Сантехник 3

Здесь же мне требуется только признание местных норров-баронов и все, подобное признание получить тоже непросто, но вполне возможно. И еще никаких ментально сильных первосвященников поблизости не имеется, что самое главное. Даже в Ликворе таких быть не должно, раз их всего девять человек служит, максимум, на всю Империю, которые самые крутые, как мне рассказала Тварь. Здесь самая окраина Империи, если только с наездами нечастыми бывают иногда и все.

Придется начать именно с данного, довольно обширного и богатого баронства свой путь наверх. Поэтому я именно здесь делаю основной шаг. Потому что в маленьком и бедном баронстве мне ловить особо нечего.

— Рад представиться вам первому, норр Истримил. Рауль — мое имя, де Бражелон — название нашего семейного владения.

— Прошу вас, виконт, как звучит ваш титул, отобедать с моей семьей. Вашу повозку и лошадь примут мои слуги, — с определенным скепсисом все же выговорил норр Истримил.

Выговорил к моему очень большому облегчению, я уже подумал было усилить напор на его сознание. Только своего я сейчас добьюсь однозначно, а вот когда уеду, норр Истримил может очень даже некстати задуматься, почему он так сразу поверил в мое благородное происхождение. И что-то очень нехорошее заподозрить.

Вот такого разоблачения мне совсем не требуется. Потому что никакого дела он после одного подобного подозрения иметь со мной не станет. Сам, скорее всего, соберет соседей и нападет толпой в следующий раз. Или просто сообщит в храм Всеединого Бога в Ликворе.

Так что по чуть-чуть и самыми тихими шажками мне придется воздействовать на местное дворянство, на него у меня вся надежда пока.

«Быстро решился норр, ничего не скажешь. Ведь еще захотел порадовать свою семью новым человеком со своей историей, которой он, может, сам особо все равно не поверил», — понимаю я.

— Я со своим спутником только, зверь невиданный у меня при себе имеется. Нашел его там же, где очутился сам.

И я достаю из специально приготовленного для кота места задремавшего Мурзика, показываю норру, а потом опускаю на утоптанную землю.

Ну, сказать, что норр Истримил оказался удивлен — ничего не сказать. Но кот потянулся спросонья, и весело побежал за нами, услышав, как я его зову. Рассчитывает, конечно, как следует пожрать мой единственный здесь лохматый друг и земляк.

Правда, теперь мне лучше при следующем появлении в Баронствах уже не кататься на подводе, самолично управляя лошадкой. Придется завязать с простотой перемещения, чтобы забираться на дорогого коня или хотя бы обычную лошадь для верховой езды. Да, дворянин без личной лошади — здесь очень редкое и сильно неприглядное явление.

Ох, и поболят моя задница, спина и бедра ближайшую неделю. Неделю я как-то провел при лошадях в крепости, обучаясь управлять скотиной. Уже после ухода орды, когда пришлось выезжать на конную разведку. Так что немного снаряжать лошадь и ездить умею, но теперь мне необходимо научиться выглядеть верхом так, как будто я родился в седле для моей дворянской легенды. Иначе никак не получится, другого состояния в подобном вопросе никто здесь не поймет однозначно, нечего и надеяться на какое-то снисхождение.

В моем способе перемещения нет особого умаления своего титула, дворянин должен путешествовать на коне, еще можно в карете, ну и повозка, на совсем худой счет, тоже сгодится. Особенно, если ей управляет слуга, которого у меня пока нет. Главное, что он не может идти пешком с большим грузом за спиной в мирное время, если только не служба в армии или гвардии.

Идти по обочине пыльной дороги, как какой-нибудь безродный крестьянин или ремесленник. Как я сам недавно собирался здесь появиться. Но теперь у меня в мешке куча денег и имеется личное транспортное средство, поэтому я могу выступить гораздо более выгодным образом.

Сломала ногу лошадь, будь добр, чтобы найди того, кто повезет твое дворянское величество до нужного места, но сам на обочине дороги не появляйся. А то будет реальный приговор тебе, как претенденту на дворянское звание. Да и настоящему дворянину мало не покажется, если его увидят в настолько убогом положении другие благородные.

Это здесь очень конкретно звучит, повозка, конечно, совсем не карета, экипаж или двуколка. Однако позволяет, не роняя своего достоинства вконец, все же добраться, куда тебе следует. На самых пределах дозволенного позволяет, поэтому лучше и на ней долго не светиться.

Я вернулся к повозке, бросил вожжи кому-то из дружинников, забрал мешок с деньгами из-под сена, разрядил арбалет и положил его обратно, после чего отправился следом за норром. Еще приходится следить за котом, чтобы не отставал от меня, пытаясь все сразу здесь обнюхать.

Поднимаемся пока в сам замок, где пара кнехтов на воротах бдительно несут службу, особенно бдительно под строгим взглядом хозяина. Оставшиеся дружинники начали расходиться, раз хозяин их не озадачил никаким делом.

Обед еще не начался по времени, поэтому мы с хозяином баронства рассаживаемся в каком-то достаточно небольшом зале для приемов, как я понимаю. Хозяин хочет узнать мою историю, чтобы лично оценить ее по степени правдоподобия, поэтому я на нем первом заодно наглядно проверяю ее. Рассказываю вкратце, понимая, что вскоре мне придется повторить историю всей семье норра.

Поставил Внушение уже на двоечку, пока мы поднимались, пока только так придаю доверие себе и правдоподобие своим словам. И дальше так же поступать придется довольно часто. Хотя потом уже все здешние благородные будут знать мою историю друг от друга. И там уже решат, верить мне или не очень.

Поэтому нужно обязательно произвести самое благоприятное впечатление на барона и его семью. И еще его как-то заинтересовать будущим, пока только вероятным, но очень прибыльным сотрудничеством.

Глава 2

Пока я внимательно разглядываю само помещение с фамильными портретами славных предков норра и его супруги на стенах, затем начинаю свой весьма убедительный вместе с Внушением рассказ.

Что мне нужно рассказать — примерно понимаю. В принципе, все тоже самое про момент переноса, но вот окружающий меня антураж придется очень сильно поменять.

Не заурядный сантехник я теперь со смартфоном в кармане, да еще с вантузом в грязных руках, а самый настоящий благородный воин с блестящим мечом в сильно могучей длани. Теперь, когда с мощным усилением по Физической силе — я ведь точно самый такой герой из легенд и сказаний! Из примерно такого же, как здесь, но более развитого времени, чтобы появился понятный интерес ко мне и моим знаниям.

Сначала рассказываю, как я попал в водоворот во время кровавого штурма соседского замка коварного барона Мазарини, оказавшись один в его подвале в поисках спрятавшегося владельца замка.

— Он убежал в подвал, когда мы захватили стену. Повезло, что у него оказалось всего тридцать стражников при себе, когда мы с воинами сразу трех соседних владений осадили баронский замок со всеми нашими силами. У нас набралось под триста воинов, да еще с кучей лучников и арбалетчиков. Почему напали на него все вместе? — отвечаю я на появившееся вопросительное выражение лица норра. — Полюбил барон грабить исподтишка наши деревни и забирать самых красивых девок к себе в замок. А слухи очень нехорошие про их дальнейшую судьбу ходили, никто их больше не видел, исчезали они все в его подвале бесследно.

Намекаю самым жирным образом, что барон — то еще животное, садист и изверг, убить которого — сделать сильно богоугодное дело для всего человечества. Вот поэтому и собрались правители и воины сразу трех владений, чтобы окончательно решить вопрос пусть с благородным, но все же абсолютным отщепенцем.

Дальше я могу подробно рассказать, как мы собрали осадную башню из заранее привезенных в обозе бревен, обили ее сырыми шкурами уже несчастных баронских коров и подкатили по скале вплотную к стене.

Читал когда-то описание подобного штурма и основные детали конструкции запомнил.

— А, что, рва не оказалось у барона? — с интересом осведомляется норр Истримил.

— Замок тот, как и ваш, уважаемый норр, стоит на дороге в горах, на сплошной скале, поэтому рва не оказалось. Из-за такого именно башню и использовали, сначала через бойницы из арбалетов перестреляли защитников на стене, потом выдвинули мостки и уложили их на парапет. Ворвались в замок, уже захватили стены, когда я заметил убегающего барона вместе с парой его приближенных слуг. Во время погони оторвался от своих воинов, забежал в подвал замка и потерял его в темноте. Бегать по отлично знакомому барону подвалу без огня не стал. Хорошо, что смог вернуться к выходу, вытащил оставшийся там факел и обратно отправился искать беглецов.

— Нашли?

— Нет, да и не мог в отлично знакомом негодяю месте его найти. Прошел половину подземелья, как внезапно подвал озарился зеленым светом, а меня унесло прямо в ближайшую стену, точно, как в речной водоворот. Я еще решил, что это какая-то ловушка самого графа, оказавшегося вдобавок еще и богомерзким колдуном, но оказалось, что вроде нет. Хорошо, что утащило меня в доспехах, шлеме, с мечом в одной руке и щитом в другой. Очнулся я после падения под ярким светилом на каком-то высоком холме посреди степи. Только поднялся сам на ноги и взял меч с земли, как ко мне явились две отвратительные рожи зелено-серого цвета. Пришлось сражаться сразу же, хорошо, что они довольно неуклюжи сами по себе оказались и еще были без доспехов, я сразу же понял, как с ними нужно драться.

Подробно рассказываю хозяину, как обнаружил себя в другом мире, хорошо, что по-прежнему с мечом, похожим на местный палаш, в руке.

— Удалось сразу же пустить им кровь, дождаться, когда нелюди ослабели, потом зарубить двоих звероящеров, они тоже достали меня своими копьями, но кольчуга и щит выдержали их могучие удары. Я оказался ранен, хорошо, что не сильно, поэтому смог выжить и приготовиться к уходу от кургана. Сразу же правильно понял, что делать мне там нечего. Потом я отправился в сторону встающего светила. Звероящеры ехали со стороны заката Ариала, оказались в момент моего появления на кургане рядом на своих козлах, похоже, какие-то посыльные. Не самые лучшие воины, как я потом узнал, поэтому, не смотря на мое полное непонимание случившегося и сильное ошеломление, остались там гнить.

Думаю, что точный принцип работы кургана норру Истримилу не очень знаком, поэтому могу смело заливать про свою удачу в схватке против всего пары посыльных нелюдей. То понятное мне обстоятельство, что все племя зверолюдов обязательно ждет раздачу воды и еще посылку из портала он, в принципе, не должен знать.

С другой стороны, ведь я сам очутился на кургане в полном одиночестве, когда принесшее жертву племя устало ждать подарка и уехало. Значит подобное определенно, что не всегда зеленый водоворот кого-то быстро захватывает. Это ведь их пыльный след я хорошо разглядел в степи. Вот была бы умора, если бы бросился догонять и догнал нелюдей с просьбой не бросать меня одного здесь в страшной степи.

— Пришлось животных нелюдей тоже убить, зато у меня оказался солидный запас воды и свежего мяса. Вяленое мясо из седельных сум я есть не стал, справедливо подозревая, что оно может оказаться человеческим, — тоже очень хорошо понятная здесь всем деталь. — За полтора дня перехода по выжженной светилом степи я добрался до широкой реки, которая оказалась Станой.

— Там увидел захваченную нелюдями крепость, которая потом стала известна мне, как Теронил, и нашел на берегу две спрятанные лодки. Уплыл в темноте от крепости по течению реки, утром встретил скуфу, идущую забрать уже полностью погибший, как оказалось, гарнизон крепости. Разговаривать на местном языке я совсем не умел, поэтому не стал настаивать на своем благородном происхождении, не зная ни одного слова. Да и как тут сможешь настоять на своем, когда тебя никто не понимает. Решил получить сначала все права нового жителя Империи, помогая отбивать нашествие орков-людоедов в качестве простого воина.

Ведь даже вполне по местным понятиям получается — послужить рядовым воином во искупление какого-то греха. Ну, или в подобной безвыходной ситуации, как оказался я сам.

Упоминать о том, что я попал в рабство у нелюдей — нельзя ни в коем случае. Местные дворянские принципы не признают никакой возможности оказаться для благородного воина на рабском поводке. Тогда только мгновенная героическая смерть может быть закономерным выходом из настолько унизительного положения.

Понятно, что брутальные дворяне здешнего мира очень отличаются по своим жизненным принципам от рядового обывателя-мещанина с моей Земли. Который не стал так уж убиваться после того, как оказался в рабстве, а улучив подходящий момент, ловко сбежал. И очень хорошо отомстил своим бывшим хозяевам за ущемление своего высокого достоинства и унижение с побоями. Всех их лично переколол во время штурма особо извращенным способом, с проворачиванием широкого наконечника в животах задолжавших мне нелюдей

Но сейчас внешне приходится соответствовать здешним принципам жизни. Да еще историю моего появления в здешнем мире при очень большом желании и щедро потраченных деньгах могут отследить только с момента моего появления на скуфе. Все те воины и простые мужики, кто знал меня раньше — точно погибли.

Сейчас на подобную историю всем глубоко наплевать. Однако со временем желающие могут появиться, пошлют людей в Датум расспросить тех воинов, которые когда-то знали меня лично. В Датуме я уже не рассказывал никому про мою жизнь рабом, когда научился немного говорить. И там тоже такое дело очень не приветствовалось, как я быстро понял по отзывам своего сокамерника из военных.

Да ведь и в крепости Теронил ко мне довольно настороженно изначально отнеслись, как рассмотрели след ошейника на шее. Никак оружие в руки давать не хотели, пока я сам не доказал во время прорыва орков на стене, что очень умело убиваю нелюдей. И пока не погибло все начальство, потом уже что-то мне запрещать оказалось совсем некому.

Как еще организовать хоть немного правильную эвакуацию из захваченной крепости, пришлось озаботиться данным вопросом уже самому попаданцу. Впрочем, очень хорошо плавать все равно никто не умел в крепости, а без настоящего умения даже теоретического спасения оказалось не видать.

Поэтому никому даже из новых друзей не стал рассказывать про тот прискорбный момент, как я брел с петлей на шее и телом своей знакомой старухи с Земли на плечах, сам не зная куда, да еще в полном абсолютном отчаянии.

— А ваши доспехи, шлем, тот же щит — они не могли доказать ваш благородный статус? На той скуфе? — вдруг весьма проницательно интересуется норр Истримил.

Молодец, нашел, что меня спросить. Конечно, если бы все было, как я рассказываю, то в таком виде на скуфе сразу поняли бы, что я из благородных господ. И отношение ко мне было бы тоже соответствующее.

Но у меня продуман правильный ответ на подобный вопрос заранее уже давно:

— Норр, как я мог дойти до реки в латах, шлеме, да еще с очень тяжелым щитом по страшной жаре? Оставил себе только кольчугу и меч, даже боевые сапоги наполовину из стали поменял на те, что носят зверолюды, пусть с очень сильным отвращением. В раскаленной голой степи шагать с лишними ста пундами на плечах? — тут я называю местную величину веса, примерно в половину килограмма. — Это чистой воды самоубийство. Ведь я вообще не знал, сколько дней или недель мне придется куда-то идти. Два полных меха с водой, мешок с мясом козлов, еще кое-какие тяжелые трофеи, меч, кольчуга, я и так ту же сотню пундов нес на плечах. Остальное пришлось оставить недалеко от того самого кургана.

Все правдоподобно у меня звучит, хорошо все же продумано давно.

— А остальное где оставили? — не сдается норр.

— Закопал недалеко от кургана, сильно торопясь, — есть и такой ответ у меня.

Да, сильно торопился, не смог хорошо замаскировать, те же зверолюды нашли тайник, когда обыскивали все вокруг после смерти посыльных. Объяснений у меня много на самом деле, куда пропали мои придуманные земные доспехи.

Теперь про кольчугу и меч норр не стал спрашивать, хотя и тут у меня достойное объяснение есть. Что продал в первые дни в самом Датуме, когда понял, что с ними меня в строй не пустят. Строго не положено в имперской армии хоть что-то свое из оружия иметь, кроме коротких кинжалов. И деньги были нужны позарез на первое время, понятно, что на битву с бароном Мазарини я с собой кошели не брал, все оставил слугам в нашем лагере.

Рассказав вкратце приукрашенную историю своего появления в мире Хурума, я попросил хозяина отложить мой рассказ о столкновении с бандой беглых стражников до самого обеда, заодно намекнув, что горло у меня уже изрядно пересохло.

Необходимо произвести благоприятное впечатление на его супругу и обоих дочерей, сыновья у норра служат где-то в имперской армии, насколько я знаю. Обычное здесь дело, пока жив хозяин замка с владением, сыновья отправляются поучиться командовать людьми в лучшей армии окрестных земель, чтобы возмужать и набить руку в управлении той же когортой или манипулой. Ну и личные связи какие-то наработать с дворянами могущественной Империи, которой тоже позарез нужны командиры начального звена без особых дворянских амбиций.

В Датуме таких благородных из Баронств было человек шесть, понятно, что на службу в столицу они попасть не могут, а вот в войне со зверолюдами на далекой окраине очень даже пригодились. Еще они заметно отличаются от имперских дворян заметно большей человечностью и умением воевать самим в лучшую сторону. Видно, что человеческого ресурса у них в Баронствах сильно меньше, поэтому и отношение к воинам гораздо лучше.

Не по местным уставам воевать, тупо и беспощадно, а с большим желанием сберечь воинов и напасть похитрее на врага. Именно поэтому я и решил пробираться в Баронства, что здесь не настолько надменное и чванное дворянское народонаселение.

Мне главное сейчас красиво и максимально романтично рассказать о произошедшем сражении, особенно про дуэль с молодым пылким норром. Рассказать именно со своей точки зрения, которая постепенно укоренится в благородном обществе. А то, что я потом просто убежал от его разгневанных дружинников — такой вопрос лучше сразу объяснить, что отправился убивать беглых стражников-бандитов сразу же, как закончилась дуэль.

— А чего мне было еще ждать?

Причем, я не от них убегал, а лично вел своим примером за собой на штурм укрепления бывших стражников. Можно свое бегство даже так красиво назвать, ведь по итогу все так и вышло.

Слишком сильно задержался по времени, разбираясь с крайне не вовремя решившим вызвать меня на поединок божьей воли молокососом. Да еще то обстоятельство, что я убил его с одного удара — изрядно прибавит мне доверия, как к обученному сражаться именно на палашах дворянину. Что я точно — из благородного сословия, не какой-то там крестьянин или мастеровой, который в имперской армии чего-то немного нахватался, упражняясь с копьем.

Местному палашу молодые дворяне по десять лет учатся с самых младых пор, как только могут поднять в руке его деревянное подобие. Так что противостоять даже очень молодому дворянину простой служивый больше минуты не сможет никак. А уж победить его с одного удара — ну, просто невозможное здесь событие.

Поэтому норр постепенно ко мне проникся, что вообще немудрено, понимая про действующее на него Внушение и даже распорядился подать бутылку вина из своих подвалов. Для чего особо доверенный человек из прислуги спустился в построенный на холме подвал замка и набрал вино из бочки в редкую здесь еще бутылку из зеленого стекла. Так мы провели время до обеда, попивая достаточно вкусное и сладкое белое вино, разговаривая о том, что интересного происходит с производством данного напитка у норра Истримила.

Охлажденное вино все-таки употреблять гораздо лучше местного мутного пива в дешевых тавернах. Куда ходят простые вояки, такое я понял сразу, с первого серебряного бокала. Оно реально полусладкое, что здесь считается хорошим выбором.

Зато с опытным видом повертел вино в бокале, покрутил, чтобы плеснуть на стенки, понюхал, попробовал и еще раз покрутил.

— С сахаром все хорошо, виноград как следует вызрел. Сами выращиваете, норр Истримил? У отца тоже имелись виноградники, — и я тяжко вздохнул, как бы вспоминая придуманные и оставшиеся неизвестно где заросшие виноградной лозой холмы, будто бы принадлежащие нашей славной фамилии.

Отцова дачка на шести сотках никаких холмов не имеет, конечно, как и тех же виноградников.

Заинтересовал я норра всерьез своими словами, потом долго слушаю его рассказ о каменистых склонах, где растет гордость хозяина и о методах создания вина по его личным рецептам. Как-то в прошлой жизни я ходил на лекцию к одному сомелье, теперь вспоминаю, чем можно показать свою грамотность в данном вопросе. Чего не спросить интересного мне человека на интересующую его не по-детски тему, если хочется понравиться хозяину баронства.

Однако есть у меня и более надежный способ заинтересовать норра в долгом сотрудничестве, пора его выложить, как самый серьезный козырь. Пока Мурзик медленно обходит зал, обнюхивая углы и дожидаясь, когда нас позовут к обеду.

— Совершенно случайно я нашел и захватил набор дорогих инструментов из трофеев убитых зверолюдов, похоже, по качеству исполнения — они из совсем другого мира. Откуда они взялись у этих посыльных нелюдей — для меня до сих пор загадка. Наверно, попали к ним с прежними жертвами зеленого водоворота. Однако мой отец занимался так же серьезным производством и держал купцов для продажи своих изделий.

Даже вот так — не сам торговал, а поручал не слишком благородное дело нанятым оборотистым, но простым людям. Данное объяснение я на всякий случай придумал, чтобы приподнять свой уровень в глазах барона.

— Здесь качественные инструменты смогут произвести определенный переворот в промышленном производстве. Очень высокое качество исполнения.

Пока я чувствую, что благородный норр внимательно выслушивает меня, однако верить мне не спешит. Пронизан, так сказать, здоровым скептицизмом в отношении скромно одетого парня, весьма простого воина в отставке.

Который рассказывает совсем невероятные вещи с заметным неместным акцентом. Еще мне необходимо полностью переодеться, купить какие-нибудь дворянские камзолы, побольше дорогих рубашек свободного покроя и еще пошить короткие широкие штаны для верховой езды по местной моде.

В коротких штанах с длинными сапогами выше колена и ходят местные дворяне в основном, когда куда-нибудь выезжают. Так что еще обувь специальная требуется, поэтому придется мне ехать в Ликвор и там заказывать все с чистого листа после тщательной примерки. Местные дворяне только туда и ездят, здесь ничего такого не производится.

Вскоре нас зовут в обеденный зал, где меня встречает остальная семья норра, его управляющий и даже мажордом в замке имеется, который уже выучил мой титул и звучно представляет меня собравшимся. Выгляжу я обычным воином в отставке, пыльный мешок за спиной, однако все же с какими-никакими манерами воспитанного и образованного человека.

Обедаем в узком кругу, сам норр, две его смазливенькие дочки лет пятнадцати-шестнадцати, жена, представительная дворянка лет тридцати-тридцати пяти, и больше никого. Никому пока здесь не нужны лишние разговоры о совместном обеде с простым воином. Хотя мое звание вполне почетно в Империи и немного внимающих ее порядкам ближних баронствах. Особо гордиться моим присутствием в роли простого воина за семейным обедом не станешь, но и стыдиться тут особо нечего.

Особенно, когда я назвался последним выжившим свидетелем смерти стражников-бунтовщиков из соседнего Баронства. Тут все до единой семьи местных норров не упустили бы возможность зазвать меня к себе на обед. Чтобы самыми первыми узнать подробности последнего боя бунтовщиков, заметно потрясших местный мир своим подлым выступлением.

Вот норресса — совсем голубая кровь по манерам, в отличии от довольно просто общающегося норра. Сейчас смотрит на меня с явным недоверием и заметным пренебрежением, как я отчетливо вижу и чувствую. Поэтому переключаю свое умение больше на нее, норр, как мне кажется, уже вполне заинтересован в продолжении знакомства.

Все присутствующие с большим интересом обращают внимание, как я пользуюсь вилкой с двумя зубцами при поедании доброй порции свинины. Как умело отрезаю очень небольшие куски мяса своим дорогим и красивым трофейным ножом, как тщательно прикрываю рот. Как изысканно кручу серебряный бокал, элегантно пью вино, при этом поддерживаю непринужденный разговор.