Читать книгу Бывшая офицера Кравцова (Ира Орлова) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Бывшая офицера Кравцова
Бывшая офицера Кравцова
Оценить:

5

Полная версия:

Бывшая офицера Кравцова

И я уже не цепляюсь. Я научилась не искать в её словах любви. Я научилась слышать заботу там, где она умеет её давать: в пакетах с едой, в поступках, в скупом “береги себя”.

Иногда мне кажется, что она тоже устала быть железной.

Но признаться в этом ей страшнее смерти.

Я работаю. Много. Поначалу пахала так, что падала. Потом научилась делегировать. Потом стала расширяться.

Я стала умнее. Жёстче.

Сегодня я пытаюсь сосредоточиться на инвентаризации, но сосредоточиться, когда рядом Ваня, невозможно. Он как маленький ураган и если в салоне тишина, значит он где-то замышляет преступление.

К четырём у нас уже просто аншлаг.

Маникюр забит до восьми вечера, окрашивание встык, с паузой ровно на проветрить кабинет, массаж с ожиданием в коридоре.

Девочки работают на скорости, но без суеты.

Я периодически выхожу в общий зал и проверяю, чтобы всё шло по плану. Киваю, улыбаюсь, отвечаю на вопросы и возвращаюсь обратно в свой кабинет.

За Ваней, я как всегда, попросила присмотреть Веру, администратора с ресепшена.

– Вера, если что он у меня гиперактивный, но управляемый, – предупредила я с улыбкой.

– Ничего, – спокойно ответила она. – У меня племянник такой же. Прорвёмся.

Если честно, я часто пользуюсь её добротой. Вера спокойная, уравновешенная. Она может одновременно записывать клиентку на следующий месяц, принимать оплату и объяснять Ване, почему нельзя так сильно раскручивать кресло.

Иногда мне даже неловко.

Я думаю, что впору уже брать её на второй оклад няней. Потому что то, что она делает для меня, выходит далеко за рамки должностной инструкции. Администратор не обязан следить за моим ребёнком, пока я разбираюсь с инвентаризацией или закрываю кассу. Но она следит. Без недовольства.

– Вера, – говорю я, не отрываясь от ведомости, – можешь за Ваней присмотреть пару минут? Мне надо на складе всё пересчитать, а он уже на низком старте.

– Конечно, – отвечает Вера и я уже спешу дальше по своим делам.

Склад у нас маленький, но забит под завязку. Я встаю на табурет, достаю коробки, сверяю партии, записываю. Кондиционер в коридоре не дотягивает сюда совсем. Духота страшная.

Когда я заканчиваю с первым стеллажом, меня вдруг накрывает лёгкое беспокойство. Материнская интуиция. Она всегда просыпается, когда ребёнок слишком долго сидит тихо.

Я выхожу в коридор, заглядываю на ресепшен.

Вера сидит и сосредоточенно смотрит в компьютер.

– Вера… – начинаю я чувствуя легкое волнение в груди.

– Да? – поднимает она на меня глаза.

– А Ваня где?

Вера моргает. Один раз. Второй.

– В смысле… – она чуть напрягается и оглядывается по сторонам. – Он же только что был…

Она смотрит вниз, на стойку, где валяется планшет и пазлы.

Вани нет.

– Он… в туалете, наверное? – осторожно говорит Вера, и по её тону понятно, что она его упустила из виду и потеряла.

Я закрываю глаза на секунду.

– Вера, – прикрываю глаза, – он же сейчас здесь всё перевернет...

– Я отвернулась буквально на минуту… – начинает оправдываться она.

– Я знаю, – перебиваю я и выдыхаю. – Давай искать.

Сердце ускоряется, но я не паникую. Я уже восемь лет мать. Паника — роскошь. Я умею делать вид спокойствия даже тогда, когда внутри всё холодеет.

Я иду в свой кабинет, быстро осматриваю. Его там нет. Заглядываю на склад, где была пару минут назад, но там тоже пусто. В туалете его тоже нет, только мокрые следы на полу, как доказательство, что кто-то бегал.

И тут я слышу сзади шорох.

Поспешный. Тревожный. Такой, от которого у матерей моментально включается внутренний датчик беды.

Я резко оборачиваюсь.

И по коридору, прямо в сторону моего кабинета, летит на бешеной скорости мой Ванька.

Без футболки...

Голый торс блестит от пота, кожа красная от жары и от бешеного бега. Волосы взъерошены, будто его продувало ветром на скорости сто километров в час. Глаза горят ярко, азартно.

В этом взгляде нет невинного я просто бегаю. Там чистое: я спасаюсь.

Я даже не успеваю ничего сказать. Тело реагирует раньше слов.

Несусь за ним.

Он влетает в мой кабинет, как пуля, и я успеваю ровно к тому моменту, когда он, торопливо, не глядя на меня, лезет в шкаф с полотенцами.

– Мам! – шипит он из глубины шкафа, как маленький заговорщик. – Мам, ты меня не видела.

Смотрю на него и в голове за две секунды успевают пробежать две мысли.

Первая: Господи, за что.

Вторая: Сейчас что-то произошло.

Потому что Ваня не просит ты меня не видела просто так. Ваня может хитрить, увиливать, врать, что само разбилось, но прятаться в шкаф — это уже новый уровень.

Я делаю вдох. Один. Второй. И говорю предельно спокойно.

– Ваня. Почему ты без футболки?

– Она мне мешала, – быстро отвечает он из шкафа и явно врет. – Мам, ты просто скажи, что ты меня не видела, ладно?

– Ваня… – я делаю шаг к шкафу. – Что ты натворил?

– Ничего! – слишком громко отвечает он.

В этот момент из зала раздаётся шум.

Самый настоящий грохот, как будто что-то упало, и чей-то голос, резкий, злой что-то неразборчивое бубнит.

У меня сердце ухает вниз, прямо в пятки.

Потому что я знаю своего сына.

Если Ваня бежит без футболки и прячется в полотенцах, значит, он не просто пакостит.

Он уже устроил событие.

Я подхожу к шкафу, резко распахиваю дверцу и встречаюсь взглядом с сыном.

Он сидит там, среди полотенец, как маленький преступник в логове. Глаза огромные. Пальцы сжимают ткань так, будто она может защитить его от моего правосудия.

– Сиди здесь, – говорю строго. – И не высовывайся. Понял?

Он кивает, широко распахнув глаза, и впервые за последние пять минут выглядит не героем боевика, а ребёнком, который внезапно осознал последствия.

Я вылетаю из кабинета и почти бегу в зал.

Шум там наростает...

Несвободные отношения офицера

Олли Серж

https://litnet.com/shrt/fse4

- Ты можешь проваливать! - Рявкает майор. - У меня контракт. Я не могу покинуть часть.


- Тогда я остаюсь!


- Остаться в части может только жена! Или работник! Что ты из этих двух вариантов?


- Жена!


- Ха! Это за гранью фантастики!


- Ты на мне женишься! У Миши… - глотаю подступившие слезы. - У моего племянника будет полная семья!


- Да какая из тебя мать?! Что ты будешь здесь делать? В мехах своих гулять? По плацу? Это не подиум!


- Это не тебе решать!


- Я буду изменять! Никакой семьи не получится!


- Иди к черту, майор! Ребенок плачет…


В прошлом у них не сложилось…


«Хамоватый солдафон» и «взбалмошная актриса» - что у этих двоих может быть общего?


Но жизнь распорядилась иначе. И теперь майору Мрак придется воспитывать общего ребенка с женщиной, которая его ненавидит всей своей светлой душой...

https://litnet.com/shrt/fse4

Глава 10

Я почти влетаю в зал. На материнском инстинкте, на адреналине.

Но в дверях торможу.

Не потому что передумала.

Потому что картина, которая открывается передо мной, выбивает воздух из лёгких.

Посреди маникюрного зала, между столами с лампами и аккуратными баночками с гелями, стоит здоровенный мужик.

Боком ко мне. Широкими плечами он перекрывает половину обзора, будто шкаф поставили посреди прохода.

И держит в кулаке…

Ванину футболку.

Белую. С динозавром.

Мужчина при этом не кричит. Нет. Он ревёт, как раненый зверь, которому только что вонзили что-то в спину.

– Где?! – рявкает он зло и трясёт тканью так, будто она сейчас заговорит. – Где он?!

Вера стоит возле столов, натянуто улыбается, но держится на расстоянии.

Я вижу, как она инстинктивно отступила на шаг. Так делают люди, когда чувствуют опасность кожей. Так, чтобы если что, можно было отойти ещё. Или успеть нажать тревожную кнопку.

От мужика реально фонит агрессией.

Это не истерика, а самая настоящая концентрированная ярость.

– Добрый день, – пытается говорить Вера спокойным деловым тоном, именно так, как на курсах по конфликтологии учили. – Подскажите, пожалуйста, что случилось?

Молниеносным движением мужчина поворачивает голову в её сторону.

Лицо у него суровое. Челюсть напряжена так, что скулы будто стали шире. Шея мощная, на ней жилы. Глаза тёмные, злые, и в них сейчас нет ни капли иронии.

– Где он, я вас спрашиваю?! – рявкает он снова, окидывая взглядом зал.

Мастера замирают.

Клиентки тоже.

Все смотрят на него так, будто перед ними не мужчина, а удав, который выбирает, кого проглотить.

Я так и замерла в дверях, как вкопанная. И сердце начинает стучать где-то в горле.

Потому что я узнала его сразу...

– Я видел, как он сюда забежал! – продолжает мужик. – Пацан. Мелкий такой. Без футболки.

– А что случилось-то? – спрашивает Вера уже понимая о каком пацане речь, от чего улыбка на ее лице с каждой секундой всё больше меркнет.

Мужик делает шаг вперёд.

– Этот мелкий засранец мне всю тачку рябиной обхаркал!

Рябиной?

Обхаркал?

Я прямо вижу эту картину.

Жара. Двор. Рябина у входа в салон. Мой гениальный сын с горстью неспелых ягод и, видимо, выдающейся фантазией.

Стою и не понимаю, что чувствовать.

То ли мне смеяться, потому что Ваня, конечно, отчибучил.

То ли гордиться, что из всех машин в городе он выбрал именно эту. И, сам того не зная, отомстил за маму.

То ли плакать...

Потому что мужик в бешенстве. Мой бывший. Илья Кравцов, собственной персоны.

Восемь лет я его не видела. И, если честно, ещё бы двадцать раз по стольку не видеть.

Тогда он был моложе. Мягче. С дерзкой улыбкой, с сияющими глазами и полон амбиций.

Сейчас же передо мной стоит зрелый мужчина.

Здоровый. Возмужавший.

Широкие плечи. Он весь будто больше стал. Линия подбородка жёстче. На щеках легкая щетина, которая ему идёт.

Я чувствую, как по позвоночнику проходит холод.

Это не сон. Не галлюцинация.

И мне сейчас нужно будет ему объяснить, почему его сын обхаркал его машину...


Неверный офицер. За гранью чести

Алена Московская , Рита Нестерова

https://litnet.com/shrt/DjJS

— Наша соседка твоя любовница? — все-таки спрашиваю я мужа, не в силах более скрывать подозрения.


— Что ты несешь? Белены объелась? — он продолжает перекладывать бумаги на столе, даже не подняв на меня головы.


— Ром, ты называешь себя человеком чести, но я не слепая. Признайся ты уже, спишь с ней?


— Даже если так, дальше что?


Мы женаты 15 лет. У нас маленький сын и кризис в семье.


Пару недель назад мы переехали в новый дом, в надежде обрести в нем счастье.


Продали мою машину, квартиру покойного отца, вложили все накопления до копейки, все ради этого дома, на котором Рома так настаивал.


А что в итоге?


Причиной для переезда оказался не семейный комфорт, а его страсть к ней.


К молоденькой девушке, которая уже ждет от него ребенка.


И это уже за гранью...

https://litnet.com/shrt/WgHD

Глава 11

Я уже почти выхожу из своего укрытия в дверном проёме. Из этого спасительно узкого пространства между коридором и залом, где у меня ещё есть иллюзия безопасности.

От сюда я вижу, кто куда смотрит, слышу интонации, замечаю мельчайшие движения, и у меня есть секунды, чтобы продумать, что сказать и как не сорваться.

Но именно в тот момент, когда я собираюсь собраться с духом и вмешаться, из-за одного из маникюрных столов резко подскакивает дамочка.

– Илюша, что случилось?! – вскрикивает она и буквально подлетает к Кравцову, хватая его за руку с таким видом, будто сейчас будет не разбор полётов, а немедленная защита её мужчины от всего мира. – Это безобразие! Я им такие отзывы накатаю, ты не представляешь!

Илюша...

Нет. Я не ревную. Восемь лет прошло и я давно научилась жить без него и даже без мысли о нём. Но это обращение звучит слишком… привычно. Оно из моего прошлого, тогда толькко я так могла его называть. Словно такое право было лишь у меня и осталось за мной навсегда.

Однако реальность иная. В ней он давно мой бывший и не часть моей истории, а чей-то близкий.

Я рассматриваю девушку внимательнее, с женским любопытством.

Высокая, ухоженная, лет двадцати пяти, может, чуть больше. Волосы идеально уложены. Холодный блонд, без намёка на желтизну, явно свежая работа хорошего мастера.

Лёгкое летнее платье садит по фигуре, подчёркивает талию, линию декольте.

Голос у неё капризно-возмущённый, будто салон оскорбил лично её, а не её спутник получил жеваной рябиной по машине.

– Я так и думала, что это помойка и не нужно верить этим хвалебным отзывам! – продолжает она громче, оглядывая зал с неприязнью. – Что за контингент вообще? Ребёнок какой-то дикарь! Детей вообще дома надо оставлять, а не с собой брать. Есть бабушки, дедушки, отцы в конце концов!

Она бросает фразу про отцов легко, не задумываясь, как будто для всех в мире это естественная, гарантированная опция. Как будто у каждого ребёнка по умолчанию есть взрослый мужчина, готовый подхватить, присмотреть, воспитать.

Ребёнок какой-то дикарь.

Я чувствую, как внутри поднимается горячая волна злости. Сначала она обжигает горло, делает дыхание чуть резче. Потом медленно расправляет плечи, выпрямляет спину, заставляет подбородок приподняться на полсантиметра выше.

Потому что одно дело злиться на меня, на салон, на ситуацию.

И совсем другое, позволить себе так говорить о моём сыне. О маленьком человеке, который, да, шкодный. Да, временами неуправляемый. Да, способен за пять минут устроить локальную катастрофу. Но он смелый. С фантазией. С характером. И уж точно не дикарь.

В её словах снисходительное презрение. Как будто она оценивает не поступок, а сам факт существования ребёнка.

И именно эта фраза неожиданно делает меня смелее.

Не Илья. Не его злость.

А вот это презрительное, брошенное в сторону моего сына слово.

Потому что я могу стерпеть многое. Могу закрыть глаза на хамство в свой адрес. Даже проглотить демонстративное помойка.

Но я не позволю никому стоять в моём зале и оскорблять моего ребёнка.

И мне хочется спросить у судьбы почти с сарказмом:

Это из-за неё он меня бросил?

Или это уже десятая по порядку?

Видеть, на кого тебя предположительно променяли, неприятно.

Даже если прошло восемь лет и ты вычеркнула человка из своей жизни. Где-то в самом тёмном уголке души всё равно шевелится детский, глупый вопрос, который взрослая женщина обычно давит в себе на корню:

А чем она лучше?

Она красивая. Уверенная. Ухоженная. Такая, которую не стыдно вывести в ресторан, посадить рядом, показать друзьям. И эта мысль могла бы ударить по самооценке, если бы я сама не была такой. Никакая я не мышь, не дура. Яркая, симпатичная.

Я ловлю себя на том, что автоматически расправляю плечи.

Потому что я больше не та девочка, которую можно бросить по телефону и оставить с ключами в почтовом ящике.

Я взрослая женщина. У меня бизнес, сотрудники, клиенты. У меня сын. У меня жизнь, которую я вытянула своими руками. И я не собираюсь позволять никому, даже человеку из моего прошлого, устраивать цирк в моём настоящем.

– Это вообще нормально? – продолжает возмущаться дамочка. – Ребёнок плюётся в машину! Это же варварство!

Илья бросает на неё короткий взгляд.

– Успокойся, – говорит сухо.

Но она не собирается успокаиваться. Такие женщины не умеют этого вовремя делать, когда они в центре событий. Если завелась, пока скандал не развернет не угомонится.

– Нет, это недопустимо! – повышает она голос ещё больше. – Я сейчас в сеть всё выложу! У меня сто тысяч подписчиков, между прочим! Такой обзор вам сделаю, что больше ни один уважающий себя человек даже в туалет к вам не зайдет.

Я почти усмехаюсь, потому что в этот момент абсурд ситуации становится настолько явным, что хочется рассмеяться прямо вслух, чтобы не заорать.

Ну конечно.

Блогершу себе нашёл.

Мне этот цирк порядком надоел и поэтому более не медлю.

Выхожу не торопясь в зал. Все взгляды постепенно сходятся на мне. Мастеров, клиенток, Веры. Все ждут, что же будет дальше.

– Простите, – произношу я, перекрывая шум, – что, собственно, здесь происходит?

Дамочка оборачивается ко мне первой.

Сканирует взглядом сверху вниз. Быстро, оценивающе. Видит простую рубашку, строгие брюки. И, кажется, не понимает, кто я: администратор? директор?

– Вы здесь главная? – спрашивает она раздражённо. – Вы вообще контролируете, что у вас происходит?

Я перевожу взгляд на Илью.

И он смотрит на меня так, будто я призрак из прошлого, который материализовался в самый неподходящий момент.


Офицер. Она (не) твоя

Виктория Золотова

https://litnet.com/shrt/gA-P

Хотела сделать мужу сюрприз, вернувшись из командировки пораньше, и застала своего благоверного между ног какой-то блондинки.


— Юль, ты всё не так поняла, — говорит подонок, вытирая ладонью рот.


Нащупываю рукой вазу и швыряю в предателя…


https://litnet.com/shrt/c7Mt

Глава 12

Дамочка открывает рот, явно собираясь продолжить свою тираду. Я уже вижу, как в её глазах вспыхивает очередной виток возмущения, как она набирает воздух, чтобы добить зал фразой уровня “я вам сейчас устрою”.

Но Илья вдруг резко обрывает её.

– Всё, – говорит он коротко.

Тон у него теперь совершенно другой. В нём больше нет бешенства, нет этой животной, неуправляемой злости. Появляется сталь и командные нотки.

Он берёт её под локоть с таким видом, что она больше не спорит.

– Нам пора, – чеканит холодно.

– Илюш, подожди, я вообще-то… – начинает она обиженно- капризно, как ребёнок, у которого отняли право устроить сцену.

Но Илья уже шагает к выходу, вытаскивая ее за собой на улицу. Будто она не взрослая женщина, а чемодан на колёсиках, который надо увезти подальше.

– Потом, – отрезает он.

И в этом слове столько приказа, столько окончательного закрыли тему, что дамочка, к моему удивлению, действительно замолкает.

Она проглатывает своё возмущение, потому что чувствует, что если перегнет палку, то будет хуже. Дальше он просто перестанет быть вежливым.

Она лишь мельком бросает на меня колючий, оценивающий взгляд, будто я лично виновата в том, что её мужчина сейчас не слушает её истерику. Будто это я испортила ей вечер, репутацию, настроение и, если бы могла, испортила бы ещё и жизнь.

И они идут к двери.

Я чувствую, как напряжение в зале начинает медленно спадать. Мастера чуть расслабляют плечи. Клиентки наконец вспоминают, что у них ногти недоделаны и начинают осторожно возвращаться в реальность.

У самой двери дамочка всё же не выдерживает. Такие люди просто не умеют уйти молча, им важно поставить финальную точку, желательно громкую. Она оборачивается и бросает через плечо, уже мне:

– Клиентоориентированность у вас, конечно, на высоте!

Я ловлю себя на том, что в голове вспыхивает десяток ответов. От язвительных до убийственно честных. Но я выбираю нейтральный.

Вежливо и профессионально улыбаюсь им вслед.

– Будем рады видеть вас снова, – отвечаю ровным тоном.

Вера едва заметно кашляет, чтобы скрыть смешок.

Кравцов на секунду оборачивается. Будто его что-то дёрнуло назад.

Наши взгляды встречаются.

И вот тут меня накрывает удивлением.

Он выглядит… растерянным.

Сбитым с толка, как человек, который вошёл в помещение с одной задачей. Отстоять своё, выплеснуть злость, добиться справедливости. И внезапно столкнулся с чем-то, что не вписывается ни в одну схему.

Он хотел разобраться.

Хотел выплеснуть злость.

А в итоге схватил свою истеричку под локоть и сбежал.

И я прекрасно вижу, что он уходит не потому, что так правильно, а потому, что ему стало… невыносимо здесь.

Настолько сильно, что он забыл про машину и про рябину.

На всё забил и вышел.

Я провожаю их взглядом до стеклянной двери.

Ну надо же.

Это же надо было одним своим видом, так настроение человек испортить...

А как же классика жанра? Выпить кофе. Сказать “давно не виделись”. Поговорить о жизни. Вспомнить старые добрые времена. Или как там обычно встречают бывших в кино? С паузой, взглядами, драмой, признаниями?

Мне на секунду хочется расхохотаться прямо вслух, потому что реальность, как всегда, выбирает самый идиотский сценарий.

Я бы, если честно, шваброй по хребту отходила за внезапное появление.

За то, что ворвался в мою жизнь, будто имеет на это право.

Но как-то не женственно это.

И главное — бесполезно. Швабра не залечивает старых ран.

– Девочки, работаем, – спокойно говорю я, возвращаясь в рабочий режим. – Всё нормально. Приношу извинения за неудобства, – добавляю я для клиентов. – Ситуация урегулирована.

Да уж...

Разворачиваюсь и иду к себе, и только сейчас понимаю, что ладони вспотели. Сердце всё ещё стучит быстро и где-то в горле. Внутри странная смесь адреналина и облегчения.

Теперь мне нужно сделать одно простое, но очень важное действие. Поговорить с сыном.

Ваня всё так же сидит в своей засаде. Всё в том же шкафу, среди полотенец, только теперь выглядывает наружу, как партизан из окопа.

– Ушёл? – спрашивает осторожно.

– Ушёл, – отвечаю я, закрывая за собой дверь. – Иди-ка сюда.

Он неторопливо вылезает, будто до конца не уверен, что его сейчас не казнят.

– Сильно орал? – спрашивает он первым.

Я скрещиваю руки на груди.

– Сильно.

Он сокрушенно вздыхает.

– Я так и понял.

Смотрю на него внимательно.

– Ваня. Только не ври мне. Что случилось?

Он вздыхает ещё драматичнее, по-взрослому, как будто ему тридцать, а не восемь.

– Ну, скучно было, – начинает он. – Я залез на нашу рябину.

– Дальше.

– Жевал её, – продолжает он честно. – А она горькая. Ну я... и плевал вниз.

Прикрываю глаза на секунду. Я его этому не учила. Честно.

– Ваня…

– Я думал, в машине никого нет! – быстро добавляет он. – Она просто стояла.

– А потом?

– А потом он вышел, – морщится сын. – И стал говорить, чтобы я её мыл. Что я невоспитанный и уши мне не драли явно.

Я чувствую, как внутри снова шевелится злость.

– И?

– Ну я обиделся, – бурчит сын.

– И?

Он опускает глаза.

– Жест ему один показал.

– Какой жест?

Ваня поднимает на меня свои виноватые глаза. Тороплю его взглядом и сын с очередным тяжёлым вздохом, очень медленно, показывает мне средний палец.

– Ваня!

– Ну а что! – вспыхивает он. – Он первый начал!

Я глубоко вдыхаю.

– Дальше.

– Он меня за футболку поймал, – признаётся сын. – Но я вывернулся. И быстро сюда.

– Ох, Ваня… Ваня…

Он сразу настораживается.

– Без планшета неделя? – осторожно спрашивает.

– Месяц, – автоматически отвечаю я.

– Да блин! – взрывается он. – Я знал бы! Я бы ему ещё…

– Ваня!

Он замолкает.

– Понял-понял, – бурчит насупившись. – В следующий раз рогатку надо брать. Фиг он залетет на дерево.

Я сажусь на стул и смотрю на него серьёзно.

– Ты не имеешь права так себя вести. Ни с кем. Даже если тебя обидели. Особенно со взрослыми людьми. Приди и мне всё расскажи, а не обостряй еще больше конфликт.

Он молчит.

– Понял?

– Понял, – вздыхает сын.

Я тянусь к нему и притягиваю к себе.

Он сопротивляется секунду, но потом обнимает в ответ.

– Но знаешь что? – тихо добавляю я.

– Что?

– Я тебя очень сильно люблю. И никому в обиду не дам.

Он хмыкает.

– Я знал.

Я не выдерживаю и тихо смеюсь.

– Иди надень футболку, герой.

Он уходит, ворча себе под нос. А я остаюсь смотря в одну точку.

И только сейчас позволяю себе признать, что я очень рада, что Илья ушёл и не стал разбираться не в чем. Не узнал, что этот сорванец – его сын.

Искушение офицера

Таня Поляк

https://litnet.com/shrt/cpqQ

- Ты как?


- Было лучше, пока ты не появился, - бурчу, отшатываясь от него.


- И это твоя благодарность, Бессонова?

bannerbanner