Север

– Мистер Дюранд…, – начала девушка.

– Эрик! – мягко перебил мужчина. – Прошу вас называть меня по имени. Нас связывает слишком многое, чтобы уже можно было опустить эти формальности. И это мой первый день свободы, так сказать, сделайте мне подарок в честь этого события.

Элизабет села напротив Дюранда, военные выглядели профессионально настроенными и никак не показывали своей реакции. Однако девушка почувствовала, как гипнотический мужской голос с интонацией человека, полностью владевшего ситуацией, даже несмотря на серьёзный конвой рядом, начал действовать на неё.

– Эрик, – резко решив играть по правилам этого человека, Элизабет уступила просьбе, – раз уж так сложилось, что я пока не видела доктора Розенберг, может вы мне сами расскажите про результаты вашей совместной работы. Мне интересно как всё сложилось и сколько человек в первой партии.

– Вы всегда говорите про работу, – улыбнувшись, заметил Эрик, – очень ответственно и предусмотрительно.

Предусмотрительно!? Элизабет буквально закричала про себя, при это всеми силами сохраняла спокойное выражение лица. О чём это он говорит? Неужели он думает, что я специально стараюсь не подпускать его к себе, но причины этому сомнительны, а не просто профессионализм. Может он чувствует, что я его опасаюсь и дистанцируюсь, чтобы не показать заинтересованности в нём по какой-то личной причине?

– Время наш враг, особенно если учесть причины, по которым мы все здесь, – внешне спокойно, но уже явно злясь внутри, ответила Беккер.

– Согласен, – ответил по-настоящему спокойно Эрик, но без тени улыбки.

Элизабет тревожила его уверенность – быть может, она была всего лишь показной, но он держался так, будто ещё вчера вовсе не сидел в камере. Казалось, что его сопровождающие были не охранниками, а подчинёнными, готовыми по первому слову выполнить приказ.

– Мы смогли успешно закончить наши приготовления и распределили изменённых по группам, – Дюранд всё же начал свой отчёт, видя хмурое лицо девушки, – получилось восемь групп по тридцать человек и одна группа двадцать три человека. Три группы в зоне риска, им осталось сделать всего один, максимум два шага до полного обращения, но я желаю им спасения, они хотели бы этого. Три группы потенциально сильные и гарантированно успешно пройдут вакцинацию, но я бы таже не задерживался с ними. Две группы сомнительные, у них физические показатели вроде бы в норме, но по словам Карин начались мозговые изменения, думаю они не выдержали это испытание психологически и, даже если они пройдут вакцинацию, то не смогут стать полноценными личностями. С ними выбор за вами. И последняя и самая малочисленная группа из двадцати трёх человек уже никогда не сможет стать людьми, они перешли стадию изменения и перешагнули границу, которая позволяла бы им успешно принять вакцину. То есть они стали, не хочу использовать это слово, но они стали животными, чудовищами.

Это было максимально подробно и вполне чётко. Элизабет слушала и отмечала про себя насколько Эрик был заинтересован в этом деле. Именно такой Дюранд ей импонировал – грамотный, профессиональный и сочувствующий. Беккер знала, что он изучил историю каждого изменённого, лично с каждым общался и проверял по своим известным только ему параметрам. Как бы не относилась Элизабет к Эрику в этом вопросе она доверяла ему, но опять же вопреки. Эта двойственность путала её, пугала.

– По вашему отчёту можно сделать вывод, что сто восемьдесят человек уже готовы к вакцинации и желательно сделать это в ближайшее время. Но столько вакцины у нас на сегодня нет. Это довольно трудоёмкий процесс и…

Элизабет не договорила, осознание ситуации вдруг поразило её. Она не смогла скрыть чувства и сильно занервничала, уронив при этом вилку, которую всё это время вертела в руках, так и не начав есть.

– Сперва вам стоит поесть, Элизабет. На голодный желудок сложно решить даже простые задачи, а тем более вопросы по спасению человечества.

Слова прозвучали мягко и успокаивающе. Глухой голос и низкий тембр заставили девушку прислушаться, и она начала медленно есть, взяв чистую вилку, которую он предложил. И они молча поели, каждый в своих мыслях.

– Я не могу обещать спасение каждому. За раз готовится только пять вакцин и на это требуется месяц. У нас есть запас из семнадцати, но этого катастрофически мало. Это невозможно, понимаете? Но я хочу спасти их всех!

Эмоции снова возобладали над Элизабет. Она почувствовала приближение паники.

– Элизабет, – тихо промолвил Эрик, и его рука рванула вперёд, но военные молниеносно отреагировали и на него направились четыре дула автомата со всех сторон.

Эта ситуация быстро остудила обоих. Элизабет будто пришла в себя и снова вспомнила, где находится и с кем. А Дюранд сжал зубы, казалось, до скрежета, а голубые глаза резко потемнели и выдавали такую сильную ярость, что заметили ближайшие два военных, и Элизабет показалось, что они были готовы передумать и опустить автоматы.

Понадобилось некоторое время, чтобы всем остыть. Мысли девушки буквально остановились, поскольку она не знала, как реагировать на произошедшее, шок парализовал её. Но Эрик собрался, только бросил обвиняющий взгляд на своих конвоиров и продолжил разговор как ни в чём не бывало.

– Элизабет, вы сильная девушка и знаете, что безвыходных ситуаций не бывает. Да, сейчас многое зависит от вас, но при этом окружают умные и трудолюбивые люди, просто стоит напомнить им их предназначение здесь. А вы сможете организовать процесс.

Эрик говорил, а у Элизабет вдруг вспотели ладони, она непроизвольно нервничала. Но Дюранд не остановился:

– А я всегда рядом, можете рассчитывать на мою помощь. И я постараюсь заслужить ваше доверие!

«Доверие слишком опасно. Опасно! Опасно!» – прокричала Элизабет в своей голове. И, извинившись, она в спешке покинула столовую.

-–

Вернувшись в лабораторию, Элизабет задумалась над произошедшим. Но решила думать исключительно над увеличением производства вакцины. Она силой исключила мысль о Дюранде, чтобы сейчас сосредоточиться на главном. Ей нужно было срочно найти Карин, чтобы она подтвердила слова Дюранда. Необходимо было действовать.

Уже к вечеру план единогласно был утверждён. Для Элизабет увеличили штат сотрудников из числа химиков и физиков. Лаборанты бегали как сумасшедшие, готовя помещение. Было собрано всё подходящее оборудование, которое можно было адаптировать под ту систему, которую задумала Элизабет, а это в разы больше той, с помощью которой она производила вакцину. Всё работало и все бегали, и у Элизабет снова появилось ощущение движения вперёд. Даже присутствие Мэтью её не смущало, даже его мрачное выражение лица не сбивало её с выбранного курса. Он был рядом, но не общался с ней, а это уже было хорошо. Карин же напротив трещала без умолку, и для Элизабет это было как белый шум, который только успокаивал и напоминал девушке, что она пока нормальная и не сошла до конца с ума.

Но был ещё Дюранд, он готовился встречать новеньких вакцинированных в этот мир, теперь первичные беседы возложили на него – снова идея Ковальски. Элизабет было некогда спорить, к тому же это высвобождало ей время на занятие наукой, с которой у неё складывались отношения намного лучше. Что думал по этому поводу Мэт? Это было видно по его грубым замечаниям в адрес Эрика, он любыми путями находил к чему придраться, даже если его это совсем не касалось. Элизабет пыталась смягчить эти стычки, но в какой-то момент ей надоело, ребяческие выходки Мэтью выглядели неуместно и глупо. Хуже было только то, что Бланко после каждой такой выходки шаг за шагом терял авторитет, Эрик же невероятно грамотно и терпеливо отвечал ему, и его авторитет, наоборот, рос изо дня в день.

Неделю спустя всё было готово. Процесс запущен. Запас вакцины стали вводить тем, кто критически нуждался в этом. Элизабет контролировала процессы и одновременно работала над объединением сыворотки и вакцины. Ей удалось преодолеть ряд моментов, но всё же она переживала, что это было так медленно, ей казалось, что от этого что-то зависит. И время снова нещадно напоминало о себе.

-–

С новым кругом на мини стадионе Элизабет ощущала, как ветер уносил её подальше от этого места, что становилось её новой путеводной звездой. Слишком часто она задумывалась над тем, что же будет дальше. С ней, со всеми людьми, с планетой. По последним данным аномалия стала расширяться и всё больше выпускать опасную мглу, которая теперь приобрела плотную и густую консистенцию, захватывающую всё больше поверхности. Но ответов как это остановить не было.

После очередной стычки Мэтью окончательно ушёл к себе в лабораторию, только его помощник Томас Дью периодически появлялся с разведывательной миссией. И Элизабет знала, что он докладывает ситуацию своему начальнику. Карин посмеивалась над этим, что было весьма заразительно, но и грустно одновременно. Бланко не приходил к Элизабет, они не проводили совместные обеды и даже не разговаривали. Девушка чувствовала некоторое облегчение от этого и при этом даже не мучалась совестью, только грусть накрывала её, ведь он был единственным человеком из прошлой жизни, который напоминал, что она вообще была. Им нужен был отдых, Элизабет требовалась концентрация на науке.

Бежать Элизабет прекратила так резко, что даже дыхание прервалось и она закашлялась. У входа в мужскую раздевалку стоял Мартин Ковальски.

– Здравствуйте, мисс Беккер, – произнёс гость, как показалось Элизабет, немного надменно.

– Доброе утро. Не знала, что вы тоже здесь бываете так рано.

Время было пять тридцать семь. И Элизабет даже со злостью подумала, что потеряла целых двадцать три минуты своего личного времени на бег и заодно возможности беговой медитации. Она периодически вспоминала, что её хотел найти этот человек, но когда прошёл уже почти месяц, то решила, что Ковальски передумал. Элизабет ощутила напряжение.

– Я давно знаком с вашим расписанием и просто выбирал момент. Слишком много защитников у вас, если честно. Сплошная охрана и ухажёры.

Элизабет постаралась пропустить последнее замечание, но не на шутку разозлилась. Во-первых, ухажёр был всего один, а во-вторых, она с ним давно не видится. В-третьих… Она не знала, что в-третьих, но явно желала, чтобы было, и непременно кинуть это в лицо Ковальски. Но, конечно, промолчала.

– Извините, – неожиданно произнёс нежданный гость, устало потёр переносицу, приподняв очки, и сел на лавочку.

Элизабет также села, но оставила между ней и собеседником приличную дистанцию. Демонстративно надела кофту и довольно резко застегнула замок. Она выжидала, всем лицом говоря, что готова выслушать, но это ей не нравится.

– Мисс Беккер, Элизабет…, – на фоне неприятного начала, как-то неуверенно заговорил Ковальски, – могу я к вам так обращаться?

Девушка кивнула, но даже не посмотрела в сторону говорящего.

– Я знаю, что вам можно доверять, ведь я доверяю Риману, а он полностью доверяет вам. Это много значит для меня. Вам довольно поверхностно известна правда про ситуацию на Астреи и всей политической ситуации, которая её окружает. Вы, конечно, в курсе происходящего с научной точки зрения, но и то есть пробелы. Я здесь, чтобы вам всё рассказать и попросить вашей помощи. Что скажете, Элизабет?

Девушка была крайне удивлена и подавлена. Ковальски и правда. Снова какая-то правда – очередной неподъёмный груз. Элизабет вскочила, шумно и часто дыша. Она не могла больше этого выносить. Зачем он здесь? Нет, она не хотела этого знать!

– Почему я? Зачем это мне? Я не в силах как-то помочь! Кто я здесь? Я просто учёный, мне нравится наука и я хочу заниматься только ей. Почему я должна участвовать в ваших играх?

Эта сумбурная речь совсем никак не повлияла на Ковальски, он только выслушал и грустно улыбнулся.

– Я мог бы принести вам глубочайшие извинения, но это ничего не изменит, понимаете? Вы уже по уши втянуты в эту игру, Элизабет. К моему сожалению. Вы – центр этих исследований и открытий, а я практически уверен, что вы ещё нас удивите, причём в ближайшее время.

– Но что это значит? – по словам выкрикнула Элизабет, задыхаясь.

– Только то, что я бы хотел, чтобы вы выбрали правду и сотрудничество, – прямо в глаза и спокойно сказал Ковальски.

Это прозвучало без малого устрашающе, хоть глава Совета и не старался её напугать. Но она была напугана, настолько, что снова села в попытках сдержать слёзы.

– Говорите, – проглотив слёзы, обречённо тихо и всё же гордо подняв голову, ответила Элизабет.

– Спасибо…, – начал Ковальски, но Беккер перебила:

– Только без этого! Простите, но я уже «наелась» ваших вежливых присказок, которые для вас ничего не значат, а меня неизбежно приведут к краху.

– Я вас понял, – на удивление собравшись и даже как-то приободрившись, ответил Ковальски.

Элизабет на мгновение подумала, что так разговаривать с главой Совета совершенно не допустимо, но тут же отмела эту мысль. Он пришёл с какой-то там правдой и просьбой, которые скорее всего будут для неё приговором, так пусть он катится со всей вежливостью туда, где очень темно.

– Начнём с правды, если позволите, так будет логичнее, – со вздохом заговорил глава Совета, – вы, я так понимаю, в курсе существования секретной службы, а главное того, что они нацелены на создание сверхчеловека.

Элизабет сочла правильным не играть в удивление и просто посмотрела в глаза Мартина Ковальски, который всё понял правильно.

– Про ситуацию с аномалией и с её стремительным развитием секретная служба в курсе, как бы мы не скрывали этот факт ото всех. В связи с чем они готовятся создать новое сообщество сверхлюдей, которые по их плану будут в будущем заселять планету. Конечно же, они спят и видят, как сами станут такими людьми, ведь этой секретной службой руководят и спонсируют её сильные мира сего – беспечно богатые и властные люди. Такие люди не готовы умирать и у них есть всё, чтобы себе это обеспечить. Почему это плохо, спросите вы? Ответ заключается в том, что новое лекарство будет доступно только таким же богатым и властным людям, а простые люди исчезнут. И во что превратиться мир? Я ещё намерен повоевать и найти способ спасти человечество целиком, но мне нужна ваша помощь, без вас я не смогу это сделать.

– Но вы же Международный Совет, неужели у вас нет той власти, которая бы смогла предотвратить эту ситуацию? – Элизабет была в шоке, она даже забыла, что сейчас услышала ту правду, которую так опасалась.

– К сожалению, у наших оппонентов численный перевес, их намного больше, и они действительно сильнее. Наш Совет слишком долго существует и многие те, кто ещё стоял у истоков его создания умерли, их больше нет. Нет тех, кто преследовал исключительно благие намерения и верил в победу. Последователи не преследуют такие же цели, большинство либо перешли на сторону секретной службы, либо пока на пол шага там, либо попросту сдались. Нас осталось немного, но мы боремся и хотим, чтобы вы нам помогли.

– Но как? Я не обладаю ни властью, ни статусом, ни финансами! Что я могу сделать?

Элизабет была потеряна и чувствовала накатывающую тошноту.

– От вас требуется на самом деле не так много, но это нечто весомое в борьбе с секретной службой, – неопределённо ответил глава Совета, чем ещё больше взбесил девушку.

– И опасное, – сильно и очень даже болезненно облокотившись на стену, добавила Элизабет.

Ей стало больно, но слегка отрезвило. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– К сожалению, – согласился Ковальски, – но повторюсь – это невероятно важно для нас.

– Говорите, – приказала Беккер.

– Мы просим вас скрыть факт объединения сыворотки и вакцины, а главное – держать нас в курсе всех ваших умозаключений и последующих открытий. Я поясню.

Ковальски видел, как доктор уже собралась возмутиться и быстро продолжил:

– Я в курсе, что вы стоите на пороге открытия нового лекарства, но когда это случиться прошу вас не ликовать повсеместно, вы должны молчать. Никто не должен знать, кроме меня.

– Но…!

– И даже мистер Риман, – жёстко произнёс Ковальски, – исключительно с целью его защиты. Я ему доверяю, но за ним следят и прослушивают.

– Но как же…? – снова попробовала Элизабет.

– Никто! Слышите меня? Никто!

Глаза главы Совета из маленьких превратились в две огромные и тёмные пропасти, в которые засасывало Элизабет. Она не верила в происходящее и не хотела, чтобы Ковальски снова открыл рот. Но он продолжил, как чёрный колдун, затягивающий в свои сети:

– И прошу вас быстрее разрешить вопрос с изменёнными и вакцинированными. А главное раскрыть их секрет взаимодействия.

– Но откуда…? – прохрипела девушка.

– Это моя работа. Стала ею, к сожалению, когда я стал главой Совета, – эту фразу Ковальски буквально выплюнул, ему претило многое в его действиях.

Это были только предположения самой Элизабет, она понимала, что все изменённые и после вакцинации как-то связаны, точнее она уже знала ответ, но пока не могла это объяснить и доказать. А главное понять, насколько это опасно.

– И что вы будете делать с этой информацией? – почти обречённо спросила Элизабет.

– Использовать на опережение. Мы не можем дать это не в те руки, поскольку в неправильных руках это может стать опасным оружием. Пока не представляется возможным остановить распространение аномалии, а ваше будущее лекарство – наш единственный шанс на спасение.

Элизабет вскочила и, не чувствуя ног, направилась в раздевалку.

– Я так понимаю – вы согласны, – утвердительно сказал глава Совета.

Ответа он не получил, но ему и не требовалось.

– Меня не нужно искать, вы должны играть роль презрения ко мне и ко всему Совету. Мой человек будет связываться с вами, он представится и скажет пароль «Кто ищет правду ради выгоды, найдёт лишь удобную ложь».

Элизабет уже почти скрылась за дверью, когда услышала:

– Не так ли мисс Элизабет.

Девушка всё же бросила последний взгляд на Ковальски, но увидела всего лишь старика, который слишком устал.

Глава 11

Прошло две недели с момента запуска масштабного производства вакцины. Элизабет неимоверно устала. Ей приходилось много работать и любой фактор отвлечения выводил из себя. Но генерал-майор Хейн продолжал настаивать на военной подготовке, которую она пропускала последние два месяца. Единственный аргумент, который сработал в пользу подготовки – «ты должна быть готова ко всему, в том числе убить вакцинированного, которых становилось всё больше».

Почему Беккер была согласна с этим? Каждый вакцинированный был не только сильным, но и умным. Если сдерживать изменённого было сложно, но выполнимо и требовались лишь клетки-камеры, оружие и успокоительные, то с умными вакцинированными никто не знал, чего ожидать. Эрик Дюранд продолжал жить свободной жизнью со своим конвоем, который выглядел изрядно глупо рядом с ним. Военные, охранявшие Эрика, ходили за ним по пятам и уже порядком расслабились, если, конечно, рядом не было их начальника. Дюранд исправно выполнял свою работу, при этом он не жалел ни сил, ни времени, поэтому военные, которые были приставлены к нему, попросту скучали.

Эрику удалось наладить контакт с сотрудниками Астреи, более того, он буквально покорил их. Но только не Элизабет. Точнее в глубине души она восхищалась этим человеком, его работой над собой, которая была проделана на отлично. Когда Элизабет каждый день всё сильнее ощущала, что скатывается в депрессию и находится на грани паники, то Дюранд превращался в того, кем был до личной трагедии. Он снова шёл к своему успеху. Этот факт ошеломляюще скорой перемены и избавления сильно тревожил Беккер, она каждым нервом чувствовала, что это только картинка, которую всеми силами хочет показать им Эрик. У него была своя игра и своя цель, ради которой он смог так быстро восстановиться, теперь это тот маяк, который светит ему и пополняет его заряд энергии и сил. Дюранд сосредоточен на цели, которая имеет власть над ним, она тянет его за собой, ведёт вперёд, этот зов настолько мощный, что он смог отодвинуть трагедию на задний план, но никак не пережить. В этом Элизабет была уверена. Осталось только понять какая цель теперь движет Эриком Дюрандом.

Новые вакцинированные шли на контакт, делились своими воспоминаниями, чувствами, эмоциями, как один были готовы к сотрудничеству. Элизабет ожидала потерянных и сломленных людей, но они были воодушевлены и даже как будто находили в эйфории от происходящего. Им нравилось, что являются частью такого эксперимента, что им удалось успешно пережить все этапы, что теперь они первые такие особенные люди. И все единогласно пели дифирамбы Эрику Дюранду. Беккер предполагала объяснение этому феномену, но не могла доказать или опровергнуть. И это снова и снова злило и бесило её.

Все сотрудники Астреи и члены Совета ходили можно сказать воодушевлёнными этим прогрессом. И Дюрандом в частности. В числе воодушевлённых также были Риман и Ковальски. Но они продолжали играть. Вынуждено начала свою игру и Элизабет. Особенно ничего не изменилось и не прибавилось в её поведении, но она стала более внимательной, напряжённой и заняла выжидательную позицию при этом старательно держала на лице вымученную улыбку.

По вопросу лекарства она была близка к разгадке, ей оставалось только выждать время и тогда она узнает – получилось у неё или нет. Но она была практически уверена в успехе, что только заставляло мучительно бояться и обливаться холодным потом. По вопросу связи изменённых и вакцинированных оставались всё те же догадки и предположения, но уверенность, основанная на кричащей интуиции, росла с каждым днём.

Остроты ситуации добавлял профессор Даниэль Финн, который буквально преследовал Элизабет. Он совал свой огромный орлиный нос во все дела и исследования. Финн мог в любой момент войти к Элизабет в лабораторию без стука и начать задавать неуместные и отвлекающие вопросы, чем выводил девушку из себя. У них установились прочно-неприязненные отношения, постепенно переходящие в ненависть. По крайней мере, Элизабет так чувствовала. Финн был лишён такта и скромности напрочь, о чём Беккер сообщала ему уже каждую встречу во всех красках, при этом не стесняясь в выражениях, на что он только с мерзкой улыбкой отмахивался и напоминал кто тут главный. Он не боялся здесь никого и ничего, даже Ковальски не имел возможности его остановить, но не особо и старался, ведь по сути игры они на одной стороне.

И всё же одна отдушина у неё появилась. Это было пусть и маленьким, но спасением. Международный специалист по секретным операциям коммандер Тара Кришнан пришла к Элизабет на седьмой день запуска проекта по масштабному производству вакцины, через день после беседы с Ковальски. Беккер была у себя в лаборатории и уже второй день отбивалась от приставучего Финна, когда Кришнан мягко, но уверенно вошла в лабораторию и буквально одним взглядом выпроводила нежеланного гостя. Элизабет была заведённая и раздражённая, но удивилась произошедшему. Она даже не знала как реагировать и уже хотела проводить нового гостя, как Кришнан приложила палец к губам и медленно подошла к девушке. Осторожно, будто боясь спугнуть маленького зверька международный специалист показала свою руку, где на внутренней стороне предплечья была татуировка «Кто ищет правду ради выгоды, найдёт лишь удобную ложь».

Тара оказалась невероятной женщиной – уверенной, убийственно спокойной и знающей своё дело. Прямых бесед в общественных местах у них никогда не было, только сигналы и ничего не значащие фразы. Всего три встречи, которые позволили им пообщаться – два раза в душе спортивной раздевалки и один раз в тире, когда Кришнан учила Элизабет под невообразимый грохот стрелять. Кстати, именно тогда Элизабет впервые попала в самый центр мишени и практически больше не сбивалась с цели. Беккер передала свою информацию и смогла получить некоторые разъяснения и даже ответы на вопросы. Как оказалось, Тара была не только приближённой Ковальски, но и лучшим другом Андерсом Хейна. Или не совсем просто другом, но Элизабет не стала это уточнять. Хейн ещё с самого начала попросил Кришнан следить за Беккер, как оказалось, именно этого профессионала обещал военный. И действительно, Элизабет ни разу не заметила Тару, которая в свою очередь знала всё про неё.

Было уже одиннадцать ночи, когда Элизабет вернулась в свою комнату жилой секции. Ещё одна неделя с начала запуска пролетела и при успешном раскладе через семь дней вакцина будет готова. Беккер с каждым приближающимся к этому событию часом чувствовала пропорционально увеличивающуюся опасность. Этими опасениями она поделилась с Никлосом Риманом. Генерал-майор Хейн неизменно присутствовал во время разговора и оказалось его тревожат те же мысли. Риман разделял опасения, но он не видел в этом именно той опасности, которую подразумевали Беккер и Хейн. Для Римана опасность могла заключаться лишь в возможностях адаптации вакцинированных. Он допускал возможную агрессию, срывы, порождённые воспоминаниями из прошлого, но никак не ту опасность, которую подсказывала Элизабет её интуиция или же ту опасность, которую благодаря всему своему военному опыту чувствовал Хейн. Руководитель уверовал этих двоих, что у Ковальски всё под контролем, хотя сам, кажется, не сильно верил в это.