Развод. Я (не) смогу без тебя

Хочу спросить «Когда?», но слова застревают в груди, стоит взгляду зацепиться за тот самый столик, где мы когда-то снова встретились с Егором. Все внутри переворачивается. Дыхание спирает. К глазам подкатывают слезы.

Мотаю головой, пытаясь избавиться от вспыхнувшего в ней воспоминания. Но все равно вижу, как Егор тянется через стол, берет меня за руку, улыбается мне, показывая ямочки. Чувствую, как меня пронзает электрический ток, а по телу разливается тепло.

Тогда я впервые разрешила себе подумать о том, что у нас может все сложиться.

Тогда я позволила чувствам, которые когда-то подавила, возродиться.

И, видимо, тогда совершила самую большую ошибку в жизни.

Прикрываю глаза, намеренно прохожу мимо столика. Это чувствуется, словно я оставляю прошлое позади. Почему-то становится жутко больно, но я кусаю нижнюю губу, не позволяя себе расплакаться. Подхожу к столику в углу, сажусь спиной к барной стойке. Снимаю сумку с плеча, ставлю ее у стены. Сына укладываю между ней и собой, улыбаюсь ему, подмигиваю. Краем глаза замечаю, как Костя устраивается напротив.

— Что ж, — привлекает мое внимание, — рассказывай, как все эти годы проживала моя первая любовь?

Глава 13

Давлюсь воздухом. Закашливаюсь. Вздергиваю голову.

— Что? — смотрю на Костю во все глаза.

— Только не говори, что не знала, — он откидывается на спинку дивана.

Мотаю головой, Костя усмехается.

— Тогда ты, наверное, единственная, кто не знал, — произносит как-то проникновенно, при этом не сводит с меня глаз.

Жар приливает к щекам. Мне становится совсем неуютно, поэтому перевожу взгляд на сына, которого, явно, клонит в сон — его глазки во всю слипаются. Нежно улыбаюсь, до сих пор удивляясь способности младенцев засыпать, где угодно и когда угодно. Невольно поднимаю взгляд, цепляюсь за сумку, из которой исходит свет.

Желудок болезненно сжимается. Нетрудно догадаться, кто звонит. Это может быть только один человек.

Раны, которые нанес мне Егор, все еще кровоточат. Поднимаю руку, тру грудь. Толком не могу дышать, почти не соображаю. Мысли превращаются во что-то вязкое, неразборчивое.

Мне… больно. Так больно, что, кажется, я в любой момент могу сломаться. Любовь к мужу никуда не делась. Она все еще живет где-то внутри меня. Да, похоронена под плитой предательства, но я все равно слышу ее зов. Он отголосками разносится по телу, не давая мне, наконец, вздохнуть свободно.

— Эй… — кто-то тянется через стол, касается моей руки.

Вздрагиваю. Отшатываюсь. Смотрю на мужчину во все глаза. И только, когда понимаю, что передо мной Костя, облегченно выдыхаю.

— Прости, — мужчина слишком невинно улыбается. — Я не хотел тебя смутить, — его щеки немного краснеют, подтверждая слова. — Понимаю, что ты занята, — указывает подбородком на сопящего Дениску. — Занята же? — в его голосе слышится настойчивость, которая неприятным, липким слоем оседает на коже.

Из меня рвется «да», но оно застревает в горле. Перед глазами всплывает «согласие о расторжении брака», присланное мужем. Сердце больно колет.

Похоже, что скоро я не буду занята…

Вот только стоит ли об этом говорить кому-то? Тем более, пока сама не разобралась?

— Ваш кофе, — звонкий женский голос звучит совсем рядом. Поднимаю голову и пересекаюсь взглядами с девушкой, которую встретила за баром.

Она ставит передо мной высокий граненый стакан со светло-коричневым напитком, посыпанный высушенными зернышками малины и с торчащей из него розовой трубочкой. Перед Костей оказывается белая чашка на блюдце с почти черным напитком. Девушка, которую, насколько я помню, зовут Настя, быстро удаляется. Но я все равно благодарна ей за небольшую передышку, потому что успеваю принять решение.

— Я… замужем, — последнее слово кажется инородным, когда слетает с моих губ. Но это не значит, что оно не правдиво. — А как у тебя на личном? — перевожу тему.

Глаза Кости почему-то вмиг становятся отстраненными. Он берет чашку за ручку, отводит взгляд к окну и произносит:

— Разведен.

Одно это слово заставляет меня внутренне заледенеть. Чувствую, что скоро тоже буду произносить его.

Хочу спросить, что случилось, но понимаю, что не имею права задавать настолько личный вопрос. Особенно, когда сама не полностью откровенна.

— Так, давай не будем о грустном, — Костя во мгновение ока из задумчивого мужчины превращается в рубаха-парня, у которого на лице растягивается кривая ухмылка. — Как тебе раф? Такой же, как ты помнишь? — стреляет в него глазами.

Немного теряюсь от такой смены настроения, но решаю поддержать инициативу Кости. Разговор ни о чем — это как раз то, что сейчас нужно. Позже мне придется принять трудное решение. Но это… позже.

Медленно выдыхаю. Намеренно расслабляюсь. Выдавливаю из себя улыбку и двумя пальцами беру трубочку. Чуть наклоняюсь, обхватываю ее губами и втягиваю божественный напиток. Сладкий, молочный, с легкой горчинкой и кислинкой.

— Идеальный, — довольно тяну, делаю несколько глотков и выпрямляюсь.

Жар с новой силой приливает к щекам, когда я вижу, с какой жаждой Костя смотрит на меня. Такое чувство, что, если бы он мог выпить меня, а не свой кофе, то так бы и сделал.

Опускаю взгляд на стол, нахожу взглядом раф. Наклоняюсь и снова пью, на этот раз более сдержанно. Пытаюсь хоть как-то отвлечься, сбросить с себя скользкое ощущение, которое «гуляет» по коже.

— Я рад, что тебе понравилось, — вдобавок к рычащим ноткам, голос Кости еще и охрип.

Кажется, нужно уходить. Каким бы хорошим другом я Костю не помнила, он явно изменился. А новый… мне почему-то совсем не нравится.

Вот только мне не удается сообщить о своем желании, как из глаз Кости исчезают все лишние эмоции. Остается только дружелюбие.

— Я просто хочу открыть сеть таких кафе в городе, поэтому мне было важно твое мнение, как одного из «старых» его ценителей, — улыбается ничего не значащей улыбкой.

— Сеть? — мои брови ползут вверх, не помню, что Костю интересовал общепит, но все меняется. — Это… круто, — другие слова не приходят в голову.

— Спасибо, — он делает глоток «горечи» из своей чашки. — Это, конечно, геморрой еще тот. Нужно подыскать подходящие места. Желательно, как здесь, рядом с университетом. Или недалеко от каких-нибудь офисов, чтобы проходимость была большая. Разобраться со всеми проверяющими организациями. Потом думать о расширении штата… — резко замолкает, сужает глаза. — Ты же сейчас в декрете, да? — спрашивает аккуратно. Кожа покрывается мурашками, но я все-таки киваю. — Отлично! — необъяснимое воодушевление звучит в голосе мужчины. — Тебе случайно не нужно подработки? Я помню, что ты с цифрами «на ты», а мне от предыдущего владельца досталась адски запутанная бухгалтерия. Не представляю, как он еще продержался столько лет, не разорившись, без четкого документооборота, — осуждающе мотает головой. — В общем, могла бы ты помочь мне с ней разобраться, пока я занимаюсь расширением? — умоляюще смотрит на меня. — Я, конечно же, заплачу и официально тебя оформлю.

Предложение настолько неожиданное, что несколько секунд я просто сижу и хлопаю глазами. Но когда снова могу более или менее нормально думать, понимаю, что это мой шанс.

Мне нужно прямо сейчас становиться независимой от мужа. Мало ли какой финт ушами он вытворит в следующий раз. Может быть, действительно захочет нас с Дениской выставить из дома. Или решит, что заботиться о нас ему больше не нужно и просто перестанет помогать деньгами. У меня есть некоторые сбережения, но их надолго не хватит. На декретные тоже сильно рассчитывать не стоит. Можно, конечно, подавать на алименты, что я обязательно, в итоге, сделаю. Но мало ли, что может пойти не так.

Поэтому после недолгого раздумья, четко произношу:

— Я думаю, что смогу тебе помочь. Расскажи мне все.

Костя довольно улыбается.

Мы засиживаемся чуть ли не до обеда, обсуждая условия работы. Дениска просыпается и сразу начинает хныкать. Видимо, хочет кушать. Неудивительно, он так долго спал.

Быстро прощаюсь с другом, обещая, что приду завтра и уточняя, могу ли работать с ребенком. Костя, естественно, соглашается, после чего берет мой номер. Звонит мне, оставляя в пропущенных вызовах свой контакт.

Я убегаю домой максимально стремительно. Вот только стоит приблизиться к квартире, на мгновение застываю, чувствуя «дух» мужа. Мотаю головой, встряхивая из нее всякий бред. А когда открываю дверь и вместе с Дениской переступаю порог, еще раз убеждаюсь в том, что все придумала. Ведь в квартире стоит звенящая тишина.

Облегчение разливается по телу, колючими мурашками ползет по позвоночнику.

Вытаскиваю Дениску, который все еще похныкивает, из коляски и бегу на кухню, где храню молокоотсос и, на всякий случай, смесь.

Вот только стоит мне зайти в комнату, как сразу же прирастаю к полу. Взгляд сам по себе цепляется за столешницу, на которой лежит «согласие на расторжение брака»… смятое «согласие».

Глава 14

«Лана, нам нужно поговорить»

«Лана, твою мать, возьми трубку!»

«Лана…»

Одним движением смахиваю уведомления от мужа, в которых было с десяток сообщений и еще больше пропущенных вызовов.

Радуюсь, что вчера выключила звук. По крайней мере, смогла более или менее нормально поспать. Хотя все равно, иногда просыпалась… со слезами на глазах.

Кажется, что подсознание тоже решило поиздеваться надо мной. Оно то и дело подсовывало мне картинки нашего счастливого прошлого с Егором. Во сне я видела, как муж сделал мне предложение. Без какой-либо вычурности. На обычной набережной… Под дождем. Мы просто шли-шли, как вдруг Егор резко преградил мне путь, встал на одно колено, открыл черную бархатную коробочку, в которой находилось кольцо из белого золота с россыпью мелких бриллиантов. Именно в этот момент пошел дождь. Егор тут же подорвался на ноги, схватил меня за руку, начал оглядываться в поисках укрытия. А когда нашел, я не позволила утащить меня под крышу ближайшего здания, потому что сначала хотела сказать «да»…

Горло сводит, слезы собираются в уголках губ, сердце ноет, стоит вспомнить, как Егор надел кольцо мне на палец и поцеловал… под дождем.

Блокирую телефон, но экран снова «загорается».

Имя мужа, на которое падает мой взгляд, отдается резкой болью в груди. Отклоняю вызов. Кладу телефон на стол экраном вниз.

Где-то на краю сознания всплывает понимание, что, пока я не поговорю с Егором, он от меня не отстанет. Но я просто не готова. Не готова видеть предателя. Не готова причинять себе еще большую боль. Не готова обсуждать свою дальнейшую жизнь… без Егора.

Почему-то кажется, что муж просто так меня не отпустит. Можно назвать это чуйкой. Или я всего лишь проецирую свои страхи на реальность?

Не знаю. В любом случае, это неважно.

Сейчас главное разобраться с более насущной проблемой — первый рабочий день. Внутри все сжимается, стоит подумать о том, что мне нужно выйти на новую работу. До этого я работала только в компании мужа, а тут мой начальник — совершенно чужой человек, хоть и знакомый. Волнение крыльями бабочек порхает в животе. Делаю последний глоток сладкого кофе с молоком, немного заглушая горечь от страха. После чего подмигиваю Дениске, который забавляется с машинками, сидя в своем стульчике. Малыш пускает пузырь, вызывая у меня более широкую улыбку. Поднимаюсь на ноги, ставлю кружку в раковину, взглядом цепляюсь за «согласие», к которому я так и не решилась прикоснуться.

Дыхание перехватывает.

Егор вчера точно приезжал домой. Доказательством этого послужило не только «изменение» в согласии, но и отсутствие паспорта мужа. Хорошо, что меня не было. Боюсь, наша встреча ничем хорошим не закончилась бы. Вот только непонятно, почему Егор не дождался меня. Может, тоже решил, что нам рано разговаривать? Или… поехал снимать стресс к Алине?

Мотаю головой. Вот об этом я точно не хочу думать. Судорожно вздыхаю, резко разворачиваюсь, подхожу к сынишке и подхватываю его на руки.

— Ну что, готов к первому рабочему дню? — заглядываю малышу в глазки, которые так сильно похожи на его отца.

Скулы сводит от подступивших слез. Приходится прикусить губу, чтобы их сдержать. Мне требуется несколько секунд и парочка рваных вдохов, чтобы справиться с накатывающей истерикой, после чего шумно выдыхаю, засовываю телефон в карман брюк и иду в коридор. Кладу Дениску в коляску. Малыш из-за цвета костюмчика, состоящего из теплой кофточки и штанишек, почти сливается с темно-синей обивкой. Не могу сдержать улыбку, насколько мило это выглядит.

Обуваю кроссовки, даже несмотря на то, что сегодня оделась строго: бордовую блузку и черные расклешенные брюки. Ненавижу каблуки. В последний раз надевала их, когда…

«Собиралась на свидание к мужу и хотела сделать ваш вечер особенным», — подсказывает внутренний голос.

Сердце болезненно сжимается.

Он и вышел… особенным.

Несколько раз моргаю, ослабляя жжение в глазах. Да уж… когда я уже приду в норму? Прекращу страдать? Избавлюсь от чувств к мужу?

Ни на один вопрос у меня, к сожалению, нет ответа. Поэтому я просто вывожу коляску с сыном из квартиры и запираю дверь.

До моей новой работы мы с Дениской добираемся в рекордные сроки. Меня подгоняет смесь тревоги и предвкушения. Костя говорил, что в документах — настоящий бардак. А это то, что сейчас нужно. Если я сосредоточусь на цифрах, тогда, возможно, перестану себя мучать воспоминаниями о нашей с Егором жизни и вопросами «почему?».

Поэтому не колеблюсь, когда распахиваю знакомую стеклянную дверь и захожу в кафе. Рабочий день еще не начался, поэтому посетителей нет. Зато Настя в джинсах и белой футболке пробегает мимо. Видит меня, тормозит, широко улыбается.

— Добрый день. Константин Владиславович сказал, что вы у нас займетесь бухгалтерией. Добро пожаловать. Это, — указывает головой на тучную женщину в черном спортивном костюме, которая моет пол у дальних столиков в кафе. — Валентина. А я — Настя, — протягивает мне руку, — приятно с вами познакомиться.

— Лана, — кое-как выдавливаю из себя, находясь в приятном шоке из-за такого воодушевления девушки.

Настя пожимает мою руку, а сама косится на Дениску.

— А это…? — в ее голосе звучит плохо скрываемое любопытство.

— Денис, — представляю сына.

— И тебе привет, — Настя протягивает руку моему сыну, а он тут же хватает ее за палец, при этом так внимательно всматривается в лицо девушки, будто хочет запомнить каждую ее частичку. Не проходит и несколько секунд, как малыш надувает огромный пузырь и лопает его.