Дом возле леса

Снеговик стоял на балконе. Рома моргнул.

- Ну чего ты смотришь? – сказал вдруг снеговик. – Ну да, вот так бывает.

- Ты… разговариваешь? – осторожно спросил Ромка.

- А ты нет? – сердито ответил снеговик. – Конечно, я разговариваю.

- Но…

Снеговик громко вздохнул и заговорил с Ромкой так, как будто он учитель и объясняет своему нерадивому ученику какие-то азбучные истины:

- Конечно, те снежные уродцы, которых ваш брат лепит всю зиму, не разговаривают. Тебя же не удивляет, что не разговаривают куклы. Даже большие. Хотя они так похожи на девочек. Но они же не настоящие. И снеговики на улице тоже не настоящие, их лепят по образцу. Есть еще вопросы?

- А что ты тут делаешь? На балконе?

На самом деле у Ромки было море других вопросов. Где он живет, настоящий снеговик, чем питается, чем занимается, как вообще складывается его сказочная жизнь. Но спросил он почему-то именно это.

- А вот это уже другая история, - помрачнел снеговик. – У Деда Мороза что-то в санях сломалось, и им нужно сделать техническую остановку. А меня на улице не оставишь, сломают. Вот и оставили тут. Тут и буду новый год встречать. Один.

Снеговик шмыгнул несуществующим носом и, кажется, слеза показалась в уголке его глаза.

- Я бы позвал тебя к нам, но у нас же тепло и ты растаешь.

- Да нет, не надо. Просто очень обидно. Меня выбрали из всех братьев-снеговиков как самого ответственного и серьезного снеговика. Это мой первый взрослый новый год. Мог бы быть. А я провожу его в одиночестве. А те, кто остался дома, будут веселиться. И завидовать мне. А я тут. Один.

- Можно мне деда позвать?

- Деда? Ну зови.

Дед выслушал рассказ внука о снеговике на балконе с иронической ухмылкой.

- Тебе очень хочется чуда, да? Хоть какого-нибудь?

- Дед, ну пожалуйста! Ну выйди на минуту, что тебе стоит? Ну нет там снеговика – зайдешь обратно.

Дед тяжело вздохнул, накинул на плечи куртку, взял палку и пошел за внуком.

- Здравствуйте, - вежливо сказал снеговик и моргнул глазами.

Палка упала из рук.

Это был удивительный праздник. Балкон открыли, на себя надели всю зимнюю одежду, которую нашли в доме и даже валенки. Греться дед и Ромка бегали по очереди на кухню, к батарее или в ванную, где в кране была горячая вода.

Они включили громкую музыку, снеговик наколдовал елочку, сверкающую огоньками, в холодильнике нашли мороженое для снеговика, а себе нарезали яблок, положили печенье… У яблок почему то был вкус то мандаринов, то малины, то манго… И печенья по вкусу напоминали самые разные торты, которых Ромка за всю жизнь ни разу и не пробовал. Снеговик рассказывал разные истории, в которые невозможно было поверить, дед тоже. Ромка слушал, открыв рот. Так хорошо, так вкусно, так весело, ему не было никогда в жизни. И он просто захлебывался от счастья.

А в три часа ночи за Снеговиком приехал Дед Мороз. Оглядел их веселую компанию, кивнул головой в знак приветствия и сказал невозмутимо:

- Сани починили, поехали.

- Хотите мороженого? – внезапно для себя спросил Ромка. – У нас еще осталось.

Удивительное дело, мороженого было мало, но оно все не кончалось, сколько бы его ни ели.

- А не откажусь, - вдруг ответил Дед Мороз.

Рома протянул ему вазочку с мороженым, и Дед принялся с аппетитом уплетать его.

- Устал я сегодня, - сказал он, - и проголодался тоже. Все не по плану. Спасибо, что приютили моего Снежика.

- Это вам за него спасибо, - подал голос дед, который до этого хранил молчание.

И Рома вдруг подумал, что вот сейчас, минут через пять, Дед Мороз доест мороженое, заберет Снежика, и сказка закончится навсегда. И снова будут эти мерзкие серые будни, эта чудовищная бесконечность. И захотелось выть в голос. Но он себе запретил даже думать об этом.

- Какой подарок хочешь на Новый год? – вдруг спросил Рому Дед Мороз, нарушив ход его мрачных мыслей.

- Спасибо, вот этой сказки мне хватит. На всю жизнь, - совершенно искренне ответил Рома. – Только бы ее не забыть.

- Ну уж, не забудешь, - засмеялся Дед Мороз. – Собирайся, Снежик, у нас с тобой еще много дел сегодня.

- А можно с вами? – вдруг тихо спросил Рома. – Ну пожалуйста!

- Да, дедушка, - поддержал Снежик. – Пожалуйста!

- Полезай! – махнул рукой Дед.

Домой Рома вернулся только к полудню, усталый и счастливый.

Дед ждал его на кухне. Дома снова было тепло и тихо. На плите стоял горячий чайник.

- Давай напьемся чаю и пойдем спать, всю ночь ж не спали, - сказал он. – Доставай чашки.

А на столе – небольшой красный мешочек, который Дед Мороз тайком оставил на балконе.

- Что там? - спросил Рома.

- Там много чего, - ответил дед. – Всякие детские радости-сладости, которых тебе не хватало в нашем пайке. И не кончается. Но главное даже не это. Я хожу. Сам. Без палки. Видимо, мне подарили еще несколько лет. С тобой.

Ромка бросился к деду и крепко его обнял. Чудо кончилось. Но осталось с ними. Навсегда.

Квартира31

Квартира 31

В коробке было тесно и душно. Плюс упаковщик, собирая коробку, очень неудобно завернул Кевину заднюю ногу, и теперь она нестерпимо ныла. Казалось, всё бы отдал за возможность выпрямить ноги и потянуться во весь рост. Но - болела затекшая нога, голова упиралась в стенку коробки и стукалась о неё при каждом движении, а спина была прижата к чему-то шершавому и не очень приятному на ощупь. Говорили, что их везут с фабрики в магазины, и вот потом они заживут, поэтому пока можно и потерпеть. Кевин был готов терпеть, конечно, как и все. Вот только нога... Машину, которая везла их коробку, трясло заносило на поворотах, она подпрыгивала на кочках и резко тормозила, и Кевина начало мутить. Почему он не такой, как все? Едут себе молча, не ноют, не жалуются, не волнуются, что будет дальше. Черт бы побрал этого упаковщика, завернувшего ему ногу. Кевин попытался пошевелиться, но стало только хуже, и он решил смириться. Не то чтобы у него был выбор, конечно. Машина остановилась, мотор заглушили, но открывать кузов никто не спешил, и потихоньку стало холодать. Хорошо было только задней левой ноге, которая уже ничего не чувствовала, а остальное тело пробирало дрожью. Остальным игрушкам было не легче, мёрзли все, но откуда людям было знать, что игрушки мёрзнут. Наконец распахнулись двери кузова, и коробки потащили на склад. Там было ненамного теплее, но выбирать не приходилось. Коробку открыли только на следующее утро, когда болела уже не только задняя нога. Кевина поставили было на полку, но они слишком много хотели от мягкого оленя на проволочных ногах, который больше суток провел в тесной коробке. Ноги подкосились и Кевин упал, больно ударившись о стойку.

-Чего ты падаешь, ты же олень, не чебурашка! - непонятно сказал чей-то голос, и Кевина подхватили тёплые руки. - Смотри, Кать, какой лупоглазый дурачок! Ну разве не прелесть?

"Лупоглазый дурачок" было вроде как обидным обзывательством, но тётка проговорила эти слова с такой нежностью, что у Кевина потеплело на душе. Он блаженно вытянул ноги на полке, почувствовав наконец все свои ноги и даже рожки, уютно повозился на подушке с нарисованной ёлочкой.

-Сейчас очень важно, чтобы нас купили, - сказала подушка. - До нового года - три недели. А после праздников вся наша полка станет никому не нужна, полежим на распродаже недельку, да и в утиль.

-Что такое "вутиль"? - спросил Кевин. Слово было таким нежным, таким уютным, что не могло значить ничего плохого.

-Туда выбрасывают непроданные товары, и выхода оттуда нет. Вот тебе и ласковое слово " вутиль", кто бы мог подумать.

-А отсюда куда выход? О, тут чудесное место. Отсюда игрушки забирают Домой. Кого-то для украшения, кого-то детям на подарки, кого-то... да неважно, главное - у нас будет Дом. Настоящий. А не жёсткая полка в магазине. А остальных в утиль? Не всех. Вот, например, подушка с книгами - её могут и в марте купить, и летом. А мы с тобой нужны только к празднику, и смысла нас хранить дальше нет никакого. Поэтому заглядывай всем в глаза и надейся, что тебя купят. На таких, как ты, обычно дети ведутся.

Дни шли, один за другим. Подушку со словами "о, это маме" утащил в корзину большой мужчина в белой куртке. На её место принесли другую, с игрушками, потом третью. Кевин сначала жил на полке, потом та же самая весёлая тётя (Кевин уже знал, что её зовут Динка, и это звонкое имя ей очень подходило) переставила его в продукты, водрузив на гору шоколадок, потом - в большую корзину с зефиром... Бесполезно. Кевина брали в руки, разглядывали, находили ценник, качали головами и ставили обратно. Иногда хватали дети, умоляли папу или маму, рассказывали, как он им нужен Дома, но родители говорили "поставь обратно, дорого, поиграешь полчаса и забудешь". Оставалось всего два дня до нового года, счастливые игрушки расходились по домам, праздновать и радовать, а Кевин всё торчал в магазине, утратив всяческую надежду. Он уже представлял, как его везут в этот страшный утиль, бросают на грязный пол и... и всё зря, был Кевин и не стало. Не принёс никому радости, не порадовался сам, просто ноль, а не жизнь.

Девочка схватила его на руки, прижала к себе:

-Мама, мама, ты посмотри, какой! Пожалуйста, мама, давай возьмём! И больше никаких подарков мне не надо, пусть это будет и на новый год, и на день рождения! Мама, ну ты посмотри, какие глазки! Его обязательно надо спасать!

Кевин висел на руках у девочки, свесив ноги, прижимался лбом к её щеке и тоже мысленно просил, умолял маму - ну пожалуйста, спасите меня!

-Бери, - вдруг сказала мама тихо. И выложила часть покупок из корзины.

И девочка, не веря своим ушам, запрыгала, завизжала, прижала к себе оленя ещё крепче.

Домой. Меня берут домой. Они дошли до кассы, девочка не спускала Кевина с рук, отстояли длинную очередь, всё таки 30е декабря...

А потом, когда мама протянула карточку, чтобы оплатить покупки, сказка кончилась. Потому что карточка оказалась заблокированной и оплатить они ничего не могли. Налички на дне кошелька хватало аккурат на обратную дорогу. Корзина с продуктами поехала обратно в магазин, а Кевина оставили около кассы.

Как ревела девочка, оставляя оленёнка! Как они смотрели друг на друга! Но что было сделать, если делать было нечего. До самого закрытия простоял Кевин около кассы. Он уже и сам не знал, чего хочет. То ли чтобы кто-то всё таки забрал его Домой. То ли уже в утиль, потому что ушла его Девочка. А какое Домой без Девочки.

Людям вокруг было не до Кевина. Вечером, когда двери магазина закрылись, он, наконец, заревел в голос, ведь его никто не мог услышать. И проревел, наверное, часа два, пока не заснул прям тут, возле кассы. Здесь рано утром его и нашла Динка. Подняла с полу, погладила по мягким рожкам, сказала что-то утешительное... но что могло его утешить.

-Ничего, - сказала Динка, укладывая его в корзинку. - Ещё не всё потеряно, может, с распродажных полок тебя купят. До чего ж ты милый, были бы у меня такие деньги...

Открылись двери, в магазин заходили первые покупатели. Они спешили и нервничали, торопясь докупить нужное. Уже никто не умилялся игрушкам, никто ничего не выбирал, все покупали строго по спискам и торопились домой, к салатам. Кевин лежал на горке каких то сладостей, куда его сначала усадила Динка, а потом уронила какая то бабушка, нагребавшая в корзину шоколад, и смотрел в пустоту.

Детский рёв заставил его вздрогнуть.

-Девушка, - услышал он сквозь гул голосов. - Помогите, пожалуйста, вот тут вчера сидел оленёнок, такой, коричневый, с глазками... Его купили?

-А, нет, - весело ответила Динка. - Я утащила его в конфеты, пойдемте, покажу.

Кевин медленно встал на своих тонких ножках. А через секунду девочка уже прижимала его к мокрому лицу:

-Ты дождался! Ты молодец! Спасибо! Пойдём Домой!

-Подожди, Леля, - строго сказала мама, - нам же надо всё таки купить и еду тоже.

-Да, правильно, еду, - тут же согласилась Леля. - Давай купим еду. Я повезу тележку. А Кевин мне поможет. Ты же Кевин, правильно?

И они втроём отправились к полкам с продуктами. А потом Кевин поехал Домой. Он его нашёл, свой Дом. И свою Девочку.