Пока держит вода

Марк ел и смотрел на пустую стену. На одном из оставшихся крючков висела связка верёвок для ящиков.

— Столы кому отдала?

— Один Фаине. Второй забрали утром.

— Из переходной службы?

— Купили, Марк.

Он опустил ложку.

Дина подняла рыбу за хвост, проверила брюшко и положила на чистую сторону доски. Ей было удобнее продолжать работать, чем ждать, пока он подберёт следующий вопрос.

— А полку?

— Тоже.

— Куда ты всё переставишь?

Она повернулась к нему.

— Никуда.

За стеной двое спорили о длине рукава. Один уверял, что шесть локтей, другой требовал мерную ленту. Дина вымыла нож, провела пальцем по обуху и положила на сушилку.

— Я подписала договор с кухней в Кромке. На два сезона. Жильё при верфи. Хочу попасть на транспорт, который придёт через одиннадцать дней.

Марк посмотрел на её печь. Перед топкой стояли три противня, подготовленные к вечерней выпечке.

— Я завтра еду в Низкий док.

— Вера сказала.

— Там секции. Если состояние нормальное, можно вывезти больше домов.

— Хорошо.

— Твоя печь на внутренней площадке. Её бы не пришлось разбирать.

Дина взяла со стола счётную книжку. Между страниц лежали нитка и маленькая плоская кость, которой она поддевала присохшие листы. Она нашла нужную запись и развернула к нему.

Внизу стояла её подпись.

— Я не сегодня решила.

Марк не стал читать мелкий текст. Он увидел дату: за три недели до аварии на двенадцатом.

— Могла бы сказать.

— Я говорила. Ты пообещал к осени сделать второй вытяжной короб.

Он вспомнил разговор. Дина сидела с ним на пороге, жаловалась, что устала мыть стены от копоти. Он тогда действительно придумал, как провести трубу через боковой навес, не разбирая крышу. Даже принёс на следующий день два колена.

— Я думал, тебя вытяжка достала.

— Она тоже достала.

Дина убрала книжку. Поставила перед ним банку солёных листьев, которой не было на столе с начала обеда.

— Два сезона — это долго, — сказал Марк.

— Я здесь двадцать три года готовлю. Дольше.

— Там тебе будут указывать, что готовить.

— Здесь мне тоже указывают. Только ещё и в долг едят.

Он хотел возразить, но она рассмеялась первой, совсем коротко. Марк доел хлеб.

Дина не расспрашивала, поедет ли он с ней. Марк покрутил ложку и положил её в пустую миску.

— Насос сделаю сегодня, — сказал он.

— Сделай. Покупатель придёт послезавтра.

Марк поднял голову.

— Ты и насос продаёшь?

— А его мне куда?

Она начала складывать вымытую посуду в ящик, прокладывая крышки старой тканью. У Марка с собой была схема Низкого дока. Он вынул её, собрался развернуть на освободившемся краю стола, но Дина поставила туда ещё один ящик. Марк убрал схему.

После обеда они вдвоём сняли оставшуюся полку. Шурупы закисли, и один пришлось вывернуть вместе с куском дерева. Марк по привычке предложил вставку, на что Дина сказала, что покупатель всё равно укоротит полку. Он сложил хороший крепёж в жестянку, плохой хотел выбросить. Дина забрала и его.

— Пусть сам решает.

Когда Марк вернулся к двенадцатому, там работала другая бригада. Под контролем с воды понтон отводили от опасной опоры. Сана наблюдала с «Лота», слушая сразу два канала. Марк остановился на верхнем переходе, чтобы не путаться под ногами.

К вечеру наружный угол поднялся. Нижняя ступенька Фаины снова оказалась над водой. На борту появилась вчерашняя карандашная риска. Заводская отметка оставалась под водой, как и до аварии.

Жильцы собрались за ограждением. Кто-то спросил, можно ли вернуться за одеялом. Рабочий ответил, что по одному и с провожатым. Фаина сразу подняла руку.

Сана выбралась на переход и протянула Марку его папку.

— Я поеду, — сказала она. — Но мне нужен отдельный наряд на каждый подъём. И никакого «раз уж мы здесь».

— Завтра только осмотр.

— Запишем.

Она достала карандаш.

Марк смотрел, как Сана вписывает задачу на чистой строке, и чувствовал знакомое нетерпение. Ему казалось, что надо уже быть там, в восемнадцати милях отсюда, и видеть своими глазами шесть поплавков. Тогда можно было бы наконец перестать обсуждать, кому что придётся бросить.

Сана поставила время выхода и отдала ему карандаш. Он прочёл запись, прежде чем расписаться.

Глава 3 Низкий док

Они вышли до открытия кухни. Дина оставила Марку свёрток в ящике для хлеба; внутри оказались три лепёшки, солёная рыба и маленькая банка кислых слив. На крышке она написала: «Банку вернуть». Марк поставил её в сетку над скамьёй, где банки обычно доживали до конца рейса.

Последние фермы Створа проплыли мимо в сером утреннем свете. Над квадратами сеток торчали низкие поплавки. Человек в лодке поднимал одну из рам, стряхивал воду и рассматривал её с таким вниманием, будто они проходили мимо чьей-то комнаты. Сана отвела «Лот» дальше от его верёвок.

Через полчаса за кормой ещё были видны мачты ветряков. Затем на их месте осталась неровность горизонта. Егор долго смотрел назад, стоя у борта с кружкой.

— Первый раз? — спросил Марк.

— В эту сторону — да.

— Дальше будет старый маяк. Только нижняя половина. По правую руку.

Егор кивнул, но продолжал смотреть назад.

Марк развернул схему. Низкий док находился в стороне от нынешнего грузового пути, на краю длинной мелководной банки. До Потери берегов там была ремонтная акватория, защищённая двумя молами.

Около ста лет назад ледяная комета врезалась в Луну. Часть обломков кометы достигла Земли; океан резко поднялся над прежними берегами. Вместе со льдом в воду попало вещество, вызвавшее быстрые мутации морских животных. Некоторые виды за несколько поколений изменились до неузнаваемости. На одном из старых снимков дока мальчишки сидели на краю настила, свесив ноги в воду. Марк в детстве долго искал под ними защитную сетку.

Теперь один мол был разрушен, другой почти весь ушёл под воду. На старом плане между ними оставался широкий проход; в более поздней копии его пересекали три кривые линии с пометкой о затонувших конструкциях.

Сана заглянула через его плечо.

— Я по этому плану однажды не в тот проход вошла. Наружную стенку давно разобрали.

— Здесь она целая.

— Вот и я так думала. Хорошо, рыбак махнул.

Марк поставил на копии пометку, убрал лист в папку и достал дощечку для записей.

Море было спокойным, но «Лот» всё время двигался — приподнимал нос, проваливался, уходил чуть в сторону. На стоянке Марк редко замечал это движение. Здесь ему пришлось прижать локоть к борту, чтобы провести на дощечке прямую. Когда линия всё-таки получилась кривой, он оставил её как есть.

Солнце поднялось над низкой дымкой. Сана отдала Егору руль и села рядом с Марком. Они съели по лепёшке. Третью оставили в свёртке: Егор ел медленно, откладывая каждый кусок, когда требовалось поправить курс.

— «Ива» когда выходит? — спросила Сана.

— Обещают через три дня.

— Обещают или нашли втулку?

— Делают.

— Тогда через три дня ещё раз спросим.

Сана отделила от рыбы хребет и положила его в бумагу.

— Мне ответили с северных ферм, — сказала она. — На полтора месяца берут. Только обследование, ремонт потом другие делают.

— Когда?

— Через месяц. Катер оплачивают отдельно. Камеру надо свою, на длинном кабеле. У Риты как раз такой комплект.

— Нам бы сейчас такую.

— Мне тоже.

Она протянула руку за лепёшкой, которой у него уже не было.

— Рыбы дай.

После маяка вода изменила цвет. Сначала Марк решил, что они проходят над пятном водорослей. Потом тёмное пятно вытянулось поперёк курса.

Сана встала.

— Малый ход.

Егор убрал тягу. Шум стал ровнее и тише.

Под поверхностью шла длинная светлая складка. Она появлялась, исчезала и снова становилась видна, уже с другой стороны катера. Марк не мог понять, где начинается тело. Один край был слишком далеко от другого. В солнечной воде различались бледные поперечные полосы, за ними — пустота, сквозь которую будто просвечивало море.

— Складень? — спросил Егор.

— Похоже, — сказала Сана.

Марк смотрел вниз. То, что он принял за конец животного, повернулось и оказалось краем широкой лопасти. Под ней клубилась мелкая взвесь. В неё входили рыбки; несколько выскочили обратно и рассыпались в стороны.

Катер покачнуло на короткой волне. Складка свернулась, вытянулась вдоль течения. Тело уходило под них, и казалось, что вот-вот покажется его середина, по которой можно будет наконец понять размер. Но вода потемнела, и ничего больше не стало видно.

Егор перегнулся через борт. Марк удержал кружку, которая покатилась к его ноге, и посмотрел с другой стороны: там должна была показаться остальная часть тела. Вода оставалась пустой.

— Он за нами? — спросил Егор.

— Не вижу его. К рулю вернись.

Егор вернулся, положил ладонь на управление и посмотрел на Сану. Та покачала головой. Ещё несколько минут они шли малым ходом. Марк следил за водой возле кормы, где колебался их собственный тёмный след. Только когда Сана кивнула, Егор снова добавил тягу.

К Низкому доку подошли уже под высоким солнцем.

Марк помнил два торчащих из воды крана. Теперь стоял один, без стрелы. На остатке второй опоры укрепили ветряк. Его лопасти лениво поворачивались, а под ними колыхались узкие полотнища тени от сушившихся сетей.

Фермы занимали больше места, чем он ожидал. За рядами поплавков стояли небольшие жилые платформы, навесы, две цистерны. Старая акватория не выглядела заброшенной. На одном из настилов женщина поливала зелень из чайника. Другая расстилала ткань и прижимала края тяжёлыми гайками. По воде тянулся запах варёных раковин.

Им указали место у наружного причала.

Неля Орлова ждала там, положив мокрые перчатки на столбик. Она была невысокой, с выгоревшими волосами и очень светлыми бровями. Правый глаз щурился сильнее левого. Марк сперва принял это за недоверие, но потом понял, что солнце бьёт ей сбоку.

— Кого вы первым делом ищете? — спросила она, когда он поднялся на настил. — Меня или своё железо?

— Вас.

— Тогда швартуйте нормально. Здесь прилив выберет слабину.

Егор остался у борта. Сана посмотрела на крепления, затем прошла по причалу до конца, проверяя, где проходит заборная труба.

Неля проводила Марка под навес. Там на верёвках висели сетчатые пластины с мелкими раковинами. С них непрерывно капало. Между рядами был оставлен узкий сухой проход, и Неля шла по нему, не глядя вниз.

— Вера прислала реестр, — сказала она. — Половина имущества в доле Створа. По старому договору.

— Я его привёз.

— Потом сверим. Сперва посмотри, что здесь осталось.

Она отвела один ряд сеток. За ним лежала узкая акватория, ограниченная покосившимися стенами. По воде тянулись верёвки. К некоторым крепились ёмкости с молодью; другие уходили вниз, в темноту.

У левой стенки плавали два длинных корпуса. На одном стоял лёгкий дом с зелёной крышей, на другом — насосный навес. По обводам Марк узнал секции, за которыми приехал.

— Эти подняли двенадцать лет назад, — сказала Неля. — Ремонтировали мы. Платили за долю работой и поставками. В вашем реестре это есть?

Марк развернул нижнюю часть листа. На полях было несколько плохо читаемых записей. Под одной стоял номер расчёта.

— Посмотрю по журналу.

— Посмотри. Одну секцию разрезали на набор, когда её повело. Ещё одну унесло вместе с наружным молом. Две остались в ремонтной яме. Вон там.

Она указала между рядами верёвок.

— На какой глубине?

— Верх ближней около девятнадцати, если от сегодняшней воды. Дальняя ниже. Наружная сторона у неё открыта. С внутренней намывает ил.

Марк наклонился над краем. Вода была почти прозрачной. Внизу угадывались прямые полосы, но он не мог отделить реальное железо от его тени.

— Эти две нам нужны, — сказал он.

— Мне тоже.

Он выпрямился.

Неля не улыбалась. Её ладонь лежала на верёвке, уходившей к одному из подводных корпусов.

— На дальней держится половина наружной линии. В ближней рыба зимует. Я не говорю, что нельзя трогать. Я говорю: прежде чем трогать, придётся придумать, что будет вместо них.

— Крепление можно перенести, — сказал Марк.

— Можно. Мы заказывали. Нам прислали цену, мы её положили в ящик. Там и лежит.

Из-за сеток вышла Сана.

— Нам нужен внешний осмотр. Без отсоединения. Ваши линии не трогаем. На месте забора не работаем, пока ваши с нашими не подтвердят изоляцию.

Неля посмотрела на неё.

— Вот это можно обсудить.

После обеда «Лот» переставили к разрешённому участку. На этот раз Марк не торопил подготовку. Он перерисовал схему, отметил современную заборную трубу, фермерские растяжки и положение двух секций. Неля поправила одну линию. Егор проверил её с борта камерой на кабеле; камера показала верёвку, белую стенку корпуса и облако мути, за которым ничего нельзя было рассмотреть.

— С внутренней стороны сегодня не лезем, — сказала Сана.

Марк кивнул.

Неля спустилась в катер, чтобы остаться на связи со своими рабочими. Она села на ящик, куда утром Марк положил лепёшки. Егор осторожно вытащил свёрток из-под её локтя. Она подвинулась и попросила кусок.

Вода под фермой была прохладной. Марк прошёл мимо ровных рядов подвешенных пластин, покрытых молодыми моллюсками. Наверху они казались одинаковыми; вблизи у каждой была своя глубина тени, своя бахрома. Между пластинами двигались мелкие креветки. За пределами рядов вода опустела.

Ниже показался край старой ремонтной площадки.

Когда-то по нему ходили люди. Сохранилась полоса плитки, ровно оборванная у провала. За ней торчали ножки скамьи — только ножки, связанные тонкой перекладиной. Марк провёл лучом дальше и увидел лестницу. Она спускалась к площадке, которой больше не было. Последние ступени висели в воде.

Он обогнул лестницу снаружи. За ней лежал ближний поплавок.

Корпус был крупнее, чем помнился по рисунку. Свет скользил вдоль выпуклой стенки и уходил в белые наросты. На одном конце зиял неровный разрыв. Через него виднелись два поперечных ребра и куча раковин. Маленькая рыба входила в разрыв без спешки, по одной, будто её там считали.

— Первый вскрыт, — сказал Марк. — Торец. Внутри вода, набор повреждён.

— Приняла, — ответила Сана. — Не входи.

Он и не собирался входить, но сам факт, что она сказала это раньше него, немного раздражал. Марк снял разрыв на камеру и двинулся к дальней секции.

Между корпусами было оставлено место, достаточно широкое для работы, когда их сюда ставили. Теперь в проходе лежала металлическая решётка и несколько корзин. Марк не пошёл между ними. Обогнул ближний поплавок со свободной стороны, убедился, что линия следует за ним, и направил фонарь вдоль внешнего борта второго.

На нём не было видимого разрыва.

Это заставило его приблизиться медленнее. Вмятина у шва, ряды старых заклёпок, приваренная позже накладка. Несколько участков уже очищали. На них проступали значения толщины и даты, выбитые на маленьких пластинах. Кто-то занимался этим корпусом после последнего осмотра из Створа.

— Здесь работали, — сказал Марк.

— Спроси что-нибудь конкретное, — отозвалась Сана. В её голосе слышалось, что она смотрит на Нелю.

— Внешние замеры. Когда?

Ответ пришёл не сразу.

— Два года назад. Для новых креплений.

Марк увидел крепления чуть дальше: две широкие скобы, к которым сходились фермерские растяжки. Металл вокруг них был очищен и покрыт тёмным составом. Узлы выглядели ухоженнее самого поплавка.

В тени под нижним ребром повернулась плоская голова. Светлый глаз оставался неподвижным, хотя само тело изгибалось. Марк перестал приближаться.

Резун метнулся от металла. Марк успел отдёрнуть руку; рыба ткнулась в край камеры, дёрнула её вниз. В пальцах отдался короткий жёсткий удар. За первой головой показалась вторая.

— Резуны под ребром. Отхожу.

Он попятился в свободную воду, держа камеру перед собой. Первый сделал ещё один бросок, не достал и вернулся под корпус. На чёрной ручке остались две светлые борозды.

— Поднимись над бортом, — сказала Сана. — Линия свободна.

Марк пошёл вверх. Ему хотелось оглянуться на кабель, но он не отводил глаз от нижнего ребра, пока оно не исчезло за выпуклой стенкой. Наверху задержался, успокаивая дыхание. Ноги сами подтянулись к телу.

— Нижнее крепление не сниму. Там гнездо.

— Оставь. К торцу поверху подойдёшь?

Он посмотрел вдоль корпуса. Верхняя кромка была открыта, дальше лежала светлая полоса воды.

— Подойду. Снизу не обхожу.

К дальнему концу Марк пошёл выше прежнего. Нижнюю скобу больше не было видно; в записи на её месте останется пробел. Чем ближе был дальний конец, тем толще становились венечники. Из трубок вытягивались тёмно-красные веера. В Створе они были бледнее. Здесь по стенке шёл ровный поток, и живые края стояли в нём почти неподвижно.

На кормовой части сохранилась верхняя ручка служебного люка. Марк расчистил возле неё маленькое место для номера, только столько, сколько требовалось прочесть знак. Известковая корка отломилась пластинкой и упала на нижний выступ.

Под ней была цифра четыре.

Марк сверился с дощечкой. При последнем осмотре четвёртая значилась исправной. Теперь дальняя сторона скрывалась под илом, сверху держалась ферма, а от нижних креплений его отогнали резуны.

— Четвёртая, — сказал он. — Снаружи разрыва не вижу. С этой стороны закончил.

— Возвращайся, — ответила Сана.

Он ещё раз посмотрел на веера. Поток отклонился, и они повернулись вслед за ним. В нескольких местах движение задержалось; там из белого известняка торчали только закрытые трубки. Марк запомнил эти пятна, не зная, имеют ли они какое-нибудь значение.

На обратном пути у лестницы появились мелкие рыбы. Они стояли в тени ступеней, все головой против течения. Марк обогнул их и направился к светлому прямоугольнику между настилами.

Когда Марк вернулся на поверхность, солнце уже ушло за остаток крана. Егор помог снять подвеску. Неля ждала, пока он освободится от маски.

— Ну?

— Четвёртая снаружи целая на вид. Нужно смотреть скрытую сторону, состояние отсеков и точки подъёма. Сегодня этого не делали.

Неля посмотрела на схему, оставленную возле пульта.

Она протянула ему кружку тёплой воды. Вода отдавала металлом и чем-то травяным; Марк выпил почти всю.

— С кем ты говоришь о переносе линии? — спросил он.

— Со всеми, кто на ней работает. И со мной. Запасное крепление мы давно хотим, только нет человека и металла. Вы привезёте и поставите — будет разговор о секции.

— За наш счёт.

— Ты собираешься увезти основание. Я не собиралась его продавать. Могу отдать тебе расчёт того, что здесь вложено, если так проще.

Марк передал кружку Егору. Тот долил воду себе, отвернувшись от разговора.

— И оценка корпуса отдельно, — сказала Сана. — Мы ещё не знаем, что у него внутри.

Неля кивнула.

— На ночь оставайтесь. Ветер к вечеру будет против вас. Можете уйти, конечно, но завтра всё равно вернётесь.

Она поднялась на причал и позвала кого-то принести настил для сна.

Марк вышел на связь со Створом. Вера отвечала из шумного помещения; дважды пришлось повторить номер секции.

— Одну нашли? — спросила она.

— Одну осмотрели снаружи. Остальное пока не обещаю.

— Смету пришлёшь завтра?

— После разговора с Орловой.

Вера сказала что-то человеку рядом с ней, потом вернулась к связи.

— Двенадцатый стоит на временной схеме. Наблюдаем. У седьмого ещё один узел с повреждением. Не затягивай.

Марк положил трубку.

На береговом настиле — здесь его всё ещё называли береговым — Егор ел оставшуюся лепёшку и смотрел в воду. Сана растянула карты под куском прозрачного пластика. Она уже внесла два новых крепления и современную линию забора. Рядом с четвёртой секцией оставила пустое место.

Марк сел и записал, что успел увидеть. Неля принесла вторую лампу; под первой стало слишком много насекомых. Егор спросил, откуда они взялись посреди моря, и она показала на ящики с зеленью.

Позже они поели у насосного навеса. Неля вынесла горячих моллюсков в широкой крышке, соль и короткий нож с почти сточенным лезвием. За соседним столом спорили о том, кому утром вставать на смену. Один из споривших был уверен, что уже отработал чужую ночь; второй уверял, что это была позапрошлая неделя. Они долго не могли найти книжку с записями.

Марк помог отнести пустые раковины, потом вернулся на причал. На «Лоте» хватало места для снаряжения, но спать втроём было неудобно. Ему постелили под сухим краем навеса, рядом с бухтой верёвки. Он положил куртку под голову. Над водой медленно гасли последние светлые полосы.

Где-то внизу щёлкнула растяжка. Через несколько секунд звук повторился, тише. Марк приподнял голову, прислушался. Насос работал ровно, вода тихо билась о настил. Неля прошла мимо с лампой, остановилась у края, посмотрела вниз и пошла дальше.

Марк снова лёг. У чужой фермы были свои ночные звуки, и пока он не знал, какие из них позволяют спать.

Глава 4 Под нижней галереей

Марк проснулся от воды, попавшей ему за ворот. Под навесом ничего не текло. Женщина на соседнем настиле вытряхивала мокрую сетку; ветер относил к нему мелкую пыль брызг.

— Тут спят, — сказал он.

Женщина не услышала. Он сел, вытащил куртку из-под головы и увидел, что место, которое вечером казалось свободным, уже занято ящиками. Между его ногами и ближайшим ящиком оставалось ровно столько, чтобы пройти боком.

— Доброе утро, — сказала женщина, обнаружив его. — Подвинешь это к стойке?

Марк поднялся. Она показала, за какие края браться: середина днища прогнулась, там поднимать было нельзя. В ящике лежали мокрые пластины, испещрённые мелкими серыми бугорками. Один бугорок медленно раскрылся.

— Живые?

— Все, надеюсь. Лида.

Он не сразу понял, что она представилась.

— Марк.

Они переставили ещё четыре ящика. К пятому подошла Неля с кружкой и велела оставить его в тени.

— Эта партия первой уйдёт, — сказала Лида.

— На южных ночью ремень лопнул. Воду ещё не сменили.

Лида вздохнула, развернула ящик и поставила поперёк остальных. Марк взялся было помочь, но она показала на сухой проход: там он теперь мешал.

Сана нашлась у «Лота». Она стояла в катере на коленях и пыталась достать из щели возле аккумуляторного ящика упавшую гайку. Удочка из проволоки цеплялась за всё, кроме гайки.

Марк подал ей магнитный наконечник из своей сумки.

— У меня такой был, — сказала она.

— У тебя и есть. Ты мне дала.

Сана подняла на него глаза, потом забрала наконечник. Через минуту гайка лежала у неё на ладони, чёрная от старой смазки.

Егор смотрел вчерашнюю запись. Он накрыл экран курткой и сунул голову под её край, так что с причала были видны только его ноги. Услышав Марка, он выбрался наружу и отмотал назад.

— Вот здесь я думал, сплошная плита. Посмотри наверху.