Развод. Я (не) смогу без тебя

— Привет, — Алина, одетая в белоснежную блузу и кожаную юбку до колена, ехидненько ухмыляется, склоняя голову к плечу.

Мгновение стою, не двигаясь, а в следующее — уже закрываю дверь. Вот только она не успевает захлопнуться, между ней и косяком проявляется большая кожаная сумка. Не успеваю опомниться, как Алина толкает дверь. Теряю равновесие, делаю шаг назад, чтобы устоять, одновременно крепко прижимаю сына к себе.

Дениска, которому, явно, не понравилось резкое движение, начинает хныкать. На автомате поглаживаю его по спине, роняя паспорт мужа на пол и наблюдая за тем, как Алина переступает порог, при этом смотрит прямо мне в глаза. В глазах девушки столько самодовольства, что меня передергивает.

— Убирайся! — цежу сквозь стиснутые зубы, желудок сжимается в тугой узел, ярость обжигающей волной проносится по телу.

— Где же твое гостеприимство? — Алина даже не пытается скрыть усмешку, которая пропитала ее голос. — Разве так встречают старых друзей?

— Друзья не спят с мужьями друзей! — выплевываю.

Малыш сильнее начинает плакать. Видимо, чувствует мою нервозность. Стараюсь глубоко и размеренно дышать, чтобы себя успокоить, вот только бешеное биение сердца ничем не обуздать.

— Ой, да ладно, не говори, что обиделась из-за такой мелочи, — пренебрежительно взмахивает рукой. — Тем более, ты должна знать поговорку: поигрался сам, дай поиграть другу, — хмыкает.

Если у меня не было Дениски в руках, то я бы выставила за порог эту дрянь за дверь собственноручно. Но мне некуда посадить малыша. А если попробую пройти вглубь квартиры, то почему-то не сомневаюсь, Алине хватит наглости попереться за мной. В таком случае избавиться от нее будет куда сложнее.

— Ты пришла поиздеваться или по делу? — пытаюсь взять себя в руки, покачиваю Дениску, который разрывается от крика в моих руках. Но похоже, злость, которая клокочет у меня внутри, только подзадоривает малыша. Он с каждой секундой плачет все громче и громче.

Алина бросает на него пренебрежительный взгляд, кривится.

— Заставь его прекратить! — выплевывает.

Возмущение прокатывается по венам. Заставить? Ребенка? Алина, похоже, идиотка, раз думает, что это возможно! Хотя ничего удивительного в том, что Алина не знает, как обращаться с детьми. Видимо, в тот момент, когда она отдала своего малыша, материнский инстинкт в ней атрофировался. Если, конечно, он когда-нибудь у нее был.

— Малыш чувствует гниль в квартире, и пока она тут, так и будет кричать в попытке ее выпроводить, — даже не пытаюсь скрыть сарказм, сквозящий в голосе.

Алина хмурится, видимо, туго соображая. Но стоит девушке понять смысл моих слов, злость мелькает в ее глазах. Черты лица Алины заостряются, делая девушку похожей на настоящую ведьму.

— Вообще-то, эта квартира скоро станет моей, — произносит со всем самодовольством, которое только в ней копилось долгие годы. — Кстати, когда ты съедешь? Я хочу тут все переделать. У тебя совсем нет вкуса, — она въедливо осматривает прихожую. — Все какое-то… серое, безликое, — фыркает и снова сосредотачивается на мне, — совсем как ты!

Теперь плохо соображаю уже я. Алина серьезно решила, что переедет в мою квартиру? Станет ее хозяйкой? И выселит меня? Не многого ли она хочет? Мало того, что недвижимость приобретена в браке, и я имею права на ее половину. Так еще здесь прописан малыш, поэтому до его совершеннолетия без моего согласия ее даже продать нельзя.

Я отсюда точно не уйду! Это мой дом! Мой!

Вовремя вспоминаю, что в руке, которой держу сына, все еще зажимаю телефон. Идея приходит мгновенно. Удобнее перехватываю сына, беру телефон в другую руку, разблокирую, набираю короткий номер и прикладываю к уху. Все этого делаю под пристальным, ничего не понимающим взглядом девушки, которая внимательно следит за каждым моим движением. Я же ничего не поясняю, просто часто прерывисто дышу, а стоит мне услышать приятный женский голос, который сообщает, что слушает меня, начинаю чеканить:

— Добрый день. Ко мне в квартиру ворвалась незнакомая женщина и отказывается уходить, а у меня ребенок, — плач которого, не сомневаюсь, слышен в трубке, — не могли бы вы прислать наряд по адресу…

С лица Алины сходят все краски, она в один широкий шаг преодолевает разделяющее нас расстояние. Прежде чем я успеваю сориентироваться, вырывает телефон из моих рук и сбрасывает вызов.

— Что ты творишь?! — шипит, поднимая на меня полный ярости взгляд.

— Избавляюсь от паразита, который незаконно попал в мое жилье, — выпаливаю, чуть отворачиваясь. Не хочу, чтобы это гадюка была близко к моему малышу. — Ты либо сама уберешься подальше, либо я найду способ тебя выставить, — мои слова звучат настолько твердо, что даже до Алины доходит, что я говорю чистую правду.

Вот только, похоже, она слишком тупая или у нее напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, потому что вместо того, чтобы убраться из квартиры, она пробегается по мне наполненным отвращением взглядом.

— В кого ты превратилась? — кривится, возвращаясь к моим глазам. — Мало того, что долбанутая на голову истеричка, так еще… — эфемерно обводит меня рукой. — Ты давно на себя в зеркало смотрела? Знаешь, роды родами, а за собой все-таки следить надо. Сиськи обвисли, пузо торчит, а прическу ты когда последний раз делала? — где-то на краю сознания понимаю, что Алина пытается возыметь надо мной власть, уколоть побольнее, и я не должна реагировать, но с каждым ее словом чувствую, как что-то внутри обрывается, а кровь в жилах закипает. — Глядя на тебя сейчас понятно, почему Егорка променял тебя на меня. Нафиг ему сдалась мамашка, которая только о своем дитенке думает, когда я мастерски умею работать язычком? — проходится им по губам.

Не знаю, что становится последним толчком: бессовестное поведение Алины или же боль, которая пожирает меня со вчерашнего дня, но мозг отключается и злость заполняет каждую клеточку тела, а перед глазами появляется красная пелена.

Замахиваюсь и со всей дури влепляю Алине пощечину!

Глава 10

Алина хватается за щеку. Смотрит на меня во все глаза. Открывает, закрывает рот, словно не может поверить в произошедшее. Не двигается.

Ладонь горит. Сердце клокочет в груди. Кровь шумит в ушах.

До меня постепенно доходит, что я натворила, но спустя пару секунд понимаю, что ни капли не жалею о своем поступке. Алина заслужила эту пощечину и даже больше.

Пока бывшая подруга не успела прийти в себя. Резко разворачиваюсь и несусь на кухню. Сынок в моих руках все еще плачет, когда я сажаю его на детский стульчик, тянется ко мне, хочет, чтобы я снова его взяла. Вот только я не могу сейчас выполнить его просьбу. Не тогда, когда в доме дрянь, которая может в любой момент очнуться от ступора. Поэтому с сердцем, обливающимся кровью, разворачиваюсь и снова иду в коридор.

Жаль, что даже пары шагов не успеваю сделать, как разъяренная фурия появляется в дверном проеме, находит меня взглядом. Сжимает, разжимает кулак свободной руки, во второй — изо всей силы стискивает сумочку. При этом пыхтит так, словно готовится в любой момент рвануть ко мне.

— Ты охренела? — визжит Алина с такой силой, что у меня закладывает уши.

Дениска начинает плакать еще громче. Материнский инстинкт взывает, чтобы я взяла сынишку на руки, покачала его, успокоила. Но разум напоминает, что защитить малыша от поехавшей любовницы его отца — тоже важная задача.

Делаю шаг в сторону, загораживаю рыдающего навзрыд Дениску от метающей в нас молнии брюнетки.

— А чего ты ждала? — меня потряхивает от гаммы эмоций, которые бурлят внутри. Если Алина думает, что она одна взбешена до предела, то очень сильно ошибается. Я держусь из последних сил, чтобы не схватить «подружайку» за патлы и не выкинуть из квартиры. — Думала, я проглочу все дерьмо, которое ты на меня вылила и слова не скажу? — вздергиваю подбородок, впиваюсь ногтями в ладони.

Плач сына отходит на задний план, когда спустя мгновение Алина расправляет плечи и смотрит на меня с превосходством.

— Нужно воспринимать критику, дорогая. Ты всегда об этом забываешь, — произносит ехидным голоском. Окидывает меня пренебрежительным взглядом. — Тем более, я сказала чистую правду, — хмыкает.

— Засунь свою правду знаешь куда? — повышаю голос.

— Ой да ладно, — Алина криво ухмыляется. — Не думала же ты, что Егорка не посмотрит налево, когда его женушка выглядит как самая настоящая клуша? Он же ого-го-го мужик! Жесткий, властный и при бабках. Ты должна благодарить меня, что я перехватила его, пока твое место не заняла какая-нибудь молодуха. Можно сказать, я его даже в семье оставила, — из нее вырывается смешок. — А то представляешь, какой бы удар тебе пришлось пережить, когда Егор привел бы в дом молодую красивую жену, а потом ее еще с сыном познакомил? — голос Алины полон сарказма.

Она пытается задеть меня, ударить самое ранимое место. И у нее почти получается… почти.

Я не знаю, что заставило Егора «пойти налево», как выразилась «подружайка». Возможно, Алина даже права, если бы не она, то была бы какая-нибудь другая. Вот только в одном девушка ошибается. Алина нахрен не сдалась моему мужу. Хоть я и не понимаю, что толкнуло Егора на измену, но знаю своего мужа — он никогда не будет уважать женщину, которая сама на него вешается. Егор и меня, как оказалось, не уважал, что уж говорить про такую, как Алина.

Но я не собираюсь ничего говорить этой прошмандовке. Пусть верит в то, что отбила моего мужа. Пусть строит планы с ним. Пусть забирается в своих мечтах все выше и выше. Так больнее будет падать.

Меня же другое волнует.

— Скажи, ты же все эти годы просто притворялась моей подругой, да? — стараюсь говорить спокойно, хотя все внутри стягивается в тугой узел. — Притаилась и ждала подходящего момента? Искала возможность встать между мной и Егором?

— До тебя, наконец, дошло? — Алина злобно хихикает. — Ты думаешь, я бы просто так терпела тебя и твои нравоучения все эти годы? — ее черты лица заостряются сильнее, а верхняя губа чуть ли не подрагивает от нескрываемой злобы. — Ты такая святоша, что прямо... тьфу, — кривится. — Зато твой муж — лакомый кусочек. Я никогда не понимала, почему он вокруг тебя вьется? Почему тебе досталось все, а мне ничего? Уже почти отчаялась. Думала, что зря мирилась с тобой столько лет. А нет, есть все-таки в жизни справедливость, — счастливо вздыхает. — Теперь я поживу, наконец, сытой, безбедной жизнью и париться больше ни о чем не буду, — самодовольство мелькает в ее глазах.

Алина настолько рада своей подлости, что странно, как еще на месте не начала прыгать.

Мне же становится… грустно. Не потому что потеряла подругу, а из-за того, что была настолько наивной. Я же видела все недостатки девушки: чрезмерную гордыню, пренебрежительное отношение к другим, хитрость, которую она то и дело проявляла. Я даже пару раз замечала, как она переступает через людей, чтобы достигнуть цели. Но это было еще в университете. Тогда я посчитала это проявлением здоровой конкуренции. Вот только такое поведение Алины оказалось первым звоночком. Последним — должно было стать, что девушка отказалась от своего ребенка. Но я и тогда списала это на стечение обстоятельств. В итоге, проявила слабость и снова стала общаться с Алиной, хоть и не подпускала ее слишком близко.

Мама всегда говорила, что я пострадаю из-за своей «души нараспашку». На этот раз она оказалась права.

— Уходи или я тебя собственноручно выставлю, — произношу настолько твердо, насколько могу.

Видимо, в моем голосе прозвучали непреклонные нотки, раз вся спесь спадает вмиг с Алины. Лицо девушки белеет — надеюсь, она пощечину вспомнила. Вот только ехидный блеск из ее глаз не пропадает.

— Я-то уйду, но и ты тут долго не задержишься, — надменно произносит «подружайка». Открывает сумку, засовывает в нее руку. — Это тебе Егор просил передать, — вытаскивает какой-то документ, протягивает мне. Я не сдвигаюсь с места, все внутри переворачивается. Алина еще несколько секунд стоит, протянув руку, после чего хмыкает и бросает бумагу на столешницу возле раковины. — Надеюсь, ты подпишешь и не будешь чинить препятствия нашему с Егором счастью. А лучше забирай своего драгоценного сыночка и убирайся подальше. Не будешь же ты унижаться, пытаясь вернуть мужа, который выбрал другую вместо тебя. Ты, конечно, ханжа, но тряпкой никогда не была, — криво усмехается, гордо вздергивает подбородок и уходит.

Хлопок двери должен был принести мне облегчение, но мышцы словно одеревенели, а взгляд приковало к бумаге, лежащей на столешнице. Не знаю, что именно притягивает меня к ней, но я понимаю, что не успокоюсь, пока не узнаю, что же «попросил передать мне муж». Собираюсь с силами, на негнущихся ногах подхожу к столешнице, сразу цепляюсь за заголовок:

«Заявление о согласии на развод».

Глава 11

Боль пронзает каждую клеточку моего тела. Смотрю на черные печатные буквы на белой бумаге и не могу дышать. Совсем. Такое чувство, что воздух застревает в груди. Дыхание спирает, а горло сводит. Меня сначала бросает в холод, а потом в жар. Пот выступает не только на позвоночнике, но и на лбу. Во рту пересыхает.

«Егор решил со мной развестись и передал документы через свою любовницу», — это осознание больно бьет по голове. Судорожно втягиваю воздух, а уже в следующее мгновение срываюсь с места и несусь в коридор. Открываю выдвижной ящик тумбы, выуживаю оттуда ручку, тут же возвращаюсь на кухню.

Подхватываю на руки сына, который перестал плакать, как только Алина покинула квартиру, и возвращаюсь к заявлению. Взглядом пробегаюсь по нему, нахожу место для подписи, заношу ручку. Прикасаюсь стержнем к бумаге, начинаю выводить подпись и… останавливаюсь.

Нет!

Я не могу этого сделать!

Не сейчас!

Резко кладу ручку на бумагу, изо всей силы прижимаю ее ладонью. Медленно выдыхаю и прикрываю глаза.

Нельзя действовать на эмоциях. Прежде чем принимать какое-то решение, нужно сначала все хорошенько обдумать. Вот только мысли словно в кашу превратились, почти не соображаю. Вдобавок после скандала с Алиной голова раскалывается.

Нужно ее прочистить, подышать свежим воздухом. Да! Свежий воздух будет как нельзя кстати!

— Пошли прогуляемся? — заглядываю в заплаканное личико сынишки.

Вина простреливает изнутри. Нельзя было позволять Дениске так долго плакать. Это может не очень хорошо отразиться на ребенке его возраста.

Вот только не успеваю загнать себя в самобичевание, как Дениска хватает меня за нос и тянет его на себя. Усмешка сама по себе растягивается на моих губах. Отвожу голову в сторону, аккуратно вытаскиваю ноздри из цепких пальчиков. После чего заглядываю в глазки Дениски, в которых пляшут смешинки. Напряжение сегодняшнего утра резко отпускает, облегчение разливается по венам. Но виски все равно пульсируют и покалывают, поэтому набираю в легкие побольше воздуха и бормочу:

— Да, нам точно нужно прогуляться.

Не жду ни секунду, несу Дениску сначала в мою с мужем комнату. Вещи Егора все еще разбросаны на полу, но я просто их переступаю, чтобы достать джинсы и белый свитер из шкафа. В первую очередь переодеваюсь сама, а только после этого иду утеплять ребенка, чтобы он случайно не сопрел. Для Дениски выбираю темно-синий комбинезончик. Он чем-то напоминает джинсовый, но начес делает его теплым.

Когда мы с Дениской оба оказываемся одетыми, подхватываю сына на руки и иду в комнату напротив. Она небольшая, без окон, больше напоминает кладовку с множеством шкафов. В ней хранится коляска с машинками на обивке сына и другие необходимые бытовые принадлежности, такие как постельное белье, полотенца, зимние куртки и многое другое.

Укладываю Дениску в коляску, наклоняюсь, целую сынишку в носик. После чего достаю из ближайшего шкафа сумку с памперсами, водой и другими вещами, которые могут понадобиться малышу. Проверяю ее и вешаю на плечо, прежде чем выехать с сыном в коридор.

Мы почти доезжаем до двери, когда коляска вдруг застревает. Хмурюсь, останавливаюсь, заглядываю под колесики. Мои брови взлетают, стоит под одним из них заметить паспорт мужа. Неужели «курьерша» была так взбешена, что забыла его? Он же буквально валялся под ее ногами?

Да, какая разница?

Наклоняюсь, чуть приподнимаю коляску, подхватываю паспорт и бросаю его на тумбу. Снова толкаю коляску к двери, но даже шага не удается сделать, когда до меня доносится трель телефона. Только сейчас замечаю гаджет, лежащий рядом с паспортом. Беру телефон, невольно читаю сообщение от мужа:

«Курьер привез документы? Все хорошо?».

Из меня выбивает весь воздух. Он еще смеет мне писать?

«Твой курьер забыл паспорт, а ты — МУДАК!», — отправляю ответ, ставлю телефон на беззвучный и бросаю его в сумку.

Больше нас с Дениской ничего в квартире не задерживает, мы на лифте спускаемся на первый этаж, после чего выходим на улицу и идем в сторону парка, который находится недалеко от дома.

Ветер сегодня немного прохладный, чему я несказанно радуюсь. Он помогает остудить разгоряченное тело, привести в порядок мысли. Вот только пройдя половину пути, понимаю, что ничего не чувствую и не хочу ни о чем думать.

Мой мозг, почувствовав свободу от мыслей, просто отказывается работать. Как бы я ни пыталась настроить себя на нужный лад, у меня ничего не получается. Поэтому даю себе десять минут на то, чтобы просто пройтись и ни о чем не думать. Мне в любом случае нужно будет взять себя в руки, чтобы понять, как поступить дальше.

Почти доходим с Дениской до парка, когда мой взгляд цепляется за бело-желтую вывеску «Твое кафе». Воспоминания тут же уносят меня во времена студенчества. Когда я училась, была постоянным посетителем этого кафе. Все-таки университет находится за углом. Именно здесь мы когда-то снова встретились с Егором. Именно здесь я когда-то поверила в судьбу. Именно здесь обрела счастье.

Все внутри сжимается в тугой узел, боль пронзает сердце. Хочу пройти мимо, но желудок бурлит, напоминая, что со вчерашнего вечера не получал даже немного еды. Других заведений поблизости нет, а в этом кафе очень вкусный кофе. Слюна наполняет рот, когда я вспоминаю малиновый раф, который каждый день пила здесь.

Интересно, раф все еще есть у них в меню?

Стоит этому вопросу проникнуть в мысли, как я поворачиваю коляску, быстро направляюсь к стеклянной двери. Ловлю себя на мысли, что не знаю, почему все годы жизни рядом ни разу сюда не заглядывала. Возможно, думала, что переросла это заведение? В любом случае, сейчас я вернусь в прошлое и надеюсь, что оно поможет мне понять, какое меня ждет будущее.

Вот только едва достигаю кафе, как застываю, ведь сзади раздается знакомый мужской голос с рычащими нотками:

— Лана!

Кожа покрывается мурашками. Этого не может быть!

Глава 12

Нет, этого точно не может быть.

Мышцы деревенеют. Дыхание перехватывает. Сердцебиение ускоряется.

Но я ведь слышала…

Набираю в легкие побольше воздуха, оглядываюсь и…

— Костя? — мои глаза широко распахиваются.

За моей спиной стоит блондин в очках и с кривой ухмылкой на лице.

— Привет, — он чуть склоняет голову набок.

— И тебе… привет, — пальцы соскальзывают с ручки коляски, полностью разворачиваюсь. Еще раз обвожу Костю взглядом с ног до головы и хмыкаю. Я запомнила Костю пухленьким молодым человеком, который любил мешковатые свитера и спортивные штаны. Его преимуществом всегда был только голос, который сводил девочек с ума. Сейчас же смотрю на мужчину с широкими плечами, обтянутыми черной футболкой, и в джинсах. — Что ты здесь делаешь? — мотаю головой, выдворяя из нее шок. — Разве ты на втором курсе не уехал учиться в Лондон? И насколько я знаю, там и остался, — улыбка касается моих губ.

— Уехал, остался и вернулся, — усмехается Костя, подходя ко мне ближе. Теперь, похоже, его очередь осматривать меня с ног до головы — все-таки мы очень давно не виделись. — Ты изменилась, — Костя возвращается к моим глазам, а я вздрагиваю. Хочется отвести взгляд. Он прав, я действительно изменилась… особенно, после родов. Но Костя так открыто смотрит на меня, что я застываю, а в следующее мгновение слышу: — В лучшую сторону, — по коже ползут мурашки.

Легкая улыбка снова трогает мои губы, к щекам приливает кровь.

— Ма-ма! — крик сына прорывается в мой все еще отходящий от шока… хорошего шока мозг. Резко разворачиваюсь, огибаю коляску, наклоняюсь, заглядываю Дениске в глазки.

— Ну чего ты? — мой голос хоть и звучит мягко, но подрагивает от бурлящих во мне эмоций, наверное, поэтому не замечаю, как Костя подходит совсем близко.

— Твой? — его голос раздается прямо над ухом.

Вздрагиваю. Резко выпрямляюсь и отступаю в сторону, когда понимаю, что Костя стоит совсем рядом.

— Эм… — пытаюсь справиться с вмиг разогнавшимся сердцебиением. — Да, — тяжело сглатываю.

Да, что это такое со мной?

Костя переводит взгляд с меня на сына.

— Привет, чемпион, — протягивает к малышу руку, хочет дотронуться до его щечки, но даже прикоснуться не успевает, как Дениска заходится в рыданиях. Он так громко плачет, что я тут же бросаюсь к нему, беру на руки и прижимаю к себе.

— Все, тише-тише, — поглаживаю Дениску по спинке до тех пор, пока он не успокаивается.

— Прости, — одними губами произносит Костя, выглядя максимально виноватым.

— Ничего страшного, — стараюсь выдавить из себя улыбку, Дениска еще ни разу не реагировал так бурно на незнакомого человека.

Обычно, когда мы гуляем, к нам часто подходят разные бабушки, другие мамочки, дети. Здороваются с малышом. Дениска всегда с радостью идет на контакт, а тут…

— Вы в кафе шли? — Костя, в итоге, переводит тему. Киваю. Выдыхаю, чувствуя, что сынок до конца успокоился, и теперь начинает вертеться у меня в руках. — За малиновым рафом? — в глазах мужчины появляются лукавые огоньки.

— Да, — не верю, что он все еще помнит.

— Проходите, — Костя тут же открывает для нас дверь. Благодарно ему улыбаюсь. Тянусь к коляске, чтобы закатить ее в помещение, но мужчина меня одергивает. — Я сам! — произносит настолько грозно, что у меня брови ползут на лоб.

Решаю не спорить. Прохожу через открытую дверь и окунаюсь в прошлое. В кафе ничего не изменилось. Те же бежевые стены, завешанные черно-белыми фотографиями студентов-завсегдатаев заведения. Те же деревянные столики, над которыми висят соломенные светильники. Те же коричневые диванчики, хотя… вот они выглядят новыми. Посетителей немного, видимо, началась пара, но они есть — два столика занято.

За барной стойкой стоит молоденькая брюнетка в белой безразмерной футболке, почти полностью закрытой фартуком, и во всю улыбается Дениске. Бросаю взгляд на сына, тот тоже смотрит только на девушку, широко распахнув свои глазки. А стоит нам подойти к стойке, так вообще тянется к девушке, почти ложась на лакированную деревянную поверхность.

— Простите, — перехватываю удобнее сына, отстраняю его подальше от стойки.

— Ничего страшного, — усмехается девушка, у которой на груди висит металлический бейджик с именем «Настя», после чего подмигивает Дениске и возвращает свое внимание мне. — Что для вас приготовить? — от нее буквально пышет доброжелательностью. Видимо, поэтому малыш снова тянет к ней ручки. Это выглядит так… странно, учитывая, что всего пару минут назад он буквально отшатнулся от Кости.

Стоит о нем подумать, как сзади звучит его голос:

— Малиновый раф и американо.

Холодные мурашки бегут по позвоночнику.

Улыбка сходит с лица девушки.

— Поняла. Что-то еще? — она не отводит взгляда от Кости.

— Да, это за счет заведения, — спокойно произносит мой бывший одногруппник, ввергая меня в еще больший шок. — Лана, пошли сядем, — кладет руку мне на поясницу.

Вздрагиваю. Невольно отстраняюсь.

Почти сразу понимаю, насколько глупым выглядит мое поведение. Щеки горят, поэтому сразу разворачиваюсь, стараясь не смотреть на Костю, и двигаюсь в сторону зала.

— За счет заведения? — тихо спрашиваю у бывшего одногруппника, идущего рядом.

— Да, я купил это кафе, — гордо признается он.