Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга I

Август сегодня принес копию. Нам повезло ее достать.

– Что ты планируешь с ним делать?

– Они будут жрать эти листы. Я скормлю им их перед смертью.

У каждого из 9 сенаторов были локальные группировки. Их подчиненные меня не сильно интересовали – ведомые пешки, притворяющиеся работающими на благо империи, а на самом деле просиживающие штаны в сенате. Как только запахнет жареным, они сдадут своих лидеров с потрохами.

Глава IV

Я зашла в свой постоялый двор. Я купила его одним из первых, еще до того, как купила бордель, прилегающий к нему. Я пришла встретиться с Аргоном. В итоге он тогда согласился помогать мне в обмен на свободу для его друга. Он сказал, что останется в Риме и поможет мне с сенатом, если я не буду вредить рабам и помогу его другу вернуться на родину к семье. Я спросила, нет ли у него семьи, к которой он хотел бы вернуться, но он проигнорировал мой вопрос. Он часто так делал, если не хотел отвечать.

Отправить его друга из Рима было не так просто. Метка раба сильно усложняла дело. Можно было сделать на раба документы, и он мог свободно передвигаться по Риму. Так делали повсеместно. Рабы часто выполняли различные поручения и были в богатых домах на хорошем счету, часто делая то, на что обычные граждане были не способны. А вот покинуть город с этими документами было нельзя. Я договорилась, что его вышлют как раба на север и там устроят его «смерть», после чего он сможет тайно вернуться в Германию. Там же на севере ему сделают документы. В случае если его поймают с меткой, он может сослаться на местного наместника. Все отпускные нужно было подписывать в императорском ведомстве, предварительно поставив раба на учет. А они прибыли сюда нелегально. Нельзя было сегодня поставить раба на учет, а завтра его отпустить.

Аргон выполнял мои поручения и держался обособленно. Мы встречались редко, чаще всего я отправляла письма через служанку. Весть от его друга дошла только через год. После этого у него появилось больше доверия ко мне. По крайней мере, я так ощущала. Он руководил моей тайной охраной и всей грязной работой по поиску информации, которая была связана с пытками и убийствами. За это время у него появилась своя сеть шпионов, которые были рабами в поместьях. Я не знаю, как он это сделал. Точнее, догадываюсь, но мы никогда это не обсуждали. Я стала доверять ему, хотя, возможно, это было наивно. Сегодня у меня было хорошее настроение. Я была близка к развязке своей долгой работы. После смерти Цицерона я редко ловила мгновения искренней радости, но была благодарна уже хотя бы за то, что они не пропали полностью.

Я поднялась на второй этаж и зашла в его комнату без стука. Я застала его после возвращения, он смывал грязь с лица и рук.

– Мы не договаривались встретиться сегодня.

Он, как всегда, был чем-то недоволен. Хотя это было его обычное состояние. Последнее время при наших встречах он был раздражен более, чем обычно. Я это заметила.

– Зачем ты пришла?

– Давай прогуляемся.

– Я отправлю с тобой кого-нибудь из моих людей.

Он стал чаще меня избегать. Это я тоже заметила.

– Но я хочу, чтобы со мной пошел ты.

Он никак не ответил на это, а значит, согласился. Мы вышли в город. Пройдя вверх в сторону холмов, можно было выйти на главную торговую улицу. Был уже вечер, но было еще достаточно оживленно. Сегодня я была особенно болтливой. Такое, как и минуты радости, случалось теперь крайне редко. Я задавала ему кучу вопросов, на большинство из которых он не отвечал. Но кое-что можно было понять по его лицу.

В итоге я привела его в свою старую усадьбу. Я так и не продала ее. Я редко приходила сюда. Я оставила несколько слуг и управляющего присматривать за домом. Я не могла здесь находиться, но и не смогла расстаться с этим местом.

Я постучала, и мне открыла одна из служанок. Она сразу узнала меня и провела нас в дом. Она зажгла свечи. Я попросила ее принести воду, вино и что-то из еды.

– Что это за место?

Он задал мне вопрос – редкий случай.

– Это мой старый дом.

Мое настроение немного поменялось, радость сменилась меланхолией.

– Зачем ты привела меня сюда?

– Потому что ты мне нравишься.

Кажется, я застала его врасплох. Он, как и большинство людей, не был готов воспринимать подобное в лоб. Служанка принесла напитки и еду.

Мы сидели в закрытой гостевой комнате. Я налила и поднесла ему бокал вина. Он замешкался, прежде чем взять его. Я допила свой и налила второй, но не стала его пить, поставив на стол. Я не против была начать первой. Я слишком давно не разрешала себе делать то, что нравится.

Я снова подошла к нему. Он сидел на кресле в углу комнаты. Я забрала стакан из его рук, отпив глоток, и поставила рядом. После этого наклонилась и поцеловала его.

Сначала он был холодный и отстраненный. Он как будто что-то прокручивал в своей голове. Я поставила свое колено ему между ног, чуть двинув его вперед, и, пользуясь его растерянностью, углубила поцелуй.

Это было как со свечой. Бывает, что фитиль очень сложно поджечь, и с первого раза не получается. Но когда он загорается, то пламя распаляется быстро и ярко. Как бы он ни пытался спрятаться, его тело среагировало. Он ответил, схватив меня за талию. Он поднял меня настолько легко, что перехватило дух. Я чуть не пропустила момент, как мы оказались в объятиях на кровати, и он придавил меня своим телом.

– Не торопись, давай я покажу тебе.

Он ослабил хватку, и я перевернула его, сев сверху.

– Расслабься, – прошептала я ему это на ухо.

В моих руках давно не было мужчины, который бы мне так нравился. Я начала глубоко целовать его, плавно снимая с него одежду. От губ я перешла к его шее и ушам. Потом спустилась руками к его груди. Я медленно гладила ее – боги, как же меня возбуждало его тело! Я давно такого не испытывала.

– Меня так возбуждает твое тело.

Я коснулась губами его сосков, а рукой спустилась к члену. Он был твердый, горячий и большой. Я начала плавно двигать рукой, усиливая его возбуждение. Затем я спустилась ниже, взяв его в рот. В этом деле я могла бы посоревноваться с лучшими шлюхами Рима. Но я не довела его до конца. Я так сильно возбудилась, что мне уже не терпелось сесть на него, что я, собственно, и сделала. Я начала плавно двигать бедрами, сжимая его внутри и ища нужный угол и темп. Он быстро понял, что я делаю, и его горячие и большие ладони поползли к моим ногам, животу и бедрам. Одной рукой он помогал мне контролировать темп, а другой сжимал мою грудь. Он быстро подстраивался, и это возбуждало меня еще больше. Я наклонилась и прошептала четкие инструкции:

– Ты можешь взять меня сзади, мне нравится это, мне нравится долго и быстро. Ты можешь быть грубым, если ты почувствуешь, что мое тело отзывается на это.

Он среагировал мгновенно, и через секунду я уже стояла на коленях, упершись руками в подушки. Он стал двигаться. Я чуть подстроила позу, он подхватил, и мы нашли нужный угол и темп. Он четко зафиксировал позицию и начал ускорять темп. Я стонала. Он периодически сбавлял и снова набирал темп. Он чувствовал мою реакцию. Когда он замедлялся, я просила быстрее, сжимая его внутри, чтобы усилить трение. Я как бы не рассчитывала на то, что он девственник. Но я думала, что он будет более диким и мне будет сложнее. Он ускорился, и толчки усилились. Мое нутро начало гореть. Я чувствовала, как смешались запахи: запах тел, запах пота, запах грязной улицы и запах горящих свечей. Я начала кричать, мне давно не было так хорошо. Я растеклась в его руках, отпустив контроль. Пик начался раньше, чем обычно – он слишком сильно мне нравился. Мое тело начало содрогаться, а из груди поднялись всхлипывающие рыдания. Это были не слезы, это было чувство, которое я забыла. Он довел меня до возбуждения, которого я не испытывала уже очень давно. Я почувствовала, как он закончил вслед за мной и вышел. Я перевернулась на спину, и он лег рядом. Я все еще тонула в этом чувстве. По телу растекалось то самое тепло и забытая вибрация. И эти звезды на черном небе. Я вспомнила запах дома. И тетю. Я завернулась в одеяло и заснула.

Когда я встала утром, Аргона уже не было. Но я просыпалась ночью и запомнила его объятия, в которых мне было так комфортно. Я зарылась лицом в подушку, которая пропиталась его запахом. Снова не спросила его настоящее имя. Встав с постели, я увидела на столе записку: «У меня встреча». Как всегда, холодно и коротко. Я собралась и вернулась в свой постоянный дом.

Глава V

Я шла по затхлому коридору, где воняло сыростью и крысами. На улице шел дождь. Мой мокрый плащ тяжело падал на плечи, волочась по сырому камню.

Подземелье самого дорогого публичного дома Рима. Мало кто знал, что, придя в этот дом, ты можешь уже не вернуться. Аргон ждал меня возле камеры. В камере было еще два человека и пленник.

К деревянному креслу был привязан сенатор. Он был слишком самоуверен, безостановочно изрыгая проклятия.

– Если ты не заткнешься, я отрежу тебе член.

Он не ожидал услышать женский голос и замолчал.

– Октавий Флавиус, ты помнишь это?

Я подняла перед его носом пачку листов.

Его выражение лица изменилось. Он больше не думал, что попал сюда по ошибке. Но он все еще не понимал меня, это было видно по его растерянному лицу. Я начала зачитывать рукопись. Свет был тусклый, но я знала текст практически наизусть. Я перечитывала эти записи бесчисленное количество раз.

– Ты помнишь, сенатор?

В его голове начало что-то прокручиваться. Он начал кричать, что ничего не знает и не имеет к этому отношения. Я освежила его память.

– Ты же подтвердил заговор и его речи против императора. Ты свидетельствовал об этом на совете.

Он клялся всеми богами, что не причастен. Он сдал основных зачинщиков, но я и так их знала. Это действительно была не его идея, но он просто послушно промолчал, как и большинство.

– Видимо, твой язык тебе не очень нужен, раз ты им не пользуешься.

Я посмотрела на стоявшего рядом стражника. Он взял щипцы. Сенатор начал биться в конвульсиях и пытаться вырваться. Это выглядело как попытка выброшенной на берег рыбы вернуться в воду. Стражник открыл челюсть сенатора и, засунув туда острые железные щипцы, вырезал язык. Хриплый крик оглушил все подземелье. Сенатор начал захлебываться собственной кровью, она стекала из его рта, окрашивая белую тогу в бордовый цвет. Я подошла и засунула смятые листы в его открытый рот. Бумага быстро начала пропитываться кровью. Я посмотрела в его глаза – в них стоял страх и ужас. Я хочу, чтобы вы все испытали это перед смертью.

Я развернулась и, уходя, бросила холодное:

– Убить его.

В эту ночь мы посетили еще четыре места. Я готовила этот план слишком долго, чтобы что-то пошло не так. Что я чувствовала при этом? Первые эмоции всегда самые яркие. Я выходила из первой камеры с чувством неописуемого удовлетворения. И с чувством непоколебимой решимости, которая вела меня все эти годы.

Они все просто промолчали. Я смотрела, как каждому из них отрезают язык. Но с каждым разом мои ощущения были все более тусклые.

На утро в выгребной яме на окраине города были найдены тела пяти сенаторов, у каждого из которых был вырезан язык. Это всколыхнуло Рим. Волна сплетен затопила и без того грязный город.

Смысл был в том, чтобы их тела нашли в один день. Их окрестили соучастниками. Ни у кого не возникало сомнений, что они были связаны каким-то делом. А вот что это – личная месть или заговор – мнения разделились. Сыскное ведомство подняло все старые дела сената. Но это ничего не дало. Все знали, что сенат – еще та лживая продажная помойка, но это все скрывалось за ширмой благородства и заботы об империи. В официальных делах не было никаких зацепок. Город поглощал сплетни, как прожорливый гриф свою гнилую добычу.

Народ жаждал продолжения или развязки. Даже ходили слухи, что они болтали лишнего про императора. Но эту версию быстро отмели. Если бы это было так, то с большей вероятностью Нерон выгнал бы их на главную арену Рима и прирезал на потеху стране. Тайные убийства были не в его стиле.

Я хотела, чтобы сенат боялся. Я хотела, чтобы они знали, что каждый из них может стать следующим.

Через месяц сплетни утихли. Убитых сенаторов быстро заменили. Похороны закончились, и все вернулось в привычный круговорот. Сыскное ведомство продолжало работу по этому делу. Но они так и не смогли ничего нарыть.

––

Мы подошли к небольшому зданию. После первого убийства Аргон практически всегда сопровождал меня. Будто бы он и правда стал моей тенью. Мы не обсуждали то, что между нами произошло. Однажды он сам первый пришел ко мне. Я подумала, что он хочет поговорить. Но он пришел просить деньги. Это была большая сумма. Я не стала спрашивать, для чего она ему нужна. Если это было для дела – хорошо. Если нет и они нужны ему для побега или прочего, я не хотела об этом знать. Я все еще пользовалась деньгами Августа, но уже не зависела от них. Бордели и гладиаторская школа приносили хороший доход. Плюс я вложилась в торговлю. Я практически не тратила эти деньги, переправляя их по возможности на север.

––

С виду это здание ничем не отличалось от остальных. Но, заходя внутрь и проходя ширмовые помещения, вы попадали в гнездо самых грязных извращенцев Рима. Я не любила это место. Это был третий раз за все время, когда я сюда пришла. Удовольствие – это то, чему меня учила Нессия. Но удовольствие не должно приносить другим столько боли, это против природы. Если в обычном борделе чаще всего царила атмосфера веселья и разврата, то это место было больше похоже на пыточную.

Мы поднимались наверх по скрипучей деревянной лестнице. Были слышны крики и рев. Я чуть не споткнулась на подъеме обо что-то. Это было похоже на маленький мешок. Девочка. По виду ей было около пяти. Она сидела в изгибе лестницы, спрятавшись под грязной накидкой, которая с виду напоминала шершавый мешок. По ее глазам я поняла, что она здесь недавно. Я замерла, когда увидела ее. Я поймала себя на чувстве собственной беспомощности, как тогда, когда Цицерон погиб. Я отогнала эти мысли, и мы поднялись наверх.

Мы зашли в самую дорогую комнату этого борделя. Обстановка здесь отличалась от простых внутренних интерьеров. Дорогая отделка, кровать с красным балдахином. Золотые канделябры и мягкая мебель. Все, чтобы им было комфортно. На мягком кресле с резными ручками, стоящем посреди комнаты перед кроватью, был связан старик. Почтенный возраст. Его рот был заткнут кляпом, а руки и ноги привязаны к стулу. Тайные стражи Аргона ждали нас, опершись возле противоположных стен.

Я внимательно изучала его внешность. Седые короткие волосы, маленькие глаза, длинный нос. Сморщенное лицо. Ничего в нем не выдавало извращенца. Я помню, когда первый раз увидела его в сенате после того, как узнала об его предпочтениях. Слуга народа, защитник империи. Самый уважаемый и почтенный сенатор пользовался славой и уважением всей элиты города, а по ночам насиловал и пытал маленьких девочек, выворачивая их органы наизнанку.

Он сверлил меня злобным взглядом. В его глазах читалось презрение. Посмотрим, как надолго тебя хватит.

– Я только что была у твоего племянника. Жаль, что ты не сможешь попасть на его похороны. Сегодня у него был особенный день. Он попробовал то, что так любил делать сам. Но кажется, ему не понравилось.

Взгляд старика поменялся. Я вытащила кляп из его рта.

– Грязная шлюха! Ты заплатишь за это!

– Что ты хочешь, чтобы тебе отрезали первым – твой член или твой язык? Сегодня у тебя есть выбор.

Он замолчал, пытаясь держать себя в руках, но я уже почувствовала его страх. Почему-то я подумала о том, что мне нравится этот запах. Но эмоции ведь не пахнут. Наверное, я начала сходить с ума.

Я стянула с него белую тогу, открыв старое тело. Его крики оглушали все здание, когда ему отрезали член. Но никого из немногих посетителей, находящихся инкогнито в здании, это не смутило. Я не стала отрезать ему язык, чтобы он не умер раньше времени. Пусть его з…ут до смерти, также как и его племянника. И засуньте его член в его поганый рот. Он не заслуживает быстрой смерти. Я быстрым шагом покинула это здание. Я чувствовала себя ужасно. Мне хотелось побыстрее вернуться домой и смыть с себя эту грязь.

Глава VI

Август. Я ждала его уже несколько часов. Неужели он не придет? Мы виделись все реже. Я поняла, что он оказался не готов к последствиям. Но было что-то еще.

Последний раз мы сильно поссорились. После пятерки, через два месяца мы убили еще двоих. Сенат содрогнулся. Слухи вернулись с силой цунами. В массы быстро просочилась причина смерти, хотя ее пытались скрыть. Тела нашли возле одного из публичных домов. В процессе расследования на всеобщее обозрение вылилось все, что скрывалось за стенами этого борделя. Общество осудило жертв. Поползли сплетни, что сенат погряз в грязи и разврате. Власти сделали вид, что они не знали о существовании этого борделя и пообещали наказать всех причастных. Бордель закрыли. Жалкая показуха. Когда шумиха утихнет, все вернется на свои места.

Мы встретились здесь через неделю после последних убийств. Он начал говорить про то, что нам надо прекратить.

– Осталось всего трое. Ты хочешь так просто все бросить?

– Ты разве не отомстила? Этого достаточно. То, что ты делаешь, это неправильно.

– Теперь ты осуждаешь меня? Ты причастен ко всему, что происходило.

– Теперь все сенаторы под охраной городской стражи. Ты не сможешь к ним подобраться. Тебя поймают. Цицерон бы этого не хотел.

Я взорвалась на последней фразе. Я скинула все вещи со стола, разбив бокалы.

– Все это изначально затевалось из-за него, а теперь ты говоришь мне, что он бы этого не хотел. Где было твое жалкое сострадание к этим ублюдкам, когда мы это планировали?

– Поговорим, когда ты придешь в себя.

Он просто развернулся и ушел.

Я осела возле кровати на пол, пряча голову в коленях, и разрыдалась. Я чувствовала себя преданной, я так сильно доверяла ему все эти годы. Как он мог так просто уйти?

Всю эту неделю я провела в публичном доме. У меня были там комнаты. Я чувствовала себя ужасно, большую часть времени я или просто лежала, или спала и никого не принимала. Несколько раз приходил Аргон, но я не пустила его. Через неделю пришло письмо от Августа, он назначил встречу, и вот я сидела здесь.

Аргон пришел со мной и ждал внизу. Прошло уже много времени, что-то было не так. Зашла служанка, она принесла вино. Я сидела на кресле рядом с кроватью и смотрела на горящие в канделябрах свечи. Я сделала глоток и замерла, не проглотив жидкость. Вкус был странный. Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что в бокале яд. Я аккуратно выплюнула вино обратно в стакан, чтобы служанка не заметила.

– Подожди. Можешь кое-что передать.

Она развернулась, и только сейчас я заметила, что она нервничала. Я попросила ее подойти и полезла в ящик возле кровати. Я нашла то, что искала, и, развернувшись, воткнула резной кинжал с плетеными кисточками на конце рукояти ей в шею. Она сползла к моим ногам. Я услышала шум и грохот внизу. Выронив кинжал и упав на колени, я закашлялась кровью. Яд успел впитаться через слизистую рта. Они постарались, подыскав самый сильный. Я бы уже умерла, если бы несколько лет не принимала яды. Август не знал об этом. Он действительно предал меня. Именно тогда, когда до окончания осталось так мало. В глазах начало рябить. Я слышала, как кто-то поднимается, и начала искать руками кинжал, но, схватившись за лезвие, порезала руку. Затем потеряла сознание.

––

Я проснулась, и первое, что почувствовала, – жгучую боль в горле и в левой руке. Тело ужасно ломило. Я попыталась встать, но не смогла. Внезапно подступила тошнота. Я еле успела перевернуться на бок, и меня резко вырвало на пол. Я вытерла губы одеялом и села на кровать, собираясь встать. В этот момент открылась дверь. Аргон. Увидев его, я испытала облегчение. Это он забрал меня.

– Как долго я была без сознания?

Мой голос был хриплым и надрывистым.

Он подошел и, сев рядом, обнял меня.

– Около недели.

Всего-то надо было почти умереть, чтобы он так обнял меня. Я почувствовала его запах и разрыдалась, уткнувшись головой в его грудь.

– Где мы находимся? – спросила я, когда успокоилась. Я не узнавала этого места.

– В доме моего друга.

– Когда у тебя успел появиться друг?

– Когда ты убивала сенаторов.

Я издала какой-то неразборчивый хмыкающий звук и высморкала сопли в какие-то тряпки, которые нашла на кровати.

Аргон вышел ненадолго, вернувшись с какой-то девушкой. Она с виду не была похожа на служанку. Девушка отвела меня в комнату, где стояла горячая ванна. Я забралась в воду и окунулась с головой. Она помогла помыть мои волосы, потом я попросила ее уйти. Я прокручивала в голове события последних пяти лет, пытаясь понять, в какой момент я просчиталась. Я просидела долго, вода уже остыла, и мне стало некомфортно. Я услышала, как приоткрылась дверь, но никто не вошел. Я поняла, что это он.

– Ты можешь зайти.

Пять секунд на принятие решения, и дверь открылась.

– Подашь мне полотенце?

Я закрутилась в простынь и села на кушетку, рядом с которой стоял столик с водой, и налила себе стакан. Он оперся о стену, скрестив руки на груди, справа от двери.

– Чьи люди заняли освободившиеся посты в сенате?

Он ответил мне молчанием.

– Флавий Август.

Отец Августа и мой фиктивный свекор. Тот, кто спонсировал наш мстительный поход с самого начала. Я не могла поверить, насколько была глупа. Я так сильно доверяла Августу. Как я вообще могла подумать, что он смог предоставить такие ресурсы самостоятельно? Я оказалась жалкой пешкой в более могущественных руках. Все мои интриги и годы работы были лишь для того, чтобы Флавий Август захватил власть в сенате. Август. Это был его почерк, я бы узнала его из тысячи. Он сам написал это письмо. Боль от предательства сменилась обидой и ненавистью.

– Ты быстро поняла.

– Когда ты узнал?

– Не так давно, за несколько дней до вашей последней встречи.

Значит, когда мы ругались, Аргон уже все знал. Я не стала спрашивать, каким образом он это выяснил. Меня больше беспокоило, почему я поняла это только после того, как чуть не умерла.

– Как ты вытащил меня оттуда?

– Я пришел не один.

– Мне нужно кое с кем встретиться. Но будет сложно организовать встречу. Это займет время.

Глава VII

Через месяц я шла по узкому потайному ходу. Мой проводник был невысокий пухлый евнух средних лет.

Толстяк вывел меня через потайную дверь в маленькую комнату, из которой я попала в роскошную спальню.

– А я восхищен тобой. Редко кому удается попасть в спальню императора.

Нерон помнил меня. Я была на его приемах, но мы никогда не разговаривали лично.

Он полулежал на кровати с заведенными за голову руками. Его голову украшал золотой лавровый венок. Позер. На нем была красная длинная тога с золотыми оконтовками и золотые сандалии, в которых он лежал на своей роскошной кровати.

– Ты можешь сесть.

Он указал на небольшое кресло, которое стояло рядом со столиком по правую руку от него. Я обошла кровать слева и села. Затем он указал рукой на кувшин и кубок, которые были приготовлены на столе. Кубок был только один. Вино. Я наполнила кубок. Он ждал, пока я выпью. Я подумала о том, что это может быть яд. Но я уже поставила свою жизнь на кон, придя сюда. Он бы не стал сразу меня травить. Ему как минимум было интересно, зачем я пришла. Залпом выпив вино, я встала, достала из-под плаща пачку листов и бросила на кровать.

– Смеешь так просто бросать это сюда.

Его лицо поменяло выражение. Его настроение менялось слишком странно. Я вернулась в кресло. Нерон начал читать бумаги. Ему хватило меньше половины, чтобы он скинул их с кровати.

– Что ты хочешь! Ты думаешь, я не знаю, что происходит в сенате? Флавии уже давно подбирается к моему горлу. Ненасытные псы. Им недостаточно той власти и влияния, которые уже у них есть. Если бы не Великий Гай Юлий Цезарь, они бы никогда не были у власти. Они должны быть благодарны тому, что имеют честь стоять позади меня!

Он буквально выплевывал эти слова, давясь слюнями.

– Ты пришла показать мне этот мусор?

– Я пришла заключить сделку.

– Что ты можешь мне предложить? Мне нравятся мужчины.

Все прекрасно знают, кто тебе нравится, – подумала я про себя. Его настроение снова поменялось. Он надулся как обиженный ребенок.

– Я хочу вырезать сенат, лишив Флавиев поддержки.

– Что ты можешь? Это ты убила тех сенаторов, и твоими стараниями там сейчас люди Флавия. – Нерон снова начал злиться. – В конечном итоге ты облажалась.

Я поймала его настроение.

– Эти лизоблюды не заслуживают той власти, которую империя им доверила. Жалкие продажные твари. Готовые продать свою страну и императора за горсть золота. Высмеивающие империю за спинами правящей семьи. Они заслуживают смерти. Их нужно загнать как овец в загон и вырезать.