Я проснусь мертвой

– Не смотри туда, – Михаил перелез на пассажирское сиденье и схватился за руль, помогая перебороть его сопротивление.

Кто-то дергал за ручку моей двери, будто пробовал на прочность.

Далеко впереди мерцали фонари трассы – желтые огоньки спасения в черном полотне ужаса.

Навязчивый шепот просачивался сквозь стекло: “Останься!” И тело предательски подчинялось: нога, словно чужая, соскальзывала с педали.

– Молись! – Выдавила я, чувствуя как губы тоже немеют.

И Михаил начал молиться:

– О, Преславный Воевода Небесных Сил, Архангел Михаил, призываем тебя в наших молитвах. Защитник и Победитель небесных войн, прошу тебя, отгоняй от нас бесов, демонов и всякую лукавую силу дьявола…

В ушах взорвался адский хор – визги, скрежет когтей по стеклу, проклятия. Но тело снова ожило, и я решительно вдавила педаль.

– Твоим оружием светлым и силой твоей непобедимой, освободи наши души и тела от темных сетей зла… – Слова молитвы песней лились по салону, а голос Михаила наполнился силой, будто в его груди бился колокол. – Через твое могущественное заступничество да сокрушатся все злые силы!

Двигатель больше не захлебывался, а размытая грунтовка неожиданно выровнялась. Я обернулась – тени неподвижно застыли на горизонте бесформенной черной массой.

Через пять молчаливых минут мы выехали на трассу.

Это было спасением?

Сегодня мы избежали конца, но на всей скорости неслись навстречу бесконечному отчаянию.

Глава 19. Осколки прошлого

Я припарковала машину у дома на рассвете. Первые лучи солнца золотили террасу, где среди букетов беззаботно дремал огромный черный кот. Он не сбежал, когда я шикнула на него, лишь зашипел в сторону Розы, медленно перебрался на забор и откуда следил за каждым движением.

Едва успев смыть с себя грязь, я провалилась в тревожный сон. Но через четыре часа кошмары выдернули меня обратно. К обеду я вышла в гостиную. Сидя на диване, прижавшись друг к другу, спали Роза и Михаил. Чтобы не нарушить это хрупкое спокойствие, я закрылась в кабинете, включила компьютер и открыла новости.

Может, хоть они вернут меня в реальность?

Экран монитора треснул после после неудачного падения, но продолжал работать:

“Мы постепенно подходим к разгадке. Сущности параллельной вселенной не могут прижиться в этом мире. Поэтому они вселяются в людей. Тело человека им нужно, как космонавту скафандр…”

“Молитвы не препятствуют вселению…”

“Не доверяйте гадалкам и колдунам. Кроме церкви вам никто не поможет…”

“Кладбища пустеют: мертвые возвращаются в ином виде.”

Я открыла последнюю статью и вчиталась в текст:

“Экстренное оповещение МЧС:

Установлено, что паранормальные сущности теперь способны вселяться в тела умерших, создавая агрессивных существ. Кладбища и морги стали опасными зонами. Избегайте посещения мест захоронений. Не выходите ночью без необходимости. При угрозе немедленно звоните в службу спасения.

Это официальное подтверждение существования "ходячих мертвецов". Будьте бдительны.”

Я перечитывала строки снова и снова, но осознание не приходило. Всего месяц назад мы сочли бы это за первоапрельскую шутку. Теперь же оставалось молча принимать новые правила безумного мира.

Покорность поразила меня.

Может, просто устала?

Может, запас эмоций иссяк, и стало нечем питать панику?

И тут я поняла – с последней с Ним встречи не было ни единой панической атаки. Хотя кошмаров хватало – один хуже другого.

Я перевела взгляд в окно, где стоял Его дом.

Почему Он больше не явился ко мне?

Кто явился к Нему и свел с ума?

Об этом мог знать адвокат.

Через два часа после тщательной мойки машины я уже сидела в просторном кабинете, рассматривая город через панорамное окно. После грязных дорог и ночных кошмаров это все казалось раем – оазисом среди увядающего мира.

– Зовите меня просто Артем и можно на ты.

Он разливал чай с излишней медлительностью. Его округлое лицо с легкой щетиной расплылось в добродушной улыбке.

Может, они дружили?

– Да, так удобнее. – Согласилась я, взяв горячую чашку в руки. – Мне нужно узнать больше о Нем.

– История Давида… непростая. – Артем шумно отхлебнул, собираясь с мыслями. – Он женился довольно рано, в восемнадцать. И тут же его забрали в армию. Через год у них родилась дочь.

Странно было слушать о Нем что-то такое… обычное.

– Когда им было по двадцать, жена нашла родню за границей. Хотела уехать. Давид не мог – его мать тогда уже лежала в хосписе. В итоге жена просто исчезла. С ребенком. Оставила записку и … – он потер переносицу. – Тест ДНК. Девочка оказалась не его.

Артем замолчал. Я вдавила дно чашки в ладонь, прижигая кожу и пытаясь не разреветься.

– Почти сразу умерла его мать. Отца он практически не знал, тот работал на мафию и попал на большие деньги. Когда начались слишком серьезные угрозы, мать забрала пятилетнего Давида и сбежала, оборвав все связи. Поэтому он вырос, никого не зная.

Я злилась на себя. Почему не узнала об этом от Него? Почему, когда Он был рядом, мне были важны только свои чувства? Я столько времени растеряла на ненависть…

– В двадцать лет он остался совершенно один. – Продолжил Артем, нервно постукивая пальцами по пустой чашке. – А человеку нужно знать, что его кто-то любит, чтобы не сорваться в пропасть. И он сорвался. Плохая компания. Тяжкие телесные. Три года тюрьмы.

Слезы все-таки нашли выход. Я отвернулась к окну, будто в отражении можно было растворить горе.

– Он вышел по УДО с диким желанием доказать всему миру, что чего-то стоит. Поступил в университет и параллельно занимался бизнесом. И превратил работу в культ. В единственную разрешенную форму любви. Стал лучшим. Только вот…

Артем жестом показал на окно – тот самый мир, где теперь не было Его.

Тишина растянулась, превращаясь в бездну, где тонули последние надежды. Я потянулась за салфеткой, механически вытирая кровь на пальцах и губах.

– Объясни тогда… почему Он все оставил мне? Почему не друзьям, если родственников не знает?

– После тюрьмы он перестал верить в дружбу. Последние годы жил как отшельник. – Артем развел руками. – Его решение и для меня стало сюрпризом.

– Тогда кто мог явиться к Нему? В том доме кто-то умирал?

Я замерла в ожидании ответа.

– Насколько знаю, нет, – Артем пожал плечами и поставил пустую чашку на стол. – Он купил этот дом полгода назад и жил там один.

Разочарование вышло наружу тихим вздохом – секрет так и остался секретом.

Резкий стук в дверь прервал нашу беседу. Артем тут же занялся документами, а я незаметно выскользнула из кабинета, оставив на столе нетронутый чай.

Дорога домой растянулась на часы и слилась в единое серое пятно. В голове крутились обрывки Его истории. Выходит, мы были похожи. Ни друзей, ни родных.

Два одиночества, запертые в своих клетках. Только его – из колючей проволоки прошлого. А моя – из страха довериться кому-то снова.

Глава 20. Страна Кошмаров

Когда я подъехала к дому, окна уже отражали первые звезды, а у ворот меня встречали Тень и кот. Что ж, странных поклонников становилось все больше. Я еще успела удивиться, что так легко рассталась со своим любимым одиночеством, как неожиданно Тень заговорил со мной:

– Тебе не кажется, что пора уже познакомиться?

Его голос не был ни низким, ни громким – просто… властным. С неоспоримой интонацией, когда все слова принимаются на веру.

Я вглядывалась в его расплывчатый силуэт, но черт лица по-прежнему не было видно. Галлюцинация явно не собиралась становиться четче.

Может позвать Розу? Чтобы зафиксировала начало моего безумия?

Вступать в диалог с несуществующей Тенью было бессмысленно, но болезнь явно прогрессировала: к зрительным галлюцинациям теперь добавились и слуховые.

– Ты не больна, – хмыкнул Тень. – А я вполне реален.

Я рывком достала телефон из кармана, трижды промахнулась дрожащими пальцами мимо иконки вызова, но все-таки смогла набрать Розу.

Гудки шли, подруга не брала трубку, хотя я четко видела ее в окне кабинета с телефоном в руках.

– Роза! – Мой крик разбился о стекло окна, даже не заставив ее поднять взгляд.

– Хватит!

Тень схватил меня за запястье, и ледяной ожог пронзил кожу до кости. Я дернулась, наконец повернувшись лицом к лицу – если эту черную дыру в капюшоне можно было назвать лицом.

– Кто ты? – Прошептала я, вырывая руку. Он и не пытался удержать, будто ему самому было неприятно меня касаться.

Тень наклонился, и дыхание обдало ухо морозным паром:

– Спроси… точнее…

Каждое слово оседало инеем на моих волосах.

Я замерла. Эта безликая чернота под капюшоном впитывала все мои мысли, глотала кусками разум, оставляя только животный ужас. Ноги онемели, пальцы закоченели, даже дыхание застряло где-то в середине груди, боясь потревожить тишину.

– Ну? – Рявкнул он, выводя меня из транса.

– Покажи свое лицо, – просипела я, не надеясь увидеть в нем ничего хорошего.

Тень выпрямился и откинул капюшон. Пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть – передо мной стояло не безликое исчадие кошмаров, а…

Человек?

Нет. Слишком неземной. Кожа излучала холодное сияние. Абсолютная симметрия лица только подчеркивала его нечеловечность. Черные глаза – пропасти, широкие скулы и идеально прямой нос… Длинные черные волосы замотаны в пучок на затылке.

Но губы…

Они были образцом совершенства. Ровные, с четким контуром, обведенные тонкой кистью влюбленного художника.

Судьба насмехалась, подсовывая мне Его губы на этом…

Ангеле?

Настоящие ангелы не являются в три часа ночи, не дышат ледяным паром на твою шею и уж точно не заставляют внутренности сжиматься от животного ужаса.

– Демон? – Сорвалось с языка.

– Следующий вопрос. – Он проговорил это с таким выражением, словно провел вечность, отвечая на глупости.

– Так ты человек?

Я наконец обрела возможность шевелиться и тут же отступила на шаг.

– Следующий вопрос.

Тень не просто говорил – он давил. Всем своим существом.

Возмущение застряло в горле.

– Как тебя зовут? Или это тоже не обсуждается?

Шея затекла от постоянного напряжения, но опустить взгляд – значило признать его превосходство. В нем было точно больше двух метров.

– Можешь звать меня Аз.

– Сокращенно? – Аз кивнул. Мозг лихорадочно перебирал варианты. – От какого имени? Азербайджан? Азитромицин?

Слова закончились, оставляя только глупое ощущение, что я играю в абсурдную викторину непонятно с кем.

– Хватит! Не нравится, можешь по-прежнему обзывать меня Тенью, – он словно побывал в моей голове.

Может, и правда галлюцинация? И его голос – лишь эхо моих мыслей?

– Ладно, – я машинально кивнула. – Мы что, еще будем общаться? Мне обязательно тебя как-то называть?

Нелепый вопрос повис в воздухе. И что я надеялась услышать в ответ? Лучше бы он просто растворился, и все.

– Все ясно. Можешь идти домой. Знакомство на сегодня окончено. – Аз накинул капюшон и отвернулся от меня, направив взгляд на окна моего дома.

Я чувствовала себя странно.

Ноги двигались сами по себе.

У двери меня ждал кот. Он лениво потянулся, выгнувшись и вдруг…

Не может быть…

Его спина доставала мне до колена…

– Брысь, – дрожащим шепотом шикнула я коту, и тут же в голове получила ответ:

“Кот простит. Но сначала накажет.” – Голос был чужим. И одновременно знакомым.

Голос из прошлого?

Кот смотрел на меня своими неподвижными желтыми глазами. А я наконец поняла, как себя чувствовала: как та самая Алиса, которая попала в страну Чудес. Только моя страна называлось Кошмаром.

Глава 21. Бог покинул нас

– Я боюсь спать!

Роза снова истерила. Может, и не стоило рассказывать в подробностях про встречу с тварью.

Мы сидели за кухонным столом, Михаил разливал по кружкам чай. Утренний свет, льющийся сквозь окна окончательно уничтожил мои сомнения – это точно была не Ба.

Я смотрела на очередной букет, принесенный курьером, размышляя, что закончится раньше: служба доставки, обреченная исчезнуть в новом мире или оптимизм Давида, перед смертью оплатившего ее на год вперед.

– Эти… существа, – паника Розы вернула меня в реальность. – Они же не призраки! Что-то гораздо хуже… – ее потряхивало от избытка эмоций. – Они придут к нам! В любой момент!

– Думаю, они тоже привязаны к месту, Роззи. – Я попыталась ее успокоить. – Тот старик не вышел из дома. А гнавшиеся за нами тени остались на границе деревни.

Я вспомнила про свою Тень у дома, но не стала рассказывать – Роза и так была на грани.

А Михаил сегодня молчал. Он вообще был неразговорчивым парнем, но с Розой они постоянно болтали о всякой ерунде. Его руки все чаще ложились на ее плечи. Утешая. Заботясь.

– Может, молитвы все же работают? – Спросила я Михаила, вспоминая, как ему удалось отогнать тех сущностей от машины. – Хотя в очередных новостях пишут, что они бесполезны.

Наш батюшка по утрам продолжал ходить в часовню, но никогда не задерживался, неизменно возвращаясь к завтраку.

– Бог покинул нас! – Неожиданно и со злостью ответил он. – Когда живые проникают в мир мертвых, а мертвые возвращаются к живым – это означает одно из двух. Либо Бог не всемогущий и тогда получается, что он не может справиться со злом. Либо он может все прекратить, но ненавидит нас настолько, что и пальцем не пошевелит в ответ!

Только разочаровавшегося батюшки мне не хватало. Когда он успел все переосмыслить?

– Мне кажется, что Бог и не должен вмешиваться. – Медленно проговорила я, собирая мысли. – Высшая сила – это единое целое: добро и зло. Свет и тьма. Рай и ад. Церковь же дробит истину на удобные куски, призывая людей любить Бога и ненавидеть дьявола. Бог не может быть только добром. Бог не карает. Бог не любит.

И уж точно Бог не спасает.

– Бог – есть любовь, – процитировал он Библию.

– Есть ли у Бога чувства? – Горько усмехнулась я. – Он не станет нас вытаскивать из ямы, которую мы сами выкопали. Сами сделали, сами должны исправить.

Михаил страдал. Его боль, слишком огромная для одного человека, выплескивалась наружу – острыми словами, дрожащими руками, взглядом, полным гнева и отчаяния. Хотела бы я помочь, но… Вряд ли та, которую он считает неверующей, сможет утешить его.

Парадокс в том, что я верила в Бога, просто не верила в человеческую церковь. Сейчас мои убеждения тоже трещали по швам. Церковь все-таки оказалась местом, где можно спрятаться от явлений. Для меня это была какая-то глупость.

Очень странная шутка, которую мы пока не поняли.

Мысли не давали покоя весь день, и когда ночь опустилась на поселок, я вышла во двор в надежде найти хоть какие-то ответы. Аз неподвижно стоял на прежнем месте. Лунный свет скользил по его силуэту, намеренно обходя черную дыру капюшона. Кота поблизости не было видно.

– Сегодня лучше соображаешь? – Спросил он вместо приветствия.

– Ты ответишь… на мои вопросы?

Я нервно терла вспотевшие ладони друг о друга. Казалось, что он знает все ответы, но страшнее было другое – готова ли я услышать правду?

– Только на те, что сможешь пережить, – подтвердил мои мысли Аз.

Я опустилась на холодную землю, вновь теряя опору. Доски забора впивались в спину, как в ночь Его смерти. Аз навис надо мной, заполняя все пространство – огромный и неизбежный, как грозовой фронт перед бурей.

От него исходил могильный холод, пробирающий до костей. А дыхание рядом с ним превращалось в пар, хотя ночь была теплой.

– Бог покинул нас? – Сорвалось с моих губ прежде, чем мозг успел отфильтровать глупости.

Аз захохотал – раскатами грома, способными разбудить весь поселок. А мои щеки запылали от стыда.

– Ладно, – я прикусила губу. – Это совсем не то, что хотела спросить… Кот твой? – И сразу пожалела, задав второй идиотский вопрос подряд.

– Кот твой, – отрезал Аз.

Животное как раз вышло из темноты и уселось напротив меня, обхватив хвостом огромные лапы.

“Я буду приглядывать за тобой. Пока не прыгнем с крыши.” – В голове прозвучал голос кота?

– Почему ты здесь? – я повернулась к Азу.

– Договор. – Коротко ответил он.

Это все?

Аз напомнил мне бабушку в моих снах, та тоже говорила обрывками.

– С кем?

– Не сегодня. – Оборвал меня Аз.

– Ладно, – пробормотала я, – тебя… другие не видят?

– Если мне так нужно.

– Почему я не вижу тебя днем?

– Потому что мне так нужно.

О, это был не диалог, а какая-то бесперспективная затея. Я сидела, нервно ковыряя губы ногтями. Аз снова превратился в стоячий труп. Невыносимо хотелось сбежать хоть куда-то. В идеале в прошлое.

– Ты не человек. – Я прервала затянувшееся молчание.

– Это не вопрос. – Отрезал Аз, даже не шевельнувшись.

– Я права?

– Никогда не был … человеком. – Последнее слово он выплюнул с особой брезгливостью, словно жучка, случайно залетевшего в рот.

– Это все?

– Хватит.

Я поднялась, отряхивая землю с одежды. Дом манил тишиной – хоть на минуту сбежать от этого цирка. Кот шел следом, его лапы бесшумно ступали по плитке. У порога я остановилась, взглянув на него:

– Хочешь в дом?

– “В нем запах православия,” – зашипел в голове кот.

– Наш батюшка, похоже, скоро уволится.

– “Если священник умирает, это увольнение или повышение?” – Его голос в моей голове передразнивал, как плохой актер, читающий чужие шутки. – “Как думаешь, Веснушка?”

Я застыла. Давно меня так не называли.

Через пару мгновений, пронизанных болезненными воспоминаниями, я вновь обратилась к коту.

– А ты сможешь ответить на мои вопросы?

– Мяу!

Но это чудовище не вовремя перешло на родной язык. Вся ситуация сводила с ума.

– Гав! – Огрызнулась я на кота и захлопнула за собой дверь.

Глава 22. Букашка, Солома и Ромашка

– Эй, Букашка! – Раздался голос Аза под моим окном.

Я ворочалась в постели, пытаясь загнать себя в сон. Прошло несколько дней после нашего последнего странного разговора. Роза за это время пришла в норму. Михаил тоже чувствовал себя неплохо, а сегодня вернулся особенно радостным. Я не лезла с расспросами, если нужно, расскажет сам.

– Хватит возиться, выходи, есть разговор.

Я натянула первое, что попалось и распахнула дверь прямо в грудь Азу. Он стоял на крыльце, нарушая все негласные правила. Еще и улыбался при этом. Не насмехался, не издевался. А настоящей, почти человеческой улыбкой с морщинками в уголках глаз.

– Почему Букашка? – Я отпихнула его подальше от двери, прикрыв ее за собой. – Можешь меня по имени называть.

– Не могу. Букашка тебе лучше подходит. Такая же мелкая и противная. И вечно лезешь, куда не просят, – Аз снова по-привычному оскалился, уничтожив в себе любой намек на человечность.

– А ты стал разговорчивее, – я почти обиделась на новое прозвище. – Тоже придумаю тебе какую-нибудь говнистую кличку.

Я отвлеклась на поиски Кота – в кромешной тьме его выдавали только два горящих желтых глаза, неподвижно висящих на ветке молодой яблони. Он словно почувствовал, что я ищу его, и с легким шорохом спрыгнул с ветки прямо под ноги.

– Ты знаешь, что этот болван Солома отрекся от сана и церкви? – Аз не обратил внимания на появившегося кота. Его возбужденный голос был пропитан ликованием.

– Кто? Михаил?

По шее побежали мурашки. Если это правда? На меня нахлынуло чувство вины: не нужно было ему слышать о своем отце. Не надо было вообще тащить за собой в деревню ни его, ни Розу.

– Ты всем раздаешь клички? Почему Солома?

– Потому что такой же пустой внутри и легко ломается, – неожиданно прошипел Аз. Каждое слово било как плеть, пропитанная личной неприязнью. Откуда такая ненависть к Михаилу?

– Ты пришел говорить? – Его злорадство начинало действовать на нервы. – Или самоутверждаться за наш счет?

– С такими человеческими идиотами невозможно самоутвердиться. – заявил Аз. – Но теперь ты можешь пригласить меня в дом.

Его улыбка стала шире, как у крокодила перед броском к жертве. Вообще, я не собиралась больше никого впускать, мой дом и так уже напоминал проходной двор. Но… если сегодня он настроен трепаться, то можно рискнуть.

“Незваный гость, как в горле кость,” – отозвался моим мыслям Кот.

– Так что, пригласишь? – Аз придвинулся ближе, обдав мои волосы морозным паром.

А я залипла на его губах.

Так похожи…

– Ладно, заходи, – сдалась я, распахнув перед ним дверь.

Аз просиял и как-то уж слишком торжественно переступил через порог. Следом за ним ужом проскочил Кот.

– Коньяк налей!

Я еще ковырялась со шнурками, когда Аз устроился на диване. Мои соседи давно спали. После приезда из деревни Роза не могла находиться одна, поэтому Михаил охранял ее сон рядом, в ее комнате. Это явно закончится прелюбодеянием. Может, еще и поэтому парень снял с себя все церковные обязанности?

– Мы не пьем. Алкоголя в доме нет. – ответила я Азу. Тот снова развеселился.

– Ты плохо знаешь своих друзей. Ромашка выпивает.

Аз поднялся с неестественной грацией и направился к холодильнику. Его движения были слишком уверенными для гостя, впервые находившегося в моем доме. Особенно, когда он, не глядя, достал спрятанную под овощами бутылку коньяка.

– Почему Ромашка? – Вздохнула я, плюхнувшись в кресло.

– До Розы не дотягивает, – Аз налил полный стакан и вернулся на диван.

– Может, расторгнем договор? – Предложила я. – Мы тебе не нравимся. Ты мне – тем более. Зачем терпеть друг друга?

Аз опрокинул коньяк одним движением – слишком человечным для него. Стакан со звоном встал на столик.

– Нельзя, – он провел языком по губам, ловя последние капли. – И ты мне нравишься… Ты забавная.

Его взгляд скользнул по мне оценивающе, как коллекционер рассматривает редкий экспонат. Я поджала губы, пропуская мимо ушей этот "комплимент". Куда важнее было другое:

– С кем у тебя договор?

– С тем, кто слишком сильно тебя любит, – Аз скривился от последнего слова.

– И кто же это? – Я затаила дыхание, ожидая наконец услышать имя.

– Тебе пора спать. – Но откровения не произошло. – Могу помочь со сном. Хочешь сладко вздремнуть, Букашка?

Он внезапно оказался слишком близко – холодное дыхание коснулось лба, а в его глазах заплясали странные искры. Без слов я встала и поплелась в свою постель, по дороге теряя последние мысли.

***

Проснувшись к обеду, я обнаружила Кота на своей подушке.

– Ошалел? – Возмутилась я, спихнув его на пол. – Ты же грязный!

– “Никакая грязь снаружи не испортит отношения, если они чисты внутри”, – Кот потянулся и демонстративно начал вылизывать свою шерсть.

– Либо ты шастаешь, где хочешь и спишь на полу. Либо я тебя вымою и на улицу ты больше не выйдешь!

Я скинула грязное белье на пол. Из кухни доносился звон посуды – Роза готовила обед, что-то бормоча под нос.

– “Можешь мыть меня сколько угодно, но не сумеешь отмыть эту душевную рану, нанесенную тобой!”

Кот уставился на меня немигающим взглядом. Я закатила глаза, собрала в кучу белье и вышла из комнаты. Явился же еще один бесноватый на мою голову. Как будто Аза было недостаточно.

Аза в гостиной не было. Ну что ж, день – не его стихия.

К ночи явится.

Роза напевала песню, размешивая салат. Гриль трещал, выбрасывая в воздух ароматные волны жареного мяса. Михаила не было видно.

– И где твой сожитель, Роза? – Спросила я, громко хлопнув дверцей холодильника. Она вспыхнула, как спичка. Ну точно, батюшка вчера согрешил. – Ты знала, что он уволился? – Роза кивнула. – И как ты считаешь, это нормальный поступок?

– Он сам так решил, – огрызнулась она.

– Ему всего двадцать один, Роза, ты уверена, что это его выбор, а не наше давление? Я со своими демонами. А ты его вообще совратила! – Кофемашина зашипела, заглушая ее оправдания.

– Может, для него так лучше, Ри! В семинарию его родители запихнули, чтобы по стопам пошел. По каким стопам? Ты же слышала, что творил его отец? – Роза размахивала ложкой, капая маслом по столу. – Оказалось, его лишили сана за… это. Мишка узнал обо всем.

– Ты хоть влюблена в него? – Спросила я Розу, глядя прямо в глаза. – Потому что если нет, то не мучай своего Мишку. Он и так еле держится, а ты своими качелями его добьешь.

Роза отвернулась к окну, ничего не ответив. Я допила кофе и выскользнула за дверь.

В Его дом.

Последнее укрытие в этом безумном мире. Слишком много голосов. Слишком много глаз. Слишком много… всего.