Сердце Ассасина. Я его разобью

Все эти дни он пытался не смотреть на нее как на желанную женщину… Только попытаться исправить то, что, возможно, уже не исправить… Только излечить…

Он не позволял себе касаться ее тела губами, не позволял рукам вести его дальше, от утешающих ласк к приносящим удовольствие… Но природа брала верх… Когда состояние Зенубии стало лучше и он прекрасно понимал, что она попросту теперь притворяется больной без сознания, а сама чувствует каждое его движение, невольно нахлынуло другое чувство, самое сильное из всех испытываемых… Желание… Жажда… Алчность… Они пульсировали во всем его теле, дышали с каждым его вдохом и выдохом… Так сильно, так яростно, что хотелось рычать… Рычать, когда он касался ее теперь такого хорошо знакомого тела своими пальцами, чувствовал атлас ее кожи, пересчитывал в тысячный раз ее родинки, рассматривал тонкие голубые жилки под белоснежной кожей… Она была совершенством, его совершенством… Его соблазном, его слабостью… И теперь об этой слабости, судя по всему, знала вся крепость… Ведь он пропал, растворился в ней… Все эти дни он неустанно был рядом, позабыв о делах и заботах царства… А ему было наплевать… Она была его царством. Когда его взгляд опускался на идеально прорисованную татуировку-стигму, пах невольно сжимался от напряжения… Он понимал, что ей было больно, но вид его клейма на ней пьянил сильнее любого хмеля… Кожа почти зажила, и теперь на ней отчетливо проявились точные тонкие линии его герба… Полумесяц, смотрящий вниз. Аккуратная точка… И он отчаянно хотел, чтобы этот символ принадлежности отпечатался теперь не только на ее коже, но и в душе… Как же он этого хотел… Понимал, что сделать это намного сложнее, чем набить татуировку на спине, что нужно терпение… Но терпение тут же срывалось безвольной тряпкой от урагана его похоти, когда взгляд опускался ниже… По аппетитным, идеальным и таким манящим изгибам бедер… Туда, где теперь красовалась золотая брошь… До последнего он сдерживался, не трогал ее там… Ему почему-то казалось, что приведи он ее сейчас в таком состоянии к удовольствию своими умелыми действиями, без ее согласия, пользуясь слабостью, она уже не простит никогда… Поэтому терпел из последних сил, хоть и знал, что может сорваться… Но сегодня… Сегодня держать себя было все сложнее… Она была рядом… В его постели… Ее запах везде… Он пропитал его душу, его тело… Поглотил, поработил…

Руки сами потянулись к ее промежности. Пальцы нащупали розовую сердцевину, прошлись по согретому теплом ее тела золотому металлу. Она была влажной… Готовой… Громко, хрипло выдохнул. Умело заиграл на струнах ее женского естества. Зенубия выгнулась, пребывая в полусне… иначе бы точно оттолкнула, закрылась… Он не питал иллюзий… Ее глаза в моменты просветления говорили красноречивее слов, она не желала его принимать… Пальцы Ассасина стали настырнее, губы опустились на поясницу, проложив влажную дорожку по горячей нежной спине к бедрам. И это первое соприкосновение его рта с ее кожей за эти дни, казалось, было столь горячим, что зашипело…