Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга I

Вот на такой сцене нас и застукал мой отец. Я была голая, на мне были лишь украшения. Ожерелье на шее было соединено каскадом бусин (три спереди и три сзади) с таким же поясом на талии, а от пояса нити бусин спускались к бёдрам. Это украшение надевалось поверх платья, но я специально купила его, чтобы надевать на голое тело. Это смотрелось очень красиво.

Отец в гневе ворвался в комнату. Схватил меня за руку и швырнул на пол, кинув сверху покрывало. После того как разогнал моих плотских друзей, устроил мне истерику. Тогда он впервые ударил меня. Он вспомнил всё, что у него накипело. Вспомнил тётю. Его словесная брань не прекращалась несколько часов. Он запер меня дома, а через две недели мы уехали в провинцию. Я даже не знала, как она называлась. Да и мне было, в общем-то, всё равно.

––

Там через время я познакомилась с Марком. Он был помощником в местном сенате. Или как называется то место, где собираются государственные служащие, чтобы решать свои провинциальные дела. Я не любила вникать во все эти политические дела. Сначала он мне не очень понравился. Он выглядел как ханжа, и я была готова поставить сотню на то, что он девственник. Но отец прожужжал про него все уши. Чтобы порадовать отца и сократить ссоры, я стала с ним гулять. Он был крайне аккуратен в словах, был скромный и стеснительный. Но он не был глупым или наивным, хорошо ориентировался в политике и других сферах. С ним было интересно общаться, он рассказал мне много нового о событиях в мире и об истории. Рассказал о семейных ценностях. Я ходила к ним в гости, у него были замечательные родители. Такие тёплые отношения редко можно было встретить в Риме. Я не заметила, как влюбилась.

Это была какая-то несказанная удача. Я влюбилась в парня, которого выбрал мой отец. Всё складывалось замечательно, но случилось одно «но». Не знаю, как это произошло так быстро, но до него дошли слухи из Рима обо мне. Или они сами узнавали у кого-то, или кто-то из приезжих увидел меня и рассказал. Подробностей я не знала.

Мы стояли под деревом липы. Он долго собирался с силами и, несмотря на свою стеснительность, спросил меня об этих слухах. Главным образом, что я не девственница. Я сказала, что это правда. Он назвал меня грязной и использованной. Говорил так, как будто я предала его. Как будто всё, что между нами было, не имело никакого значения. Важен был только этот факт. Если только этого факта хватило, чтобы считать меня грязной, то что говорить об остальном? Я молча развернулась и ушла. Дома я долго плакала. Я никогда такого не испытывала. Я чувствовала стыд и вину за свою жизнь и за то, что я делала. Вечером пришёл отец. Он, естественно, устроил скандал и спросил, что я сказала Марку, так как помолвку расторгли. Он кричал, что я должна была всё отрицать. Марк должен был жениться на мне, а потом это бы как-то замялось. Впервые я стала ругаться с отцом на равных и выгнала его из комнаты. Я обвинила его в смерти матери и в том, что он бросил меня, и именно поэтому я такая. После этих слов он перестал со мной разговаривать. И сказал, что я могу делать что угодно и самой искать себе мужа. Через неделю мы вернулись в Рим.

Я долго обдумывала произошедшее. Я так и не смогла избавиться от этого чувства, которое он посеял в моей душе. Стыд и вину за то, что мне нравилось, за то, что приносило мне удовольствие. Я не заметила, как начала ненавидеть его, а за ним – и всех остальных мужчин.

Мужа я себе так и не нашла. Через несколько лет я открыла клуб для женщин. Туда приходили и мужчины, но главная аудитория была женская. Я рассказывала им всё то, чему меня учила тётя. Про себя, про мужчин, про секс. Это единственное, что я знала хорошо. Мне вполне хватало денег, которые я получала. Мы общались с Цицероном, он периодически навещал меня. Он звал меня на пирушки, но я отказывалась. Мне не с кем было поговорить. Я рассказала ему про то, что было в провинции. Он посоветовал мне подумать о том, что это столько лет приносило мне удовольствие, и разве мне было плохо, разве мне это не нравилось. И в итоге один человек, который вообще не был в курсе, что такое секс, так повлиял на моё состояние. Я понимала, о чём он. Именно за это я и ненавидела Марка. Но ничего не могла с собой поделать.

––

Это было одно из моих обычных занятий с демонстрацией. Было достаточно много людей, я сконцентрировалась на основной группе. Я увидела его только когда закончила. Марк. Он слушал мою лекцию. Увидев его, я снова ощутила это чувство. Мне стало неприятно и захотелось уйти. Я специально избегала его. Мне казалось, что он хочет подойти. Я запретила охране его впускать в следующий раз. Это был кусок моей жизни, который я не хотела вспоминать. А его присутствие неизбежно напоминало об этом.

Он пришёл снова. Охрана его не впустила, мне доложила об этом служанка. И сказала, что он не уходит. Я спустилась, чтобы не поднимать шум.

– Почему ты не впускаешь меня?

– Я думаю, что это место слишком грязное для тебя, боюсь, что ты испачкаешься.

– Прости меня, я был не прав тогда. Я сожалею, что тогда так сказал.

Я не ожидала, что он извинится так сразу.

– Когда-то давно я очень хотела услышать эти слова. Я ждала, что ты вернёшься. Но сейчас это уже не имеет значения. Уходи.

Я не впустила его. Он ушёл. На самом деле, в глубине души, для меня это имело значение. Но было действительно слишком поздно. Позже я узнала, что он был женат и что жена изменяла ему. У них был ребёнок. Ходили слухи, что ребёнок не от него. Надо же, он так хотел чистую и невинную невесту. А в итоге боги над ним посмеялись. После того раза я больше не видела его. Сожалела ли я о том, что так ответила ему? Думаю, нет, моя обида копилась слишком долго. Но прошло время, и я перестала злиться. Эти слова, которые он сказал… они всё-таки были важны для меня. И я сожалела. Но не потому что выгнала его, а потому что не поблагодарила за то, что он сказал их мне.

––

Я могла бы прожить спокойную жизнь. Я бы так и не вышла замуж. Мой остаток дней мог быть мирным. Я бы выращивала сливы. Гуляла вечерами в саду. Вспоминала родителей и свою тётю. Я любила своего отца, хоть мы так и не смогли поладить. Я бы грустила, что их уже нет рядом. Но это была бы ностальгическая грусть, а не тоска по ушедшему. Но этому не суждено было сбыться…

Цицерон умер. Его отравили. Ко мне прислали посыльного с запиской. Я виделась с ним последний раз неделю назад. Я не хотела верить, что это правда. Схватив первую попавшуюся накидку, я выбежала из дома. Меня ждала повозка. Через полчаса мы добрались к его усадьбе. Я судорожно вбежала в дом и увидела его тело на кровати. Я подбежала к нему, пытаясь привести в чувство. Мне было всё равно, что тело уже было холодное и окоченевшее. Я хотела, чтобы он очнулся. Я не верила, что Цицерон умер. У меня началась истерика. Его друг, Август, пытался меня успокоить. Это он отправил посыльного и повозку.

– КТО ЭТО СДЕЛАЛ?

Я кричала эту фразу, рыдая на полу возле кровати, на которой лежало тело моего любимого друга.

– По моим сведениям, это был кто-то из сената. Но я не знаю, кто именно.

Это чувство… Моя беспомощная истерика начала перерастать в другое чувство. Всепоглощающая злость и ненависть. Они убили его.

– ЕСЛИ ТЫ НЕ УЗНАЕШЬ, Я ОТРАВЛЮ ВЕСЬ СЕНАТ.

Глава II

Я не могла прийти в себя целую неделю. Я могла бы утонуть в этом состоянии на десятилетия. Но Август привел меня в чувство. Он справлялся лучше, чем я. Хотя Цицерон тоже был для него самым дорогим человеком в жизни. Я не была на похоронной церемонии. Там собрали половину Рима, жалкая показуха. Я не хотела видеть ни их, ни его мертвое тело. Август пришел ко мне днем через три дня после похорон. Я утопала в алкоголе, наркотиках и собственной никчемности. Он нашел меня лежащей на полу в приступе смеха. Я плохо соединяла свое состояние и реальность. Он отвесил мне пощечину.

– Приди в себя. Ты даже не пришла на церемонию. Ты больше никогда его не увидишь.

Он раздал указания слугам привести комнату в порядок и приготовить еду. Вечером меня рвало.

– Собралась отправиться за ним? И это твоя месть?

Он помог слугам привести меня в чувство. Он был очень зол. Но он злился не на меня. Мне понадобилась еще неделя, чтобы оклематься.

––

Я сидела в саду на террасе. Сегодня было пасмурно, но погода была теплой. Поздний август или начало сентября. Я немного потерялась в датах. Я посмотрела на вторую кушетку. Мы часто проводили здесь время, когда Цицерон приходил. Я вспомнила его смех и профиль с горбинкой. Это чувство было таким тёплым. Я машинально протянула руку, коснувшись воздуха перед собой. Как будто он сидел рядом, но эта иллюзия была лишь в моей голове. Потом я вспомнила ту ночь и его мертвое тело. Чувство беспомощности и всепоглощающей боли. Тогда что-то сломалось. Я встала и собралась покинуть террасу. Мне снова захотелось что-то принять, чтобы заглушить эти воспоминания и свое состояние.

«…это был кто-то из сената». Я застыла на этом воспоминании. Я вспомнила свой крик и ту истерику. Это чувство. Как я могла его забыть? Это воспоминание всколыхнуло самые темные уголки моей души. «…и это твоя месть?» Я вспомнила, что поклялась убить их, убить всех причастных к его смерти. Каскад мыслей роем обрушился на мою голову. Вечером я поехала к Августу.

Но я узнала, что он не был в своем доме со дня смерти Цицерона. Я направилась туда, куда так не хотела возвращаться. Мы снова встретились в этой спальне. Здесь еще стоял его запах. Если я всеми силами пыталась избавиться от всего, что напоминало мне о том, что его больше нет, то Август делал с точностью наоборот.

Я застала его за столом. Он читал какие-то записи. Он посмотрел на меня и продолжил заниматься своим делом. Он тоже скорбел. И до этого момента я не ощущала, насколько ему тоже тяжело. Я подошла к столу и вырвала листы из его рук. Я знала, что это записи Цицерона. Август подскочил, и мы встретились взглядами. Он хотел отобрать листы, но застыл в нерешительности. Его лицо выглядело изнеможённым, а глаза – потерянными. Он сполз на колени передо мной. Я присела рядом и крепко обняла его. Он утонул в рыданиях на моих плечах. Я осознала, что после вечера убийства я больше не плакала.

Я осталась в поместье на ночь. Я была здесь всего пару раз. Цицерон всегда приходил сам. Он волшебным образом чувствовал, когда он был мне нужен. Я даже шутила про то, что он заслал шпионов в мою усадьбу. Утром я стояла на террасе, глядя на город. Август пришел в себя. Сегодня он выглядел так, как будто ничего не произошло. Мы не обсуждали ни его состояние, ни мое тогда. Нечего было обсуждать. Мы понимали друг друга без слов. Мы чувствовали одинаково.

Солнце томно висело над городом. Жара вернулась. Сегодня был 14-й день месяца.

– Что ты собираешься делать?

Он понял, что я приехала не просто так.

– Мне нужен контроль над всеми крупными публичными домами Рима.

Глава III

Я налаживала эти связи три года. Это могло бы пройти быстрее, но деньги не могли решить все. За эти три года у меня появилось множество имен. Мне было на руку, что меня не знали в Риме. За период моего отъезда и отшельничества после истории с Марком, обо мне стерлась память в светских кругах. Теперь пришло время вернуться.

Семья Августа входила в десятку самых влиятельных родов Рима. Поэтому у нас не было проблем с деньгами. О нашей связи не знали. Мы встречались тайно. В Риме знали, что он и Цицерон были близки. Но о моих отношениях с Цицероном даже на тот момент мало кому было известно. Сейчас это было мне на руку. Даже когда я жила в столице, все мои визиты на приемы в большинстве случаев были тайными. А мой клуб не настолько велик. Вряд ли кто-то вообще смог бы сейчас меня узнать. Но я все равно следила за «старыми знакомыми».

Мы сидели в приватном зале самого крупного борделя города.

– Я думал, это займет гораздо больше времени. Как ты смогла отобрать этот бордель?

Этот публичный дом принадлежал правящей элите. Фактически я его не отбирала. Но все управляющие и охрана теперь служили мне. Большинство борделей я просто купила. Они принадлежат мне под разными личностями. Но, как я сказала, деньги не могли решить все.

– В борделе действует своя система власти и своя система законов. И всегда найдутся те, кто не согласен с текущим порядком вещей. Те, кто ненавидят это место, но вынуждены находиться здесь. И те, кому нужна помощь.

– Но есть и те, кого все устраивает.

– Это решаемо.

Он не стал спрашивать, как я закрыла этот вопрос.

– И что дальше?

– Женись на мне.

––

Свадьба была роскошной. Была приглашена вся элита Рима. Обо мне судачил весь город. Все знали о предпочтениях Августа. Тот факт, что он женился, всколыхнул столицу. Светские дамы встали в очередь, чтобы познакомиться со мной и первыми получить свежие сплетни. Но я специально не давала им шанса до свадьбы. Август уезжал на север Италии, пока я заканчивала дела с борделями. Там было неспокойно, и он вызвался, чтобы проверить обстановку и доложить в сенат. Это было отличным прикрытием для нашего знакомства. Мы пустили слухи, что я приехала с ним с севера. С ним действительно приехала девушка, это можно было отследить по документам. Я заняла ее место в обмен на помощь с побегом из нежеланной ей провинции. Она была дочкой местного наместника. Ее положение идеально подходило. То самое удачное стечение обстоятельств. Все что нужно было сделать – не пропустить слухи на север. Это было несложно. Мы отправили туда человека, который в случае чего решит вопрос с наместником.

––

Гладиаторские бои. Я начала посещать их два года назад. Когда я попала в Колизей впервые, был большой праздник. Игры богов. Это первое место, куда все спешили попасть при приезде в столицу, и самое последнее, привлекающее меня. Я пришла в обычный ярус, вся знать сидела напротив, там же располагалась императорская зона, которая сегодня пустовала. Этот псих опять сходил с ума, вся власть была сосредоточена в руках сената и правящих семей. Они поощряли разврат и сумасшествие Нерона, лишь бы он не мешал им плести интриги и воровать из казны.

Мне было некомфортно в таком большом количестве людей. Запах грязных тел. Голоса со всех сторон. Толпа скандировала и кричала, приветствуя эдитора. Игры начались. Выехало 12 колесниц, символизирующих 12 богов. Они сделали несколько кругов по арене, прежде чем выпустили тигров. Они были в клетках под ареной. Выбравшись наверх, их диапазон движений был скован двумя цепями. И только потом выпустили гладиаторов. Их было несколько десятков, около 30 или 40. Они распределились по арене. С одной стороны их окружало кольцо колесниц, с другой – тигры. Это была просто резня, их вывели для разгона толпы. Все были убиты в течение получаса. Их просто расстреляли с колесниц. Кажется, это не должно было быть так быстро. Это были первые игры нового организатора. Хотя он, возможно, рассчитывал на императора. Нерон любил массовую резню.

Далее началась имитация известной битвы. Было два войска от разных организаторов. Это была хорошая возможность проявить себя. Если твои воины отличались на арене, ты получал место в составе основных организаторов. Получал заказы и ресурсы для продвижения, торговли и обучения гладиаторов. Я слушала, о чем болтала толпа. Все ставили на первое войско, они были давно на арене. Второе войско принадлежало какому-то неизвестному организатору. Они были более бедно экипированы, но если присмотреться, можно было заметить, что их мужчины выглядели внушительнее. Северные племена. Они были самые трудные в обучении. Осмотрев оба войска, я мысленно поставила на неизвестного организатора. Бой был долгий, германцы были хороши, я испытала некое подобие возбуждения, глядя на этих грязных мужчин. У меня уже очень давно не было хорошего секса, и я не могла нормально расслабиться. Вот и дошло до того, что у меня встает на гладиаторов. Я оказалась права, неизвестное войско разбило армию нового эдитора. Его лицо выглядело как сморщенная слива. Но он быстро взял себя в руки и продолжил шоу.

После большой битвы выпустили несколько маленьких отрядов. И только потом начались индивидуальные бои. По рядам ходили принимальщики ставок. Было несколько известных гладиаторов. Против них разные школы выставляли своих лучших учеников. Но никого из пятерки новичкам так и не удалось победить. По настроению толпы было видно, что они ожидали большего. Грязный Рим разбаловал их. Самая зрелищная часть была та, где неизвестное войско перерезало воинов нового эдитора. Эдитора явно пропихнул кто-то из сената. Нужно узнать, кто этот неизвестный организатор. Я интуитивно ставила на его германцев, это то, что мне нужно. Обычно мое возбуждение меня не подводило.

––

Я вышла на него через пару месяцев. Мне нужно было узнать не просто, кто он и где он находится (что было несложно), а всю его подноготную. Выходец из северных провинций. Он провел в армии 20 лет, потом был отпущен по факту ранения. Одна из его ног была сильно повреждена, он не мог передвигаться без трости. Теперь понятно, почему его воины так четко двигались на арене. Он учил их боевой тактике. Большинство школ работали на силу и выносливость, чтобы сделать шоу. Его формат отличался, и люди полюбили его бойцов. Они все чаще стали появляться на арене и все чаще выигрывать сражения. Я узнала, что ему присылают рабов с севера. Я долго не могла понять, как ему удается их так быстро приручать. Через шлюх в борделе я выяснила, что он фактически спасает приговоренных к смерти. Выкупает их у приграничных войск и дает им новую жизнь. Если об этом узнают, его поставщикам не поздоровится. Официально нельзя было нарушать смертный приговор. Но по итогу кого это волновало в этой погрязшей во лжи и разврате стране.

Я встретилась с ним в его школе. Я сказала, что хочу купить гладиаторов. Мне действительно не помешала бы пара новых человек, но главная цель была другая. Его школа была маленькая, и все было достаточно бедно. Он встретил меня на пороге.

– Почему вы захотели встретиться со мной?

– Не предложите сначала мне вина?

– Я не люблю лизоблюдские речи. Я знаю, что вы узнавали обо мне.

– Вы не можете знать, что это я. Вы сделали такой вывод только на основании того, что я пришла.

– Это были вы?

– Это была я.

Он провел меня во внутреннюю комнату и приказал принести вина. В его внешности было что-то странное.

– Ваша мать германка? – предположила я.

– Вы много обо мне выяснили. Итак, что вам нужно?

– Мне нужна лучшая гладиаторская школа в империи.

– Тогда вы пришли не по адресу. Моя школа одна из самых бедных в империи.

– Я так не считаю. Думаю, я в нужном месте.

Он сказал, что подумает о моем предложении. Мои цели были ему не ясны, и его это настораживало. Я попросила у него двух людей. Он ответил, что не продает своих гладиаторов. Я предложила ему заключить пари: дать мне самых злых и непокорных, с которыми он не может справиться. Если они согласятся служить мне, он отдаст их бесплатно и рассмотрит мое предложение.

Он согласился. В нем был азарт, иначе его бы не было на арене. Он отвел меня в конец двора к самым дальним постройкам. Со стороны все выглядело хлипко, но на самом деле внутри были прочные камеры. Он сказал, что есть один, который так и не согласился сражаться. И есть его друг. Если я договорюсь с ним, то получу и его друга. Он сказал, что не несет ответственности за то, если этот раб придушит меня в камере.

Я не была уверена, что идти туда хорошая идея. Но я уже столько сделала, не время пасовать перед этой камерой. Я вошла внутрь, и он запер за мной дверь.

В камере была солома, ведро, небольшой деревянный низкий стол и подставка со свечой. Справа от входа, оперевшись на стену, сидел мужчина. У него были темные распущенные волосы ниже плеч, но из-за полумрака в камере я не могла рассмотреть его лицо.

– Цистан решил прислать мне шлюху. Это на него не похоже.

– Я похожа на шлюху? – спросила я. И после небольшой паузы добавила: – Мне очень хочется посмотреть на твое лицо. Можно, я подойду?

Он ничего не ответил. Я сочла его молчание за согласие и, взяв с деревянного столика свечу, подошла к стене, где он сидел. Я присела рядом, подняв свечу так, что она освещала наши лица. Первое, что я увидела, – голубые, почти синие глаза.

– У тебя очень красивые глаза.

Они правда привлекли меня, возникло странное чувство. Я подумала о том, что я давно не говорила как раньше прямо – то что на самом деле думала. Его лицо было грубым, морщинистый лоб, виднелись старые белесые шрамы, узкие губы и впалые щеки.

Он также посмотрел на меня. Интересно, что он подумал?

– Что ты подумал обо мне сейчас?

Он мне не ответил.

– Зачем ты пришла сюда?

– Мне нужна тайная стража. Я договорилась с твоим хозяином, что если мне удастся договориться с тобой, то он отдаст мне тебя и твоего друга бесплатно.

– Он мне не хозяин. И он провел тебя. Он знает, что ты не сможешь со мной договориться.

– Почему ты так думаешь?

– Я никогда не подчинюсь Риму. Я никогда не буду развлекать Рим. Я никогда не склоню голову ни перед кем в этой проклятой империи.

Я поднялась, когда снова начала говорить. И стояла рядом, продолжая держать свечу. Он также сидел неподвижно на своем месте.

– Я хочу утопить римский сенат в крови. – Сказав эту фразу, я снова присела на уровень его глаз и добавила, опять посмотрев в его синие глаза: – Мне нужна помощь. И передо мной не обязательно склонять голову.

Он схватил меня за горло и, резко поднявшись, придавил к стене. Свеча выпала из моих рук и потухла.

– А может, я просто придушу тебя здесь.

Он был высокий, примерно на полторы головы выше меня. Я рассмеялась сквозь удушье. Он держал меня за шею, но не сдавливал так, чтобы это мешало мне говорить.

– Тогда я проиграю пари.

––

– Не могу поверить, что ты уговорила этого ублюдка. – Цистан был зол, но он сдержал свое слово.

– Как его зовут?

– Никто не знает его имени. Парни зовут его Аргон.

– А его друг?

– Литий.

– Напиши мне, как примешь решение.

Я была уверена, что он согласится. Его потрясло, что я смогла договориться с его самым непокорным рабом. Хоть он и злился, ему было интересно, как мне это удалось.

– Надеюсь, этот сукин сын все-таки придушит тебя. – кинул он мне вслед.

Я рассмеялась.

Я вышла из школы с двумя мужчинами. Мы сели в повозку, я приказала ехать к одному из моих домов. Все это время они молчали, а я погрузилась в свои мысли. Через час мы прибыли на место.

– Ты привезла нас в бордель?

– К нему прилегает постоялый двор. Покажите там этот жетон, и вам выдадут комнаты и все необходимое.

– Ты не боишься, что мы сбежим?

Он очень хорошо говорил на нашем языке, хоть и был заметен небольшой акцент. У них были метки рабов, и я дала им пропуска. Они позволяли свободно передвигаться по городу.

– Я ничего за вас не заплатила. Если вы сбежите, я не буду в убытке.

––

Мы снова были в его комнате, в комнате Цицерона. Прошел год с нашей свадьбы. За это время я закрепилась в римской элите.

Пока Август доставал рукописи, я вспоминала, как мы приехали сюда после нашей свадебной церемонии, чтобы скрыться от посторонних глаз. Цицерон оставил дом Августу. Он написал завещание за год до своей смерти. А это значит, что он знал, что может умереть. Закончив с игрой на публику, мы сняли маски. Мы оба были расстроены. Так было каждый раз, когда мы приходили сюда. Но мы все равно возвращались. Август продолжал зажигать его любимые благовония. Когда их аромат доходил до моего носа, я неизбежно вспоминала его запах. Он напоминал горячее оливковое масло с примесью терпких специй. Мы сидели на кровати с разных сторон, потом легли назад так, что наши головы практически встретились. Я смотрела на красный балдахин. Цицерон любил красный. Обычно мы обсуждали дела. Но сегодня комната тонула в молчании. Это меня угнетало, и я его прервала.

– Как ты хочешь провести нашу брачную ночь?

– Мы не будем здесь е….ся. Даже не думай об этом.

– Ты же не думаешь, что он был бы против?

Еще до того, как я закончила фразу, я уже сидела верхом на своем фиктивном муже. Мы уже раньше занимались сексом, но с нами всегда был Цицерон. Я опустилась к его губам и, прежде чем поцеловать, прошептала:

– Мне так его не хватает.

Август ответил на мой поцелуй. Мы оба целовали его. Эта ночь была полна боли, скорби и невысказанной страсти, которая вырвалась наружу, затопив нас с головой. Это был хороший секс, мы знали предпочтения друг друга и смогли подарить друг другу тепло, которого нам так не хватало. Это был единственный раз, когда мы спали вместе после смерти нашего друга и любовника.

Я развернула список, который держала в руках. Я знала его наизусть. 9 главных сенаторов. Мы выяснили это давно, еще в первый год после смерти Цицерона. Я никогда не вникала в его политическую жизнь. Он получил должность в сенате за два года до своей смерти. Он пытался провести реформы и переломить курс движения текущей власти, который неминуемо вел империю ко дну. Не зря его назвали в честь великого философа. Он до последнего верил в идеалы республики и хотел мира для всей страны. Он нашел в сенате единомышленников, и они начали работать вместе. Идти против власти всегда опасно. Он знал это. Но это все равно его не спасло. Заручившись поддержкой главных сенаторов, он разработал проект, который должен был выйти на ближайшем заседании, и сенат должен был его одобрить. Но они предали его. После смерти его обвинили в шпионаже и заговоре, а текст проекта канул в небытие.