Я проснусь мертвой

– Тебя, – я взяла его за рубашку, поднялась на носочки и притянула к себе. Наши губы почти касались, а его горячее дыхание пробуждало давно забытое чувство нестерпимого желания.

Сначала в его глазах плескалось веселье – я чувствовала, как под моими ладонями вздрагивали напряженные мышцы его широкой груди. Но уже через секунду он наклонился резко, почти грубо, губы врезались в мои, а руки впились в талию, прижимая так сильно, что между нами расплющился воздух.

Нас охватило безумие. Я рвала упрямые пуговицы на его рубашке, шелк трещал под моими пальцами. Он стаскивал с меня одежду, скользя горячими ладонями по обнаженному телу, вызывая то стон, то резкий вдох.

В одно движение он подхватил меня под бедра и усадил на столешницу – контраст ледяной поверхности и пылающей кожи заставил вздрогнуть. Но его тело тут же прижалось вплотную, не оставляя места холоду. Я вцепилась ногами в его бедра, пальцы лихорадочно расстегивали ремень, путаясь в пряжке – так хотелось поскорее сбросить эту последнюю преграду.

– Уверена? – Он задал вопрос сквозь поцелуй.

– Спросишь об этом после, – я спустила его брюки, а бюстгальтер тут же отлетел в сторону.

Он отстранился, его пылающий взгляд скользнул вниз, к моей груди – и я прогнулась сильнее, оперевшись ладонью о край стола. Пальцы другой руки убрали волосы, чтобы ничто не мешало ему видеть… Брать. И я жаждала найти в глубине его глаз не просто желание, а безудержное восхищение, которое было бы способно оправдать любую слабость и обелить любое безумие…

– Ты такая красивая, – выдохнул он, заставляя меня дрожать, и через мгновение презервативы уже были в его руке.

– Всегда носишь их с собой? – Я изнывала от желания, наблюдая за тем, как он натягивает защиту.

– Спросишь об этом после.

И он тут же вошел в меня.

Глубокий, огненный толчок вырвал из груди громкий стон, который был сразу поглощен его поцелуем – жадным, требовательным, не оставляющим места ни для стыда, ни для сомнений.

Толчок. Толчок. Я выгнулась сильнее, чтобы чувствовать его еще глубже.

Страсть переливалась через край густым вином из переполненного бокала – темная, пьянящая, слишком сильная, чтобы оставаться внутри.

Толчок. Еще один. Еще. Он подхватил меня, и мы оказались на полу, среди разбросанной одежды.

Впервые за долгие годы я дышала в полную силу. Его прикосновения казались чудом: ладони, согревающие кожу, губы, возвращающие к жизни. Я таяла как лед под весенними лучами солнца и могла думать только об одном.

Наконец-то…

Толчок. Вздох. Толчок. Стон. Толчок. Крик…

Волны удовольствия еще пульсировали во мне, когда его зубы впились в шею, а голос превратился в почти бессвязный шепот:

– Ты прекрасна… так идеальна… моя девочка!

Его бедра дернулись в последнем, отчаянном рывке. От этих слов и движений снова накрыло, смывая все: мое горе, мое отчаяние. Разрывая и вновь создавая мою душу. Было ли что-то идеальнее? Еще не было. На мгновение мне показалось, что я вновь стала целой. А он был тем, кого я искала все свои прошлые жизни.

Моим смыслом.

Глава 5. Сталкер

Тишина.

Лишь наше дыхание, не успевшее выровняться, нарушало ее. Я прислушивалась к этому ритму: сбивчивому, жаркому и такому живому.

Давид легко подхватил меня на руки, перенес на диван в гостиной и сам устроился рядом. Его тело – тяжелое и горячее – прижалось ко мне. Я тонула в этом тепле, в его запахе – смеси чего-то неуловимо притягательного и нездешнего. Того, что не имеет названия, но пробуждает скрытые связи. Он обвил меня рукой, прижимая еще ближе, будто боясь, что я испарюсь, если он хоть на секунду ослабит хватку.

– Я не знаю, как теперь жить без этого… – он смотрел на меня с преувеличенной скорбью. – Похоже, мне потребуется круглосуточный доступ к этой… мм… системе жизнеобеспечения. Иначе – смерть.

Я закатила глаза, но сдержать смешок не удалось – он вырвался сам, как пузырьки в газировке. И тут же подхватился его смехом, сливаясь в один беззаботный дуэт. Я поймала его взгляд, и он вдруг замер.

– Откровенность за откровенность. – Слова стали серьезными, а его тело напряглось.

– Ты о чем? – Мой голос мгновенно охрип.

Молчание затянулось на секунду, а я уже пыталась проглотить ком в горле.

– Ты рассказываешь, почему решилась на секс с незнакомцем. Я рассказываю, почему в моем кармане были презервативы.

Он приподнялся на локте, и его ладонь скользнула по моей щеке – теплая, грубоватая, не оставляющая выбора. Тело легко поддалось этому прикосновению, и я, уже вся собранная в пружину, тут же расслабилась.

– Хорошо. Надеюсь, ты не ждешь признаний в любви с первого взгляда? – Смешок вырвался сам собой. – Все просто: ты красивый. Я тебя хотела.

Я глядела в его небесные глаза. Еще мгновение, и правда влюблюсь. Он нежно поглаживал мою кожу под грудью и после минуты раздумий произнес:

– Похоже, я специально сбил курьера, чтобы появился повод прийти к тебе.

Вот и все.

Я приподнялась, отстранив его руку. Он не заметил моей реакции и продолжил:

– Ты манила меня с тех пор, как переехала. Я не мог оторваться, и выучил весь твой несложный режим. Ты выходишь на пробежку каждый день в семь утра. – Он присел, взгляд устремился в окно, а пальцы запутались в густых волосах. – В последние две недели мое утро начинается с твоей тренировки. К девяти ты заходишь в кабинет и садишься за компьютер. Уезжаю, но когда возвращаюсь вечером, ты все еще работаешь.

Он замолчал, и я замерла в продолжении, уже точно зная, что будет только хуже.

– Раз в неделю ты заказываешь доставку. Никуда не уходишь, и к тебе никто не приходит. Во время работы кусаешь губы, но чаще ковыряешь их ногтями. Ты не ждешь слов любви, и это разумно, – голос сорвался на шепот, – но я точно влюблен в тебя, кажется, с самого первого взгляда.

В комнате стало холодно. Разочарование оглушило меня предсмертным криком разрушенной надежды: пять минут назад я была счастлива, но он все испортил.

Отчаянно хотелось сбежать из собственного дома, и я вскочила с дивана, торопливо натягивая одежду:

– Ты – гребаный сталкер! Влюбился с первого взгляда? Такое простительно только незрелым подросткам! – Я кидала в него вещи, чтобы он поскорее убирался. – Поэтому ты сейчас либо пытаешься мной манипулировать, либо… Я не вижу других вариантов. Уходи!

Казалось, его вообще не задели оскорбления. Меня же трясло от ярости: пока я наслаждалась тишиной и безопасностью, за мной все это время следили. Гнев быстро сменился страхом, когда стало понятно, что этот мужчина мне совсем незнаком. И меня только что использовали для удовлетворения своих больных фантазий.

Я уже готовилась к худшему – этот извращенец не уйдет просто так. Но к моему удивлению, он не стал задерживаться, сгреб свои вещи и с голым торсом вышел на улицу:

– Ты тоже меня полюбишь, не сопротивляйся, моя красивая девочка, – крикнул он на прощанье, улыбаясь так, будто ничего не произошло.

Я молча стояла на крыльце, наблюдая, как он переходит через дорогу к своему дому. У забора его поджидал собирающий жертвоприношения отец Михаил.

Так ему и надо!

Он – мой смысл? Какой бред!

Я вернулась в дом.

Уже полюбившийся кабинет выходил окнами на его двор и с этого момента перестал быть безопасным. Я резко дернула шнур – рулонная штора с громким шелестом захлопнулась, отрезая солнечный свет. Пусть лучше так, чем его пристальный взгляд за окном.

Работа.

Только она могла отвлечь. Я прилипла к монитору, пальцы бегали по клавиатуре, а мысли – по кругу: “Неужели?… Нет. Это было взаимно. Или нет?”

Наши клиенты – жертвы насилия. Я – просто дура, которая на минуту забыла, что доверять нельзя. Разница лишь в том, что их боль видна сразу, а моя спряталась под слоем стыда…

***

Ночь не принесла облегчения, но приготовила незабываемый сюрприз.

Это точно был сонный паралич.

Глаза открылись резко: надо мной нависла тьма. Огромная черная фигура.

Он?

Чокнутый сосед окончательно сошел с ума и украл ключи от дома?

Но это был точно не человек. На лице вместо глаз и рта чернели три огромные дыры. Существо вытянулось до самого потолка, уничтожая кислород в комнате. Я задыхалась – невидимые руки сжимали горло и давили на грудь. Паника накрыла с новой силой, когда рядом раздались чьи-то хриплые и влажные вдохи. Горячие слезы текли из глаз пока эта тьма медленно и неотвратимо опускалась на меня.

Ледяная молния спасением прошлась по позвоночнику, тело дернулось в судороге, возвращая возможность дышать и двигаться.

Фигура исчезла.

Чье-то хриплое дыхание оказалось моим.

А в голову пришла позорная мысль: может, лучше уже не сопротивляться и сойти с ума? Мир продолжает душить меня, а я все пытаюсь от этого возбуждаться.

Мама… мне так страшно быть одной. Как же тебя не хватает…

Глава 6. Начало

Утро было недобрым.

Выйдя на пробежку, я заметила своего извращенца в окне соседского дома. Он улыбнулся, я презрительно отвернулась и рванула вперед. Музыка не отвлекала: ритм бился в висках головной болью, и я с раздражением выдернула наушники.

В тишине бежалось еще хуже. Мысли жужжали, как осиное гнездо, в которое ткнули палкой – хаотично, зло и гарантировано обещая боль. Пять километров дались с трудом – я еле дотащилась до дома и рухнула на порог.

Горячий душ привел в чувство, завтрак вернул ощущение реальности, а включенный телек создал иллюзию обычного дня. Допивая кофе, я прибавила громкость, ловя обрывки новостей:

“ЧП в ведущем научном центре: эксперимент по квантовым взаимодействиям нарушил границы между мирами. Ученые подтверждают – из параллельного измерения могут проникать сущности, ранее невидимые человеческому глазу. Сейчас специалисты экстренно работают над восстановлением защитного барьера.”

Я обреченно хмыкнула. Мне лишь осталось встретить призрака, и окончательно рехнусь.

Работа сегодня не клеилась. Вместо анализа я тупо пялилась в экран общего чата, где с безумной скоростью множились сообщения: ссылки, голосовые и тонны текста, пропитанные истерикой.

Квантовая физика… Параллельные миры…

Космическая херня.

Я решила относиться к этому как к очередной пандемии – не думать о ней, пока не заболею. Но новости все равно мониторила: каждый час приносил новые сенсации.

К вечеру появились первые подтвержденные истории. Призраки. Не кто-то в белой простыне, а реальные умершие родственники, появлявшиеся только после заката. Ученые назвали это Явлением.

Явления чаще случались там, где эти призраки жили когда-то, и я мысленно еще раз поблагодарила Ба – ее совет купить новый дом оказался пророчеством. Тем временем новости лились нескончаемым потоком: телеканалы, соцсети, мессенджеры – везде одно и то же, но каждый раз с новыми “уточнениями”.

Так, в этом шуме, и прошло пару дней.

***

Я проснулась с навязчивой, почти болезненной мыслью: мне нужно выкупить квартиру родителей. Что, если там будет моя мама, и я смогу с ней поговорить?

Сегодня я впервые не бегала. К полудню новости стали одна мрачнее другой. Я уже набрала номер риэлтора, как на меня обрушилось новое предупреждение: призраки могут вселяться в живых, но все зарегистрированные случаи заканчивались одинаково – одержимые сходили с ума. Их самоагрессия достигала такого накала, что жертвы, невзирая на боль, уничтожали себя невообразимо жестокими способами.

“Просим вас быть особенно внимательными, по возможности не вступать в контакт, и в случаях Явления и Вселения немедленно звонить в Службу спасения по единому номеру”, – закончила ведущая.

Телефон глухо шлепнулся на диван. Возвращать родительскую квартиру резко перехотелось. В висках застучало, в горле воскрес ком, а дом внезапно стал тюрьмой, стены которой сдвигались, уничтожая пространство.

Я рванула дверь и выбежала на улицу, успев надеть только кроссовки и напугав своим видом пару прохожих, с ужасом пялящихся в экраны телефонов. Им было не до меня. Мир сходил с ума, и я была его идеальным отражением.

Ледяной ветер обжигал голые ноги, но я продолжала бежать, с каждым шагом наращивая темп, пока в легких не осталось воздуха. От резкой остановки мир накренился, темнея по краям. Присев на бордюр, я опустила голову между коленей и повторяла свои привычные слова: “Терпи, скоро пройдет”.

Но даже когда сердце взорвалось в груди, а глаза ослепли от боли, я все еще была здесь – в той самой реальности, от которой пыталась сбежать.

Глава 7. На краю

Чьи-то руки подхватили меня, окутав тяжелым теплом одеяла. Перед глазами плыло чужое лицо – я моргала, пытаясь разглядеть черты. Его губы шевелились, но в ушах стоял такой звон, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Когда меня прижали к груди, даже мысли не возникло сопротивляться. Ноги вдруг подкосились, и только горячие руки не дали рухнуть на землю.

Я очнулась, лежа на диване в своей гостиной. В кресле напротив сидел Давид, а меня укрывало его пальто.

– И как ты сюда зашел? – Резко поднявшись, я скинула чужую одежду, но пол снова накренился, обещая стать потолком.

– Ты оставила дверь открытой нараспашку, когда убегала из дома, – он осторожно протянул стакан. Я резко оттолкнула его, расплескав воду.

– Снова следишь за мной?

– Я как раз подъезжал к дому, когда ты выскочила на улицу в одних шортах. Пришлось бежать следом. – Он усмехнулся, запустив пальцы в волосы. – Хорошо, что увидел, иначе бы ты там, сидя на тротуаре, скончалась от холода.

– Может, это и не такая плохая смерть, – я равнодушно пожала плечами, вспоминая последние новости. – По сравнению с тем, что нас ждет?

– Уверен, что мы справимся, – его оптимизм начинал раздражать.

– Как?! Все умирают после встречи со своими мертвыми родственниками! А у меня такого добра, оказывается, навалом. Остается только ждать, кто из них первым явится, чтобы свести меня с ума!

Воздух резко ушел из легких, но хуже удушья было одно – на мою слабость будет смотреть мужчина.

– Возвращайся к себе! – Рявкнула я, желая избавиться от него побыстрее.

– Не уйду, пока тебе не станет легче, – он присел на корточки возле меня и взял за руки. Его большие ладони были горячими и уютными. Мои же – холодными и липкими.

– Мне не станет легче! – Голос дрогнул, руки вырвались и пальцы с силой уперлись в грудь, отталкивая его.

– Тогда не прогоняй меня, – он проигнорировал все границы и обнял мои бедра.

Я вскочила с дивана, пытаясь сбежать хоть куда-то, чтобы в одиночестве пережить свое состояние. Но этот мерзавец не отпускал!

Боже!

Так хотелось вырвать его поганые руки, которые заставляли меня стоять на месте!

Я тяжело задышала, но воздух никак не проникал в истерзанные легкие. В отчаянии я впивалась ногтями в шею и царапала грудь, чтобы хоть как-то протолкнуть этот чертов кислород:

– Отпусти… надо… на улицу… – Я говорила через рваные вдохи, а слезы текли острыми осколками моей никчемной жизни.

Воздух заканчивался. Но тот, что оставался вокруг, вдруг стал недоступным, как замерзшие во льду пузырьки.

Он накинул на меня свое пальто и вынес на террасу, но стало только хуже: осознание, что он видит меня в этом унизительном, животном страхе, сдавило горло еще сильнее, чем сама паника. Я не могла позволить себе быть слабой перед ним.

– Рина! Рина, ты слышишь? – Он встряхнул меня за плечи. – Тебе нужно сейчас отвлечься. Посмотри вокруг. Скажи, что ты видишь.

– Что? – Я не могла понять, чего он хочет.

– Переключись на то, что я говорю, – его голос пробивался сквозь звон в ушах. – Я вижу тебя, твои босые ноги, красивые светлые волосы. Вижу твои глаза изумрудного цвета. Веснушки на носу. Что ты видишь, посмотри вокруг! – Он развернул меня и притянул спиной к себе.

– Вижу… серое небо. Дождь. Я вижу… – Переключать внимание на окружающее было сложно, и взгляд с трудом фокусировался. – Мой сад… деревья… И лес… за полем.

– Моя девочка… – его губы едва коснулись виска. – Теперь озвучим этот мир. Я слышу твой голос. Твое дыхание… оно становится ровным, спокойным. И сердце… – Он прислонился ухом к моей шее. – Оно – мой маяк в темноте.

– Я слышу как шумит дождь… Птица поет… Машина вдалеке. Слышу… Почему не слышу твоего дыхания? – Я развернулась в объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза. Он шумно вдохнул. – Да, теперь слышу твое дыхание.

– Ты прекрасно справляешься, – шепнул он мне на ухо. – Теперь скажи, что ты чувствуешь? – Пальцы осторожно провели по моей спине. – Я чувствую нежный запах твоих волос. – Его губы коснулись лба. – Твое горячее тело под моими руками. – Ладонь прижалась к моей щеке. – И твою мягкую кожу здесь.

– Чувствую, – я прижалась лбом к его груди, вдруг понимая, что мне действительно стало легче. – Как ты гладишь меня по спине. Чувствую твою тонкую футболку под пальцами, а под ней… жар твоего тела… Чувствую… Чертов извращенец! Я чувствую твое возбуждение! – Я не выдержала и рассмеялась, и этот смех уничтожил остатки паники. – Спасибо!

– Готов всегда быть рядом и отвлекать своим возбуждением, – он посмотрел на меня с таким обожанием, будто я была не просто женщиной, а… чудом.

А я утонула в этом взгляде. Еще вчера он был местным маньяком, теперь стал моим спасителем. И в этом безумном мире я дала волю своим чувствам. Какая, в конце концов, разница, кто он такой, если я тоже его хочу? Какая разница, кем мы были, если к ночи нас сведут с ума до смерти?

***

Это было так нежно, что мне хотелось навсегда раствориться в тех ощущениях. Он легко подхватил меня на руки, отнес в спальню и усадил на край кровати, откинув пальто. Когда его колени коснулись паркета, а губы – моей груди, мир утонул в горячем дыхании. Одежда исчезала медленно, словно он разворачивал драгоценный подарок. И каждый сантиметр обнаженной кожи оживал под его ладонями.

– Я не брал защиту, – вдруг отстранился он, – схожу домой.

– Не надо, – я притянула его ближе, – все равно не забеременею. Ты же ничем не болен?

Глупый вопрос – кто признается? Но желание обладать им крепко стояло впереди разума.

– Будь уверена, я тебя ничем, кроме счастья, не награжу, – улыбнулся он.

Я засмеялась, осознав, что уже чувствую себя счастливой. Такие эмоциональные качели в последние дни только обостряли чувства.

– Ты – мой рай, Рина, – шептал он, блуждая взглядом по моему телу. – Я хочу жить в нем до конца своих дней. В твоем дыхании. В твоих губах.

Его пальцы скользили вверх-вниз, окрыляя меня. Я плавилась шоколадным десертом на летней жаре, превращаясь во что-то сладкое и бесформенное и готовая принять для него любой образ.

– Я хочу, чтобы ты больше не страдала. Ни от прошлого. Ни от тревоги. – Он медленно двигался во мне, и его слова проникали в самую глубину моего больного сердца, словно он знал всю мою боль. – Я хочу быть тем, кто прикроет тебя, Рина. Я люблю тебя, потому что без тебя все не так…

И без него все не так…

Я нашла потерянный смысл, свою истину – ту самую заблудившуюся часть души. Эти новые чувства завораживали. Поглощали целиком, как познание запретной тайны.

Словно я коснулась чего-то Божественного.

***

– О, я вижу, как ты влюбляешься в меня, моя красивая девочка, – прошептал он, все еще часто дыша.

– Не неси чушь, – я фыркнула, столкнув его с себя. Липкие следы страсти стекали по моим бедрам, но даже это не заставило меня сдвинуться с места. По телу разливалась тяжесть, а сознание уже проваливалось в сладкую пустоту после слишком яркой эмоциональной бури.

Глава 8. Я Его не знала.

2:31.

Я проснулась среди ночи. Невероятные двенадцать часов – впервые за восемь лет мой сон был похож на нормальный.

Давида не было в комнате – только призрачное тепло на его стороне кровати. В гостиной горел свет, на кухонном столе, придавленная стаканом, лежала записка. Бумажное полотенце и карандаш для глаз:

“В твоем доме нет ручки и бумаги? Решил не оставаться на ночь, все-таки мы совсем не знакомы и это было бы неприлично с моей стороны 🙂. До завтра. Люблю. Хочу.”

Я улыбнулась, все так просто: люблю, хочу. На бумажной салфетке. Мы ведь даже не обменялись телефонами, чтобы можно было написать сообщение. Но точно обменяемся. И я точно влюблюсь в него.

В спальне раздался шорох – едва уловимый. За долю секунды вспомнились все ужасы последних дней, и адреналин ядом прыснул в сосуды, а сердце рвануло вперед, заставляя ноги бежать.

Только не паниковать.

В новостях предупреждали: избегать контактов и выходить из дома. Я наспех натянула длинное пальто, высокие сапоги – вдруг на улице придется стоять до утра – и тихо прикрыла за собой дверь.

Во дворе горели фонари – их мягкий желтый свет успокаивал, словно мог сжечь своим теплом все страхи. Я мерила шагами расстояние между столбами и размышляла, почему призраки убивают? Это же родные люди. Неужели смерть стирает все: любовь, привязанность, память? Вопросов было больше, чем ответов.

Почему улица безопасна? Кто это проверял?

Почему днем можно не бояться?

Если живешь в чужой квартире – придут чужие призраки?

Все эти рекомендации из СМИ казались сырыми, словно их придумали за пять минут до эфира.

Через полчаса я начала замерзать. Ветер и влажность после дождя промочили волосы, а у пальто не было капюшона. В доме напротив, у Давида, горел свет, и я решила зайти. Звонка не было, поэтому пришлось стучать в дверь.

Тишина.

Я постучала громче.

А после ударила каблуком так сильно, что услышали бы все призраки поселка.

Дверь распахнулась.

Я замерла.

В открывшемся коридоре горел свет. Наши дома были близнецами, поэтому казалось, будто захожу к себе. Разум не оставлял попыток уговорить, что не стоит идти ночью в чужой дом: вдруг он живет не один и вообще женат. Но я хотела туда зайти. Интерьер был уютным и успокаивающим, и там точно было тепло. А еще невыносимо хотелось понять, кто он, увидеть его мир. Поэтому, прогнав сомнения, я осторожно переступила порог.

Я двигалась в сторону гостиной в безрассудном состоянии. Глухая тишина давила, будто мое тело оставили в давно забытом подземном склепе.

У дивана кто-то лежал.

Медленно, почти неслышно, я приблизилась…

Он был мертв.

О, это точно было ясно. Точнее некуда.

Его лица больше не существовало – сплошное месиво с осколками костей. Кровь растеклась по белому ковру тяжелыми темно-красными пятнами. Вместе с ней вокруг валялись куски плоти. Череп оказался расколот, и сквозь трещину проглядывало серо-розовое вещество мозга.

Глаза заплыли жидкостью, будто их выдавили, разжевали и выплюнули назад. Прекрасные губы исчезли…

Я завизжала. Но изо рта не вырвалось ни звука, ни вздоха. Крик остался внутри и ухнул в глубину, будто кто-то бросил камень в пустой бездонный колодец. Сердце замерло и заколотилось вновь.

Он был мертв.

И в то же время стоял передо мной. Такой же ослепительно красивый, как вчера. Волоски на шее встали дыбом, и вдоль позвоночника, словно острым ножом по коже, прошелся леденящий холод – я видела призрака. Снова хотелось кричать. Снова вокруг осталась звенящая тишина.

Он двинулся ко мне. Разум рвался в бегство, но ноги не слушались, лишь неловко пятились назад. Порог в коридоре подставил подножку, и я свалилась на задницу, больно ударившись копчиком.

Зато призрак побежал на меня.

Я инстинктивно закрыла лицо руками. В голове оглушающим церковным звоном билась мысль: какая нелепая смерть.

Боже… Какая нелепая смерть!

Прошла вечность. Прошло мгновение. Глаза открылись сами – рядом никого не было. Я продолжала сидеть на полу, боясь шелохнуться. Ожидая, когда сойду с ума и станет больно. Мысли болтались отдельно, никак не соединяясь в слова. Страх снова усилился, словно кто-то нажал до упора на педаль газа. Я подорвалась и побежала в сторону выхода, со всего маху врезавшись в дверь.

Заперта?

Мир не хотел выпускать меня из этого кошмара. Я дергала за ручку, налегая всем телом и совершенно забыв, что дверь открывается внутрь. Кулаки продолжали бить по металлу глухими, бесполезными ударами, когда за спиной раздались мертвые шаги.

Дверь не открывалась, дверь не открывалась.

ДВЕРЬ НЕ ОТКРЫВАЛАСЬ!

В глазах поплыли черные пятна и все резко выключилось.

***

Когда я очнулась, в коридоре все также горел свет. Никаких следов безумия. Я медленно поднялась, без проблем открыла дверь и вышла на улицу.

Он умер! ОН УМЕР!

Его больше не будет рядом. Снова кто-то важный для меня умер!