Сердце Ассасина. Я его разобью

Иман Кальби

Сердце Ассасина. Я его разобью

-Лгунья, Зенубия… Какая же ты лгунья… -зашептали губы Ассасина горячо ей на ухо, - я ведь предлагал тебе быть свободной… Предлагал свое сердце, предлагал стать моей королевой… Но ты выбрала оковы… Золотые оковы…

Он готов был отдать за меня жизнь и готов был подарить целый мир, но я разбила ему сердце, посчитав недостойным... И тогда он просто уничтожил мой мир, сделав своей рабыней...

Из королевы я стала одной из его наложниц. В цепях, с его клеймом на теле. Он терзает мое тело в постели, но… до моего сердца он не доберется… Никогда?

ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННО

ОТ НЕНАВИСТИ ДО ЛЮБВИ

НЕОЖИДАННЫЙ ФИНАЛ

ХЭ

ГЛАВА 1

- Лгунья, Зенубия… Какая же ты лгунья… - зашептали губы Ассасина горячо ей на ухо. - Я ведь предлагал тебе быть свободной… Но ты выбрала оковы… Золотые оковы…

На этих словах на ее запястьях защелкнулись два золотых браслета с кольцами для цепи… Зенубия не успела охнуть, Ассасин заткнул ее рот глубоким поцелуем…

Он не отрывался от нее целую вечность, то лаская языком, то усиливая нажим и резкость, буквально пожирая ее. Зенубии оставалось только упереться руками в его каменную грудь, чтобы сохранить хотя бы пару миллиметров дистанции между ними. Он был слишком близко, слишком рядом…

Наконец, его напор немного ослаб, но он и не думал отступать…

- Твои губы, твоя близость, то, что ты едешь в моем караване, опьяняют сильнее самого лучшего левантского вина, Зенубия, - хрипел сквозь улыбку и рваные поцелуи-покусывания.

Девушке все-таки удалось наконец вывернуться из его крепкого захвата. Удалось перевести дух.

- Что это за очередной цирк, Ассасин? Что ты нацепил на мои руки? - раздраженно выставила свои кисти, обвитые красивыми золотыми браслетами.

Ассасин усмехнулся.

- Ты ведь сама говорила, Зенубия, что чувствуешь себя самой несвободной женщиной во всем Леванте… Так и было… Ты сидела в золотой клетке… Ты принадлежала Пальмире… А теперь ты принадлежишь мне… Эти браслеты - знак того, что ты моя…

- Что?! То есть ты заставишь меня ходить в этих оковах рабов?! - ее ярость не знала предела. Да, она была готова к новым унижениям от него… Но… Не ожидала, что они начнутся так скоро…

- Что тебя смущает? Золотые браслеты для золотой девочки…

- Оковы! Это оковы!

- Не сгущай краски, Зенубия, - скептически поднял бровь, еле сдерживая усмешку, из-за которой ей хотелось расцарапать ему лицо. - Они сделаны из дутого золота, почти не имеющего веса… Пара часов - и ты привыкнешь к ним… Они станут частью тебя… Ты в них безумно притягательна, девочка, - снова притянул ее с хрипом. - Образ бы дополнил золотой ошейник на шею и еще несколько деталей, которыми я люблю украшать своих наложниц… Все это уже ждет тебя в Аламуте… Специально изготовлено под тебя… Уже как несколько месяцев, девочка моя… Ждет момента, когда ты окажешься на своем месте… - властно сжал ее подбородок, поднял лицо на себя и опять впился в ее губы.

- Ты уже догадалась, для чего нужны эти кольца на браслетах? - Зенубия забилась в его руках, пытаясь вывернуться. - Вчера ты не дала мне завершить начатое… Я любезно подарил тебе вечер и ночь одиночества, в знак уважения к твоим эмоциям… Я умею быть гуманным, Зенубия… Но… Впредь все твои вечера и ночи принадлежат только мне… И только я буду распоряжаться ими так, как захочу… Пока мое тело и разум будут желать тебя, ты будешь рядом… Не захочу тебя - будешь сидеть в томительном ожидании, изнемогая от ревности к какой-нибудь другой.

Он наконец отпустил ее… На лице играла самодовольная усмешка… Зенубию буквально трясло от злости и беспомощной ярости.

- Я буду счастлива провести каждую лишнюю секунду как можно подальше от тебя, Ассасин… И буду молиться всем богам Леванта, чтобы они быстрее охладили твой пыл ко мне… Пусть великая богиня любви благословит ту, кто сможет так увлечь тебя, что ты больше и не посмотришь на меня… Ненавижу, ненавижу… - выплюнула сквозь зубы.

Ассасин хмыкнул. Снова подошел к ней вплотную, заставил прижаться к задней стенке крытой повозки, обитой шелком и бархатом. От плотного соприкосновения их тел она чувствовала упирающееся в ее живот возбужденное естество Ассасина.

- Боги действительно наградили ту, кто так манит меня… - бесцеремонно накрыл ее грудь и сжал, заставив немного отклониться назад, уходя от его рук. - Щедро наградили, - теперь его ладони сместились на ее бедра и снова сжали. - Очень щедро… Ты одна из самых волнующих и привлекательных женщин, коих мне довелось видеть… А поверь мне, повидал я немало… Так вот, возвращаясь к браслетам… Нам ехать минимум неделю до Аламута… Переход через пустыню, ночевки в завоеванных мною оазисах по пути, из которых я планирую сделать форт-посты. И я планирую провести их в твоей любезной компании, красавица… У тебя больше не будет возможности уворачиваться от моих ласк, боясь предательства твоего тела… Ты будешь принимать всё, что я буду тебе давать… И сам буду забирать все, что захочу… Так что мы закрепим твои красивые ручки на цепи… А когда ты станешь покладистее и умнее, я разрешу тебе возлежать со мной без них… И ты будешь страстно обнимать меня… Даже разрешу тебе оставлять кровавые царапины на моей спине от удовольствия, когда буду глубоко-глубоко в тебе…

Зенубия снова поморщилась… Как же сильно она его ненавидела в этот момент… Как отчаянно желала его смерти, его позора, его падения… Если бы только у нее была возможность вернуть время вспять, она бы не дала этому проклятому гладиатору Альвиру ни одного шанса выжить на арене… Она бы приказала убить его прямо там, на песке, после того, как он, по сути, надругался над геройством воина Джабаля… Она помиловала его… Помиловала, не сумев устоять перед наглым, темным взглядом его проклятых глаз… Чтобы теперь стоять пленницей в его караване с оковами на руках, выслушивая грязные сальности, которыми он специально покрывал ее с ног до головы, упиваясь ее унижением…

От злости и беспомощности скрутило все тело… Дыхание сперло. Она только было открыла рот, чтобы вновь осыпать Ассасина проклятиями, как в глазах все почернело… Голова закружилась, ноги подкосились… Она снова впала в беспамятство. Ассасин выругался. Успел подхватить ее. И только сейчас, немного остыв от лавы своего желания, понял, что девушка действительно горячая… Не потому, что воздух между ними был накален, словно в печи. Потому что у нее был жар… Быстро перенес ее в свою просторную повозку-вагон, устланную мехами и подушками. Уложил на постель.

ГЛАВА 2

- Ваше величество, я не понимаю природу лихорадки этой женщины… Она вся горит, бредит… Ее сознание помутнено, но нет никаких других признаков того, что у нее какая-либо из болезней, при которых человек впадает в такое состояние… Мои средства не помогают сбить жар… Простите, но я… Я бессилен… И… Боюсь, мы можем скоро ее потерять…

- Ты верно что-то перепутал, Абиценна, - железным голосом отрезал Ассасин. - Это тебя мы можем очень скоро потерять… Где-нибудь в пустыне… Лучше почеши свою седую голову, поищи там на запыленных полках мозга какой-нибудь препарат и приведи мне ее в норму…

Врач только беспомощно разводил руками, а состояние Зенубии ухудшалось… Ассасин старался не показывать своих эмоций, но внутри у него все клокотало. Вид мечущейся в агонии хрупкой, беззащитной девушки на смятых простынях, ее пылающие от жара щеки, спутанные волосы, прилипшие к вискам, пробуждали в нем новые, незнакомые эмоции… Никогда он еще не чувствовал этого странного, незнакомого чувства - жалости… А еще страха… Страха, что может лишиться своей игрушки… Да-да, только игрушки… Ничего большего - уверял себя, но при этом не мог не сжимать кулаки всякий раз, когда она выгибалась дугой от лихорадочной агонии, приоткрывая свои пересохшие губы в бессвязных стонах и фразах… Он давился от беспомощности, как не умеющий плавать щенок… Ругал себя за эту слабость, но отрицать ее не мог… Зенубия была ему дорога… И пусть он готовил ее не для жизни в сказке, мысль о том, что он может ее потерять здесь и сейчас, была нестерпимо болезненной…

- Впереди ночь… И это плохо, господин… Ночью лихорадка пожирает больного… А она встречает ее уже ослабшей, все еще с жаром… Можете сколько угодно пугать меня, но я вынужден сказать, что нужно готовиться к худшему…

Ассасин нервно ходил по просторному шатру, устроенному на одной из повозок. С силой сжал волосы, зарычал от злобной досады.

- Вы! Быстро! - обратился к стоящим снаружи воинам. - Спуститесь к остальным повозкам и приведите мне сюда эту служанку Ирму!

Почему-то именно это решение показалось ему сейчас самым верным.

Через минуту девушка уже заходила в шатер Ассасина. Увидев на постели свою хозяйку в бессознательном состоянии, решительно кинулась к ней, произнося какие-то восклицания на незнакомом Ассасину языке.

- Ты должна помочь, - сухо отчеканил он таким голосом, что было понятно - это не просьба, приказ…

Через полчаса Ирма уже обмазывала королеву странными, неизвестными снадобьями, пахнущими лесными травами и ягодами. Она лишь тихо говорила, что ей нужно, а Ассасин повелевал раздобыть… Благо, что все, что ей требовалось, удалось найти либо в припасах каравана, либо в гомеопатической аптечке врача. Весь шатер, в котором они сейчас находились, был увешан мокрыми белыми полотнами ткани, как сказала Ирма, чтобы воздух был насыщен влагой, как после редкого дождя в пустыне… Это должно было облегчить дыхание…

- Что с ней? - сипло спросил Ассасин, почему-то веря, что эта женщина, которой так доверяла Зенубия, поможет…

- Возможно, это просто сильный стресс или даже дорожная болезнь… Зенубия никогда не расставалась с землей предков… Кто знает, может быть, это путешествие убьет ее…

- Бред, - раздраженно ответил Ассасин. - Должно быть, ты просто не видишь очевидной болезни… Простуды… Или чего-то там еще… Может, ее укусил какой-то гад… - он говорил злобно, резко, и в то же время в его голосе прослеживалось волнение, желание найти самоуспокоение… Но было видно - Ассасин метался по своей внутренней клетке…

- Я говорю то, что вижу, господин…

В шатре воцарилось напряженное молчание. Только хриплое дыхание Зенубии нарушало эту тишину.

- И что делать?

- Ждать…

Ассасин злобно вздохнул… Если Ирма была права, то каждая пройденная миля для Зенубии была шагом к смерти… Руки снова сжались в кулаки… Ждать… Ждать и смотреть, как, возможно, он лично медленно и мучительно убивает ее?

- Стража! - снова раскатистый рокот. - Прикажите старшему каравана остановиться. Мы не поедем дальше. Пока…

Ирма подняла на Ассасина вопросительный взгляд.

- Я приказал расположить повозки так, чтобы можно было, не разбивая лагеря, удержать караван на месте. А еще отправил сообщение по спутниковой связи, чтобы из Аламута прислали лучших врачей…

- Господин, это… Как минимум небезопасно… - возразил один из сопровождающих, не осмеливаясь поднять глаза на Ассасина, но поспешивший к нему на аудиенцию сразу, как услышал странный приказ. Он то и дело кидал заинтересованные, но неодобрительные взгляды на бредящую Зенубию, что еще больше раздражало Ассасина. В итоге он встал так, чтобы закрыть девушку от посторонних глаз.

- Все, кому не нравится мое решение, могут смело убираться в пустыню и идти туда, куда пожелают… - ответил с кривой усмешкой на губах. Все знали - еще одно возражение, и он сменит слово «могут» на «должны»… Больше никто не осмелился перечить господину…

- А если ей станет хуже до того, как прибудут специалисты? Если состояние не улучшится? - все так же тихо спросила Ирма, когда они снова остались одни в шатре.

Он молчал…

- Ей станет лучше… Я чувствую… - его голос был скрипучим, как сухая трава в пустыне. Взгляд затуманенным. Он думал и хмурился…

- В любом случае, это мудрое решение, господин… Как скоро прибудут специалисты? Пока я дала королеве препараты, которые стабилизируют лихорадку… - дельно произнесла Ирма. Она действительно производила впечатление той, на кого можно полагаться, кому можно доверять… Теперь Ассасин понимал, почему она оказалась в окружении Зенубии…

- Хорошо, продолжай в том же духе. Только не вздумай больше называть ее королевой… Зенубия теперь обычная женщина… Привыкай… Для ее же безопасности… - сипло ответил он, покидая шатер… Нужно было немного успокоиться, восстановить самообладание… Близость возможной кончины Зенубии заставляла его испытывать ужасные, неприятные эмоции… Самым паршивым было то, что помимо всего прочего он ощущал собственную слабость… Потому что уже был готов, наплевав на все, разворачивать этот караван и вести ее обратно, лишь бы спасти… Ему не нравилось то, как эта женщина действовала на него… Надеялся, что, получив желаемое, быстро утолит свой голод по ней, но никак не получалось… Словно сам Всевышний вставал у него на пути…

Он шел к передней части каравана, чувствуя на себе опасливые раболепные взгляды. И тем не менее, в них теперь читалось и иное выражение… Не без раздражения Ассасин смог уловить осуждение в глазах своих федаинов и сопровождающих… Они осуждали его… Осуждали, что ради женщины он подвергал себя и своих подданных опасности… Ведь каравану с Ассасином было действительно крайне небезопасно вот так вот останавливаться посреди пустыни… В пекло их всех… В пекло этот мир… Он Ассасин! Никто не смеет пренебрегать его решениями, какими бы сумасшедшими они ни были…

Специалисты прилетели на вертолете. Капельница, какие-то манипуляции…

Ко всеобщему облегчению, к вечеру второго дня лихорадка спала… Зенубия даже смогла прийти в себя, искренне обрадовавшись увидеть Ирму подле своего ложа. Правда, когда ее взгляд пересекся со взглядом Ассасина, ее лицо снова помрачнело, и девушка резко отвела глаза.

Сам себя не понимая, Ассасин не стал на нее давить своим присутствием, тут же деликатно покинул шатер, удостоверившись, что с ней все теперь в порядке…

- Врачи дали ей снотворное, чтобы она хорошо спала и восстанавливала силы. Лихорадка ушла, но госпожа Зенубия еще очень слаба… - Ирма смотрела на Ассасина опасливо и настороженно, словно маленькая собачка, готовая отважно защищать свою хозяйку, но понимающая, что шансы не равны, и поэтому заранее готовящая себя к самому плохому исходу… Неужели служанка думала, что он накинется на Зенубию с порога, только потому, что жар отступил? Да, он Ассасин, но не животное же… Хотя нет, такая жестокость была характерна как раз только для людей, не для животных…

- Хорошо, пусть отдыхает… Я отдал приказ ускорить ход поезда-каравана… Уже к утру завтрашнего дня мы будем на месте…

- Почему не прилететь на вертолете?- спросила Ирма, когда крылатая птица с врачами снова взвила в небо.

Ассасин смотрел в небо. Его лицо было безэмоциональным и даже мрачным.

- Я должен вернуться в свои владения завоевателем… Мои подданные должны видеть, что Пальмира пала…

Ирма прикрыла глаза.

Стыд.

Он хотел, чтобы бедная Зенубия прочувствовала свое положение…

Подобно тому, как поверженные правители несли свой позор по площадям Великой Римской империи…

Встречу с Аламутом - крепостью Ассасина - Зенубия не пропустила. Утром ей действительно уже удалось встать на ноги. О пережитом недуге говорили только бледность лица и несколько потерянных килограммов. Ирма помогла девушке обтереть тело и облачиться в приготовленный для нее очередной скромный, черный закрытый наряд. Наряд по аламутской моде. Судя по закрытому лицу и лишь узкой прорези для глаз, нравы для женщин в краях Ассасинов были суровыми…

Зенубия вышла из комнаты, направившись во вторую часть вагона, открытую…

Когда она оказалась на свежем воздухе на полном ходу, не могла не вздохнуть полной грудью, наполняя легкие удовольствием, а пышные волосы- ветром, так как скинула с нетерпением покрывало с головы… А потом так же непроизвольно подставила с радостью свое открытое лицо к солнечным лучам.

- Как ты себя чувствуешь, Зенубия? - услышала рядом ненавистный голос.

- Отвратительно, - ответила высокомерно, задрав нос. Не глядя на него…

- Рад, что тебе лучше… Даже едкое чувство юмора вернулось… - проговорил с улыбкой, подходя ближе. - Посмотри на горизонт, - он указал рукой вдаль, где сквозь утреннюю дымку уже начали прорисовываться очертания скал и крепостных стен по мере того, как поезд-караван продолжать чертить линию по желтой пустыне, переходящей в черные нагромождения пород, - Это Аламут… твой новый дом…

ГЛАВА 3

Если бы Зенубию попросили нарисовать в воображении землю Ассасина, ни разу ее не видя в реальности, она наверняка бы представила все именно так, как сейчас перед ее глазами… Словно сама природа здесь жила по канонам, установленным безжалостным правителем этого края… По мере того как караван приближался к Аламуту, и на горизонте вырисовывались его острые, черные грани, пустыня становилась все более негостеприимной, ветреной, пыльной. Огромные скалы цвета вороньего крыла вздымались из песка, будто иглы, протыкающие небо. Там, где все же не было непроходимого забора из скал, виднелось плато, и Зенубия с изумлением заметила, что здесь земля была отнюдь не песчаной, а покрытой мелкими серыми камнями и жесткой, колючей травой. Воздух здесь был тоже каким-то серым, давящим, висящим свинцовой дымкой, но при этом отрезвляюще свежим, бьющим в голову зарядом чистоты после долгого пути. Ей было зябко. Тело била мелкая дрожь - и от реального, физического холода, и от внутреннего тремора… Конечно, она волновалась… Словно эта неприветливая, мрачная земля была живым существом, и ее сейчас везут с ним на встречу…

Почувствовала, как на ее плечи опустилось нечто теплое и тяжелое, инстинктивно подняла руки к плечам и ощутила мягкость пушистого меха.

- На рассвете здесь всегда очень ветрено и прохладно… К полудню распогодится… - констатировал невесть откуда материализовавшийся рядом Ассасин.

- Думаешь, моя земля уродлива на фоне блеска твоей Пальмиры? - спросил с усмешкой, заметив ее взгляд, устремленный вдаль.

- Любая земля имеет свою красоту, Ассасин… Я мало что видела… Путешествовала только по своему королевству… Но в моих краях тоже были разные места… Подземные источники с чистейшей водой, суровые горные перевалы, песчаные дюны… Везде можно увидеть красоту…

После Великой войны формат государственной службы поменялся… Межгосударственные визиты стали опасным предприятием…

- Разве ты видела красоту в пустыне? Мне казалось, тебе не терпелось оттуда вырваться… - повернулся к ней, одарив многозначительным взглядом.

- В пустыне я видела самое красивое небо на свете… - ответила спокойно, встречая этот взгляд.

Лицо Ассасина на секунду дрогнуло… Он словно бы колебался, что сказать дальше, но решил промолчать.

- Надеюсь, в Аламуте ты тоже найдешь что-то «самое красивое»…

Зенубия промолчала, чувствуя на себе его внимательный взгляд, но сама не отрывалась от созерцания открывающегося пейзажа…

- Как только мы остановимся и соберемся, покрой лицо и волосы платком, Зенубия… За тобой придут… Сопроводят к внедорожнику и доставят в крепость…

- У вас так положено? Почему всякий раз ты заставляешь меня прятать лицо? - спросила невзначай, бросив ему в спину. Ассасин остановился, обернулся, но оставил ее вопрос без ответа, снова одарив ее каким-то странным, двусмысленным взглядом…

- Увидимся, - сказал безапелляционно и удалился…

Остановка и прибытие были суматошными. Зенубия с равнодушным опустошением на душе смотрела, как услужливо бегали многочисленные слуги и воины на перроне, встречавшие караван на подступах к шахте-тоннелю, ведущему наверх к крепости. Ассасин выходил далеко не в первых рядах, лишь тогда, когда была построена торжественная церемония его встречи из многочисленных всадников - ожидавших прибытия каравана. Женщин среди них не было, только мужчины. Когда он вступил на землю Аламута, пришли за Зенубией. Односложно, но уважительно пригласили ее выйти из повозки. Девушка поспешно закрыла лицо накидкой, укуталась в пушистый мех и проследовала за провожатым. Она еще с утра хотела спросить Ассасина, где Ирма, но не успела… Что же, постарается сделать это уже в крепости, если получится… Присутствие рядом хотя бы одного знакомого человека было бы кстати, она бы так хотела хотя бы такой поддержки в этот непростой момент… Только кто сказал, что ее желания будут его волновать…

Когда девушку вели к ее внедорожнику, в хвосте процессии, она не могла не почувствовать на себе заинтересованные взгляды воинов и приближенных на конях, и самый тяжелый - его взгляд, который буквально прожигал… Хотела она того или нет, но чувствовала его, даже против воли… Мысленно она была благодарна за то, что повязка на лице и объемная шуба давали ей возможность хотя бы психологически почувствовать себя защищенной от этих взглядов.

Они ехали по серпантину, но недолго. Крепость Ассасина располагалась на вершине крутой скалы, господствующей над всей округой. Пугающее, грозное зрелище. Вымощенная из огромных тяжелых черных камней, она нависала над пустыней каким-то вселяющим первобытный страх чудищем… Острые пики ее башен протыкали низкое, тяжелое небо, а многочисленные окна, в которых горел желтый свет - было понятно, все внутри ожидали приезда хозяина - напоминали злые глаза этого самого чудища. Зенубия поежилась…

Как только огромные массивные ворота распахнулись, пропуская через подъемный мост, перекинутый через глубокий ров, процессия заехала внутрь. Раздалась веселая, ритмичная музыка. Стало намного теплее, словно сам воздух здесь, внутри был другим… Оглядевшись по сторонам, Зенубия сразу поняла, почему - по всему периметру огромного двора в больших металлических чанах пылали костры. Вход в крепость венчала длинная красная дорожка. По обеим ее сторонам висели черные флаги с красной точкой и обращенным вниз полумесяцем… Тот самый знак, который она видела, которым ее пугали… Тепероь он был ее правдой… Символ власти Ассасина, такой же, какой украшал его устрашающий и вселяющий ужас во врагов шлем. Вдоль всего прохода в помпезных нарядах стояли придворные. Зенубия наконец разглядела среди присутствующих немало женщин. К своему удивлению, они не были закрыты, как она сейчас. Да, мода была иной - наряды в более мрачных тонах, более теплые из-за погоды, но все же подчеркивающие достоинства фигуры толстыми утягивающими ремнями, кожаными элементами. Волосы дам были распущены или лишь слегка убраны по бокам… Для нее это выглядело несколько странным. В Пальмире было непринято выходить на публику без высокой собранной прически… Многие женщины украшали свои темные наряды яркими красными акцентами в виде брошей или специального нанесенного на губы алого состава - видимо, тем самым делая отсылку к цветам власти Ассасина…

Телохранители открыли двери первой машины в кортеже под одобрительные возгласы присутствующих. Зенубия нервно сглотнула, когда Ассасин вышел, а потом вдруг обернулся и одним кивком приказал ей следовать за ним, точно зная, где она сидит и что она сейчас смотрит на него из своего окна. Слуги открыли ей дверь. А дальше Зенубия прошла самые унизительные пять метров в своей жизни, чувствуя, как прожигают ее десятки заинтересованных глаз собравшихся.

Когда она была всего в метре от него. Стража сделала выпад вперед, обозначая, что ближе, в один ряд, подходить к нему нельзя. Ассасин шел впереди, а она… Она была низверженной королевой. Той, кого он выставил на всеобщее внимание…

Они прошли внутрь. Она позади, и он размашистым шагом впереди с каким-то пожилым услужливым, но крайне помпезно одетым мужчиной, который на ходу быстро докладывал Ассасину о делах. Проследовали в большой освещенный зал, оставив большую часть народу позади. Зенубии стало жарко, но она не спешила снимать с себя предоставленную одежду, так и стояла в нерешительности в стороне у входа. Через какое-то время удалился и мужчина в помпезном костюме.

Раздались веселые женские голоса, смех, музыка. Зенубия подняла глаза на новые звуки и вдруг увидела, как отворилась дверь напротив и оттуда выплыли, подобно нимфам, пять-шесть красавиц в довольно открытых, откровенных нарядах, но тоже выполненных в красных оттенках… Они были разными - брюнетки, блондинки, рыжие… Очень высокие и худые, и наоборот, миниатюрные и сочные. Чуть отдельно, величественно и грациозно себя несла девушка в центре. Ее волосы цвета вороньего крыла переливались серебром при свете многочисленных ламп.

- Господин, Вы принесли в эту крепость солнце и свет! - воскликнула она, озаряя свое лицо самой искренней и прекрасной улыбкой, какую только доводилось видеть Зенубии в своей жизни.

Словно дождавшись ее отмашки, другие девушки тоже начали вторить красавице, рассыпаясь в восторгах и вздохах и буквально обволакивая Ассасина своими прикосновениями и заигрываниями.