Сердце Ассасина. Я его разобью

- Кларисса, с каждой нашей новой встречей ты только краше, - произнес Ассасин, притянув девушку к себе и впившись в ее сочные губы.

Зенубия стушевалась, непроизвольно отводя глаза. В этот момент ей хотелось бы стать невидимкой… Но желанию не суждено было исполниться.

Стоило парочке разомкнуть объятия, взгляд брюнетки скользнул по фигуре Зенубии. Ассасин увидел вспыхнувший интерес и повелительно, одним движением руки, подозвал Зенубию ближе, к себе.

- Познакомься, Кларисса. Это Зенубия. Красавица из Пальмиры. Мое ценное приобретение. Она войдет в мой сад удовольствий… Станет еще одной моей наложницей… Зенубия, можешь снять с лица повязку. В присутствии девушек и ближайших приближенных тебе разрешено не прятать лица. Это Кларисса, моя фаворитка. Надеюсь, вы подружитесь.

- Зенубия неопытна, Кларисса… Я только вкусил ее тело. В пути она перенесла странную лихорадку, все еще слаба, так что прошу, позаботься о ней… Зенубия, а тебе нужно будет во всем слушаться Клару. Она проводит тебя в мой гарем и расскажет, что к чему…

Зенубия молчала, опустив глаза в пол. Внезапно снова накатил шок неверия… Что она делала здесь… Униженная, стоящая в тени его грозного величия, низведенная до уровня «девушки из сада удовольствий»… И только когда поняла, что воцарилось странное, напряженное молчание, и снова подняла глаза на них, поняла, что оба с мрачным, строгим видом смотрят на нее… Конечно, они ожидали ее услужливого согласия, поддакивания… Она догадалась только сейчас…

Не смогла пошевелить языком. Лишь кивнула. И только потому, что уж успела узнать Ассасина… За ее открытое неповиновение будут расплачиваться ее подданные…

- Надо говорить «да, господин», - поправила ее раздраженно Кларисса. - Девушка очень красива, моя любовь, но теперь я вижу, насколько неопытна… Ей действительно многому придется научиться… И далеко не только тому, как приносить Вам удовольствие, но и как вести себя в приличном обществе, где мужчины являются центром мироздания, а женщины знают свое место…

Г

ЛАВА 4

Стоило Зенубии и Клариссе остаться наедине, сладко-восторженное, нежное выражение на лице брюнетки тут же пропало. Теперь она смотрела на Зенубию враждебно, настороженно, почти с ненавистью. Казалось, от того, чтобы погрузиться в черную бездну этого разрушительного чувства, ее останавливали только сомнения, насколько эта новая девица дорога Господину, насколько велика угроза соперничества, исходящая от нее…

— Уж не знаю, за какие заслуги, но Он даровал тебе отдельную комнату… Небывалая роскошь для простой наложницы… Господин благоволит тебе. Не вздумай его разочаровать, — она то и дело бросала на Зенубию презрительные взгляды, пока они шли по извилистым коридорам мрачной крепости в направлении половины, выделенной под так называемый «сад развлечений» Ассасина.

— Сейчас здесь нас встретят двое… Имей в виду, они для тебя цари и боги… Самые важные люди, после Господина, конечно… Хотя… Иногда немилость одного из них может означать для девицы куда большие бедствия, чем немилость Ассасина… Старуха — это Герра, надсмотрщица гарема. Ужасно противная бабка, злая и мстительная, чувствующая свою безоговорочную власть. Господин ей очень доверяет, потому что она держит девиц в узде, не допускает беспорядка… Исмат — евнух… Не удивляйся, он мужчина, просто оскопленный… У него нет тяги к женщинам, он безопасен, но глаз его все равно умеет по-мужски примечать то, что может понравиться господину… «Сад развлечений» — это не только про услады в постели… Это про танцы, искусство, пение, красивые, сладкие речи… Иногда господин приглашает туда своих друзей и особо приближенных подданных — военачальников и членов своего совета… Именно Эсмер умеет отыскать в каждой девочке ее драгоценный камень и огранить, как он сам говорит… Это огромная власть, Зенубия… Благодаря ему самая обычная рабыня может стать ярким благоухающим цветком «сада развлечений»… Если Герра — это плетка гарема, то Эсмер — его ласкающая рука… Но не забывай, и она может ударить наотмашь… Постарайся вести себя с ними кротко и сразу запоминай все, что они тебе говорят… Иначе никто тебе не поможет…

— Даже твой господин? — скептически произнесла наконец Зенубия, нарушив молчание.

Кларисса хмыкнула, снова посмотрев на Зенубию с удивлением.

— А ты строптива, рабыня… — сказала, внимательно ее рассматривая. — В тебе дух противоборства… Ничего, Герра быстро его сломит… Даже не сомневайся… И нет, господин тебе не поможет… У него слишком много важных дел, чтобы интересоваться распрями и раздорами в гареме или проблемами очередной постельной игрушки…

— Тебе нравится это? — спросила Зенубия через какое-то время.

— Что именно?

— Целовать его в губы и при этом улыбаться его новой наложнице… Делить его с другими, ревновать… Разве это не унизительно?

Кларисса хмыкнула, резко останавливаясь и разворачиваясь к Зенубии.

— Послушай сюда, нахалка, — бойко начала она. — Ты даже представить не можешь, как хорош Ассасин… Во всем… За то место, которое я занимаю, я пойду на всё и вытерплю всё… Я слишком дорожу своим положением… И если ты, наивная дурашка, полагаешь, что сможешь меня сместить, горько ошибаешься.

Зенубия усмехнулась.

— Ты даже представить себе не можешь, как я мечтаю оставить это место только тебе… Сбежать отсюда и никогда не видеть этой мрачной, уродливой земли… За это я тоже пойду на всё… Я не хочу вашего Господина! Я ненавижу его! Желаю ему смерти!

— Замолчи, сумасшедшая! — зашипела, боязливо озираясь по сторонам, Кларисса. — Прибереги свою болтовню для палача, когда он придет тебе рубить голову за длинный язык, а меня не вплетай в свое сумасшествие!

Через минуту она добавила почти шепотом:

— Только не пытайся бежать, наивная… Ты сделаешь только хуже… От Ассасина не уйти… Прими его власть… Со временем ты смиришься… Полюбишь… Все любят… Нет ни одной женщины, кто бы попала в объятия Хасана и осталась к нему холодна… А ревность… Ревность — самое глупое из чувств… Оно бессмысленно… Смысл ревновать солнце к каждому живому существу, которое оно согревает своим светом…

Хасан? Она назвала его Хасаном? Точно… Господи… Альвир- это ведь ложь… Этого имени не существовало… Хасан Ибн Саббах. Вот настоящее имя Ассасина…

- Все мы — ничто в сравнении с Ним… Ассасин слишком велик, чтобы принадлежать одной женщине… Я счастлива хотя бы тем, что могу ему доставить удовольствие и радость… Лаской, послушанием, умениями… Даже то, что сейчас я трачу свое время на тебя по его приказу — это уже есть мое счастье…

Так, незаметно, они дошли до массивных дверей гарема.

— Фаворитка Ассасина! — раздался громкий голос стражей.

Двери распахнулись, пропуская Клариссу и Зенубию внутрь. На вошедших с интересом уставились девушки, возлежащие на удобных пуфиках в большом просторном зале с фонтаном по центру, утопающем в зелени и цветах. Вот уж точно, «сад развлечений»…

— Тебе повезло, Зенубия, — произнесла невозмутимо Кларисса. — Судя по всему, обоих надзирателей нет… Так что ты можешь пока выдохнуть.

— Эй, вы, — обратилась она повелительно к одной из прислужниц. — Покажи комнату этой девушки.

Через минуту Зенубия с облегчением вздохнула, оказавшись в своих собственных покоях, подальше от глаз девушек…

— А ты? Где живешь ты? — спросила она просто для красного словца уходящую Клариссу.

Та улыбнулась триумфально-снисходительно.

— Я фаворитка, милочка… На меня не распространяются законы гарема… У меня своя башня крепости… А тебе я советую прикусить язычок… Не знаю, способен ли он уже доставлять удовольствие Господину, но вот неприятностей тебе может точно доставить уйму… Это мой единственный тебе совет… В остальном, дорогуша, на войне, как на войне… Каждый за себя… Я никогда не стану тебе другом, пусть и буду петь сладкие песни перед Господином… Так что берегись… Не пытайся встать у меня на пути…

Уже в дверях она снова повернулась к Зенубии.

— Да, совсем забыла сказать: вечером Господин будет расслабляться в своей купальне… Ты тоже приглашена… Разумеется, слово «приглашена» здесь использовано для красоты… Тебе приказано там быть. После заката за тобой придут… И у тебя появится возможность показать ему и нам всем, чего ты стоишь как любовница…

— По… подожди… — с недоумением снова окликнула ее Зенубия. — Что значит «показать ему и нам всем»… Там будет…

— Господин любит принимать ванны со своими цветочками из сада развлечений… Часто это не только простые купания… Фантазия Господина не знает границ, — хихикнула напоследок Кларисса, хитро посмотрев на Зенубию, и была такова…

За Зенубией правда пришли спустя какое-то время… Она даже не поняла, много или мало прошло с тех пор, как Кларисса покинула ее, оставив метаться по маленькой комнатушке-клетке, словно тигрицу… Раздираемую страхами и неизвестностью… Она нервно кусала губы, понимая, что ее унижения только начинались… Ассасин только входил в кураж… И здесь, в окружении этих безвольных, ограниченных девиц его «сада развлечений», весь мир которых сводился к тому, что происходило у них между ног, подвергать ее все новым и новым формам издевательств — ментальных и физических — ему будет только легче…

Далеко идти не пришлось. Купальня, как выяснилось, располагалась в части крепости, отведенной под гарем… Она и двое женщин-прислужниц, сопровождавших ее, подошли к тяжелым, массивным дверям, украшенным черным литьем. Они распахнулись, и девушку буквально втолкнули в паркое, помпезное, довольно просторное помещение хаммама… Зенубия не сразу сориентировалась, что ей делать. Опасливо сгруппировалась и прижалась к стене. Огляделась по сторонам. Купальня Ассасина чем-то отдаленно напоминала ту, которая была в цитадели самой Зенубии, с той лишь разницей, что казалась намного темнее и интимнее… Пол и стены просторного помещения украшал угольного цвета блестящий камень, в отражении которого плясали языки пламени от многочисленных факелов по всему периметру купальни. Играла чувственная музыка, при том, стоило Зенубии вглядеться в происходящее, она к своему шоку обнаружила, что музыкантами выступали полностью обнаженные девушки, составляющие квинтет. Другие красавицы танцевали, исполняя замысловатые пируэты перед «виновником торжества», расположившемся по центру в большом бассейне, над которым раскинулся огромный стеклянный купол… Наверное, вид оттуда на небо мог быть красивым, и даже привлек бы Зенубию, если бы не чувство стыда, агонизирующее по всему ее телу. Никогда, никогда еще она не чувствовала себя более ничтожной и униженной, чем сейчас, один на один с этим логовом разврата и порока, в который ей вот-вот придется окунуться вопреки своей воле… По обе стороны от Ассасина сидели нагие девицы. Другая, тоже полностью обнаженная, стояла позади и делала ему массаж шеи и головы. Совершенно голая Кларисса пристроилась на бортике купели рядом, звонко смеялась и что-то рассказывала Ассасину, а тот с интересом слушал, небрежно улыбаясь. Он был заметно расслабленным и довольным. Сытый Ассасин. Пожалуй, Зенубия видела его таким лишь один раз — после того, как он изнасиловал ее…

Она почувствовала Его взгляд сразу… Содрогнулась. Захотелось еще сильнее вжаться в стену… Слиться с ней… Испариться… Как же она ненавидела этот взгляд. Тяжелый, темный, торжествующий… Внимание Ассасина к Зенубии не осталось незамеченным Клариссой. Она тут же перевела глаза на нее — и играющая еще мгновение назад на ее лице улыбка от воркования с Ассасином застыла теперь в неприятном оскале. Зенубии здесь не были рады… Вмиг Зенубия почувствовала на себе еще несколько глаз, внимательно, с настороженным интересом и ревностью ее осматривающих…

— Зенубия! Добро пожаловать! — Ассасин развел руки в приветливо-гостеприимном жесте, отчего вода выплеснулась из купальни. — Не слишком ли тепло ты одета для столь горячей обстановки? Или все никак не можешь согреться — Аламут слишком холоден для тебя? Так иди быстрее к нам, мы тебя согреем, — Кларисса деланно захихикала над словами мужчины, а Зенубию передернуло от отвращения.

Она действительно была одета неуместно для этой странной оргии одного самца с кучей безропотных утроб, другими словами она не могла назвать пребывающих в экстатическом возбуждении девиц, только и жаждущих его внимания… Закрытое на длинный ряд пуговиц дорожное платье было все еще на ней. За часы пребывания в гареме никто даже не удосужился ей предложить и стакана воды, не то чтобы дать возможность переодеться и привести себя в порядок… Впрочем, сейчас ее это даже радовало, а не расстраивало… Она не хотела быть для него красивой, не хотела чувствовать себя наряженной ради развлечения другого куклой…

— Клара, почему моя наложница приходит ко мне в купальню неподготовленной? — более строго спросил Ассасин, не отводя глаз от Зенубии. — Я ведь просил о ней позаботиться…

— Простите, господин, я думала, Герра займется ею… — начала услужливо-боязливо отвечать Кларисса, правда, в ее голосе неизбежно сочилась наигранность… Возможно, недалекая красавица нарочно не стала помогать Зенубии, решив, что ее непрезентабельный вид может его отпугнуть… Логика глупой женщины…

— Герра сейчас не в гареме и вернется только вечером, ты знала об этом…

— Если прикажете, тут же отошлю ее обратно, чтобы не смущала Вас своим неподготовленным видом…

Ассасин усмехнулся, переведя наконец взгляд на Клариссу. Он читал наивную девчонку, как открытую книгу. Но эта скрытая ревность, граничащая с идиотизмом, его даже забавляла… Ревность действительно делала человека глупым… Он знал это и ненавидел это чувство… И в то же время хотел, чтобы его ревновала… Другая… Та, которая всем своим видом сейчас демонстрировала отвращение, стоя перед ним…

— Неподготовленная? Это мы сейчас исправим… Раздевайся, Зенубия… В купальне тебе не нужна одежда… — его голос прозвучал хрипло, даже жадно…

Музыка продолжала играть, но несколько тише… Словно даже музыкантши хотели расслышать их диалог, а когда раздалось ее слабое «нет», и вовсе наступила гробовая тишина, оборвав чувственную мелодию на дисгармоничном аккорде…

Ассасин слышал ее отказ. Ни один мускул не дрогнул на его лице, зато глаза… Они так сейчас жгли своим затаенным внутренним гневом, что все вокруг плавилось.

— Вы, двое… Подойдите и разденьте ее… Будет сопротивляться — держите за руки… — обратился кивком головы к двум девицам по бокам.

Тут же возле Зенубии материализовались две прислужницы, умело скрутившие ее и обездвижившие…

Пуговица за пуговицей, ее платье стало открывать вид на идеальную белую кожу. Под ним она была совершенно обнаженной. От взволнованного, учащенного дыхания грудь девушки вздымалась. Она не сопротивлялась, держа величественную осанку, но ее взгляд опалял таким вызовом и решимостью, что смотрящие пристально на происходившее девицы испуганно перешептывались, поражаясь ее молчаливой дерзости…

Ассасин оперся мускулистыми жилистыми руками о бортики купальни и сел на его край, бесстыдно расставив ноги. По его натренированному идеальному телу стекали струйки воды, играющие блестящими всполохами в свете лампад.

— Кларисса, рот, — приказал он, все так же не отрываясь от Зенубии.

Фаворитке не нужно было повторного приглашения. Она проворно поднырнула к Ассасину и тут же сомкнула губы на его возбужденном, пульсирующем достоинстве. Он схватил ее за волосы и задвигался яростнее, пользуя девушку. Как только последняя пуговица оказалась расстегнутой и с ее плеч сняли платье, нагота Зенубии стала полностью на виду.

Он впивался глазами в мраморно-белое тело Зенубии и рычал, а Кларисса стонала, причмокивая.

Зенубия не могла на это смотреть. Ее желудок буквально крутило от острых, болезненных спазмов. Тело жгло…

— Этот урок от моей фаворитки для тебя, девочка Зенубия… Ты следующая… Опустишься на колени и примешь меня в свой рот, который следует отучить говорить «нет» своему господину.

В ту же секунду ее глаза сверкнули.

— Нет, — повторила она громче и увереннее, чем в первый раз, продрав горло и вызвав еще более громкие, боязливые перешептывания среди девушек…

Ассасин злобно выдохнул. Откинул голову назад. Задвигался во рту Клариссы еще более неистово, пока не начал молча содрогаться в оргазме. Девушка покорно и умело принимала его, хотя по тому, как остервенело, до побеления кожи на костяшках кистей, ее руки сжимали бортики купели, было понятно — ей непросто дается эта «ласка» господина.

Когда волны удовольствия затихли, он отодвинул Клару, одобрительно похлопав ее по щеке, а потом тут же вылез из купели и, оставляя за собой водяной след, проследовал к Зенубии, теперь невольно пытавшейся вырваться из крепкого захвата прислужниц.

Бесцеремонно накрыл ее груди своими мокрыми руками, прочертил влажный след ладонями по ее талии и бедрам, резко прижал к себе и, не дав возможности прийти в себя, подхватил, заставив обвить ногами его бедра. Они оба были полностью голыми, но Ассасина это абсолютно не смущало. Зенубия пыталась трепыхаться в его руках, но безрезультатно. Он еще сильнее вдавливал ее в себя, и с ужасом девушка понимала, что его член снова наливается возбуждением, чувствуя твердость, упирающуюся в ее плоть. Двери гарема распахивались перед ними одна за другой, пока они не оказались в просторной комнате-спальне, видимо, той, какая использовалась им для любовных утех.

Он положил ее на кровать, снова не дал опомниться, тут же пристегнув так и остававшиеся на ее запястьях золотые браслеты к цепям в изголовье. Собственнически окинул ее тело горячим взглядом. Опустил руки на полные груди, поиграл с сосками. Погладил атласную кожу, уловив быстрое, как падающая звезда в пустыне, биение сердца.

— Ну что, девочка Зенубия, страшно? Теперь, когда я так рядом и ты понимаешь, какими будут последствия, уже не так просто говорить мне «нет»? — посмотрел на нее с ухмылкой.

— Как же ты жалок, гроза всего Леванта… Теперь, когда ты заковал беззащитную женщину в оковы, очень просто получить от нее то, что добровольно она никогда не даст? — выплюнула ему в лицо, в очередной раз дернувшись в своих путах. — Давай начни теперь запугивать меня тем, что причинишь боль моим придворным… Ты только и способен, что запугивать и брать силой, Ассасин…

Ассасин замер… Его лицо тут же почернело, а глаза налились кровью от ярости…

Казалось, в нем борются два начала — одно требовало крови и боли нахалки, лежавшей под ним, другое пыталось успокоиться, чтобы нанести ответный удар более тонко, изощренно… Но от этого не менее больно и травматично…

Опустил руку на ее шею. Сначала сжал, потом все-таки ослабил хватку. Видимо, «второй» одержал верх над первым. Погладил ее тонкую шею, большим пальцем чуть надавливая на пульсирующую жилку.

— У тебя сейчас есть последний шанс покориться мне и стать послушной девочкой, Зенубия… Понимаю, что тебе еще многому придется учиться… Учиться покорности, послушанию, но я окажу тебе великую привилегию — буду терпимым к твоему обучению… Если же ты продолжишь вести себя, как дикая кошка, последствия для тебя будут гораздо менее приятными…

Зенубия закрыла глаза на секунду. Улыбнулась. А когда снова посмотрела на него своими золотыми омутами, в которых он тут же утонул, подарила ему смачный плевок.

— Держи свой ответ, Ассасин…

Выбор был сделан. Ассасин уже не сдерживал гнева. На его лице играли желваки, а грудь яростно вздымалась.

— Прислужницы! — громко закричал он. — Отведите глупую строптивицу к Герре, которая, должно быть, уже вернулась в гарем, и скажите, что Ассасин приказал показать девочке, что бывает с непокорными рабынями в Аламуте. Завтра я отбываю в поход по своим владениям. Вернусь через четырнадцать дней. К этому моменту я хочу видеть полностью готовую наложницу…

ГЛАВА 5

— Хорошо, — обошла ее по кругу, плотоядно рассматривая, буквально пожирая.

Лицо старухи исказилось в какой-то злорадно-голодной, плотоядно-порочной гримасе…

— Держите ее, вы, двое, крепче… Кобылка так и норовит вырваться… Наивная… — злобно засмеялась.

Зенубия все еще плохо соображала. Она успела было погрузиться в тяжелый, беспокойный сон, как вдруг, среди ночи, ее растолкали, выволокли в общий зал чьи-то сильные, настырные руки, а потом начался этот унизительный, гадкий осмотр…

Две надсмотрщицы крепкого телосложения со всей силы сдавливали ее руки, словно крепкими путами, в то время как появилась эта мерзкая Герра, которая тут же, одним движением, содрала с Зенубии тунику, презрительно ей брошенную, когда выводили из покоев Ассасина.

— Про новую птичку Ассасина говорят все… Не успели мы достичь пределов крепости, как слухи заполнили мои уши, словно ливень — сточные канавы… И правда, очень хороша девица… Посмотрим поближе… — снова гадкая усмешка, от которой Зенубии захотелось выцарапать старухе глаза. Она уважала почтенный возраст, относилась к тем, кто намного старше, с пиететом, иногда со снисхождением… Но эта… Вызывала в ней только неприязнь… Наверное, все дело было в этом жутком, грязном взгляде… Он пачкал похотью, пачкал пороком… И в отличие от того порока, который посылал взгляд Ассасина, не манил предательски, а сулил лишь большие унижения и деградацию…

Женщина обильно намазала маслом свои руки и подошла к Зенубии. Подняла голову за подбородок, оставляя на лице девушки блестящие липкие следы.

— Какие глаза… Чистая золотая патока… — проговорила, вглядываясь в ее лицо и перемещаясь теперь скользкими руками ниже по телу. Провела дальше. — Шея… Тонкая, как у лебедя… Спина… Посмотрите, курицы, какая стать… Эта рабыня держится как госпожа… Эти груди… — сильно сжала налитые полушария Зенубии, отчего девушка снова задергалась, пытаясь вырваться. — Эти темные соски, словно две спелые вишни… Они сводят Его с ума, я точно знаю… Живот… Упругий и мягкий одновременно… Бедра, — руки Герры бесцеремонно заскользили по ягодицам, — налитые, изогнутые, подобно изгибу лютни… А теперь самое интересное…

Пальцы проворно нырнули Зенубии между ног — и она выдохнула злобно сквозь зубы. От старухи не осталось незамеченным ее напряжение, она снова улыбнулась, оголив свои кривые пожелтевшие зубы.

— Тугое лоно, наверняка розовое, так и зовущее… Это мы еще изучим… Он был нетерпелив, девочка? Когда входил в тебя первый раз, желая сорвать твою невинность первым? Хрипел от экстаза?

— Пошла вон, старуха, — выплюнула сквозь зубы Зенубия.

Та в ответ лишь скривила рот в гримасе насмешки. Снова бесцеремонные движения по ягодицам девушки — и на этот раз ее палец проник туда, куда Зенубия даже ожидать не могла… Снова инстинктивные попытки увернуться, остановить этот поток унижения…

— И тут тугая… Обожаю ломать неопытных малышек, но… Господин хочет сам… Понимаю… Это тело хранит в себе столько скрытых источников для развлечений… Подчинять такое, пробовать, наказывать — это чистое удовольствие… — хмыкнула порочно. — Ты просто подарок, девица… Даром, что строптива… С твоим телом ты бы быстро поднялась в фаворитки, потеснив глупышку Клариссу…

С этими словами волосы Зенубии рассыпались каскадом по плечам, так как Герра вытащила из них заколку.

— Богиня, не иначе… Только на эти волосы посмотрите… Первоклассная красавица… Даже жаль портить такую красоту дисциплиной… Будешь меня слушаться? — постучала наигранно по щеке Зенубии.

— Пусти меня, тварь… — прошипела та в ответ.

Герра усмехнулась.

— Ничего, сейчас мы растолкуем красотке, что к чему… Пойдем-ка на небольшую экскурсию, милая… Пришло время познакомить тебя с «садом развлечений» великого Ассасина… И поверь мне, сегодня ты увидишь не только цветущие клумбы… Я покажу тебе, что мы делаем с капризными сорняками, посмевшими портить идеальную красоту созданных мною цветочных композиций…

Зенубию вели по просторным залам гарема совершенно голой… Никто не удосужился предоставить ей хотя бы клочок одежды, скорее всего, чтобы еще больше унизить, показать ее место… Так делали с самыми низкосортными невольницами, лишая их последней призрачной преграды, позволяющей чувствовать себя человеком.

— Итак, малышка, тебе посчастливилось попасть в самый роскошный из гаремов правителей нашего времени. «Сад развлечений» Ассасина славится на весь Левант, столь же, сколь величие его владельца… Любая девка убила бы за право занять твое место, милочка… А мужчины от одной только мысли взглянуть на сокровища, скрытые за стенами этой прекрасной крепости, готовы посворачивать друг другу шеи… Только избранным сюда есть вход — и как обитателям, и как гостям… Только самые красивые девушки попадают сюда для услады Господина… Только самые приближенные, самые достойные из мужей допускаются Ассасином на праздники в саду… Не всем из обитательниц могут представать перед взорами других мужчин, выбор осуществляет сам Ассасин… Но… Те, кто допускается, не жалуются… Часто Господин дарит приглянувшуюся красотку другому хозяину… Возможно, ты тоже здесь не задержишься… Будешь передана кому-то еще… Особенно если продолжишь вести себя так же глупо, как вела сегодня в купальне… Девушки мне все успели рассказать…