Скорбный лист Мастера

Дверь открылась без стука.

Вошла Вершкова. Пальто поверх халата, лицо после суток, под глазами тени, которые не возьмёт никакая пудра. Она остановилась на пороге и посмотрела на нас — так смотрят на пыль под ногами, которую растереть и забыть. Взгляд прошёл по столу, по подносам, по Сергею, по мне и ни на чём не задержался. Вчерашний пропуск, видимо, действовал только при свете лампы над стойкой.

— Тётя Зина, — сказала она громко, глядя мимо, — у вас тут посторонних кормят?

Тётя Зина не подняла головы от кастрюли.

— Тут всех кормят, кто по расписанию.

Вершкова помолчала. Расписание висело на двери, часы над раздаткой показывали без двадцати восемь. Возразить было нечем: с часами здесь не спорили.

— Чаю. Покрепче.

Она взяла кружку, прошла к дальнему столу и села спиной к нам. Спина была прямая и обиженная — так сидят люди, которые хотят, чтобы их обиду заметили, но не хотят, чтобы о ней спросили.

Сергей наклонился над тарелкой.

— Она сейчас в магазин, — сказал он вполголоса. — А потом к Жанне. Всегда так.