутри все переворачивалось.

И верну. Продам душу, если надо. Приму любые правила. Встану на колени в любом храме.

– Ты слышишь себя?! – Роза впервые за вечер повысила голос. – Это же безумие!

Но я уже не слушала.

Лишь бы вернулся…

Глава 14. Все не так!

Мне снилась Ба.

Она вела меня за руку через бескрайнее поле, поглощенное молочным туманом. Я едва видела собственные ноги и спотыкалась на невидимых кочках, но ее пальцы – сухие и ледяные – крепко держали меня, заставляя двигаться вперед. Ба шла уверенно, будто плыла над землей.

Впереди показался свет. Сначала лишь бледное пятно в пелене тумана, но с каждым шагом он разгорался, пока не превратился в огромный, полыхающий до неба костер, бивший прямо из-под земли.

Жар обжигал лицо, а треск был такой сильный, будто туда подкидывали гранаты вместо дров. Возле костра туман рассеивался, бабушка развернулась ко мне – ее глаза горели ярче огня.

“Все не так!” – Успела крикнуть она. Пламя перекинулось на ее платье, пожирая тело алыми языками.

Ба молчала, исчезая в огне.

Я кричала.

Крик вырвал меня из сна, застряв в горле. Комната задыхалась в собственном воздухе, а простыни липли к телу. Не раздумывая, я натянула первую попавшуюся одежду и вышла на улицу. Ночь встретила прохладным дыханием спящего поселка. Мысли все еще цеплялись за увиденный сон. Что не так? Наши вчерашние разговоры? Мои намерения? Надежда Его вернуть?

Все не так.

Меня отвлекла огромная фигура за забором.

Тень.

Точь-в-точь как в прошлый раз: неестественно высокий, с безликим капюшоном и убийственными берцами, словно созданными для того, чтобы дробить кости.

Мы замерли, уставившись друг на друга. Его глаз не было видно, но я точно знала – он смотрит на меня.

С ненавистью.

От страха затошнило, а ладони покрылись липким потом.

Забор между нами внезапно показался бумажным – один его шаг и меня не станет.

Почему я не отгородилась трехметровой стеной?

Но он так и не пошевелился. А я, когда вновь смогла двигаться, тут же сбежала в дом. Дверь захлопнулась с таким треском, что задрожали стены. Сердце взлетело к горлу и затрепетало пойманной в ловушку птицей.

Михаил выскочил из кабинета. Его взгляд скользнул по моему лицу, мгновенно прочитав весь ужас:

– Кто? – Тихо спросил он, но я его не слышала, сердце все еще колотилось в ушах.

– Кто к тебе явился? – Спросил он громче.

Я схватила его за рукав и потащила к окну, не оставляя выбора:

– Смотри, возле калитки забора, ты видишь?

Я впилась взглядом в его лицо, ловя малейшую реакцию – пусть увидит, пусть хоть кто-то подтвердит, что это не безумие. Его глаза метались в стороны, пытаясь уловить хоть что-то, но для него улица оставалась пустой.

– Ну? – Я не выдержала.

– Никого не вижу, – сдался он.

– Срань господня! – Вырвалось у меня, а Михаил вздрогнул, как от пощечины, и автоматически перекрестился. – Может, у тебя плохое зрение?

Я цеплялась за последнюю соломинку, пытаясь объяснить необъяснимое. Но он лишь молча помотал головой, глядя на меня с сожалением.

Значит, безумие…

Я медленно опустила рулонную штору и остаток ночи провела в гостиной, каждый миг ожидая, что Тень все-таки настоящий: постучится, или выбьет окно, и прирежет нас всех.

Если бы рядом были родители, мама наверняка нашла способ успокоить меня.

Если бы рядом был Давид, я бы и не волновалась.

Глава 15. Возвращение

– Не гони, ты давно не была за рулем, – проворчала Роза с пассажирского сиденья.

Спустя два дня нервных сборов, мы ехали в деревню к Ба. Роза вцепилась в меня как репейник, клятвенно обещая, что будет ночевать в машине. За ней увязался и наш батюшка – в последние дни они подозрительно сдружились, постоянно проводя время вместе. Михаил не проронил ни слова за весь путь, только просил у Бога помощи при виде каждой церкви. А на пути их попадалось немало.

– Роззи, не истери – скорость 60. Для такой машины это все равно, что ползти на четвереньках.

Я забрала из гаража Его автомобиль, теперь принадлежавший мне. Адвокат к тому времени уже оформил все нужные документы на мое имя. Вчера я просидела в салоне до глубокой ночи, прижавшись лбом к рулю и жадно вдыхая воздух, в котором пока еще оставался Его запах.

Тень снова дежурил у забора. На этот раз я собрала остатки храбрости и поздоровалась с ним, заходя в дом. Но он молчал. Это уже не так сильно пугало – если галлюцинации видны только мне, значит в них нет реальности.

А своих демонов бояться бессмысленно.

Я свернула на узкую проселочную дорогу, никогда не знавшую, что такое асфальт. Каждое колесо жило собственной жизнью, то проваливаясь в яму, то подпрыгивая на кочках. До домика оставалось несколько километров, и я радовалась сухой погоде. Стоит пойти дождю – и эта колея превратится в гиблое болото.

Покосившийся от времени дом стоял прямо за полем, окруженный небольшим лесом с одной стороны и фруктовым садом с другой. Такой же, как и девять лет назад, когда мы были здесь в последний раз.

Я заглушила двигатель и вышла из машины навстречу прохладному, но такому чистому воздуху. Здесь дышалось полной грудью, несмотря на печальные воспоминания о смерти Ба. В последние годы она жила одна, и когда у нее случился инсульт, то несколько дней Ба пролежала на жаре, пока мы не поняли, что она слишком долго не отвечает на звонки. Работники морга пытались хоть как-то привести ее тело в порядок перед похоронами. Но в гробу она все равно запомнилась желтой с черными трупными пятнами и постоянно вытекающей из носа жидкостью.

Ключи лежали в пакете под камнем у фундамента. Замок поддался не сразу – ржавая скоба сопротивлялась, пока я не надавила на дверь плечом. Дом, пробудившись от многолетнего сна, легко затянул меня внутрь, обволакивая плотным коконом воспоминаний. В прихожей все также стояла большая бочка, когда-то до краев наполненная зерном. В единственной комнате все те же занавески и огромная печка, которую я слишком боялась в детстве. По углам расставлены кровати, а на полу старенькие дорожки, сотканные бабушкой. Провода давно оборвали, поэтому я взяла с собой мощный фонарик, он освещал почти всю комнату. Оставив его включенным, я вышла на улицу попрощаться с Розой.

Сумерки сгустились, проглотив последние лучи солнца.

– Может, все отменим? – Роза спросила в тысячный раз. И мне впервые захотелось с ней согласиться, но мое глупое упрямство диктовало свои законы.

– Встретимся утром, ничего со мной не случится.

Роззи крепко меня обняла, а я по привычке сжалась от такого варварского нарушения моих границ. Михаил перекрестил напоследок и произнес молитву.

Я фыркнула, переступила порог и резко захлопнула дверь, окончательно отделяя себя от их мира.

Глава 16. Тварь

Комнату по-прежнему освещал фонарь, отбрасывая длинные дрожащие тени на стены. Садиться на пыльные кровати не хотелось, я выбрала стул, тщательно протерла его влажной салфеткой и поставила в угол – спиной к стене. Над головой висели иконы и лампада, которую Ба всегда зажигала перед сном.

Страшно.

Но не достаточно, чтобы сдаться.

Сто ударов сердца – и страх отступит.

Я прижала пальцы к ключице и, как в детстве, принялась считать свой ритм. Привычный ритуал успокаивал, и тело почти расслабилось, но тут фонарик моргнул.

А через минуту погас.

Кровь ударила в виски, и сердце забилось с такой скоростью, что считать стало бессмысленно. Непроглядная темнота сомкнулась вокруг, цепкими пальцами хватая за горло.

Тьма дышала.

Она стала осязаемой – можно было потрогать, но лучше зажмуриться и сбежать под одеяло.

Я застучала ногой по полу в подобии ритма, пытаясь зацепиться за реальность. Но страх расползался все глубже, рисуя жуткую тень. Вот она лезет в окно, скребет длинными когтями по стене, шаркает босыми ступнями.

Ведьма.

Та самая, из детских кошмаров. Страшнее, чем эта сраная печка!

Я замерла, ловя каждый шорох и готовясь к тому, что вот-вот мертвые пальцы сомкнутся на шее.

Из прихожей просочился звук. Сначала тихий, прерывистый, как писк застрявшей в ловушке крысы, но с жутковатыми переливами. Он неизбежно нарастал, пульсируя в голове, и через три удара сердца я с острой ясностью поняла:

Это голос Ба.

Ладонь сама прижалась ко рту – чтобы не закричать.

– Головой склоняясь…

Песня паутиной липла к языку.

– До самого тына…

Ее любимая песня.

Ужас прибил мое тело к стулу.

Бежать? Но это то, чего я хотела!

Резкий щелчок – и свет фонарика взорвал темноту.

В центре комнаты стояла Ба.

Такая же, как в последнюю нашу встречу. Точно такая же, какой была в гробу. На желтое опухшее тело еле натянули белый костюм. Голова укрыта такого же цвета платком, а на лбу церковная лента с крестом, куда я ее в последний раз поцеловала. Лента трепетала, вот-вот готовая сорваться, как будто в комнате был ветер.

Почему? Ну почему ты решила явиться ко мне в этом виде?

– Ба? – Звук застрял в горле, вырвавшись лишь хриплым выдохом.

Существо вздрогнуло, оборвав песню на полуслове. Желтые глаза зверя уставились на меня, пока ее чудовищный рот медленно расползался в улыбке. Жидкость из носа тонкой струйкой стекала по сгнившим зубам в горло.

– Мариночка! – Воскликнула тварь слишком тонким голоском.

Я затрясла головой, отказываясь в это верить – призрак, демон, кто угодно! Только не Ба!

– Мариноччка! – Она еле переставляла опухшие ноги, двигаясь ко мне.

Пол скрипел, будто вот-вот провалится.

– МАРРИНОЧКА! – Голос вдруг превратился в рык, грохотом прокатившийся по пустому дому.

Запах ударил в нос – земля и трупная гниль. Когда ее пальцы потянулись ко мне, я дернулась со стула, но спина тут же врезалась в стену.

Черт!

Надо было оставаться в центре комнаты – здравая мысль мелькнула слишком поздно.

Меня зажали в угол.

В ушах зазвенело, фонарик снова замигал, освещая вспышками ее лицо.

– Это неправда! – Я завизжала, что было сил. – Неправда! Ты не она!!! Ты не смеешь быть ею!!!

Полились слезы, а в горле застрял ком собственного страха. Тварь застыла в сантиметре от меня, все так же мерзко ухмыляясь. Защищаясь, я выставила руки, и в этот момент лента с крестом упала с ее лба. Инстинктивно я подхватила ее.

Она была реальной.

Боже…

Эта гребаная лента была холодной и липкой!

Время замедлилось, став то ли моим союзником, то ли палачом. Я толкнула тварь, врезаясь руками в ее грудь – пальцы провалились во что-то мягкое.

Глаза зажмурились сами.

Это плоть?

Не смотри…

Под пальцами что-то хлюпало, будто я возилась в грязи.

Фонарь погас.

Она не дышала.

– Мариночка? – снова этот противный детский голосок.

Фонарь вспыхнул.

Я открыла глаза: тварь уставилась на меня. Ее взгляд пылал безумием, а прежняя улыбка сменилась злобным оскалом. Я не понимала, что происходит. Мои руки все еще тонули в ее теле – липкой, податливой, разлагающейся плоти.

Фонарь погас.

– Ах ты мерзкая девка! – Зашипела она. – Ты сдохнешь!

Фонарь вспыхнул вновь.

– Ты сдохнешь, как и все вокруг тебя! Больше никто тебя не спасет!

Тварь задергалась, словно по ней пустили электрический ток. Я вырвала руки из ее тела, по-прежнему сжимая ленту между пальцев. С кожи стекала густая желтая жижа.

Она билась в агонии, корчась под невидимыми пытками. Казалось, ее тело сейчас лопнет, и наружу вылезет что-то еще более ужасное.

Свет исчез.

Внезапная тьма вернула мне ясность мысли. Я отшвырнула стул в сторону твари – дерево грохнулось о пол, а за ним раздался влажный шлепок упавшего тела.

Фонарь включился.

А я побежала.

Сжимая ленту в руке, словно это была последняя нить, связывающая меня с рассудком. В темной прихожей я снова ослепла, но ноги, помня каждую ступеньку, понеслись сами. Чудом не задев мебель, я врезалась в дверь. Замок открылся с первого раза, и ночной воздух ударил в лицо – холодный, чистый и бесконечно дорогой.

Ливень хлестал по спине, слезы растворялись в потоках воды, пока я яростно отскребала гниль с липких рук. Порыв ветра вырвал ленту из пальцев – она закружилась в воздухе и исчезла во тьме.

Машину тоже не было видно, но Роза открыла дверь, позвав меня, и я бросилась в сторону голоса.

– Роза! – закричала я, – Ро…за! – Рыдания рвали слова на части.

Молния сверкнула, раскроив черное небо пополам. Земля раскисла, превратившись в топкое месиво – каждый шаг давался с борьбой, кроссовки засасывало, как в трясине. Еще чуть-чуть – и рухну.

Но я дотянула.

Вцепилась в дверцу машины и бухнулась на сиденье, стягивая мокрую куртку.

– Как ты? – Роза включила свет, а я завела двигатель, выкручивая на максимум обогрев. Дрожь не утихала, казалось мое тело сейчас разлетится на куски от напряжения.

Как тело Ба…

– Роза… – Голос снова сорвался, а мысли запутались окончательно.

Она не стала ждать объяснений, сунула мне под язык таблетку, и притянула к себе, обняв за плечи.

– Потерпи, скоро все пройдет, – прошептала она.

На заднем сиденье Михаил читал молитву благодарности, и впервые за долгие годы я была не против.

Постепенно рыдания перешли в тихие всхлипы. Я уставилась в окно – в ту сторону, где стоял дом. Очередная молния озарила не только его, но и стоявшую рядом Тень.

Успокоительное сделало свое дело: мне стало плевать. Даже если сейчас молния угодит прямо в машину.

Но этого не произошло.

Она попала в дом: крыша с грохотом треснула, выплеснув в ночь фонтан искр. Пламя вспыхнуло жадно, но ливень задушил его за минуту, оставив только едкий, уходящий в небо дым.

Перед тем как сознание уплыло, я поняла, что мы тут надолго застряли.

Глава 17. Сосед

– Ты знала, что тут нет связи? – Роза пихнула меня в бок, и я окончательно проснулась.

Серое утро отражало наше общее настроение. Дождь закончился, а от дороги осталось лишь воспоминание. Я вылезла из машины, разминая онемевшие конечности – спать, скрючившись на сиденье, было отвратительной идеей.

Михаил ходил по периметру с телефоном, поднятым к небу в надежде поймать хоть одну полоску сигнала.

– Знала, – прохрипела я.

– Мы не сможем вызвать эвакуатор. Или такси. А если снова пойдет дождь? Будем сидеть тут до лета? – Роза паниковала. – Воды три бутылки. Еды почти нет!

– У соседей трактор есть, – я вспомнила, как папа ходил за помощью всякий раз, когда здесь случался дождь. В этой маленькой деревне трактор был единственным спасением.

– Тут есть соседи? Я вокруг ни одной хижины не вижу, – Роза махнула рукой на пустые поля вокруг.

И я ее понимала: до ближайшего дома почти километр грязи. Но выбора не было.

Скудно позавтракав печеньями, мы отправились за помощью. Если, конечно, соседи еще живы – мысль о том, что они могли разделить судьбу Ба висела между нами невысказанной.

Дорога оказалась испытанием. Размокший чернозем лип к подошвам, трава еще не поднялась, и весеннее поле представляло собой сплошное месиво.

– Ри, ты расскажешь, что вчера было? – Роза пыхтела, с трудом выдергивая ноги из грязи.

– Не здесь.

Не в этом проклятом месте. Да и рассказать – значило признать реальностью вчерашнее, а я еще не была к этому готова.

Через полчаса старенькая хижина показалась из-за посадки. Покосившиеся стены, прогнившее крыльцо, но в окне, к общей радости, горел свет.

– Я схожу сама, – дверь с резким скрипом поддалась, будто предупреждая, что здесь хранятся жуткие тайны .

Внутри пахло старостью, вековой пылью и гнилыми яблоками. Тусклая лампочка, затянутая паутиной, мерцала, заставляя тени плясать по облупленным стенам.

Проходя через узкий коридор я вспомнила, что у соседа кроме трактора было ружье, поэтому на всякий случай громко крикнула:

– Здравствуйте! Мы за помощью.

Но не получив никакого ответа, зашла в комнату сквозь задернутые шторы в дверном проеме.

В углу на покосившемся стуле сидел дед, но я его не узнавала.

Мутные, затянутые пеленой глаза смотрели сквозь меня, словно он видел что-то по ту сторону реальности. Беззубый рот растянулся в широкой ухмылке.

Опять?

Жирные пряди редких волос липли ко лбу. Кожа натянулась на черепе с такой силой, будто вот-вот лопнет, обнажив уже давно мертвую плоть.

Он молчал.

Я сделала робкий шаг вперед и продолжила, ломая тишину:

– После дождя машина застряла, ее бы трактором дотащить до трассы.

Старик не шевелился. По моей спине стекла струйка пота.

– Вы меня слышите? – Голос сорвался на шепот, хотя я хотела кричать. Нужно было убедиться, что он не мираж, не кошмар, а… человек?

– Зови Михаила, – вдруг прогремел старик, а рот так и остался неподвижным.

Я отпрянула, не сводя глаз с окаменевшей улыбки, но за спиной скрипнула половица – Михаил уже зашел в комнату и встал рядом.

В стенах заскреблись – что-то ползло по деревянным балкам, царапая их изнутри.

И тогда старик начал расти.

Словно его поднимали за ниточки, как марионетку. Вот он уже сгибал голову под потолком, по-прежнему улыбаясь, как клоун. Сердце кололо от постоянного страха: рядом со мной снова какая-то нереальная тварь.

Почему днем?

Я шагнула назад, готовая рвануть к двери. Уйти – хоть пешком, хоть ползком – но подальше от этого места.

– Идем! – Я схватила парня за рукав, но он будто врос в пол, глядя вверх в слепые глаза твари.

Она наклонилась ниже, вытягивая змеиную шею, пока голова не замерла в сантиметре от нас.

Запах.

Я чувствовала его только на выдохе: горько-сладкий и едко-нежный. Нечеловеческий.

– Ты такой же как и твой извращенец-отец? – Существо закатило глаза в экстазе, обнажая кровавые прожилки на белках. – Такой же любитель молодых монашек? О, святой отец! – Оно заскулило, передразнивая женский голос. – Трахните меня жестче! Окропите своей божественной жидкостью!

Тварь корчилась в непристойных конвульсиях, челюсть отвисла, и из перекошенного рта хлынули слюни. Густые, желтые – они капали на пол с чавкающим звуком.

– Ты тоже засаживаешь прихожанкам в своей дерьмовой часовне? Или только думаешь об этом? – Голос гремел повсюду, казалось, сами стены шептали эти слова.

Я дергала Михаила за руку, но он замер, словно кто-то невидимый держал его с той стороны.

– А вот и твоя девка, о которой ты мечтаешь по ночам!

В дверном проеме появилась Роза. Она упрямо смотрела в пол, как будто если не встречаться с тварью глазами, то можно считать это игрой. Дурным сном.

Сохранить рассудок.

– Роза! – Завыла тварь. – Ты такая же шлюха, как и твоя мамаша! Но мечтать не о чем… Вы все скоро сдохнете! Толстый хер вам вместо счастья! АД! Всех вас ждет АД!!!

Последние слова волной ударили по ушам, заставляя сжаться. Крик проникал прямо в череп. Роза без раздумий вмазала Михаилу по щеке – его голова дернулась, а взгляд тут же прояснился, смывая наконец оцепенение.

Мы бежали друг за другом, протискиваясь сквозь удушающую тесноту узкого коридора. Дьявольский хохот рвался следом, цепляясь липкими пальцами ужаса за наши спины.

Я мчалась обратно по нашим следам. Ноги подворачивались в грязи. Роза бежала за мной, громко всхлипывая. Михаил шел последним – мрачный, молчаливый, с лицом человека, только что расторгнувшего договор с Богом.

Хохот не отставал, играя с нами в адские догонялки. Когда до машины оставалось несколько метров, на нас обрушился ливень. Ледяные струи хлестали по спине, а молния снова рассекала небо, призывая гром заглушать любые мысли в моей голове.

Глава 18. Молись

Мы сидели в машине, словно три статуи, застывшие в разных позах отчаяния. Я перебирала в голове слова твари. Если она не лгала об отце Михаила… то наша теория подтверждалась:

– Думаете, действительно к нам являются души из ада?

Мои слова прозвучали неестественно громко. Роза повернулась ко мне медленно, как во сне:

– Ты… СЕРЬЕЗНО хочешь сейчас об этом поговорить? – Ее голос дрогнул, став на мгновение непривычно высоким. – Нам только что предсказали смерть, а тебя волнует смысл кошмара? Мы здесь умрем! Что тут непонятного? Нас не выпустят из этого места!

– Роззи, выпей успокоительное. – Буркнула я. – И батюшке дай, его колотит.

Мой страх куда-то исчез, сменившись непривычным равнодушием, будто кто-то аккуратно выскоблил все нутро, оставив только холодную скорлупу. Роза нервно рылась в сумке, ища таблетки. Я пыталась поймать радио, но в этом месте отсутствовала любая связь.

Через полчаса лекарство подействовало и ужас моих перепуганных союзников сменился тяжелым сном. Я же неотрывно смотрела на бабушкин дом, пока сумерки не сгустились в полноценную тьму. Дождь прекратился и в лунной дорожке появился Тень: он стоял неподвижно, заставляя меня сомневаться в своем разуме.

***

Я не успела понять, как сон проглотил меня, но очнулась в абсолютной тьме. Руки беспомощно ощупывали пустоту, не находя ни стен, ни пола, ни собственного тела.

– Уезжай! – Раздался ее голос.

Интересно, как?

– Ба, мы тут застряли! – Прокричала я в ответ.

Но она будто не слышала меня и повторяла одно и то же. Голос нарастал, становясь слишком громким и последнее “УЕЗЖАЙ!” вырвало меня из сна.

Я включила двигатель.

На приборной панели холодно светились цифры: 2:17.

Что нам терять? Мы и так уже на дне. В конце концов, проедем, сколько сможем, а утром доползем до трассы пешком. Если снова не пойдет дождь.

– Ри, что ты делаешь? – Сзади раздался сонный голос Розы, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

– Везу нас домой. Есть возражения?

Я включила заднюю передачу и выехала на остатки дороги.

Всего пять километров – и мы выберемся на трассу. Машина дергалась, колеса буксовали в хлюпающей грязи. Куски налипали на стекла и зеркала, и дворники скрежетали, бессильно сдирая лишь верхний слой жижи.

В груди опять закололо, страх шептал сдаться, отступить, принять свою участь. Я лишь сильнее вдавила педаль газа. Мотор взвыл в протесте, но все же продолжал тянуть нас вперед. Казалось чудом, что мы вообще могли двигаться в этом болоте.

С заднего сиденья донесся изумленный, почти восхищенный шепот.

– Как?

Никто не понимал, и мы почти поверили в наш успех, но боковое зрение заметило движение среди кромешной тьмы. Я повернула голову – по обочине среди затопленных полей неслись тени. Их силуэты напоминали людей.

Гигантских существ.

Нога была готова продавить педалью пол, но разум вовремя запротестовал: в этой жиже мы просто перевернемся.

Хоть бы это было неправдой!

Но глухой удар по крыше, от которого содрогнулся весь кузов, разрушил хрупкую надежду. Второй пришелся по багажнику. А затем посыпались сотни ударов, словно в нас швыряли камнями.

Сзади перестали дышать.

– Я одна это вижу? – Голос сорвался на крик. – Снова только я? Да ответьте же!

– Я вижу, – глухо отозвался Михаил.

В этот момент колеса ударились о что-то массивное – машина подскочила и съехала в чернозем. Пальцы впились в руль, тщетно пытаясь вернуться на дорогу.