Пока держит вода

Фаина отошла от окна ближе.

— Мы с дочерью попадём вместе?

— Если подадите одной семьёй. Но отдельную комнату я тебе не обещаю.

— А если она позже?

— Тогда здесь это укажем. Я попробую согласовать, но ответ нужен оттуда.

Фаина вернулась к подоконнику. Ей уступили стул, она не села.

Вера перешла к верфи. Договор с человеком заключали на два сезона. Жильё при верфи давали работающим и их семьям; если человек уходил, льготное проживание прекращалось после оговорённого срока. Общие станки перевозили по отдельной описи, о частных предстояло договариваться. Про багаж Вера велела спрашивать после собрания. На вопрос о ночной доплате один из мастеров показал строку в договоре.

Марк смотрел на план общежития: общие мойки, двери одна напротив другой. Представил, как Фаина снова примеряет свою занавеску, теперь уже там.

Когда дошли до семейных комнат при верфи, Тамара раскрыла папку.

— Нам вчера показали две рядом. Возле мастерских. Это остаётся?

Вера посмотрела в список.

— Если сегодня подтвердите. Я передаю имена утром. Эти комнаты держат под первый рейс; ждать следующего они не согласились.

— А место на работе?

— По Арсену ответ есть. Оно сохраняется и позже. По твоей специальности обещания пока нет.

Тамара перевернула лист.

— А подтвердить сейчас и послезавтра отказаться, если здесь получится?

— Можно. Но с подтверждением нужно оплатить первый месяц. Если не приедете, эти деньги не вернут. Я просила подержать без оплаты до вашего отъезда, они отказали: на комнаты очередь. Позже могут дать другие, могут сначала поселить в общем корпусе. Я не знаю, что к тому времени освободится.

Тамара посмотрела на жёлтую квитанцию.

— Это почти всё, что у нас на переезд отложено.

Арсен взял лист, хотя сумму уже знал.

— А в списке на проезд мы пока можем остаться? — спросила Тамара.

— До вечера накануне рейса. По общему жилью нужна отдельная заявка, её тоже можно подать сейчас. Там первый месяц идёт через фонд.

Тамара попросила бланк и положила его сверху, под резинку папки.

Марк почувствовал, как Арсен смотрит на него через проход. Он продолжал смотреть на Веру.

Она закончила с жильём и показала сводку по стоянке. На этот раз обошлась без подробного разбора каждого узла. Назвала освобождённые ряды, новые ограничения на грузовых площадках, порядок ночного наблюдения.

Из дальнего конца спросили, сколько ещё можно оставаться.

— На сегодняшний день временные схемы работают, — сказала Вера. — Но если придёт нагон, часть людей придётся выводить быстрее. Точного последнего дня я вам не назову. Мы готовим отъезды сейчас, пока можно выбирать рейс и спокойно грузиться.

— А дома? — спросил кто-то.

Вера посмотрела на Марка.

— Расскажи про секцию. Потом скажу, что у нас по другим понтонам.

Он встал, развернул схему на освободившемся столе. С задних рядов её было не видно. Егор, стоявший у двери, помог закрепить лист на стене между двумя окнами. На бумаге секция выглядела гораздо убедительнее, чем на мутной подводной записи: прямые линии, четыре отсека, места креплений. Марк рядом повесил фотографию торца, с белыми наростами и чёрным участком под галереей.

Он рассказал, что осталось из шести секций. Две заняты хозяйствами, одна разобрана, одна утрачена. Из двух лежащих в яме ближняя разорвана, четвёртую имеет смысл обследовать дальше. Находка была одна.

— И на что одной хватит? — спросил Арсен.

— Сейчас считаем под двенадцатый. Снять тяжёлые пристройки, часть груза. У него самого отсеки сухие, корпус можно готовить. Секция даст дополнительную поддержку, если удастся её восстановить.

Сана поднялась и подошла к фотографии.

— Мы пока получили замеры вот здесь, — сказала она, показывая на светлые пятна. — Днище не видели. Внутренние перегородки ещё не проверены. На схеме четыре целых отсека, потому что так их когда-то сделали. Сколько из них можно будет использовать сейчас, мы не знаем.

— Завтра продолжим, — сказал Марк. — Чертёж нашли, доступ понятнее. Привезём измерительную рамку, посмотрим места, которые не смогли пройти с этой камерой.

— А людям оттуда что? — спросил мужчина с ребёнком. — Вы же у них из-под фермы вытаскиваете.

— Новое крепление вместо старого. Материалы и работа. Без их согласия секцию не тронем.

— Согласие есть?

— На обследование есть. На передачу корпуса — ещё нет.

С заднего ряда кто-то тяжело выдохнул. Марк видел затылок Фаины, стоявшей у окна, и наклонённую над бумагами голову Тамары.

Вера положила ладонь на край стола.

— По остальным понтонам сейчас идут обмеры и разгрузочные ведомости. Некоторые можно готовить без этой секции. С них тоже придётся снять лишнее. Ни один жилой понтон на переход пока не принят.

— Куда их вести? — спросил человек у двери.

— Возможная стоянка — Северный карман. Разрешение обследовать участок есть. Окончательного договора нет: нужно понять, сколько места нам подходит и во что обойдутся крепления. В Кромке таких мест не предлагают.

Женщина перед Марком обернулась к соседке.

— А мы уже на очистку дома записались.

— Правильно записались, — ответила Вера, услышав её. — Это подготовительная работа. Но если вам сказали, что после очистки можно сразу плыть, пришлите ко мне того, кто сказал.

Марк переступил с одной ноги на другую. На стене всё ещё висел его чертёж. Он мог снять его сейчас, уступить место ведомости других понтонов и снова выйти завтра на воду. Вместо этого вернул палец к двенадцатому.

— Нам нужны ещё два дня проверки. По четвёртой есть нормальный результат, не просто номер на ржавом железе. Если бы я не видел возможности, я бы второй раз не просил катер.

— Я не против двух дней, — сказала Вера. — Наряд мы с тобой смотрели. Вопрос, что люди будут делать за эти два дня.

— Можно не торопиться с разбором того, что потом не соберём.

— Пристройки всё равно снимать, ты сам сказал, — заметил Арсен.

— Пристройки — да. Самые тяжёлые. Но не дома целиком, не всё хозяйство. У тебя станок стоит на основном настиле. Его пока можно оставить.

Тамара закрыла папку.

— Марк, про станок я поняла. Ты нам скажи: если мы от этих комнат откажемся, дом у нас будет?

Он посмотрел на неё. На кухне у Кругловых было тесно, но Тамара умудрялась держать на стене четыре длинных ящика с зеленью. После смены Арсен сидел под ними, отодвигая листья от лица. Марк не раз видел это, когда заходил за перемотанным двигателем.

— Будет, — сказал он. — Двенадцатый выведем.

Сана перестала разглаживать лист.

— Марк.

Он повернулся к ней.

— Я говорю, что сделаю.

— Там днище в иле, Марк. Мы его не видели.

Сана повернулась к Кругловым.

— Мы можем вернуться с отказом.

Арсен кивнул, Тамара продолжала смотреть на Марка.

— Но ты считаешь, получится?

— Да. К вечеру послезавтра я дам ответ по подъёму. Не через месяц.

Вера подошла ближе к столу.

— Подождите. Даже при хорошем корпусе остаются Неля, буксиры и стоянка. Я не могу поставить семье отметку «дом перевозится» на основании того, что ты сейчас сказал.

— Я и не прошу отметку.

— А они решают про жильё.

В столовой кто-то передвинул стул. Мужчина с ребёнком встал: ребёнок уснул, его голова свесилась на локоть. Мужчина попросил пропустить и вышел, прижав маленькую ладонь к своей куртке.

Марк дождался, пока за ним закроется дверь.

— Я бы подождал эти два дня, — сказал он Арсену. — Мы не с пустыми руками туда возвращаемся.

Тамара наклонилась к мужу. Они говорили тихо, Марк слышал только отдельные слова. Арсен показал на жёлтую квитанцию. Тамара вынула её, прочитала оборот и положила отдельно от остальных бумаг.

— Это бронь на две комнаты, — сказала она Марку. — Не на койки. Мне сестра про этот корпус написала, там вода на этаже и до работы близко. Потом такого может не быть.

— Я понял.

Арсен провёл ладонью по колену.

— Давай подождём, — сказал он жене. — Если всё равно разбирать, разберём. Я ещё и со станком расставаться не хочу.

— Я тоже не хочу, — сказала Тамара. — Только потом не говори, что мы не знали.

Она вернула квитанцию в папку и подошла к работнице учёта.

Вера попросила остальных не делать из их решения общего правила. Список выезжающих продолжали заполнять. Две женщины ушли к столу сразу, ещё несколько человек остались разбирать условия договора. Один из мастеров вслух сказал, что не хочет начинать заново на пустой стоянке: в Кромке ему предложили работать на станке, который здесь десять лет собирались купить. С ним поспорили. Марк уже не участвовал в этом споре.

К нему подошла Фаина.

— Значит, мне пока кухню не продавать?

Он посмотрел на её руки. Между пальцами она крутила кольцо от снятой занавески — одно всё-таки оставила себе.

— До ответа подожди. У тебя покупатель есть?

— Есть. Ему не кухня нужна, ему печная плита. Снимет, а дальше хоть плавай, хоть нет.

— Подожди, — повторил Марк.

Фаина убрала кольцо в карман.

— Тогда я завтра ему скажу.

Она взяла со стола лист про временное жильё и аккуратно сложила. Марк ожидал ещё вопроса, но она только попросила дать ей пройти к двери.

Собрание закончилось не сразу. Люди расходились по одному, задерживались у списков, возвращались спросить про груз и детей. Егор снял со стены фотографию, оставил схему на месте: к ней подошли двое с седьмого. Они искали свои дома, хотя на листе был только двенадцатый.

Марк объяснил, где получить другие схемы. Один из мужчин спросил, почему секцию считают именно под этот понтон. Марк показал расположение доступных узлов и сказал, что оценка предварительная; следующий вариант будут сравнивать расчётчики, если корпус вообще удастся восстановить. Мужчина долго смотрел на рисунок, потом пошёл к Вере.

Сана убрала свой журнал в сумку.

— Завтра в пять, — сказала она Марку. — Егор идёт. На второй день у нас будет сменный обеспечивающий от Нели, сегодня согласовали. Мне нужен его допуск до начала работы.

— Я слышал.

— Тогда утром. Я спать.

Она вышла, задержавшись в двери, чтобы пропустить женщину с подносом. Марк посмотрел ей вслед. Обычно после таких разговоров они ещё проходили вместе до катера. Сегодня Сана пошла к жилому ряду.

Марк собрал бумаги. На обратной стороне схемы Яков нарисовал запасной подход к буксирному узлу; угол листа загнулся как раз на этом месте. Он расправил его ладонью.

Вера оставалась за столом. Работницы учёта уже сводили фамилии. Тамара и Арсен стояли у другого конца, ожидая копию своего заявления.

— Яков тебе согласие дал? — спросила Вера негромко.

— Сказал, что будет готовить со мной. После испытания буксира посмотрит связку.

— А я услышала «выведем».

Марк засунул схему в папку. Она не входила: угол снова завернулся.

— Если получится корпус, остальное можно собрать.

— Можно пробовать. Но я завтра отправляю заявку на комнаты без Кругловых.

— Они сами решили.

Вера посмотрела на него, потом протянула лист со сроками.

— Связь вечером послезавтра. Даже если к этому времени ничего не будет ясно. Люди будут ждать ответа, не объяснения, почему вы не вышли в эфир.

Он взял лист.

Вера снова повернулась к работнице учёта. Та спросила, можно ли передать освободившуюся бронь следующей семье в очереди. Вера сказала, что нужно сегодня же с ними связаться: до утра осталось немного времени.

На выходе Арсен догнал Марка.

— Мне завтра начинать верхний навес снимать?

— Сначала мастер придёт с ведомостью. Не разбирай на глаз, там общие связи с соседней пристройкой.

— Ладно. А станок я тогда пока не трогаю.

Они остановились на площадке. Тамара ждала внизу, у перехода. В темноте её папка казалась белой, хотя днём была серо-зелёной.

— Послезавтра вечером, — сказал Арсен.

Марк кивнул.

В мастерской Егор уже делал рамку для замеров. На верстаке лежали тонкие рейки, лист пластика и чертёж соединительных пластин. Сам крепёж им предстояло подбирать после обследования; рамка должна была только снять расстояния в месте, куда неудобно подлезать с обычной меркой.

Марк сел напротив и взял второй карандаш. Они сверили масштаб, переставили одну отметку. Егор вырезал полосу пластика и попробовал согнуть её по нарисованному контуру. Полоса сломалась у края.

— Старый лист, — сказал он. — Ещё есть.

— Дай я.

Марк выбрал место дальше от кромки. Егор держал свет, пока он резал. Вокруг гудели знакомые станки: в доке не закончили вечернюю работу, из-под настила шёл ровный стук.

К десяти рамка была собрана. Они упаковали её между двумя досками, чтобы не погнуть в пути. Егор отнёс свёрток к остальному снаряжению и ушёл. Марк остался дописывать точки замеров на рабочей схеме.

За стеной наконец выключили шлифовальную машину. Он услышал, как по переходу кто-то катит пустую тележку. На стыке понтонов колесо стукнуло три раза, потом звук начал удаляться.

Марк поставил будильник и лёг на койку за шкафом. До катера отсюда было ближе, чем из дома. Он проверил, что папка лежит на соседнем ящике, и выключил лампу.

Часть вторая Чужой запас

Глава 7 Окна под водой

У выдачи инструмента меняли лампу. Старую уже выкрутили, новую никак не могли найти, и ночной мастер заполнял журнал при фонаре, зажатом между плечом и щекой. Марк подержал ему свет, пока тот сверял номер толщиномера.

— На этот раз с сумкой верни, — сказал мастер.

— Я с сумкой и сдавал.

— А мне принесли без. Теперь опять моя.

Он выложил футляр, пробный палец для соединительных пластин и маленькую камеру на изогнутой штанге. Егор вчера проверял её в баке: картинка хуже, чем у большой, зато головка проходила в узкие отверстия. Положение объектива сверху определяли по меткам на рукояти.

Марк расписался. Мастер забрал фонарь и сразу опустил луч к следующей строке.

На пустом наружном переходе двенадцатого горела одна лампа. Там, где раньше стояла Арсенова лодка, лежали снятые перила. Ночной обходчик у контрольной метки поднял руку, заметив Марка, и вернулся к своей записи.

«Лот» ждал у нового причала. Егор пристроил рамку вдоль борта, проложив её своей свёрнутой курткой. Сана проверила выданные футляры и забрала бумаги. На этот раз Марк не спрашивал, куда положить мешок: место рядом с аккумуляторным ящиком было его уже несколько лет.

От Створа отошли в пять. Пока шли между снастями, из домов доносились отдельные звуки: стук крышки, крик с верхнего настила, работающий впустую радиоприёмник. Потом Сана вывела катер за последний буй, и шум двигателя закрыл всё остальное.

Море было почти гладким. Далеко впереди на нём лежала светлая полоса, похожая на отражение облака. Облаков над полосой не было. Когда подошли ближе, Марк увидел в воде длинные цепочки прозрачных тел. Они изгибались вместе, и через каждое просвечивала тёмная крупинка. Между цепочками попадались пустые промежутки, ровные, будто кто-то провёл по поверхности ладонью.

Сана убавила ход и провела катер вдоль края скопления. Цепочки уходили под воду дальше, чем доставал взгляд. Ни одна не потянулась за лодкой. Через несколько минут они остались позади, а светлая полоса всё ещё тянулась в обе стороны от следа.

Егор посмотрел на мокрый нос катера.

— Дома скажут, опять ничего не снял.

— Ты снял, — сказала Сана. — Там твоё колено на половину экрана.

Он проверил запись и молча повернул устройство другой стороной. Марк отодвинул ногу, освобождая ему место.

Часа через два Сана передала Марку управление. Она села рядом, сняла мокрую перчатку и долго растирала большой палец. На костяшке была старая мозоль, которая начинала мешать после холода.

— С севера подтвердили, — сказала она. — И первую оплату прислали. Можно наконец менять второй аккумулятор.

— Начало прежнее?

— Да. Через четыре недели уже там. Сначала дальние фермы, потом обратно вдоль гряды. Шесть недель, если они все свои места откроют вовремя.

Марк посмотрел на указатель курса.

— С кем идёшь?

— С Ритой. Второго водолаза они дают на месте. Рита этот ход знает, я с ней за топливо спокойнее.

Он знал Риту по ремонтам. У неё был неприятный обычай приезжать с двумя одинаковыми деталями, одну из которых она уже успела починить сама. На неисправной после этого приходилось сначала искать первоначальную поломку, потом её исправления. Зато отремонтированные вещи у неё работали долго.