Хроники Метатрона: Учебник души, или 1000 моих жизней. Том I. Книга I

В глазах императора засверкали искры. Он поймал восторг и перебил меня.

– Чтобы они ползали на коленях в луже собственной крови…

–…и молили о пощаде, – я перехватила его речь, скопировав экстаз.

– Я устрою это для вас.

Он мысленно согласился, но сменил настроение, включив здравый рассудок.

– Меня обвинят в убийстве сената, и ни одна правящая семья меня не поддержит.

– Вы будете не причастны. Вы сможете обвинить меня и моих людей. Мы сами подкупили людей и проникли во дворец. Я буду там и возьму на себя ответственность. Флавии знают, что это я убила сенаторов.

Он не мог определиться с настроением. Его выражение лица то кривилось, то распрямлялось. Нерон взвешивал за и против. У него были мозги, иначе он бы не просидел на троне так долго.

– Что еще ты можешь мне предложить?

Я достала вторую стопку документов.

– Все самые крупные публичные дома Рима, самая большая шпионская сеть. И самая успешная гладиаторская школа Рима.

Цистан проклянет меня за то, что я продала его школу. Но я поставила все на этот заключительный круг.

Он поймал дикое любопытство и резко схватил бумаги, жадно начав их читать. Там были все закладные, расписки, пароли, позывные коды, вся структура шпионской сети.

– Через две недели. Будет праздник. День рождения матушки. Я сделаю объявление и соберу сенат во дворце. Он даст вам инструкции. – Он указал в сторону маленькой комнаты, где все это время стоял толстый евнух.

Я поклонилась и, развернувшись, быстро направилась прочь. Аргон ждал меня по другую сторону хода. Он понимал, что, войдя во дворец, я могу не вернуться.

Меня встретило раздражительно-злое:

– Почему так долго!

– Лучше бы сказал, как сильно ты переживал.

Он промычал в ответ что-то невнятное.

Он помог мне забраться на лошадь. Мы были за внутренними воротами города. Теперь нужно было вернуться обратно, чтобы нас не отследили. Сделав несколько кругов по городу, мы оставили коней у постоялого двора, прошли через внутреннюю территорию и, выйдя с противоположной стороны пешком, вернулись на окраину города в небольшой дом неизвестного друга.

Вернувшись, мы обсудили мой разговор во дворце. Аргон изначально не разделял этой затеи, точнее, она ему не нравилась. Он был согласен вырезать сенат. Но связываться с Нероном, по его мнению, было крайне опрометчиво. Я это тоже понимала. Но у меня не было других вариантов. С вероятностью, стремящейся к ста процентам, Нерон убьет нас после того, как мы закончим с сенатом. Шанс выбраться из дворца живыми был один на тысячу. Я сказала, что готова заплатить за это своей жизнью. Он просто посмотрел на меня и, ничего не ответив, вышел из комнаты. На этом разговор был окончен. Так было всегда, когда он был не согласен.

Я сделала свою часть. За людей отвечал Аргон. Если он бросит меня, я проиграю последний бой. Я уже призналась себе в том, что он был последним оплотом моего рассудка. Я доверила ему свою жизнь. Я сделала это уже давно. Но не могла понять, когда это произошло. Я лежала, свернувшись на старой деревянной кровати, и пыталась это проанализировать. Отношения с Августом, как я думала, были идеальными. Мы обсуждали все планы и всем делились друг с другом. Я входила в его семью, знала каждого из них. Но все равно не смогла понять, что меня использовали и загнали в ловушку. А про Аргона я не знала ничего. Ни его настоящего имени, ни того, откуда он родом, ни как он стал рабом и попал в Рим. Как в статусе раба он за три года смог организовать свою шпионскую сеть. Куда он потратил деньги, которые взял у меня. Я не знала ровным счетом ничего. Не то чтобы я настойчиво пыталась выспрашивать его. Но мои редкие вопросы, так или иначе, оставались без ответа. Но на каком-то животном, инстинктивном уровне я чувствовала, что могу ему довериться. Возможно, это было глупо, и я пребывала в собственных иллюзиях. Я не знала. Да и не хотела знать. Я не заметила, как заснула.

––

Я стояла в небольшой входной парадной зоне, в центре которой находился маленький фонтанчик. Вода мерно журчала, стекая с верхней чаши. Я присела и протянула руку, подставив ладонь под ниспадающий ручеек. Вода была теплой и плавно стекала с ладони. Я засмеялась и закрыла глаза. Внезапно я почувствовала холод, и жидкость стала вязкой. Я открыла глаза и увидела, как на мою руку стекает густая темно-красная кровь. В фонтане больше не было воды… там была только кровь. Я в страхе вскочила и начала вытирать руку о платье, но кровь засохла и не оттиралась.

– Что ты делаешь?

Я повернулась на голос и увидела Нессию. Я побежала к ней и крепко обняла.

– Там кровь.

Она тоже сжала меня в объятия и погладила по спине.

– Моя маленькая девочка. Тебе снова приснился кошмар.

Я почувствовала на щеке холодную жидкость и отстранилась, застыв в ужасе. Она смотрела на меня и улыбалась, но по ее лбу, щекам и шее стекала красная густая кровь.

––

Я резко подскочила в кровати. Я тяжело дышала и ощущала дрожь в руках. Мне приснился кошмар. Нессия. Я встала, собираясь что-то сделать. Но не понимая что. На меня валом посыпались воспоминания. Как я нашла ее мертвой, как ее мертвое тело лежало на платформе, похороны, ожидание, приезд отца и наш отъезд в Рим… Рим, знакомство с Цицероном, наши пирушки, скандал с отцом, ссылка в провинцию, Марк, его предательство, снова Рим, мои курсы, возвращение Марка и смерть Цицерона. Кажется, я пропустила что-то очень важное. Смерть Нессии. Меня накрыло неописуемой волной боли. Как я могла так легко уехать тогда? Как я могла так легко отпустить ее? Как я могла так долго мстить за Цицерона и забыть про убийство Нессии? У меня перехватило в груди, я начала задыхаться, дрожь в руках усилилась и вышла из-под контроля. Я пыталась обо что-то опереться и опрокинула кувшин с водой. Я не могла успокоиться… все тело вышло из-под контроля. В комнату вбежал Аргон и сжал меня в объятиях. Он сжал настолько сильно, что я начала чувствовать боль от его рук, и судорога отступила. Я осела в его объятиях. Он ничего не сказал. Когда я успокоилась, он помог мне лечь.

Я нарушила тишину.

– Мне приснился кошмар.

Ничего не сказав, он просто лег рядом и обнял меня сзади. Он был горячий, я быстро согрелась и расслабилась, не заметив, как снова провалилась в царство снов.

Глава VIII

Вечером накануне праздника евнух передал нам десять приглашений и жетон, позволяющий пронести оружие во дворец. Это заведомо был смертный приговор. Десять вооруженных человек было достаточно, чтобы вырезать два десятка сенаторов, но недостаточно, чтобы покинуть дворец. Я не видела Аргона практически все две недели в ожидании праздника. Он постоянно где-то пропадал. Мы не разговаривали. Потому что не знали, что сказать друг другу.

Торжественный прием был запланирован на полдень. Все приглашенные стекались во дворец через главные ворота. Мы прошли через боковые. Ими тоже можно было пользоваться, но для знати это было не солидно. Нас никто не встретил. Нерон принял максимум предосторожностей, чтобы ограничить нас в количестве и не приставлять к нам людей, которых могли бы связать с ним. Я знала центральную часть дворца, поэтому это не было проблемой. Большая часть из нас была одета как знать, остальные замаскированы под охрану. Кое-кто ни при каком раскладе не сошел бы за римлян. Наша компания выглядела подозрительно. Но двор привык к праздности и безрассудству. Вином угощали от самых ворот. Народ прогуливался и развлекался свежими сплетнями. Мы должны были дождаться приглашения в главный зал и войти последними. За нами должны были закрыться двери – это был сигнал.

В полдень вся знать Рима заполнила зал. Людей было очень много. Нерон должен был пригласить главный сенат, но здесь были и другие семьи. При таком количестве людей будет сложно добраться хотя бы до половины нужных лиц. Мы уже стояли в главном зале в самом конце толпы. Я повернулась, желая найти взглядом Аргона, но его не было. Я не заметила, как он ушел. Все остальные тоже начали проникать в толпу. Зазвучал звон, и в зал торжественно вошел император. Он приветствовал и благодарил дорогих гостей за оказанную честь. Его речь, как всегда, была полна пафоса и церемониальной лжи.

Затем он начал сетовать на болезнь матушки. Он предложил гостям выпить за здоровье родных и близких. А сам отправился за виновницей торжества. По его команде в зал вошли девушки, неся фрукты и вино. Это было старое дорогое вино, которое не каждый сенатор Рима мог себе позволить. Нерон умел выпендриваться. И нашел идеальную отмазку, чтобы покинуть зал. Это уже означало, что план будет приведен в действие. А вот что за этим последует, я могла только предполагать.

Если бы гости были чуть-чуть внимательнее, они бы заметили, что в зале не было не только матери Нерона, а вообще никого из рода Юлиев. Я накинула капюшон и стала пробираться в начало зала к постаменту. Не успев добраться, я услышала звук закрывающихся дверей. Они закрылись одновременно с четырех сторон. Тут же раздался крик. Это означало, что люди Аргона начали действовать. По толпе прошла волна. Так как людей было много, большая часть все еще не понимала, что происходит и почему раздаются крики.

Я наконец-то забралась на постамент и, сняв капюшон, прокричала в толпу со всей ненавистью, которую копила все эти годы:

– ФЛАВИЙ АВГУСТ!!! ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА СВОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО!

Я знала, что Нерон убьет нас, но все равно выполнила свою часть сделки. Я знала, что он смотрит. На несколько секунд воцарилась тишина, затем часть людей в центральной части ближе к правой стороне начала расступаться, обнажая настоящего виновника сегодняшнего торжества. Я встретилась с Флавием взглядом. И получила удовлетворение от того, что он был застигнут врасплох. Меня сбил крик толпы, внезапно сотрясший зал. Гости массово ринулись к закрытым дверям. Я не могла состыковать произошедшее с реальностью, пока в поле моего зрения не попали солдаты. Развернувшись, я увидела, как с противоположной стороны зала в толпу двигались десятки вооруженных мужчин. Беглые рабы. Они врывались в толпу, убивая каждого на своем пути. Началась настоящая резня. Давка и паника. Кричали женщины и дети. Дети. Мой взгляд инстинктивно следовал за детскими криками, но заставал только трупы. Я поняла, что Нерон отправил стражу. В его планы не входило массовое убийство всей знати беглыми рабами Рима. Но двери были уже заблокированы с внутренней стороны. Я так и застыла на постаменте. Кровавое зрелище пробирало до костей. То, к чему я так долго шла… но я хотела не этого. Я начала лихорадочно искать в этом месиве из людей и крови Аргона. Крики оглушали меня, проникая в самое нутро. В зале стоял металлический запах крови, я начала задыхаться, спускаясь по ступеням вниз. На последнем шаге, споткнувшись, я упала в лужу крови и, подняв лицо, увидела перед собой тело старого сенатора с перерезанным горлом. Его глаза были широко открыты, а изо рта еще продолжал сочиться ручеек крови. Я судорожно поднялась с колен. Дезориентация. Крики. Звук клинков. Звук разрезающейся кожи. Запах крови. Я не поняла, как меня начало затягивать в толпу. Я из последних сил ринулась в противоположную сторону. Но кто-то схватил меня за плечо и резко развернул. В повороте я руками поймала лезвие клинка, которое на треть уже вошло в мой живот. Я не поняла, как смогла так среагировать в текущем состоянии. Передо мной было безумное, красное от крови лицо с налитыми кровью глазами. Август. Я бы никогда не поверила, что он может так выглядеть. Я сделала только один вдох. Он уже готовился надавить на клинок, как чья-то массивная рука схватила его за волосы, и перед моим лицом проскользнул короткий меч, перерезавший ему горло вместе с трахеей. И когда труп Августа осел, за ним открылось второе окровавленное лицо. С бездонными синими глазами. Он подхватил меня на руки и побежал в противоположную от основной резни сторону. Я поняла, что мы прошли в тайный ход. Аргон опустил меня на землю, и меня вырвало. Он начал рвать мое платье снизу по кругу. Когда он оторвал полосу нужного размера, то в несколько раз туго перетянул мой живот. Затем затянул порезы на ладонях. Он все делал очень быстро. Я не успела ничего сказать, как уже двигалась на его руках по темным земляным коридорам. Нас вела какая-то худощавая тень. Каким богам он продал душу, чтобы провести в императорский дворец такое количество рабов и найти проводника по тайным катакомбам города? На этой мысли я отключилась.

Я очнулась, когда мы выбрались из хода наружу. Меня ослепил свет, в ноздри ударил запах свежих листьев. Я открыла глаза и увидела пасмурное небо, солнца не было. Я поняла, что рядом еще несколько людей. Аргон поднял меня на лошадь и сел сзади, пустив ее в галоп. Я застонала, почувствовав резкую боль. Рана была справа, чуть ниже пупка. Она была не глубокая, но, скорее всего, были повреждены какие-то органы. Я чувствовала, что кровь не останавливается. Я не знаю, сколько мы проехали, потому что снова отключилась. Я очнулась, когда почувствовала капли дождя на коже. Это была всего лишь мелкая морось. Я сидела боком в седле между его ног, оперевшись левой стороной на его грудь. Я подняла правую руку и коснулась его щеки и уха. Я не могла удержать руку, и она под весом сползала к шее.

– Ты же понимаешь, что не сможешь увезти меня… – хрипло прошептала я.

Ответа не последовало. Моя рука зацепила веревку с кулоном на его шее. Я чуть оттянула ее под весом руки.

– Мы можем остановиться?

Он сбавил ход. Впереди виднелась опушка леса. С нами позади было еще два всадника. Аргон отправил их вперед и свернул к лесу. Добравшись до окраины, он спустил меня с лошади и посадил на землю, оперев спиной на ствол дерева. Я тяжело дышала от боли. Он присел на одно колено рядом и поднес к моим губам кожаную бутыль с водой. Я сделала маленький глоток и закашлялась. Он уводил глаза, я не могла поймать его взгляд. Он собирался еще что-то достать.

– Посмотри на меня…

Я ощущала, как из моих глаз бесконтрольно текут слезы.

Он бросил вещи и развернулся. И я наконец-то встретилась с ним взглядом. Эти бездонные синие глаза, океан, в котором я тонула. Я протянула руку, желая коснуться этих синих берегов. Он машинально закрыл глаза перед моим прикосновением, и мои подушечки пальцев мягко уперлись в его веки.

Я проскользила пальцами по его щеке, рука упала на его шею. «Я так и не узнала твое настоящее имя, но разве это имеет значение», – подумала я. И произнесла вслух:

– Я хочу, чтобы ты вернулся на родину.

Последние слова давались мне очень тяжело.

Молчание. Я нащупала кулон и снова схватилась за веревку, потянув на себя. Моей силы хватило лишь чтобы слегка натянуть этот тонкий плетеный шнурок.

– Обещай мне…

– Я обещаю.

Я закрыла глаза, получив долгожданный ответ.

– Лидия…

Я услышала, как он позвал меня… я хотела ответить, но не смогла удержать свое тело, уплывая в темноту…

Эпилог

Рим, 68 год

Тем временем в Риме городская армия оцепила дворец. Его не откроют еще четыре дня. Все четыре дня возле дворца будут собираться родные и родственники не вернувшихся с императорского празднества. Рим не сделает никакого заявления. Знатным семьям выдадут тела покойных. Остальных вывезут и сожгут за городом. Тайная стража получит приказ убивать на месте за любое распространение информации. По городу будут гореть траурные костры. Через семь дней в Рим вернется ближайшее войско. Жители города затихнут и спрячутся по домам. Жители хоть и любили слухи, но свою жизнь ценили больше. Народ будет недоумевать о произошедшем. Будут шептать о массовом отравлении и заговоре против дворца. Армия и чиновники дворца будут прикладывать все силы, чтобы резня на дне рождения матери императора не попала на страницы истории.

Но в это же время из всех крупных борделей столицы одновременно поползут слухи о том, что император Нерон вырезал сенат и все правящие семьи, чтобы узурпировать власть.

––

Ветра не было. Пыль стояла в воздухе. Солнце томно висело в зените. По узкой, плавно уходящей на возвышенность дороге ехал всадник. Его длинные темные волосы были перетянуты в хвост и собраны сзади. На нем была чистая одежда и хорошая экипировка. Он недавно проехал четвертую заставу. Оставалось еще пять. За холмом текла река. Всадник направил лошадь к воде, чтобы напоить. Он наклонился, чтобы набрать воды и смыть пыль со своего лица, от которой зудела кожа. Коснувшись воды, он посмотрел на свои руки и застыл. Он так и не смыл ее до конца – грязь, которая въелась глубоко под его ногти. Эта грязь снова напомнила ему о той, которую он закопал в том сыром лесу. Он вспомнил ее светло-карие глаза, которые на солнце казались золотыми. И как она улыбалась, когда начинала болтать без остановки. Эта боль никогда не утихнет. Он смыл пыль с лица и забрался на ожидающую его лошадь.

Всадник вернулся на пыльную дорогу и, обогнув очередной холм, поскакал по уходящей вдаль равнине.

Вождь германских племен возвращался домой. Человек, которому суждено положить начало объединению северных народов, которые через три столетия уничтожат Римскую цивилизацию. Империю, которую он так яро ненавидел. Империю, которая забрала его родину, его дом, его семью… и ту, которую любила его душа… уже очень давно.

Вождь не знал, что ее душа пошла за ним. Незримо сопровождая его до границы северных земель.

Два маленьких чертенка:

– У этой бабы, определенно, проблемы. Она всевозможным образом уходит от серьезных отношений.

– Что ты имеешь в виду? – тут же спросил глупый чертенок.

– Смотри, первый мужик ее бросил, второй умер, третий предал, а с четвертым она предпочла умереть сама. Она всегда находит причину, чтобы не вступать в брак.

– Но она же вышла замуж за того, что ее предал.

– Это не считается, ее намерения не были серьезными.

– А мне кажется, эта жизнь совсем не об этом. Они все бросили ее, – грустно насупился маленький чертенок.

– Да кто её бросил-то! Этот германец вытащил её оттуда, откуда это было сделать практически невозможно! Вообще единственный нормальный мужик в её жизнях! А она предпочла умереть вместо того, чтобы уехать с ним на север! Это она его бросила! – обвиняюще высказался умный чертенок. Кажется, он впервые вставал на чью-то сторону.

– Ты думаешь, она может выбирать свою судьбу?

– Конечно, может! – тут же заявил умный.

– А мне кажется, что нет… – тихо прокомментировал глупый.

Его друг никак на это не отреагировал, зло уставившись в сферу. И второй маленький чертенок решил сменить тему.

– А мы уже видели этого германца. В Гиперборее. Помнишь?

– Помню! И в итоге она снова всё просрала, – снова разозлился первый чертик.

Второй подумал, что, кажется, это был не тот вопрос.

– А может, наоборот, та жизнь в Гиперборее – это следствие других жизней, которые мы не видели, – предположил глупый чертик, желая поднять настроение другу.

– Старо приданье, да верится с трудом, – пробурчал тот.

– Мы же так и не поняли, от чего зависит порядок, – продолжил мысль второй.

– Это ты не понял! Я всё понял!

Возможно, второй чертенок не был так глуп, а первый – не так бесчувственен, как мы подумали сначала. Но это не точно.

Красная роза

Пересечение: Эра Магии и Драконов & Эра Полной Луны / Эра Тварей и Демонов & Темная эра / Эра Темных Богов

Боль от вырванных глаз. Я проиграла. И я никогда его не прощу.

Часть первая

Глава I

Он опять что-то мастерил в своей лаборатории. Он любил изобретать разные штуки. В том мире это не называлось наукой. Это была магия. Это была алхимия. Я радостно забежала в место его исследований, подхватывая руками пышное темно-синее платье без рукавов. У меня были черные длинные волосы с локонами на концах, серо-зеленые глаза, красивые черты лица, стройная талия. Шею украшал синий кулон, гармонирующий с платьем. И только босые ноги выбивались из этого образа.

Он не любил, когда я так врывалась, принося анархию в это сосредоточенное место. Я оглушала его ворохом вопросов, на которые он не отвечал, и перекладывала все, что попадалось под руки, на другие места.

Комната была прямоугольной. В центре стоял длинный деревянный стол. Две смежные стены занимали огромные витражные окна с массивными темными шторами. Напротив, вдоль другой длинной стены, тянулись деревянные шкафы с открытыми полками, на которых были горы всякой всячины: начиная от камней и непонятных склянок до странных приборов и костей. А со стороны короткой стены была дверь, в которую я так любила врываться.

Эта комната находилась в одной из башен огромного замка. Замок располагался на скалах, величественно возвышаясь над долиной этого мира.

У меня было отличное настроение, меня переполняла радость и восторг. Я очень соскучилась по нему. Брат постоянно сидел в этой башне. Вытащить его оттуда было действительно проблемой. Многие пытались, когда он пропадал там неделями. Но получалось только у меня.

Я смотрела на его недовольное лицо, но все равно тащила его на круглую площадку, прилегающую к мосту, который соединял эту башню с другой частью замка через пропасть между скалами на другой стороне.

Отсюда открывались потрясающие виды на хвойные, темно-зеленые леса, спускавшиеся массивным ковром по горам. А за ними вдали начиналась величественная долина Дамлатана, за которой находилась страна эльфов. Когда я тащила его за руки на этот мост, то чувствовала его нарастающее напряжение. Джона что-то беспокоило. Это было мое прозвище, сокращённое от его полного имени. Никто в замке больше так его не называл.

– Элиссия.

Я услышала, как он назвал меня по имени. Это значило что-то вроде «я против» или «я не хочу туда идти», но я, как всегда, пропустила это мимо ушей.

Я заранее принесла на круглую площадку чай и фрукты. И, усадив его в беседку, налила маленькую пиалу. А потом, как всегда, без прелюдий спросила:

– Что тебя беспокоит? – и пристально уставилась на него в ожидании ответа.

Я могла задавать кучу вопросов, и он мог на них не отвечать. Не получая ответа, я переходила к следующему вопросу. Мне и не нужны были ответы, потому что смысл был в самих вопросах. Но когда я задавала вопрос и так ждала ответа, Джон знал, что я не отстану, если не получу его.

– Ты выходишь замуж, – промямлил он.

– То есть я выхожу замуж, и вместо того, чтобы провести со мной оставшееся до отъезда время, ты заперся в своей башне?

Я знала, что он уже начал скучать, хотя я еще была здесь. И его самодовольное заточение в башне было способом спрятаться от этого чувства.

Я резко снялась со своего места, подскочила к нему и, сев на его колени, крепко обняла за шею.

– Ты ведь знаешь, что я всегда буду любить тебя больше всех. Никто не займет твое место в моем сердце, – прошептала я ему на ухо.

Я часто так делала. Часто обнимала его и говорила все, что думаю. Наши отношения считали странными, тогда я не понимала почему. Возможно, поэтому отец решил выдать меня замуж так рано. Мы выросли вместе и много времени проводили в компании друг друга. Джона прислали в замок совсем маленьким мальчиком. Заложник из другой страны. Я первая подружилась с ним. Он всегда был угрюмым и нелюдимым. Сейчас бы сказали, что он интроверт в квадрате. Но я не отставала от него и в какой-то момент стала частью его жизни. Я знала, что это не его дом, и не знала, что произошло с его страной. Я слышала, что была война.

Мой дядя привез его из погибшей страны. Возможно, тогда нужно было вникнуть в причины, но я была слишком легкомысленна и наивна. К Джону всегда хорошо относились в замке. Хотя, может, это я так думала, а на самом деле все было иначе. В итоге он станет тем, кто уничтожит нашу страну. А может, это случится потому, что я не поняла тогда, что люблю его не как брата. А как мужчину, в чьих карих глазах я каждый день встречала рассветы и провожала закаты. В итоге я так никогда и не узнаю ответа на этот вопрос.

––

После того вечера на мосту я больше не видела Джона. Все последние дни прошли в сборах. У меня даже не было времени подумать, что я чувствую на самом деле. Меня отправляли в страну эльфов. Наша раса была одной из древнейших – самые могущественные маги на большом континенте. Мы веками жили вдоль эльфийских границ, защищая их от темных земель. Мы и эльфы редко вступали в брачные союзы, но иногда такое случалось. Я не знала, почему отец принял такое решение. Я так и так должна была выйти замуж. Я всегда мечтала побывать в стране эльфов. Поэтому, когда отец сообщил мне о свадьбе, я обрадовалась. Мои мысли занимала только эта поездка, а о женихе я совсем не думала. Это было так глупо и наивно.

Это была только помолвка: я должна была приехать в страну эльфов на несколько дней, а потом вернуться обратно. Сама свадьба должна была быть назначена на следующее тысячелетие, до которого оставалось два года.