Читать книгу Бывшая офицера Кравцова (Ира Орлова) онлайн бесплатно на Bookz
Бывшая офицера Кравцова
Бывшая офицера Кравцова
Оценить:

5

Полная версия:

Бывшая офицера Кравцова

Глава 1

– Он не выходит на связь, потому что у него есть кто-то ещё, – тоном всезнайки заявляет мама. – Это же очевидно, Тамара. Сколько можно делать вид, что ты глупая?

Я стараюсь не реагировать слишком остро. Кручу в руках кружку с давно остывшим чаем и мысленно считаю до десяти.

– Мам, – произношу примирительно. – У него работа. Связь там… не всегда есть.

– Ага, – фыркает она и её даже передергивает от моей непробиваемости. – У всех у них работа. Особенно у тех, кто в Москву катается. Сначала звонки реже, потом смены всё чаще. И в итоге он тебе принесет букет венерических. Я таких, как твой Илья, насквозь вижу.

Мама всегда произносит его имя с таким презрением, будто речь идёт не о человеке, а о плесени.

– Я ему верю, – цежу сквозь зубы. – Илья меня любит. И мы вместе уже почти два года.

– Как же, – язвит она. – Живёте без росписи, как… – мама замолкает, но я и так знаю те слова, которыми она характеризует наш союз. Она обычно произносит их взглядом. – А он гуляет там в своё удовольствие, пока ты тут сидишь и ждёшь его, как верная дурочка.

Сердце неприятно сжимается. Не потому что я ей верю. А потому что она попадает в больное место.

Илюша и правда не выходит на связь уже вторую неделю. Такое впервые. Душа и так не на месте, так еще и мама, как всегда, добавляет масла в огонь.

– Он не такой, – повторяю упрямо. – И если ты думаешь, что я сейчас с тобой буду обсуждать его измены, которых не было…

– Не было? – она наклоняется ко мне через стол. – А ты уверена? Он тебе что, отчёт присылает? Или ты свечку держала?

Я резко встаю. Нет. Это выше моих сил.

– Хватит! – рявкаю на мать. – Хватит лезть в мою жизнь. Я у тебя советов не спрашивала.

Она поджимает обиженно губы.

– Я тебя предупреждаю, Тамара. Ты молодая, глупая. Он старше, хитрее. Таких, как ты, используют, а потом выбрасывают. А если ты вдруг… – мама окидывает меня взглядом полным неприязни, – …залетишь, то это вообще конец будет.

– Ты вообще себя слышишь? – шепчу в шоке. – Что ты несёшь?

– Я не несу, я думаю. В отличие от тебя. И у меня мозги...

Мой телефон на столе вздрагивает и начинает вибрировать.

Мы обе переводим на него взгляды и на экране загорается фото Ильи. Наконец-то...

Глава 2

Сердце ухает куда-то в живот. В ушах долбит пульс, и я на секунду перестаю дышать.

Как же я переживала. Как скучала по нему...

Я хватаю телефон и ухожу в коридор, хлопнув дверью так, что стекло в серванте звякает.

– Алло, – выдыхаю облегченно.

На том конце играет негромко музыка, чей-то приглушенный смех и голоса.

– Илюш, ты где? – спрашиваю в волнении. – Почему ты столько недоступен был? Я уже…

Он перебивает.

– Том… – убийственно ровно и спокойно произносит любимый. – Слушай. Я не приеду...

У меня подгибаются колени. Я опираюсь плечом о стену.

– В смысле? – из груди выоывается нервный смешок. – Что значит “не приеду”?

Музыка становится громче, потом снова стихает.

– Я здесь остаюсь. В столице. Здесь перспектив больше. В нашу дыру я больше не вернусь. Да и... у меня другая жизнь. Мне здесь хорошо.

– Другая жизнь? – я почти смеюсь. – Это как?

– Я полюбил другую, – говорит он резко, будто ставит точку. – И возвращаться я не собираюсь.

Я закрываю глаза. В голове пусто.

– Ты… – начинаю и понимаю, что дальше ничего не будет. Я просто не знаю, что сказать человеку, который только что вычеркнул меня из своей жизни.

– Так бывает, Том, – тон у него становится жёстче. – Мы не женаты еще, нас особо ничто не связывает. Ключи можешь в почтовом ящике оставить, мать потом заберет.

– Я поняла тебя, – произношу холодно и на удивление ровно. – Всё?

Илья молчит. Музыка на фоне гремит, будто издеваясь.

– Прости меня, Тома, – говорит он вдруг тихо.

И кладёт трубку.

Телефон гаснет в моей руке.

Визуалы

Добро пожаловать в третью книгу цикла СЛОЖНЫЙ ВЫБОР!

Мой цикл "Сложный выбор" – это истории, где нет простых решений. Каждый герой сталкивается с ситуацией, в которой хочется и правильно, и по-настоящему, а так редко совпадает. Книги в цикле самостоятельные по сюжету, но связаны атмосферой, пересекающимися персонажами и тем самой дилеммой «сердце или разум».

Мне очень важна ваша поддержка. Ваши лайки и комментарии помогают продвигать книгу и тогда ее видит гораздо больше читателей.

Поэтому буду благодарна, если вы нажмете МНЕ НРАВИТСЯ.

А пока посмотрим на героев поближе.

Илья Кравцов

Тамара Левина

Глава 3

Я стою в ванной и не моргая смотрю на тест.

Две полоски. Я беременна.

Сломанной куклой опускаюсь на край ванны.

Мы с Ильёй к свадьбе готовились.

Он потому и поехал работать в столицу. Там деньги.

Мы выбирали кольца по картинкам, спорили, какую музыку поставить на первый танец, я откладывала на платье и делала ногти соседкам, чтобы ещё пару тысяч кинуть в нашу копилку.

И главное — мы хотели семью.

Свой дом, ребёнка. Поэтому я жила без страха и оглядки. Мне казалось, что у меня есть крепкая, мужская спина, за которую можно спрятаться.

А теперь…

Теперь я одна, мне девятнадцать...

И эти две полоски, будто приговор. Жизнь кончена.

Куда я с ребенком? Ни работы нормальной. Ни своего угла.

Я еще учусь. Подрабатываю мастером маникюра.

Боже...

Включаю воду до упора. Подставляю дрожащие ладони под ледяную струю. Умываю пылающее лицо. Вода обжигает холодом, но не приводит в чувства.

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

Лицо серое, глаза огромные. Девочка, которая ещё неделю назад верила в любовь и любила...

Илья не узнает.

Принимаю это решение моментально. Он не хочет возвращаться, у него другая. Зачем ему мой ребенок?

Не нужен.

Я уже неделю как снова живу у матери и за это время Илья не отправил ни одного сообщения.

А для меня каждый день здесь самая настоящая пытка.

– Я тебе говорила?

Она не кричит. Ей и не надо. Она умеет давить морально. Вздохами. Взглядами. Тем, как ставит передо мной тарелку и тут же убирает, если я не начинаю есть сразу.

Я вытираю руки полотенцем и смотрю снова на тест. Беру его и выхожу на кухню.

Мать сидит за столом, и её взгляд сверлит меня ещё до того, как она видит, что у меня в руке.

Стоит ей сместить ракурс зрения, как глаза расширяются.

– Ну что? – спрашивает она тихо. – Допрыгалась?

Я молчу. Просто кладу тест на стол.

Она смотрит. Секунду. Вторую.

– Всё-таки залетела, – зло цедит сквозь зубы и откидывается на спинку стула. – Ну конечно. А чего я ждала?

Мне хочется, чтобы она хоть на секунду испугалась. Чтобы сказала: “Господи, Тамара…” Чтобы встала, обняла. Чтобы спросила, как я себя чувствую. Сколько задержка. Не тошнит ли.

Но она уже заводится.

– Это позор, – говорит жёстко. – Ты понимаешь, что это позор на весь город? Он тебя бросил, а ты ещё и с брюхом теперь. Людям в глаза как смотреть?

– Мам… – начинаю я.

– Что мам? – она вскакивает. – Я тебе что говорила? До свадьбы ни-ни! А ты? Любовь у неё! Вот и налюбилась!

Я чувствую, как внутри окончательно умирает вера в ее любовь и сострадание.

– Надо делать аборт, – продолжает она, будто речь идёт о простуде. – Быстро. Пока не поздно. Я узнаю, где. Запишу. Потом найдёшь себе нормального мужика.

Она машет рукой в сторону окна.

– Да хоть вон Саньку с автосервиса. Не красавец, зато свой. А этот твой… – она морщится, будто слово противно произносить. – …Илюша. Поматросил и бросил.

Мать продолжает говорить и расписывать мне перспективное, по ее меркам, будущее. А я в этот момент четко понимаю.

Она не за меня беспокоится. А о себе печется. Ее больше волнует, что скажут соседи, как посмотрят на нее, чем родная дочь.

– Ты правда думаешь, что я этого ждала? – спрашиваю тихо.

– Чего? – хмурится она недовольно.

– Что ты скажешь позор и отправишь меня на аборт.

Она открывает рот, чтобы ответить, но я уже не слушаю.

– Я уеду, – говорю спокойно. – Чтобы не позорить тебя.

– Куда ты уедешь? – усмехается она. – Кому ты там нужна? С пузом? Без мужика?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Но здесь я точно не останусь.

Разворачиваюсь и иду в комнату. Сердце колотится, но внутри вдруг становится удивительно спокойно.

Я быстро кидаю в сумку вещи. Самое необходимое. Документы. Деньги, которые мы откладывали на свадьбу.

Застёгиваю сумку и выхожу в коридор.

Мать стоит на кухне, скрестив руки.

– Ты пожалеешь, – бросает она мне вслед. – Очень пожалеешь.

Я обуваюсь, открываю дверь и не оборачиваясь покидаю некогда родной дом.

Уже по дороге на вокзал, набираю свою двоюродную сестру.

– Алло? – голос у Лерки сонный. – Том? Ты чего в такую рань?

– Лер, – шепчу глотая слезы. – Мне нужно уехать. Можно к тебе? В Питер.

– Конечно, – отвечает она сразу. – Приезжай.

Я уезжаю. Беременная. В другой город.

Но почему-то именно сейчас мне кажется, что я наконец делаю правильный выбор.

Милые дамы, приглашаю вас в новинку нашего моба!

Жестокое сердце офицера

Маша Демина

https://litnet.com/shrt/Guy0

— Рядовой Красивая! Принимай бойца на ЭКГ!


Как тебя занесло сюда, Красивая? И какое мне ЭКГ, если мое сердце сейчас вырвется из груди. Это залет, Ярцев. Конкретный такой залет. Главное теперь распетлять все с наименьшими потерями, если такое возможно…


____


Молодой офицер Денис Ярцев по распределению попадает служить на Север. Гарнизон «Белый Яр» — место, оторванное от мира. Черные вулканические острова Заполярья, тундра с суровыми ураганными ветрами и трехметровыми сугробами. Место, где он ожидал встретить белого медведя, но никак не хрупкую девушку, с которой провел ночь перед отлетом из столицы, оставил мирно спать в постели и ушел, даже не узнав ее имени.

https://litnet.com/shrt/GnI-

Глава 4

Петербург встречает меня сыростью.

Не открытками с Невским, не белыми ночами и не романтикой мостов, а тяжёлым влажным воздухом. Я выхожу с сумкой из поезда, оглядываюсь на серое небо и впервые по-настоящему пугаюсь.

Я здесь никто и ничто.

Беременная девчонка из маленького городка с одной сумкой и гордостью, которая не даёт вернуться назад.

Лера встречает меня у колонны возле выхода. Я узнаю её не сразу. Мы с детства виделись пару раз, и в памяти она была другой. Сейчас передо мной взрослая девушка в растянутой толстовке, джинсах и с собранными кое-как волосами.

Она смотрит на меня секунду и делает шаг вперёд без раздумий.

– Ну ты и дурында, – ворчит она, но по-доброму, почти облегчённо. – Могла раньше предупредить. Я бы… не знаю… хотя бы отпуск взяла. Питер тебе показала бы.

И я сдаюсь.

Плачу прямо там, у колонны, посреди вокзальной суеты. Плачу так, что не могу остановиться. И мне не стыдно. Стыд уже где-то там, в прошлом. Он остался у мамы на кухне, между словом “позор” и её холодным взглядом. Здесь стыд не работает. Здесь работает только голая правда: я одна, и мне страшно.

– Тише, Том… – говорит она в макушку. – Тише. Сейчас домой поедем. Всё расскажешь.

С этого дня мы живём с Лерой в её съёмной однокомнатной квартире. Маленькой, скромной. Где диван скрипучий и раскладывается через раз.

Лера спит у стены, я с краю. Ближе к ванной.

Она понимает меня лучше всех. И не потому что мы прям родные души, а потому что она сама ушла из дома в девятнадцать от своей матери. Такой же жёсткой, язвительной, правильной до скрежета зубов.

Всё же кровь не водица: родные сёстры умеют давить одинаково, только разными словами.

– Я тебя не брошу, – говорит Лера в первую же ночь. – Но работать придётся. У меня самой с деньгами напряжёнка.

Я всё понимаю.

Поэтому пилю ногти.

Нахожу через интернет маленькую студию. Столик у окна, лампа, дешёвые гели. Клиенты приходят разные: студентки, молодые мамы, офисные девочки. У всех свои истории, свои проблемы, и никому не интересна моя. Они садятся, протягивают руки, спрашивают: “А вы давно делаете?” — и я улыбаюсь, киваю, работаю аккуратно, стараюсь, потому что от этой улыбки и этих ногтей зависит мой завтрашний хлеб.

Я учусь делать вид, что всё нормально.

А ночами тихонько плачу в ванной, чтобы Лера не слышала. Сажусь на край ванны, закрываю рот ладонью, чтобы не было звука, и даю волю своим эмоциям.

Каждый раз мне кажется, что хуже быть не может.

Что хуже уже было. Тот звонок, мамины слова, побег. Что это и есть дно.

Потом начинается токсикоз.

Сначала он легкий, почти терпимый. Просто мутит по утрам. Я убеждаю себя, что это мелочи. Что я справлюсь.

Но потом становится невыносимо. Спазмы выворачивают меня наизнанку. Я могу стоять в метро и вдруг меня накрывает так, что темнеет в глазах. Я могу идти по улице и запах шавермы из ларька превращается в пытку.

Однажды я открываю банку с праймером и меня тошнит прямо в раковину. Запах полимеров, геля, ацетона становится адом. Он липнет к горлу, забивается под язык, остаётся на коже, даже когда я мою руки мылом до красноты.

– Том, – осторожно говорит Лера, когда я в третий раз выбегаю в туалет. – Может, тебе отпуск взять?

– Какой отпуск? – я вытираю лицо полотенцем и злюсь на неё, на себя, на этот чёртов организм. – Нам за квартиру платить надо.

Но я уже понимаю, что так долго я не протяну.

Я сижу за столом, держу руку клиентки, делаю вид, что всё хорошо, а в горле поднимается очередная волна. И я боюсь, что меня стошнит на чужие руки, на стол, на лампу, на свою жалкую попытку заработать.

– Я не могу, – шепчу однажды, уткнувшись Лере в плечо, когда прихожу домой белая, как бумага. – Я не вывожу.

– Значит, будем думать, – спокойно отвечает она. – Ты не первая беременная в этом городе. И точно не последняя.

Она находит подработки. Удалённые, временные. Где-то анкеты заполнять, где-то оператора на телефоне подменить, где-то её знакомая даёт мне пару клиентов с обычным педикюром, уход, без запахов.

Мы выкручиваемся как можем. Я делаю маникюр только знакомым, по записи, через день. Экономлю на всём. Мы считаем деньги до рубля: сколько на квартиру, сколько на еду, сколько на проезд.

Мне кажется, после родов станет легче. Что самое страшное — это беременность в одиночку.

Я ошибаюсь.

Рожать одной — это не про боль. Боль можно пережить. Тебе говорят, как дышать, как тужиться, как терпеть.

Страшно другое.

В роддом меня кладут заранее. “Обвитие пуповиной”, говорят врачи, и я киваю, будто понимаю, хотя у меня внутри всё сжимается от одного слова “обвитие”.

В палате нас четверо. У одной муж ночует под окнами. Она хихикает и переписыватся с ним. У другой мама таскает еду пакетами. Третьей каждые два часа звонят и спрашивают, как она.

Я лежу и смотрю в потолок, слушаю, как по коридору стучат колёса каталок, и мне хочется сжаться до размера точки. Сделаться маленькой, чтобы меня не видели, не спрашивали, не жалели.

Когда начинаются схватки, я держусь молча.

Не потому что я сильная.

А потому что пожалеть всё равно будет некому.

Рожаю под утро.

И когда мне кладут на грудь тёплый, мокрый комочек, я плачу так, как не плакала никогда.

– Мальчик, – говорит акушерка. – Крепкий.

И в этот момент я впервые за всё время счастлива. Потому что я понимаю, что теперь не одна. Теперь нас двое....

Приглашаю вас в новинку нашего моба)


Бывшие. Любовь офицера

Виктория Волкова

https://litnet.com/shrt/MqIY

Муж отправил меня в рехаб. За мои же деньги. Не захотел разводиться и делить имущество поровну. Думала, все. Сдохну там. Никогда не увижу дочку и белого света. Но на помощь пришел мой бывший. Офицер спецназа Андрей Зотов. Тот самый, которого я восемь лет назад уличила в измене накануне свадьбы. Лично убедилась и ушла. Но любовь, как оказалось, никуда не делась. Мы изменились, но нас по-прежнему тянет друг к другу. Вот только смогу ли я довериться Зотову снова?


https://litnet.com/shrt/MqIY

Глава 5

Воодушевленные мысли очень быстро покидают мою голову.

Потому что начинаются мамкины будни.

Не те красивые картинки из социальных сетей, где все в одинаковых пижамах и улыбаются на фоне шариков. А обычная жизнь.

Ночи без сна.

Не когда не выспалась, а не спала вообще. Ты только проваливаешься в полусон и тут же рядом кто-то начинает кричать. То твой, то соседский. И так по кругу, пока мозг не превращается в кашу.

Ты уже ужасно вымотана и морально и физически, а это только начало. Это только твои первые дни в статус мамы. И вот тут становится реально страшно. Потому что ты не знаешь, справишься ли.

Хотя... Кого это волнует? Ты уже на подводной лодке и выхода нет, кроме как справиться.

И плеват всем вокруг и Вселенной, что обычно родителей двое, а ты одна.

А это значит, никто не подхватит малыша, если у меня закружится голова или поднимется температура.

Да банально сходить в туалет или в душ спокойно уже огромная для меня роскошь.

Еще, как назло, соседке звонит муж. Она ставит телефон на громкую связь, потому что руки заняты.

– Ты моя умница, – произносит он ободряюще. – Я завтра приеду, привезу всё, что надо. Цветы куплю.

Я отворачиваюсь к стене и делаю вид, что мне всё равно. Но внутри шевелится банальная женская зависть. А еще противное мамино: “позор”.

Проверяю по привычке телефон. Пусто. Там никто не переживает за меня. Никто не спрашивает “как ты?”. Никто не пишет “ты молодец”.

В день выписки я стою в холле роддома с голубым свёртком в руках и жмусь к стене.

Других женщин обнимают, фотографируют, осыпают шариками и поцелуями.

Одна выходит и к ней сразу подлетает муж, как к центру вселенной. У него в руках огромный букет и ошалелый от радости взгляд. Он шепчет с придыханием: “это наш?”. Рядом бабушка плачет, вытирает слёзы уголком платка.

Кто-то смеётся, кто-то ругается.

– Подожди, я камеру включу!

– Да ты шапку ему поправь!

– Не так держишь!

У кого-то даже маленький братик с шариком прыгает на месте и пытается рассмотреть сестренку.

А я стою одна.

Стою чуть в стороне, чтобы никому не мешать, чтобы не попадать в чужие кадры счастья. Мне кажется, если я окажусь в их фото, это будет неправильно.

И я стараюсь не смотреть по сторонам.

Потому что стоит мне посмотреть и внутри сразу поднимается эта мерзкая, липкая мысль: а почему у меня так?

Чем я хуже? Почему никто не ждёт? Почему я сама держу этот свёрток, сама придерживаю пакет с документами, сама ищу глазами, куда поставить сумку, чтобы поправить одеяльце?

Вот сейчас бы распахнулась дверь.

И вошёл бы Илья.

Высокий. Уверенный. Чуть небритый, с лихой улыбкой на губах.

Просто подошёл бы ко мне. Сгрёб бы в объятия, а потом осторожно взял бы, чуть неловко, сына на руки. Посмотрел бы на него долгим мужским взглядом и сказал бы:

– Это была глупость, Томка. Ошибка. Я идиот. Но я вас люблю. Обоих.

Сказал бы, что больше я не буду одна. Что он всё исправит.

Что теперь он всегда будет рядом. Всегда.

Как каменная стена. Как спина, за которую можно спрятаться.

Он бы защитил. Уберёг. Закрыл собой от всех невзгод, от маминых слов, от чужих взглядов, от ночных страхов и пустоты.

И мне не пришлось бы быть сильной. Не пришлось бы взрослеть за один год и стоять здесь одной.

И, клянусь, я бы простила его в тот момент. Закрыла бы на прошлое глаза. Обняла крепко-крепко и расплакалась бы от чувства облегчния и счастья...

Но дверь не открывается.

Я делаю вдох. Пытаюсь держать лицо. Пытаюсь быть взрослой.

И в этот момент в холл влетает Лерка.

В руках у неё шарики, которые всё время пытаются улететь к потолку. На одном написано что-то банальное и смешное, на другом сердечко. Под мышкой нелепый плюшевый медведь.

У Леры глаза блестят. Губы дрожат, хотя она старается держаться. И эта дрожь делает меня слабой. Ппотому что я вдруг понимаю, что она тоже переживает. Тоже боится. И мы вместе с ней строим из себя взрослых и бесстрашных...

– Ну что, мать-героиня! – кричит она на весь холл, перекрывая чужие голоса. – Давай сюда нашего мужика!

Люди оборачиваются.

Кто-то улыбается. Кто-то удивлённо приподнимает брови. А я уже вовсю не сдерживаю слез.

Лера подходит ближе и обнимает меня осторожно, чтобы не задеть ребёнка, прижимается щекой к моей голове, как старшая сестра.

– Ты не одна, слышишь? – говорит она тихо, уже не для публики, а только для меня. – Нормального мужика из него вырастим. И сами еще реализуемся. Главное не раскисать.

Я киваю, потому что говорить не могу. Горло сжимает так, будто меня душат. Я только прижимаю к себе крепче свёрток.

Личная война офицера Сурова

Анна Бигси

https://litnet.com/shrt/8qQH

Я вернулся в родной город, чтобы начать мирную жизнь без устава и погон. Все шло по плану, пока я не встретил ее. Самую запретную и недосягаемую из всех возможных женщин. Она уложила меня на обе лопатки быстрее, чем любой противник. И так же стремительно исчезла, оставив после себя болезненный шлейф потери.


Но я не привык отступать и найду беглянку во что бы то ни стало. За женщину, которую уже присвоил, пойду до конца. Даже если придется начать новую войну. Личную войну Глеба Сурова.


🔥#взрослый_герой


🔥#майор_в_отставке


🔥#сильный_мужчина


🔥#запретные_чувства


🔥#от_ненависти_до_любви


🔥#властный_герой


🔥#эмоционально


🔥#страсть


🔥#любовь_и_война

https://litnet.com/shrt/XwH4

Глава 6

Ване три месяца, когда мама впервые звонит.

Телефон вибрирует на столе, и я машинально смотрю на экран.

Не беру трубку сразу. Несколько секунд просто смотрю, как светится экран, и собираюсь духом. Внутри поднимается привычная настороженность.

Та самая, детская, когда по шагам в коридоре ты пытаешься понять, насколько сильно тебе сейчас попадёт.

Смешно… мне уже не восемь лет. У меня ребёнок. Я в другом городе. А до сих пор завишу от маминого настрония...

Ладони становятся влажными, сердце сбивается с ритма. Вполне закономерная реакция, когда тебя годами учили быть удобной, правильной, виноватой заранее.

Резко выдохнув, как перед прыжком с высоты, принимаю звонок.

– Алло.

– Ну здравствуй, – произносит мама так, будто мы вчера только расстались, а не разорвали отношения на долгие месяцы. – Жива?

Еле сдерживаю горькую усмешку. Сколько бы не прошло времени, она стабильна и предсказуема.

– Жива.

Голос у меня сухой, спокойный.

– Как ребёнок?

Мама не говорит внук. Не называет по имени.

Просто ребёнок.

Слово, в котором нет ни тепла, ни признания. Как будто речь о предмете, а не о человеке. О моей ошибке, которую она до сих пор не хочет назвать частью семьи.

И мне становится больно именно от этого. Не от её жёсткости, не от старых упрёков. От того, что она одним словом отделяет его от себя. Делает его чужим.

– Нормально, – отвечаю просто. – Растёт.

Наш диалог совершенно не похож на разговор близких людей.

Пауза. На заднем фоне у нее что-то шуршит. Мама всегда пряталась за делами. Ей проще помыть пол, чем сказать доброе слово.

И я понимаю, что она не знает, с чего начать. Потму что просто не умеет начинать по-человечески. Её никогда этому не учили.

Тянет время.

Я тоже.

Потому что внутри меня происходит странное. Часть меня хочет бросить трубку и навсегда отрезать эту связь, чтобы больше не возвращаться туда, где тебя оценивают и стыдят. А другая часть, маленькая, упрямая, всё ещё надеющаяся, замирает и ждёт.

Ждёт невозможного.

Что она скажет: “Томочка, мне страшно за тебя”. Или хотя бы: “Ты как?”. Или самое запретное: “Я виновата пред тобой”.

123...8
bannerbanner