Попробуй

Он издевается? Мои глаза снова расширяются.

– Этим филе миньон, я надеюсь? – пытаюсь отшутиться я.

– Надейся.

Я отрезаю кусочек от мяса и отправляю его в рот. Это так вкусно, что я немного мычу. Взгляд Кевина тяжелой лаской следит за мной. Излишние мысли о том, что это и как это, снова покидают меня под этим взглядом. Мне хочется вбирать себя эти ощущения, а не думать о том, как именно мы назовем то, во что ввязываемся.

Все просто. Я хочу его. Он хочет меня. Вот и все.

– Ты сегодня бьешь все рекорды. Решил довести меня до оргазма словами и намеками?

Кевин усмехается, качает головой.

– А у меня получается?

– Не думаю, что это хоть у кого-то получается, – говорю я, понимая, что уже достаточно возбуждена. А он меня не касался.

Кевин будто чувствует мою мысль, тянется к моему запястью на столе, обхватывает его пальцами и нащупывает венку. Он начинает еле касаясь поглаживать ее большим пальцем. Мое сердце и так сегодня будто проходит спецподготовку спортсмена, так сейчас вообще норовит разогнаться до небывалой скорости.

– Аманда, прелюдия начинается задолго от основного действа.

– Я знаю, – тут же резко отвечаю я.

На самом деле, нихрена я не знаю. Ничего подобного у меня никогда не было.

– Конечно, ты знаешь, ты же надела это платье.

Я смеюсь.

– Хочешь, сказать, что мое платье – это тоже прелюдия?

– Хочу сказать, что ты выглядишь великолепно. И все о чем я думаю, как с тебя это платье снять.

Между ног становится еще теплее. Я смотрю на тарелку перед собой. Филе миньон это конечно вкусно, и вино отличное. Но в конце концов, это не то ради чего я сегодня собиралась.

– Так сними его.

***

– Раздевайся, – говорит Кевин, впуская меня внутрь его квартиры. И это первое слово, которое он произносит с тех пор, как мы вышли из ресторана.

Всю дорогу в такси – молчание. Ни намека на все эти пошлые разговорчики, что были там. Ни одного касания в машине. Между нами будто проложили стеклянную стену. Я уж начала думать, а не приснилось ли мне все это?

Он лишь несколько раз протянулся к моей руке, когда помогал сесть в машину и выйти из нее. И сейчас он наконец касается моей спины – легко невесомо, направляя вглубь его квартиры.

Я делаю несколько шагов, каблуки стучат по паркету. Разворачиваюсь к Кевину, расстегиваю пальто.

Я нервничаю. Сильно.

Я думала, что как только закроется дверь, он поцелует меня и прижмет к стенке, но он просто ждет, заставляет испытывать смесь странных чувств. Все должно быть не так.

Кевин наблюдает за мной. Его взгляд скользит по мне, пока он снимает куртку.

Пальто соскальзывает с моих плеч. Он тут же подходит ближе и перехватывает его, и методично вешает на вешалку. Затем разворачивается и продолжает смотреть на меня. Весь его вид говорит о том, что он сейчас слишком серьезен, собран. Глаза проходятся по моей коже. Он все еще не касается меня. Что за… ?

– Продолжай. Раздевайся.

– Я думала, ты хотел снять с меня это платье.

– Я передумал. Я хочу посмотреть, как его снимешь ты, – его голос звучит ниже чем обычно.

– Я думала, уговор был другой, – Переминаюсь с ноги на ногу.

– Аманда… – он делает шаг ближе и окидывает меня голодным взглядом, – раздевайся.

– Будешь командовать?

– Да.

Я сглатываю. Тянусь пальцами к змейке на талии. Тяну ее. И тяну время. Звук расстегивающейся змейки и мое тяжелое дыхание – единственное, что я слышу.

Сбрасываю платье с плечей. Ерзаю бедрами, чтобы стянуть его с попы. Все это время не отвожу взгляд от Кевина. Он следит за мной с блеском в глазах. То, как его взгляд ощущается на коже – будоражит похлеще вина.

Мне казалось, что нужно обладать достаточной уверенностью в себе, чтобы вот так раздеваться под взглядом мужчины и чувствовать себя сексуально. И вот я – черт, я чувствую себя такой сексуальной, делая это. Хотя опять же таки, мы еще даже не касались друг друга.

Платье падает вниз. Я перешагиваю его. Теперь я стою в длинных ботфортах и в белье – кружевном черном комплекте.

– Совершенство, – хрипло говорит Кевин.

Мои щеки алеют. Эта короткая похвала кажется более волнительной чем весь его репертуар флирта из ресторана.

– Теперь ты.

Он задумчиво смотрит на меня. Потом, будто внутренне поспорив сам с собой, кивает и начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Методично, как он делает все на свете. Одну за другой. Не медля и не спеша. Четко и выверенно. Он стягивает рукава и мне открывается действительно впечатляющий вид. Поджарый торс, подтянутые мышцы. Одинокое тату на ребрах слева. Я тут же делаю шаг ближе, чтобы рассмотреть его. Я ожидала увидеть рисунок, а там просто надпись.

– Что там написано?

– Просто чушь.

– Чушь? Это твоя единственная тату, и там просто чушь? – мой голос полон скептицизма. – Не верю. У тебя же продуман каждый шаг.

Кевин закатывает глаза.

– Господи, Аманда. Я был пьян. Тэд подбил меня на эту татуировку, и это просто текст одной из наших первых песен. Это было глупостью.

Я подхожу ближе и тянусь пальцами к его коже. Пальцы покалывает от того, как я хочу прикоснуться к нему. Как я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.

Но Кевин перехватывает мою ладонь своей, не давая мне тронуть его.

– Не дразни меня, милая.

– Разве я похожа на человека, который дразнится?

– Весьма.

Я недовольно одергиваю руку. Отлично, не хочет касаться меня, ну и пожалуйста.

– Продолжай. Раздевайся, – снова безапелляционно говорит он, кивая на мой бюстгалтер. – Сними белье. Не трогай чертовы сапоги. Их я сниму сам.

– Это называется ботфорты.

– Отлично. Не трогай чертовы ботфорты.

Какого черта, я не ожидала, что он будет так командовать. Но какого-то неведомого черта, это отвратительно возбуждающе. В сознательной части меня вспыхивает протест: какого хрена? Но моя другая часть, предательница, что тает этих командных ноток в его голосе, уже тянется к застежке бюстгальтера.

– Ты собираешься просто стоять там и смотреть, пока я сделаю всю работу?

– Нет, я собираюсь растянуть момент. Потому что боюсь, что как только я коснусь тебя, я вообще забуду о том, что нужна прелюдия.

Оххх.

– Возможно, прелюдия переоценена, – на одном дыхании говорю я, отпуская бюстгальтер скользить по телу. Кожа тут же покрывается мурашками. Я вдруг чувствую себя слишком неуверенно, несмотря все его заверения о том, что я желанна. Это первый раз, спустя столько времени, когда я стою перед мужчиной полуобнаженной. Я собираю руки на груди в попытке прикрыться.

– Нет, стой. Не закрывайся, – тут же говорит он, делая шаг ближе. Я прикрываю глаза, пытаясь совладать с нервами. И слышу, что его голос немного срывается:

– Пожалуйста, дай мне посмотреть на тебя. Ты охренительно красива. Каждый твой миллиметр совершенен.

Я открываю глаза и встречаюсь с ним взглядом, и от него я готова расплавиться.

От него я хочу расплавиться. Господи.

Я отвожу руки. Моя грудь покрывается мурашками. Соски давно затвердели, то ли от холодного воздуха, то ли от нервов, то ли от возбуждения.

– Мне уже действительно нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, – сдавленно говорю я.

Кевин делает шаг ближе, меня обдает теплом его тела. Но он не касается.

– Как?

– Как? – переспрашиваю я.

– Как мне коснуться тебя, милая?

Я качаю головой в недоумении.

– Тебе действительно стоит мне сказать, потому что в моей голове слишком много грязных мыслей о том, как именно коснуться тебя.

Я вдруг чувствую себя достаточно смелой, чтобы спросить:

– Например?

– Например? О, очень просто. Ты на спине с раздвинутыми ногами. Ты сидишь на моем члене. Или ты на коленях, и твой рот обхватывает мой…

– О боже, просто заткнись и поцелуй меня!

Я резко подхожу ближе и обрушиваюсь на его губы, проникаю языком внутрь. И схожу с ума.

Потому что он наконец касается меня.

Его горячие большие ладони ложатся мне на талию. Властно. Притягивают ближе. Моя холодная кожа встречается с его разгоряченным торсом, и у меня сходят с ума все нервные окончания.

Мои руки скользят по его плечам. По рукам, которые я хотела потрогать слишком долго.

Я чуть прикусываю его губы, и он буквально хрипит. Его рука ныряет в мои волосы, резко вынимает заколку, и мои локоны падают на шею. Кевин тут же тянет меня за волосы, не слишком сильно, но достаточно чтобы я почувствовала и чтобы моя голова запрокинулась, открывая ему доступ к шее. Его губы скользят вниз. Мне определенно становится тяжелее дышать.

Я касаюсь его торса, мои пальцы почти невесомо скользят по его косым мышцам… ближе к ремню брюк.

Он слегка вздрагивает, когда я касаюсь его. И вот это действительно опьяняет меня. Быть той, кто вызывает такие реакции.

Сэм никогда особо не реагировал на мои прикосновения. Не показывал, что ему нравится. Но Кевин ведет себя иначе. Наверно, я не должна сейчас думать об этом. Но я не могу не думать, не могу не сравнивать. То что было с Сэмом. Даже то, что было с тем случайным парнем в клубе идет ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас.

Я смелею и тянусь к ремню, быстро пропускаю туда свои пальцы и расстегиваю его.

Кевин отрывается от моей шеи. Берет мои руки в свои и спрашивает:

– Так чего ты хочешь, Аманда?

– Всего.

Наши глаза встречаются и меня завораживает то, как он смотрит. С восхищением и вожделением, которое мне было нужно. И тогда я не разрывая зрительного контакта, выдергиваю ладони из его рук и веду вниз по его телу, снова к его брюкам.

А затем я начинаю опускаться на колени.

– Этого.

Кожа ботфорт встречается с паркетом и я радуюсь, что мне не приходится делать этого голыми ногами.

Кевин весь застывает. Его рука ложится мне на плечо.

– Стой, я не имел в виду, что ты должна. Я просто ляпнул.

– Я и не должна. Но я хочу.

Глава 31: Кевин

Матерь господня.

Ей стоит опуститься на колени, как весь мысли полностью исчезают из моей головы. Остается только эта картинка. Аманда в черных кружевных трусиках и гребаных… ботфортах… передо мной… на коленях.

Это чертова шутка?

Как мы перешли от неловких диалогов в студии к этому?

Это, черт возьми, самая эротичная картина, которую я когда-либо лицезрел. А я видел немало. Но Аманда одним шагом смела все, что было до.

Она просто делает что-то, а я схожу с ума.

Она.

Она.

Мне требуется весь запас выдержки и энергии, чтобы не свалиться прям здесь, когда ее мягкая и нежная ладонь стягивает брюки и касается моего члена. Ее пальцы обхватывают меня слишком мягко, но этого ощущения достаточно, чтобы у меня почти подогнулись колени.

– Ты уверена? – сдавленно хриплю я, – мы могли бы…

Что мы могли бы? Что угодно, от чего хорошо бы стало ей. Я планировал заставить дрожать ее. Но она умудряется переломать все мои планы одним движением. Ее рука скользит по члену – туда-сюда – в медленном, сводящем с ума ритме.

Аманда не отвечает. С любопытством смотрит на мой член, затем поднимает взгляд на меня. Он подернут дымкой желания – и я не знаю, что убивает меня больше – этот взгляд или все-таки ее рот, когда она приближается и обхватывает меня губами.

– Твою мать.

Она отрывается и удивленно смотрит на меня.

– Что такое?

У меня ни одного слова, чтобы ей ответить. Все мыщцы в теле каменеют, я с силой сдавливаю кулаки, стараясь взять под контроль свою реакцию. Черт возьми, мне определенно раньше делали минет. Но только одно короткое ощущение ее рта – заставляет меня забыть свое имя.

– Ты сегодня так много говорил, Кевин. Что случилось?

– Не играй со мной, – выдавливаю из себя я. Рот будто набили песком.

– Почему нет?

Она облизывает свою нижнюю губу, а потом высовывает язык, чтобы провести им по всей длине члена, заставляя меня буквально дрожать. Тогда она, заметив эту реакцию, совершенно довольно улыбается и снова обхватывает меня губами. На этот раз опускаясь глубже и глубже.

Черт. Черт. Черт.

Мне определенно придется переосмыслить веру в высшие материи, потому что рай определенно существует. Рай – это горячий влажный рот Аманды. Если я в этом раю, потому что я умер – никогда не пытайтесь меня воскресить.

По телу будто пробегают искорки тока, когда она методично движется. С каждым движением заставляя меня умирать от блаженства.

Она делает это с такой самоотдачей, полностью властвуя надо мной. Хотя и находится буквально на коленях.

Мне стоит всей выдержки не запустить руку в ее волосы, и перехватить чертов контроль. Хотя я определенно этого хочу.

Она отрывается на секунду, по уголку ее рта стекает слюна.

– Мне определенно нравится, когда у тебя нет слов, Кевин.

– Хочешь, чтобы я молчал?

– Иногда, – улыбается она, возвращая на лицо свою обычную мягкую улыбку, которую я уже привык лицезреть.

– Тогда продолжай.

– Снова будешь командовать?

– Нет. Я буду просить. – медленно говорю я, – не могла бы ты, пожалуйста, снова открыть свой чудесный рот и взять мой член.

Изо рта Аманды вырывается судорожный вдох, но она кивает.

Я закрываю глаза и наконец делаю, что хочу, когда она снова делает это. Я запускаю руку ей в волосы и чуть тяну.

Она ускоряется и кажется ныряет глубже. Мышцы снова сводит от удовольствия.

– Ты бесподобна, – хриплю я, – ты… выглядишь так красиво сейчас.

Она поднимает на меня глаза, и в ее взгляде что-то мелькает. Не знаю, что именно. Но ее реакция, и то, как она продолжает сохранять зрительный контакт, практически полностью опустившись ртом на мой член, – практически ломает меня.

Позвоночник сводит. Но черта с два я позволю себе кончить раньше, чем она. Поэтому я резко отстраняюсь и тянусь к ней, подтягивая ее выше. Впиваюсь в ее губы жадным, резким поцелуем и обхватываю ее плечи.

От ее сладкого обычного привкуса смешанного с вкусом меня самого у меня совсем сносит крышу.

Обхватываю ее мягкую грудь. Сдавливаю соски. Возможно сильнее чем я хотел. Но стон, который она издает мне в рот, говорит о том, что ей все нравится.

Я толкаю ее дальше по комнате к дивану, не на секунду не отрываясь от ее губ.

Руки скользят по всему ее телу. Нежная кожа покрывается мурашками от прикосновений. Мне хочется иметь достаточно времени, чтобы исследовать каждый миллиметр. И я сделаю это позже, но сейчас я толкаю ее плечо, опуская на диван.

Она послушно ложится, опираясь на подушки.

Я снова жадно осматриваю ее.

Гребанное совершенство.

Маленькие кружевные трусики – единственное, что отделяет меня от другого рая.

– Скажи мне, милая, чего ты хочешь теперь?

– Всего, – снова повторяет она и раздвигает ноги. Совершенно развязно. Но при этом с таким невинным выражением лица, что это не складывается в общую картину.

Я опускаюсь на одно колено рядом с ней и тянусь рукой к ее трусикам. Провожу большим пальцев по влажной… слава богам… ткани. Потираю местечко над ее клитором. Она прикрывает глаза и стонет. Ее бедра движутся навстречу моей руке. Я хочу прямо сейчас снять этот кусок ткани и заставить ее стонать громче, но тяну время.

– Ты знаешь, что ты выглядишь как порно-звезда в своих сапогах на моем диване? – спрашиваю я.

Аманда открывает глаза и поднимает голову.

– Это должно было быть комплиментом? Потому что те порно-звезды, которых видела я, выглядели, мягко говоря, не слишком вдохновляюще.

Я усмехаюсь.

– Что ж, возможно кто-то не умеет выбирать порно-ролики. Если захочешь, я покажу тебе позже, – говорю я и отодвигаю пальцем ткань, проникая внутрь.

Горячо. Блять. Она внутри как ядерный реактор.

Она стонет. Сдавленно. Снова закрывает глаза. Я наклоняюсь ближе и тянусь ртом к ее соску облизываю его, беру в рот и посасываю, добавляю ее один палец и двигаю внутри.

Ее тело дрожит. Она снова сдавленно стонет. Так будто сдерживается. Но я не хочу сдержанную Аманду. Я хочу слышать все, что она может дать. Я хочу ловить каждый звук, каждый вздох.

Я на секунду отрываюсь, стягиваю с нее кружево и возвращаю пальцы внутрь.

Целую грудь, живот. Двигаю пальцами внутри. Она продолжает издавать короткие стоны. Но это не то.

– Громче, – говорю я.

– Что? – ее ресницы подрагивают, когда она смотрит на меня.

– Я слышал, как ты поешь. Я уверен, ты можешь стонать… – сильнее двигаю пальцами внутри, задевая передние стенки, – громче!

– Охххх, – вырывается из нее вместе с протяжным стоном.

– Так-то лучше.

– Кто ж знал, что ты такой отвратительный тиран в постели.

– Милая, я только начал.

Улыбка на ее лице в смеси с саркастическим взглядом и вызом, заставляет меня практически поклониться ей. Собственно это я делаю. Обхватываю руками ее колени, раздвигаю ноги сильнее и склоняюсь ближе к ее влажному жару.

Глава 32: Аманда

– Стой, – говорю я, толкая его в плечо, понимая, что он задумал, – я не то чтобы фанат орального секса.

Кевин наклоняет голову и удивленно смотрит на меня.

– Пять минут назад ты показывала совсем другое.

Я чуть приподнимаюсь на подушках.

– Ну… это другое. Мы с… Сэмом… пробовали. Мне никогда это не нравилось. Я не смогу получить удовольствие от этого, – объясняю я открыто.

Я не хочу тратить время на то, что потребует от него усилий, от которых не будет толка.

Брови Кевина резко поднимаются вверх.

– Твой бывший был не слишком-то хорошим партнером, это мы давно выяснили. Причем тут я?

– Ты тут не причем. Это про меня. Это не нравится мне.

– Чушь какая.

Я хмурюсь.

– Ты собрался спорить со мной о моих же предпочтениях?

– Аманда, тебе не нравилось это с твоим бывшим. Но мы оба знаем, что дело было в нем. Так почему ты продолжаешь говорить, что тебе это не нравится? Ты пробовала не с ним?

Я качаю головой.

– Вот и все.

Он снова обхватывает мои колени, гладит руками бедра, посылая по коже приятные волны тепла. Потом целует ногу выше колена.

Но мне все еще неловко.

Оральный секс – это слишком уязвимое занятие. Когда я делала это сама, я чувствовала власть, хотя и стояла на коленях, казалось бы, – в самой подчиненной позе. Но теперь… позволить ему сделать это со мной. Я не настолько раскована и уверена в себе, чтобы сделать это.

Я подтягиваю ноги ближе к себе и скрещиваю их. Не надо было нам говорить об этом. Теперь запал пропал.

– Аманда…

Кевин зовет меня по имени и наблюдает за тем, как я закрываюсь. Я жду, что он продолжит спор, но он молчит. Вместо этого он садится на пол подо мной, и его рука сначала нежно, легко ложится мне на коленку, а затем он тянет мои ноги себе на бедра.

– Эти сапоги будут сниться мне в самых беспардонных снах, но кажется, пришло время их снять.

– Не думала, что тебя легко поразить обычными ботфортами, – отвлеченно усмехаюсь я.

– Они, может, и обычные. Но ты в них… – он не договаривая, качает головой.

Медленно Кевин берет мою ногу и обхватывает кожу сапог. Скользит по ней, находит змейку и тянет вниз. Затем также медленно, невероятно чувственно стягивает с меня обувь. Следом – капроновый носок, который я надела для удобства.

Мой пульс снова ускоряется, пока он круговыми движениями гладит мои ступни, голень. Потом подушечки больших пальцев ныряют во впадинку под моей коленкой. При этом он следит глазами за каждым своим движением рук, осматривает мою кожу с восхищением и блеском в глазах.

Потом так же медленно берет мою вторую ногу и проделывает все тоже самое.

И вот теперь я остаюсь полностью обнаженной. Неожиданно, оказалось, что эти ботфорты ещё давали мне какую-то защиту.

Теперь её нет. Я сглатываю в легкой панике.

Затем он встает, тянет меня за руку и приподнимает выше, и когда я практически становлюсь на пятки, он резко наклоняется и подхватывает меня под колени и поднимает в воздух. Я резко хватаюсь за его плечи.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя в постель.

– Я могла бы дойти и сама.

– Я знаю. Но мне хочется тебя отнести.

Так, будто я ничего не вешу, Кевин заносит меня в спальню, и медленно и бережно укладывает на мягкие простыни.

– Так же как мне хочется сделать много всяких других вещей. В том числе – засунуть свою голову тебе между ног.

Да ну что б его! Нельзя говорить это так спокойно.

Кевин склоняется надо мной и ведет ладонью по моим ребрам, оглаживает внешнюю сторону бедер, сгибает мою ногу и продолжает гладить голень.

– Я собираюсь сделать это не потому что так надо, или потому это было правильно, а потому что я умираю, как хочу попробовать тебя на вкус.

Снова судорожный вдох вырывается из моего рта.

– Аманда, секс – это доверие. Оральный секс – это доверие в кубе. Ты доверяла мне, когда опустилась на колени там. Я хочу, чтобы ты доверилась мне снова.

– Но…

– Дорогая, ты хочешь заставить меня умолять? Потому что я могу. Я готов поклониться тебе и умолять, чтобы ты позволила довести тебя до оргазма языком?

– Я не кончу от этого. Мне будет слишком… – я ищу слова, – неловко.

Кевин проводит костяшками пальцев по внутренней стороне моего бедра. Его лицо окрашивает самоуверенная улыбка, которую мне тут же хочется стереть.

– Дай мне шанс. Если тебе покажется, что все плохо, ты просто скажешь мне остановиться.

Его пальцы начинают кружить в непосредственной близости от моего клитора, я чувствую почти невесомые касания, напоминающее перышко. Но от них мои бедра поднимаются в поисках настоящих прикосновений.

Кевин склоняется к моему телу ртом и скользит губами по груди.

Так… я же хотела чертовых экспериментов. Для меня это уже достаточно экспериментально. Наверно, я смогу это пережить.

– Ладно, – еле слышно выдыхаю я, не уверенная, что он вообще услышал это.

Но Кевин тут же на секунду застывает, губы замирают где-то рядом с моим затвердевшим соском, и он издает низкий мурчащий звук, говорящий мне о том, что он все-таки услышал мой ответ.

Но он не спешит.

Его губы скользят по моей груди, а руки круговыми движениями гладят бедра, так будто ему больше никуда не надо. Будто он только не умолял меня о другом. Будто важен именно этот момент, а не то, что будет дальше.

Его язык медленно, невыносимо медленно скользит по моей коже, заставляя гореть и нервничать одновременно.

Он оставляет влажную дорожку вниз к животу, и я чувствую, как у меня внутри все застыло от переизбытка волнения. Его руки сильнее раздвигают мои ноги, и вот… спустя бессчетное количество времени после того, как я сказала свое “ладно”, его голова все-таки ныряет мне между ног.

Паника тут же затапливает меня с головой, и я чисто инстинктивно хватаю рукой подушку и прикрываю ей лицо.

Не знаю зачем, ведь в комнате темно, и его глаза видят вовсе не мои красные щеки.

Но я ничего не могу с собой поделать. Так кажется безопаснее.

Его дыхание обдает мою кожу, а затем… короткое влажное прикосновение к клитору заставляет меня вздрогнуть.

Я замираю. Не дышу.

Мне так чертовски страшно, что сейчас он скажет что-то, что заставит меня почувствовать еще более неловко, чем раньше.

Но он сдавленно хрипит прямо там:

– Черт… ты идеальна…

А потом облизывает меня снова.

И снова.

И снова.

Медленно. Нежно. Так, что по всем моим нервным окончаниям расползается что-то, что я пока не знаю как назвать. Расслабление?