Хроники "ОРКС". Том 1

Когда пыль рассеялась, Горрен лежал в неглубоком кратере, неподвижный, раскинув руки. Мёртвый. Не просто убит — сломан. Уничтожен. Его грудная клетка была вмятой, позвоночник — раздробленным. Вик приземлился рядом с ним и небрежно отряхнул руки, поправил сигару, которая за всё это время даже не выпала у него изо рта, и оглядел трибуны. Он не запыхался. Его сердце билось ровно. Его взгляд был спокоен. Он выглядел так, словно только что вынес мусор, а не убил самого страшного бойца подземной арены.

Мёртвая тишина. А затем — взрыв.

Трибуны ревели, топали, свистели так, что, казалось, сами каменные своды вот-вот обрушатся. Такого Подземная арена не видела никогда. Человек — или тот, кто выглядел как человек, — только что голыми руками, без оружия, без усилий, разорвал самого страшного бойца турнира за считанные минуты. Это была не победа. Это было заявление. Это был момент, который войдёт в легенды Подгорода.

В секторе команды Клелия вцепилась в руку Сианы с побелевшими костяшками, не в силах отвести взгляд от кратера, в котором лежал поверженный гигант.

— Он... он его просто... как муху... — прошептала она, и её голос дрожал. — Я знала, что он сильный, но это... это просто...

— Он не человек, — тихо ответила Сиана, и в её голосе был трепет, смешанный с гордостью. — Он... наш командир. Тот, кто спас меня. Тот, кто спас тебя. Тот, кто спас всех нас.

Су молча кивнула. В её жёлтых глазах читалось удовлетворение — то самое, которое она позволяла себе только в самых исключительных случаях. Муо, всё ещё красная после своего боя со Скеппером и поцелуя, смотрела на Вика с плохо скрываемым восхищением и произнесла почти шёпотом, сжимая край шарфа:

— Командир.

На трибунах женская часть публики пребывала в откровенном экстазе. Высокий, беловолосый, с горящими в полумраке зелёными глазами, только что голыми руками уничтоживший чудовище на глазах у тысячной толпы, — Вик мгновенно стал объектом всеобщего, бурного обожания. Со всех сторон неслись восхищённые вопли, свист и приглашения — от скромных до совершенно неприличных. Вик лениво оглядел этот хаос, стряхнул с плеча невидимую пылинку, засунул руки в карманы и неторопливо, вразвалочку направился к выходу с арены, ни на кого не глядя. Проходя мимо кратера, он даже не взглянул на тело Горрена — так, словно это было пустое место.

Последний отборочный бой был окончен. Первый этап турнира завершился. Впереди были четвертьфиналы — и главные схватки ещё только ждали своего часа.

Глава 33. Крылья и вино

В просторном номере «Дубового листа» на втором этаже царил тот особенный, золотистый полумрак, какой бывает только в старых гостиницах, когда масляные лампы уже зажжены, а ночь за окном ещё не до конца вступила в свои права. Тёплые, дрожащие тени плясали на стенах, причудливо искажая очертания предметов. Из смежной комнаты доносилось тихое, убаюкивающее гудение портативной плиты — Су, как всегда, заваривала свой бесконечный травяной отвар. После напряжённого, выматывающего дня, наполненного звоном оружия, рёвом толпы и запахом крови, команда наконец позволила себе расслабиться.

Вик, развалившись в кресле у распахнутого окна, закинул как всегда ноги на подоконник и лениво вертел в пальцах тяжёлую глиняную кружку с местным пивом. Сизый, ароматный дымок поднимался к потолку, смешиваясь с запахом трав, он курил с видом человека, который честно заслужил эту маленькую радость. Клелия сидела на кровати, поджав под себя ноги, и всё ещё переваривала увиденное за день. Муо, красная как помидор, прятала лицо в складках белого шарфа и делала вид, что очень, просто невероятно занята планшетом — хотя на самом деле уже пять минут прокручивала один и тот же файл. Сиана, свернувшись кольцами на куче одеял, тихо поглаживала свой хвост — длинный, переливчатый, освобождённый от экзоскелета, — и улыбалась чему-то своему, глядя в пространство. Тени от ламп мягко скользили по её чешуе, и в этом мягком свете она казалась почти нереальной — словно призрак древней, забытой богини.

— Я всё ещё не могу поверить! — Клелия энергично жестикулировала, едва не расплёскивая содержимое своей кружки. — Он его просто... подбросил и прихлопнул! Как кот муху! Вжик — и в воздух. Бах — и в кратер. А эти твои шуточки... — она прыснула, вспоминая. — «Горрен Мямлик» ... Я думала, я лопну от смеха прямо на трибуне! Мне было страшно и смешно одновременно! И ещё — я сидела и думала: «А ведь Вик только что убил того, кто убивал других по прихоти». Это было... я не знаю. Это было правильно. И жутко. И смешно. Всё сразу.

— Он сам напросился, — Вик лениво отхлебнул пива и выпустил колечко дыма, которое медленно поплыло к потолку. — Терпеть не могу, когда кто-то угрожает моим людям. И когда от них плохо пахнет. У него были оба недостатка. Серьёзно, ты почувствовала этот запах? Как будто кто-то выдерживал немытого тролля в бочке с тухлятиной целый год. Я не убил его — я оказал услугу парфюмерной индустрии. И да, если кто-то ещё захочет угрожать моим людям, пусть хотя бы помоется перед этим. Простое уважение к противнику.

— Ты сделал это ради нас, — тихо произнесла Сиана, поднимая на него глаза. — Ради всех, кто мог с ним встретиться в следующих раундах. Спасибо, Вик. Я бы не хотела с ним драться. Даже с доспехом и Дианой... он был... жуткий. От него веяло смертью. Я чувствовала это даже со скамьи. Он убил стольких..., и ты просто... — она запнулась, подбирая слово, — ...сделал услугу этому миру. Как будто захлопнул дверь, за которой был ад. И теперь эта дверь закрыта навсегда.

— Ага. И теперь он кормит подземных червей. Поэтическая справедливость. — Вик сделал ещё глоток. — Надеюсь, черви не отравятся. Хотя, если честно, мне плевать на червей. Главное — он больше никого не убьёт. А его коллекция ушей и пальцев отправится вместе с ним в могилу, где ей и место. Какой трогательный похоронный обряд.

Клелия резко перевела взгляд на Муо, и в её жёлтых глазах загорелся хищный, плотоядный огонёк — тот самый, который появлялся всякий раз, когда она чуяла интересную сплетню. Она подалась вперёд, и в этом движении было что-то от кошки, готовящейся поймать мышь.

— А теперь, раз мы закончили с Виком, давайте обсудим настоящую главную новость дня. Муо! — Она выдержала драматическую паузу. — Ты! Поцеловала! Скеппера! На глазах у всей арены!

Муо издала сдавленный, жалобный писк и натянула шарф до самых глаз, так что видны были только рожки, торчащие из белых волос.

— Я.… я не... это был не поцелуй! Просто... просто чмокнула в щёку! Он был расстроен, и я.… я не знала, как ещё его успокоить!.. Он выглядел так, будто сейчас заплачет, и я.… я просто не могла смотреть на это... Я думала, так будет правильно...

— Ага, конечно! — Клелия торжествующе хлопнула в ладоши. — «Просто чмокнула»! Ты в курсе, что он потом стоял посреди арены с таким лицом, будто ему лично боги явились?! Он влюбился! По уши! Я принцесса и разбираюсь в таких вещах! Я выросла при дворе, где романы крутились на каждом шагу, и поверь мне — я знаю этот взгляд! Это был взгляд человека, который только что понял что-то очень, очень важное. И это важное — ты, Муо. Ты.

— Мне кажется, он был влюблён ещё до боя, — мягко добавила Сиана, и её зелёные глаза осветила тёплая, понимающая улыбка. — Просто не знал, как это выразить. Вспомни, как он смотрел на тебя, когда вышел на арену. У него в глазах было столько всего... И злость, и стыд, и что-то ещё. А ты, Муо, наверное, разбила ему сердце — сначала вырубила в прошлый раз, а теперь поцеловала и убежала. Бедный Скеппер. Он, наверное, сейчас сидит где-нибудь в таверне и смотрит в одну точку. Или пишет стихи. Или и то, и другое. Представляешь? Скеппер — поэт.

— Я не хотела разбивать... — донеслось глухо из-под шарфа. — Я вообще не хотела... Он сам сдался... Я только просила... Я думала, если я его поцелую, он поймёт, что я не злюсь... Что я его простила... А он... он теперь думает, что я... Ой, мамочки...

— Да ладно вам, не добивайте мелкую, — Вик усмехнулся. — Она сегодня совершила двойной подвиг: победила в бою и захватила вражеского бойца в плен без единого выстрела. Диверсия высшего класса. Если так пойдёт дальше, мы всю арену целовать будем вместо драки. Эффективно и бюджетно. Представьте: выхожу я против кого-нибудь, а вместо удара — чмок в щёку. Противник в шоке сдаётся. Экономия сил, времени и боеприпасов. Правда, есть риск, что некоторые будут просить добавки. А с моей харизмой это вообще может стать проблемой.

Муо издала ещё один писк — на этот раз особенно жалобный — и полностью скрылась под шарфом, превратившись в маленький красный кокон. Сиана тихо рассмеялась, прикрывая рот ладошкой.

В комнате на мгновение повисла тишина — все осознали, что за смехом и подколками скрывается что-то более глубокое. Муо, маленькая, застенчивая Муо, которая всю свою жизнь пряталась и боялась, сегодня сделала шаг, на который не решился бы никто. Она не просто победила врага — она превратила его в друга. И это, пожалуй, было самым большим чудом за весь день.

Весёлый гомон прервал стук в дверь. Три чётких, размеренных удара — не грубых, но уверенных. Все мгновенно насторожились. Су беззвучно поднялась, и из её боков уже готовилась выдвинуться вторая пара рук. Муо отбросила планшет в сторону и напрягла зрение, чтобы увидеть кто за дверью. Сиана собрала хвост в тугую спираль, готовая к прыжку, и в её глазах мелькнул холодный, боевой огонёк. Клелия замерла с кружкой в руке, и её лицо побледнело. Напряжение в комнате можно было резать ножом — слишком свежи были воспоминания о том, как внезапный стук в дверь может обернуться шантажом, угрозой или боем.

— Спокойно, — Вик поставил кружку на подоконник и развернулся к двери. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась готовность ко всему. — Если бы хотели убить — не стучали бы. Стук был вежливый, а не «я-сейчас-вынесу-дверь». Открывай, Су.

Су отодвинула засов и распахнула дверь.

На пороге стояла Риванна. Крылатая воительница выглядела иначе, чем на арене: без боевого напряжения, с чуть более мягкими, расслабленными чертами лица. Её огромные белые крылья были аккуратно сложены за спиной и укутаны в лёгкую тканевую накидку, словно в чехол, из-под которого выглядывали только самые кончики острых перьев. Минералы, на теле, тускло мерцали в тёплом свете масляных ламп. В руках она держала глиняную бутыль, перевязанную простым кожаным шнурком. Высокая, мускулистая, она едва помещалась в дверном проёме, и ей пришлось слегка пригнуть голову, чтобы не задеть косяк. Её лицо — строгое, прекрасное, с твёрдой линией челюсти — выражало странную, почти неуловимую смесь решимости и смущения. Это было лицо воина, который привык сражаться, но не привык... благодарить.

Увидев Су, Риванна склонила голову в коротком, сдержанном поклоне — не раболепном, а полном достоинства.

— Су из команды «Странников», — произнесла она своим низким, ветреным голосом, в котором слышались обертоны далёких горных перевалов. — Я пришла поблагодарить тебя. За бой. За... снисходительность. Ты могла убить меня или серьёзно покалечить, но не стала. Ты дала мне достойный поединок и помогла подняться после поражения. — Она выпрямилась, и в её янтарных глазах мелькнуло что-то, что редко там бывало, — уважение. — Я этого не забуду. Такое не забывается.

— Ты была достойным противником, Риванна, — спокойно ответила Су, отступая в сторону и коротким, приглашающим жестом указывая вглубь комнаты. — Входи. У нас сегодня вечер отдыха. Здесь вся команда. Мы как раз обсуждали итоги дня и пили, пока только пиво. Но теперь, судя по всему, будет и вино.

Риванна шагнула через порог, и её глаза — янтарные, с вертикальными зрачками, словно у хищной птицы, — обежали комнату. И расширились.

Сначала она увидела Вика. Того самого монстра, который несколькими часами ранее голыми руками разорвал Горрена Мясника на глазах у всей арены — подбросил, словно игрушку, и разбил о землю. Он сидел в кресле с кружкой пива и лениво ей помахал, выпустив колечко дыма, которое медленно поплыло к потолку. Выглядел он при этом совершенно расслабленным — словно не убил пару часов назад, а сходил на рынок. Риванна замерла. Её крылья под накидкой дрогнули — инстинктивно, как у птицы, почуявшей опасность. Она видела, что он сделал с Мясником. Она слышала его шутки — холодные, спокойные, произнесённые с сигарой в зубах. Это были шутки того, кто был уверен в своей силе долгие годы и знал, что сейчас убьет. И теперь этот же человек сидел перед ней в домашней обстановке и махал ей ручкой.

— Ты... — произнесла она медленно, с расстановкой, и голос её прозвучал ниже обычного. — Ты из её команды?.. Тот, кто убил Мясника... ты сражаешься вместе с ней?

— Ну да. — Вик пожал плечами с таким видом, словно речь шла о погоде. — И вообще-то я её командир. Так что не советую обижать нашу Су. У меня аллергия на тех, кто обижает моих. Буквально: начинаю чихать и случайно отрывать головы. — Он отсалютовал ей кружкой. — Заходи, крылатая. Пива хочешь? Правда, на тебя, наверное, как на птицу, алкоголь действует сильнее. Или у тебя не как у птицы? Ты вообще пьёшь? Или ты из этих, здоровый образ жизни, правильное питание, крылья мыть перед сном?

Риванна уже хотела что-то ответить — явно резкое, судя по тому, как сверкнули её глаза, — но её взгляд упал на следующий объект. Сиана. Ламия, свернувшаяся на одеялах. Та самая ламия в чёрной кибер-броне, что ранее отправила в нокаут усиленного магией гладиатора — того, что хвастался убийством её сестёр. Сейчас она выглядела совершенно иначе: без шлема, с мягкой, почти застенчивой улыбкой, в простой серой тунике. Её четырёхметровый хвост, освобождённый от экзоскелета, лениво переливался тёмно-зелёной чешуёй в свете ламп. Домашняя. Уютная. И при этом — всё та же смертоносная воительница, что заставила трибуны взреветь от восторга. Риванна вспомнила, как та двигалась на арене — быстро, грациозно, как вода, — и как одним ударом хвоста отправила Лоута в полёт. И теперь эта же ламия сидела на одеялах и улыбалась ей, словно старой знакомой.

— Ламия... — выдохнула Риванна. — Та самая ламия с клинком..., и ты здесь..., и ты... ты без доспеха..., и ты... ты совсем не похожа на ту, что была на арене.

— Это потому, что на арене я сражаюсь, — тихо ответила Сиана, и её голос прозвучал мягко, словно шелест травы. — А здесь я отдыхаю. Меня зовут Сиана. Из деревни Змеиного Камня. Добро пожаловать, Риванна.

А потом Риванна увидела Муо. Маленькую, миниатюрную девушку с белыми волосами и крошечными рожками, которая сегодня на арене без оружия одолела мечника, заставила его сдаться и.… поцеловала на глазах у всех. Сейчас Муо смотрела на Риванну огромными голубыми глазами и нервно теребила шарф — жест, который Риванна запомнила ещё с арены. Та самая девочка, что двигалась быстрее ветра и уклонялась от огненных ударов, сейчас выглядела так, словно её можно было спугнуть одним громким словом.

— И ты... — прошептала Риванна. — Ты та, что победила без оружия... И та, что... — она запнулась, вспомнив сцену с поцелуем, и её щёки чуть потемнели. — Вы все... в одной команде... Я не верю…

Она медленно, очень медленно обвела взглядом комнату и остановилась на Су. Её лицо выражало глубочайшее, почти благоговейное потрясение, смешанное с невольным, искренним восхищением. Крылатая воительница, которая повидала многое за десять лет странствий, которая сражалась с троллями и вивернами, которая знала сильнейших бойцов Моферунда, — сейчас стояла посреди гостиничного номера и не могла поверить своим глазам.

— Я думала, ты сильнейшая в своей группе, — произнесла она, глядя на Су. — Но ты... ты командуешь монстрами. — Она бросила короткий взгляд на Вика и тут же поправилась: — В хорошем смысле. Вы все — те, кого я видела на арене. Ламия, что победила гладиатора. Девочка-демон, что одолела мечника без оружия. Ты, четырёхрукая, что пощадила меня. И.… — она снова посмотрела на Вика, — ...тот, кто убил Мясника. Вы все — одна команда. И ты, Су, при этом...

— Я просто знахарка, — Су чуть заметно, уголками губ улыбнулась, и в этой улыбке промелькнуло что-то почти тёплое. — И да, я не командир. Командир — вон тот беловолосый мужлан, с сигарой. Так что все вопросы к нему. Я только лечу и штопаю. Ну, и иногда бью морды. В свободное от лечения время.

Риванна моргнула, переваривая услышанное. «Знахарка». Та, что могла убить её в первые секунды боя, та, что двигалась с нечеловеческой грацией, та, у которой выросли четыре руки и которая синтезировала оружие прямо из воздуха, — называла себя «простой знахаркой». Это было... почти смешно. Если бы не было так впечатляюще. Затем, видимо, решив, что дальнейшие вопросы будут невежливыми, а возможно — и опасными, Риванна выпрямилась во весь свой внушительный рост и протянула глиняную бутыль Су.

— Это вино. Из летних ягод. Делают в горных монастырях Тетоникуса. Монахи Высокогорного монастыря, что над перевалом Драконьего Клыка, варят его уже триста лет. Клюква, черника, дикий мёд. — Она чуть помедлила, и в её голосе прорезалось что-то почти застенчивое. — Я.… я хотела бы выпить с тобой. И с твоей командой. В знак уважения. Если позволите. Я не предам. Слово крылатого воина. А слово крылатого воина нерушимо.

Су приняла бутыль, осмотрела её — привычка, выработанная годами, — и, удовлетворённо кивнув, передала Клелии, которая тут же с энтузиазмом принялась искать кружки. Вик, наблюдавший за этой сценой с видимым удовольствием, поднялся и сам придвинул Риванне свободное кресло — тяжёлое, дубовое, способное выдержать её немалый вес вместе с крыльями.

— Садись, — произнёс он. — Друзья Су — друзья «Странников». У нас сегодня вечер без рангов и турнирных сеток. Клелия, плесни мне тоже вина. Посмотрим, что там за горные монастыри. — Он вернулся в своё кресло и добавил, поднимая кружку: — И да, Риванна, — добро пожаловать. За побеждённых, которые приходят с миром, а не с ножом в рукаве. Это, знаешь ли, редкость.

Риванна коротко кивнула и осторожно, стараясь не задеть никого крыльями, опустилась в кресло. Клелия вручила ей кружку с тёмно-рубиновым вином, и крылатая воительница, всё ещё слегка ошеломлённая компанией, в которой оказалась, приняла её с достоинством. Сделала первый глоток — знак доверия, который все оценили, — и напряжение постепенно начало уходить, растворяясь в тёплом, пряном аромате ягодного вина.

Первое, что бросилось в глаза, когда Риванна взяла кружку — её руки. Сильные, мускулистые, покрытые сетью старых, побелевших шрамов, с потрескавшимися минеральными наростами на костяшках. Это были руки не просто воина — это были руки того, кто привык путешествовать вдали от цивилизации, кто спал под открытым небом и прорубал себе путь через дикие земли. Руки, которые держали оружие, но также — поводья, карты, кружки с вином в редкие минуты покоя.

Вино из глиняной бутыли оказалось густым, тёмно-рубиновым, почти чёрным в свете ламп, с сильным ароматом лесных ягод — клюквы и черники, — и едва уловимой, приятной горчинкой на послевкусии. Настоящее горное вино, выдержанное в дубовых бочках, привезённое из далёкого монастыря, что стоял на краю обитаемого мира. Каждый глоток был как путешествие в горы — суровые, ветреные, прекрасные.

— Это хорошее вино, — произнесла Риванна, и её низкий голос звучал мягче, почти интимно. — Его варят в Высокогорном монастыре, что над перевалом Драконьего Клыка. Монахи держат пчёл и собирают дикую клюкву. Я бывала там дважды — впервые, когда залечивала сломанное крыло после неудачного боя с горным троллем, а во второй раз уже как друг. Они помнят меня до сих пор. Говорят, что я — единственная крылатая, которая когда-либо посещала их обитель. Остальные либо не долетают, либо не рискуют. Там слишком высоко, слишком холодно и слишком ветрено.

— Ты много путешествуешь, — заметила Су, принимая свою кружку и делая осторожный глоток. — Твои руки говорят об этом. И твои крылья. Я видела, как ты двигаешься. Ты привыкла к долгим перелётам.

Риванна медленно кивнула, и в этом кивке был вес долгих лет странствий.

— Я авантюристка. Из Моферунда. Уже больше десяти лет. Состою в «Серебряном Круге» — это гильдия, что работает по всему восточному побережью. Контракты на чудовищ, охрану караванов, разведку в диких землях. Иногда — дипломатические поручения от Совета Вольных Городов. Я много, где была. Много что видела. — Она на мгновение замолчала, и в её глазах промелькнула тень воспоминаний. — И много кого потеряла.

Вик многозначительно переглянулся с Су. Моферунд. Торговая республика, куда они и держали путь. Услышать о ней от той, кто знает её изнутри, кто живёт там и работает на её гильдии, — это была удача, которую нельзя упускать. Сама судьба послала им этого крылатого информатора. И судя по тому, как Риванна держалась, — информатора честного, прямого и не склонного к интригам. Именно таких им и не хватало.

— Моферунд, — протянул он, отставляя кружку. — А мы как раз туда направляемся. Правда, сначала в Асти. Командировка, скажем так. Долгая история. Связанная с очень плохими парнями, которые портят всё, к чему прикасаются.

Риванна подняла бровь, переводя взгляд с него на Су, потом — на Сиану и Муо. В её глазах читался неподдельный интерес.

— В Асти? Я знаю Асти. Приграничный городок на стыке Империи и Моферунда. Там тоже есть отделение «Серебряного Круга», я в нём не раз останавливалась. Хорошее место для тех, кто не хочет привлекать внимания имперской стражи. Там всем плевать, кто ты и откуда, главное плати. — Она на мгновение задумалась, и её янтарные глаза сузились, словно она что-то просчитывала. — Вы ведь не имперцы? По крайней мере, не все. Вы не похожи на тех, кто вырос в Империи. Слишком... свободные.

Клелия фыркнула в свою кружку, но промолчала. Она-то как раз была имперской принцессой, но сейчас это было неважно. Сейчас она была просто Клелией — девушкой, которая путешествует с компанией монстров и уже почти привыкла к этому. Вик усмехнулся, откидываясь в кресле и закидывая ногу на ногу.

— Мы — сборная солянка. Бывшие демоны, бывшие зверолюди, бывшие... а, не важно. Идём на восток, ищем информацию и попутчиков. — Он посмотрел на Риванну долгим, оценивающим взглядом. — А ты, значит, знаешь Моферунд. Расскажи нам про Асти. Что за город? И, главное, как там относятся к таким, как Сиана? Сама видишь, она не совсем человек. А в Империи, — он бросил короткий взгляд на ламию, — мы её прячем в повозке, как контрабанду. Я не хочу, чтобы это продожалось.

Сиана, услышав своё имя, слегка напряглась. Её хвост, до этого расслабленно лежавший на одеялах, свернулся чуть туже. Она помнила каждую ночь в повозке, каждый раз, когда ей приходилось прятаться под тентом и молиться, чтобы стража не потребовала осмотра. Риванна перевела на неё спокойный, изучающий взгляд — и едва заметно кивнула, словно приветствуя равную.

— В Асти к таким, как она, относятся снисходительно. — Слова Риванны лились медленно и весомо, как река по равнине. — Город стоит на границе двух культур. Имперские законы там ещё действуют, но влияние Моферунда очень сильно. А в Моферунде рабство отменено уже полвека, и нелюди имеют права гильдий — могут вступать, работать, владеть имуществом. Торговцы из Вольных Городов не станут плевать в сторону ламии, если она сможет заплатить или предложить товар. — Она сделала глоток вина, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — В Асти привыкли к разнообразию. Там можно встретить и крылатых, и чешуйчатых. Если не будешь нападать первым — тебя вряд ли тронут. Но на всякий случай держись поближе к рынку и подальше от имперского гарнизона. Там ещё сильны старые порядки.

— Слышишь, Сиана? — Клелия легонько пихнула ламию локтем, и в её голосе звенела искренняя радость. — Никаких больше плащей и пряток в повозке! Ты сможешь ползать по улицам с гордо поднятым хвостом! Будешь как дома! Представляешь — идёшь по рынку, выбираешь травы, и никто не кричит «монстр» и не зовёт стражу. Просто обычный день.

Сиана слабо улыбнулась, но в зелёных глазах всё ещё читалась тень тревоги — старая, въевшаяся слишком глубоко, чтобы её можно было изгнать одними словами. Слишком силён был страх, вбитый месяцами плена, унижений и близости смерти.

Вик тем временем продолжал сверлить Риванну взглядом — не враждебным, а оценивающим, тем самым, которым он смотрел на потенциальных союзников.

— А сама-то ты в какую сторону движешься? Турнир закончится — куда дальше? Обратно в Моферунд?

— Я планировала вернуться в Моферунд после турнира. Контракт на участие здесь был... случайным. — Риванна чуть нахмурилась, словно вспоминая что-то неприятное. — Я не люблю подземные арены. Слишком темно, слишком тесно для крыльев. Но долги есть долги. Один торговый дом в Меркатусе потребовал оплаты, а я была... временно стеснена в средствах. Пришлось соглашаться на этот турнир. Думала, будет просто. Оказалось — не очень. — Она бросила взгляд на Су, и в этом взгляде промелькнуло что-то похожее на иронию. — Особенно когда встретила вас.