Хроники "ОРКС". Том 1

— Оставайся, — ответил Вик, усаживаясь в кресло у окна и опять закидывая ноги на подоконник. — У нас тут уже проходной двор. Одной эльфийкой больше, одной меньше. Места всем хватит. Одеяла в углу, подушку возьми у Сианы — у неё их там целая гора.

— Мы рады тебе, Лиара, — мягко добавила Сиана, сворачиваясь кольцами на своей куче одеял. Её длинный, переливчатый хвост раскинулся по полу, словно большое, тёплое зелёное одеяло.

Клелия тем временем устроилась сбоку от ламии, и её рука сама собой, по привычке, легла на кончик хвоста — тёплый, гладкий, успокаивающий. Муо примостилась рядом, поджав ноги, и положила голову на плечо Сианы. Вскоре обе уже уютно устроились на её чешуе, словно на живой, дышащей перине. Клелия зевнула во весь рот, Муо прикрыла глаза, и через несколько минут обе уже крепко спали, и их дыхание смешалось в один ровный, убаюкивающий ритм.

— Ну вот, теперь она ещё и кровать, — усмехнулся Вик, кивая в сторону Сианы.

— Я не против, — тихо ответила ламия, и в её голосе не было ни тени насмешки. — Мне... мне нравится. Что они не боятся. Что им тепло на моём хвосте. Раньше я думала, что мой хвост — это проклятие. А теперь... теперь это как будто подарок.

Прошло больше часа — часа, наполненного тишиной и покоем. Бэн, утомлённый потерей крови и пережитым, задремал сидя, привалившись спиной к стене, и его дыхание было ровным и глубоким. Лиара, свернувшись калачиком на свободном куске одеяла, тоже провалилась в сон, и её лицо, расслабленное и безмятежное, казалось совсем юным. Капсула тихо, успокаивающе гудела. На её мониторе показатели Шелли медленно, но верно улучшались, и каждые полчаса Су подходила проверить их.

И вдруг — резкий скачок пульса. Красная линия на мониторе дёрнулась вверх, и женский крик разорвал тишину. Шелли открыла глаза и забилась в тесном пространстве капсулы, молотя рукой по прозрачной крышке. Су мгновенно оказалась рядом, нажала сенсор, и крышка с шипением поднялась. Шелли села, тяжело, прерывисто дыша, с глазами, полными первобытного ужаса. Она прижала руку к груди — ту самую руку, — а затем замерла. Её взгляд медленно, недоверчиво опустился вниз. Левая рука была на месте. Целая. Со свежим, аккуратным, тонким шрамом вокруг места стыка — но живая. С шевелящимися пальцами.

— Этого... этого не может быть, — прошептала она, и голос её дрожал. — Я видела... я помню... он отсёк её... Жнец... его коса... Я чувствовала боль — такую боль, от которой умирают... Как такое возможно?.. Я должна быть мёртвой. Или калекой. А я.… а я двигаю пальцами. Боги, я двигаю пальцами!

— Тише. Не шевелись резко, — голос Су был спокоен и твёрд, как рука, удержавшая её от падения. — Рука на месте. Нервы срастаются, мышцы заживают, наниты уже начали регенерацию костной ткани. Ты проведёшь в этой капсуле ещё два дня — двое суток. Никаких резких движений. Лежи и не спорь.

Шелли перевела взгляд с неё на Бэна, на Лиару, на Вика, на Муо и Клелию, которые проснулись от шума и теперь сидели на одеялах, протирая глаза. Её губы задрожали.

— Это вы меня спасли...? — произнесла она медленно, и слова давались ей с трудом, словно она ступала по тонкому льду. Затем её взгляд остановился на Муо. — Ты спрыгнула. Я видела. Я была в сознании, на секунду, но я видела. Ты спрыгнула прямо перед косой. Прямо перед Жнецом. — Она сглотнула. — Я.… я тогда, на тренировочной арене, вела себя ужасно. Отвратительно. Называла вас уродами. Смотрела свысока. А ты... ты спасла мне жизнь. И ты, Су, пришила мне руку. Как... как мне вас благодарить? Простите меня пожалуйста.

Муо, окончательно проснувшаяся и выбравшаяся из своего уютного гнезда на хвосте Сианы, подошла ближе. Шарф сполз с её плеч, открывая бледную, почти светящуюся в темноте шею. Она робко, но открыто улыбнулась и взяла Шелли за здоровую, правую руку — ту, что всё ещё сжимала край капсулы.

— Всё хорошо, — произнесла она тихо, и в её голосе не было ни капли обиды или злорадства. — Ты поправишься. И я не обижена, вот совсем, ни капельки.

Шелли, не сдержавшись, всхлипнула — громко, по-детски, — и по её щекам потекли слёзы. Но она улыбалась сквозь них — криво, неуверенно, но так искренне, как не улыбалась, наверное, никогда в жизни. Су мягко, но настойчиво уложила её обратно в капсулу, закрыла крышку и проверила показатели. Пульс выровнялся почти мгновенно, дыхание стало глубже и спокойнее. Через минуту Шелли уже спала глубоким, целительным сном, и на её лице застыло выражение покоя.

Бэн, наблюдавший за этой сценой из своего угла, тихо произнёс:

— Вы не просто команда. Вы семья. И то, что вы делаете для чужаков — для тех, кто ещё вчера был вашим врагом, — я не забуду до конца своих дней. Если когда-нибудь вам понадобится помощь, только позовите. Я приду. Оставлю всё и приду.

Вик, стоявший у окна и глядевший на редкие огни ночного Тривиарума, не оборачиваясь, лениво махнул рукой — словно отмахивался от излишних, по его мнению, благодарностей.

— Ладно, хватит, — произнёс он, и в его голосе не было обычной насмешки, только усталость. — Спать. Завтра у нас последний бой. Финальный. А пока... все по местам. Командир приказывает отдыхать.

Ночь вступила в свои права. Где-то далеко, в других ярусах Подгорода, всё ещё гремели голоса и звенели кружки в тавернах, празднуя окончание полуфиналов. Но здесь, в маленьком номере «Дубового листа», воцарилась тишина — та самая, что приходит после бури. Капсула тихо гудела, оберегая сон Шелли. Бэн спал, привалившись к стене. Лиара свернулась калачиком на одеяле. На хвосте Сианы, словно птенцы в гнезде, уютно устроились Клелия и Муо. Су сидела в углу, но глаза её были закрыты — она позволяла себе редкий, заслуженный отдых. А Вик, Вик не нуждался во сне. Он стоял у окна и смотрел в темноту, размышляя о том, что завтрашний день принесёт финал, а послезавтра — дорогу. И где-то там, за сотни световых лет, Неферит и Кристина ждали своего часа.