Хроники "ОРКС". Том 1

Она помолчала, переводя взгляд с одного члена команды на другого, и в её янтарных глазах читалась напряжённая работа мысли. Затем она выпрямилась, и на её лице проступила решимость — та самая, с которой она выходила на арену.

— Но теперь, после знакомства с вами... — она обвела рукой комнату, охватывая жестом всех — от Вика до Муо, — ...я бы предложила ехать вместе. До Асти по крайней мере. Я знаю тракт, знаю постоялые дворы, знаю, где безопасно, а где — засады. Я ходила этим путём четыре раза. И мне будет спокойнее в компании тех, кто не боится монстров. К тому же... — она чуть замялась, — ...я видела, как вы сражаетесь.

— А ты не боишься ехать с нами? — с лёгкой усмешкой спросила Су, кивая в сторону Вика. — После того, что видела сегодня? После того, как он разорвал Мясника? После того, как он шутил, пока тот летел? Многие после такого боятся даже смотреть в нашу сторону.

Риванна повернулась к Вику и долго, оценивающе смотрела ему в глаза. Зелёные — цвета ядерной реакции — встретились с янтарными — цвета горного мёда. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тихим потрескиванием масляных ламп.

— Я видела, кого ты убил. И слышала, что ты говорил перед боем. — Её голос звучал твёрдо, без тени сомнения. — Ты не чудовище. Ты защитник. Чудовища убивают ради удовольствия. Ты — ради безопасности своих. Это разница. Я её понимаю. Я сама убивала — и ради денег, и ради защиты. Я знаю этот взгляд. У тебя взгляд того, кто не хочет убивать, но делает это, когда нужно. У Горрена был взгляд того, кто хотел. Очень хотел. И получал от этого удовольствие.

Вик моргнул, явно не ожидавший такой прямоты и такой точной оценки. Потом усмехнулся — тепло, почти по-дружески — и поднял кружку.

— Ладно, крылатая. Уговорила. Едем вместе. Кто бы мог подумать — я только что нашёл авантюристку из Моферунда, и она хочет с нами дружить. День определённо удался. А ты, я смотрю, не только крыльями машешь, но и в людях разбираешься. Это редкий талант. Особенно в нашем деле.

— Я тоже хочу дружить! — неожиданно для самой себя выпалила Муо и тут же, осознав, что сказала, спрятала лицо в шарф, став пунцовой, как её комбинезон. — То есть... если Риванна не против... я имею в виду... я понимаю, что я странная, и что я сегодня поцеловала противника, и что я, наверное, похожа на сумасшедшую, но я правда хочу...

Риванна посмотрела на неё — на эту маленькую, застенчивую девушку-демона, которая сегодня без оружия одолела мечника и поцеловала его перед всей ареной, — и на её строгом, суровом лице мелькнуло что-то очень похожее на тёплую, искреннюю улыбку.

— Я не против. Маленькая воительница, что побеждает без оружия и превращает врагов в друзей одним прикосновением, — такая дружба мне по чести. — Она чуть склонила голову в поклоне, адресованном уже лично Муо. — Я видела твой бой. Ты могла убить его в первые секунды. Но ты этого не сделала. Ты выбрала другой путь. Это достойно уважения. Не каждый воин способен на такое.

Муо, услышав это, покраснела ещё больше и совсем исчезла под шарфом, только рожки торчали наружу. Сиана, всё это время молча наблюдавшая за происходящим из своего уютного гнезда из одеял, тихо, почти незаметно для самой себя, улыбнулась Риванне в ответ. В её зелёных глазах больше не было тревоги — только тихая, спокойная радость. Ещё один друг. Ещё один союзник. Ещё один, кто не считает её чудовищем.

Остаток вечера прошёл в мягком, убаюкивающем ритме тихих разговоров. Риванна, постепенно расслабляясь и оттаивая, рассказывала о Моферунде — о плавучих рынках на каналах Калиса, где можно купить всё, от специй до артефактов; о Совете Вольных Городов и их бесконечных политических интригах, где каждый торговый дом пытается перетянуть одеяло на себя; о гильдиях — «Серебряный Круг», «Пять Знамен», «Зеленая Оправа» — и их непростых отношениях; о далёких, загадочных землях за восточными горами, куда ещё не ступала нога имперца. Говорила она мало, скупо, но каждое слово было точным и ценным, как крупица золота в речном песке. Вик и Су иногда переглядывались — молча, одними глазами, — и запоминали детали.

А завтра начинался полуфинал, командные бои. И теперь у них был союзник за пределами арены. Возможно, самый неожиданный из всех. Крылатая воительница с вином, шрамами на руках и сердцем, которое умело быть благодарным. И когда луны над Тривиарумом поднялись высоко, а разговоры стихли, уступив место усталости, команда разошлась спать — с мыслью о том, что даже в самой тёмной дыре можно найти свет. Даже на подземной арене. Даже среди крови и песка. Иногда свет сам приходит к тебе — с бутылкой вина и сложенными крыльями.

Глава 34. Медик

Четыре команды. Шестнадцать бойцов, прошедших через жестокое сито отборочных, где каждый бой мог стать последним. Сегодня под каменным сводом, в пропитанном кровью и потом воздухе, решалась судьба турнира. Трибуны были забиты до самого верха, зрители сидели плечом к плечу вплотную, и казалось, что сами камни дрожат от напряжения. Глашатай, надрывая голос, объявил первую пару полуфиналистов, и его слова потонули в рёве толпы: «Странники» против команды «Железный Кулак».

Противники вышли на арену с уверенностью тех, кто привык побеждать. «Железный Кулак» оказались четырьмя крепкими, слаженными наёмниками из северного Тетоникуса: рослые, плечистые, в тяжёлых латных доспехах, пронизанных пульсирующими линиями, усиленных магией. Они двигались с той особой, отточенной годами сражений слаженностью, которая отличает настоящих профессионалов. Каждый их шаг был весом, каждый взмах оружия — смертелен. Вик, развалившись на скамье, окинул их ленивым взглядом и хмыкнул: — Смотри-ка, Клелия, к нам пожаловали ходячие консервные банки из Тетоникуса. Интересно, они сами в эти доспехи залезли или их туда закатали на заводе?

Но против команды Вика у них не было ни единого шанса.

«Странники» вышли на арену.

Вик, стоя в центре арены со скучающим видом, и демонстративно зевнул — так широко и громко, что трибуны взревели от восторга, — и лениво предложил сдаться:

— Ну что, ребята, может, закончим это недоразумение? Ваши друзья уже отдыхают, а мне ещё пиво допивать. Я, конечно, могу и вас уложить, но, честно говоря, лень. Вы не настолько интересные противники, чтобы я напрягался. Так что давайте по-хорошему: вы сдаётесь, я не превращаю вас в мокрое пятно, и мы расходимся. Идёт?

Наёмники, увидев перед собой того самого беловолосого гиганта, что в прошлом бою голыми руками разорвал Мясника — подбросил, как игрушку, и разбил о землю, оставив кратер, — не раздумывая сложили оружие. Их командир, здоровенный мужик с седой бородой, торчащей из-под шлема, поднял руки и пробасил:

— Мы сдаёмся! Сдаёмся, демон тебя раздери! Только не подходи! Мы помним, что ты сделал с Горреном! Мы не хотим так же!

Бой продлился меньше секунды. Все живы. Все целы. Вик так и не понял, как эти ребята попали в полуфинал. Трибуны проводили «Странников» одобрительным, уважительным гулом. Но все понимали: настоящее шоу ждало впереди.

Второй полуфинал. Команда Бэна — «Северный Ветер» — против команды «Красная Тень».

Бэн вышел на арену первым. Его массивный костяной воротник трицератопса грозно возвышался над плечами, а рога тускло блестели в свете магических огней. Он шагал тяжело, но уверенно, и его дубина с каменными шипами покоилась на плече, словно простая палка. За ним, сжимая посох до побелевших костяшек, ступала Шелли — её лицо было бледным, но взгляд полон холодной решимости. Она знала, что этот бой будет трудным. И рядом — новенькая, эльфийка-лучница Лиара, та самая, что хитростью одолела огра в отборочном. Она нервно поправляла колчан, и стрелы в нём тихо позвякивали. Скеппера среди них не было — после поражения от Муо он покинул команду, и его место заняла Лиара. Это было слабое звено, и его чувствовали все — и зрители, и противники, и, горше всего, сама Лиара.

Противники вышли под зловещий, нарастающий гул — низкий, утробный, полный предвкушения крови.

Первой появилась мускулистая амазонка с бронзовой кожей и чёрной косой до пояса — Гелиа, что одним ударом шипастой сферы убила «поцелуйного» парня в отборочном. Сфера покачивалась у неё на поясе, и её шипы всё ещё хранили следы засохшей крови. Она шла с грацией хищника, и её глаза — холодные, жестокие — обежали трибуны, словно выбирая следующую жертву. Вторым — парень в чёрном одеянии с низко надвинутым капюшоном, с той самой жуткой косой, что ранее без усилий располовинила орка. Его имя не знал никто — только прозвище, повторяемое шёпотом: «Жнец». Он двигался бесшумно, словно тень, и от него веяло могильным холодом. Третьим вышел высокий, тощий как смерть маг в сером балахоне, с посохом, увенчанным настоящим, пожелтевшим от времени человеческим черепом. Череп, казалось, скалился в беззвучном смехе. Четвёртым — зверолюд с головой гиены, вооружённый двумя изогнутыми серповидными клинками, с вечной, жуткой ухмылкой, застывшей на острой морде. Он то и дело облизывался, и его жёлтые глаза горели голодным огнём.

— Мне это не нравится, — тихо произнесла Сиана, прижимая руку к груди. — От них пахнет смертью. Особенно от того, с косой. Я чувствую это даже отсюда. Это не просто бойцы. Это убийцы.

— Согласен, — Вик, сидевший на скамье, отставил кружку и подался вперёд. Его зелёные глаза сузились. — Эти ребята не за победой пришли. Они за мясом. Особенно вон тот, с косой. Я видел его работу. Он не сражается — он жнёт. Как на поле. Только вместо пшеницы — люди.

Бой начался, и почти сразу стало ясно: расклад неравный, как между молотом и стеклом. Бэн, понимая это лучше других, принял решение, которое могло стоить ему жизни: он взял на себя Жнеца и Гелию одновременно, бросившись наперерез обоим. Его чудовищная дубина описывала широкие, свистящие дуги, рассекая воздух; костяной воротник принимал удары — шипастая сфера гремела по нему, коса лязгала, высекая искры, даже не смотря на зачарование, — и держал, хотя любой другой давно был бы размозжён. Он стоял стеной, живой крепостью, прикрывая Шелли и Лиару, и его низкий, мощный рык разнёсся по арене. Шелли, понимая его немой приказ, вскинула посох, и камень на его навершее засиял золотом. Вокруг неё и эльфийки замерцал плотный защитный барьер; второй, слабее, она наложила на Бэна, и он засиял вокруг гиганта бледным, но надёжным ореолом. Лиара пускала стрелы — быстро, точно, одну за другой, — но зверолюд-гиена с лязгом и хохотом отбивал их своими серповидными клинками, а маг в сером балахоне лениво, почти презрительно отражал остальные взмахами посоха, даже не напрягаясь. Череп на его посохе, казалось, скалился всё шире с каждым отбитым выстрелом.

Первая половина боя прошла в шатком, изнурительном равновесии. Но затем Жнец перешёл в настоящую атаку.

Его коса — зачарованная, пропитанная древней магией — описала широкую дугу, оставляя в воздухе тёмный, дымящийся след, и обрушилась на барьер Бэна. Магия Шелли, ослабленная необходимостью держать два щита одновременно, не выдержала. Барьер лопнул с оглушительным треском, словно разбитое стекло. Лезвие, почти не встретив сопротивления, вошло глубоко в плечо гиганта, разрывая мышцы и сухожилия, словно гнилую ткань. Бэн взревел от боли — низко, страшно, — его дубина выпала из ослабевшей руки и глухо ударилась о песок. Он рухнул на одно колено, зажимая рану ладонью, и кровь хлынула сквозь пальцы, заливая его грудь и песок вокруг.

И в этот же самый миг Гелиа, амазонка, рванулась вперёд, обогнув его. Её шипастая сфера на длинной цепи описала стремительную дугу и сбила Шелли с ног. Посох откатился в сторону, золотой свет погас. Барьеры, державшиеся на её концентрации, погасли одновременно. Шелли вскрикнула, попыталась подняться, опираясь на локоть, — и тут Жнец оказался рядом, бесшумный, как сама смерть. Его коса описала короткую, свистящую дугу. Отрубленная рука Шелли — левая, сжимавшая воображаемый посох, — упала на песок отдельно от тела. Кровь ударила фонтаном, заливая её плащ, её лицо, песок вокруг. Шелли закричала — дико, пронзительно, захлёбываясь болью и ужасом, — и рухнула на колени. Жнец, не останавливаясь, занёс косу над её головой для последнего, смертельного удара.

И в этот момент с трибун, словно пушечное ядро, сорвалась маленькая, красная фигура. Без разрешения, без команды, без спроса командира.

Муо. Она спрыгнула с высоты больше пятнадцати метров, и её приземление было бесшумным, словно падение листа. Она возникла точно между Шелли и косой — маленькая, с горящими голубыми глазами, без оружия, — и одним резким, молниеносным, нечеловечески точным движением ноги выбила оружие из рук Жнеца. Коса, вращаясь и разбрасывая тёмные искры, улетела далеко в песок. Жнец отшатнулся — впервые за весь турнир, — и в его скрытых капюшоном глазах мелькнуло неподдельное, почти человеческое удивление. Он не ожидал. Никто не ожидал. Муо стояла перед ним, и её поза говорила яснее всяких слов: «Только попробуй». Её шарф развевался за спиной, словно белое знамя, а в руке не было ничего — только сжатые кулаки.

Одновременно с этим на другом конце арены Гелиа уже занесла свою смертоносную сферу над поверженной эльфийкой. Лиара, с пробитым плечом, лежала на песке, закрывая голову руками, вжималась в землю. Её колчан рассыпался, стрелы разлетелись по песку, и она была совершенно беззащитна.

— Пожалуйста! — её голос сорвался на визг. — Пощади! Я сдаюсь! Сдаюсь!

Но Гелиа лишь усмехнулась — холодно, жестоко, и дёрнула цепь.

И замерла.

Вик стоял рядом и держал цепь двумя пальцами, словно это была не смертоносная, утяжелённая свинцом верёвка, а шёлковая ленточка. Его зелёные глаза, горящие в полумраке арены, смотрели на Гелию с выражением, которое не предвещало ничего хорошего. А на его лице играла зловещая, широкая усмешка — какая-то сумасшедшая.

— Слышала, что девочка сказала? — произнёс он негромко, почти ласково, но в этом ласковом голосе были нотки кровожадности. — Она сдалась. А ты, кажется, глуховата. Или туповата. Что более вероятно. Я, знаешь ли, очень не советую тебе продолжать. Будет хуже. Не ей. Тебе. Я не шучу. Я вообще редко шучу. Особенно когда мои знакомые просят пощады, а кто-то на них замахивается. Так что ты сейчас медленно опустишь цепь. И уйдёшь. Поняла? — Он демонстративно кивал на каждом слове, делая их как можно выразительнее.

Амазонка побледнела так, что её бронзовая кожа стала серой. Она видела, что Вик сделал с Горреном Мясником. Видела кратер в песке, который до сих пор не засыпали. Видела тело, сломанное пополам. Медленно, словно во сне, борясь с дрожью в пальцах, она разжала руку. Сфера с глухим, тяжёлым стуком упала в песок.

Над ареной, перекрывая рёв толпы, разнёсся усиленный магией голос распорядителя: команда «Северный Ветер» выбывает. Бой окончен.

Жнец, всё ещё стоявший напротив Муо, медленно перевёл взгляд с неё на Вика. В его холодных глазах читалось что-то новое: не злость, не ярость — холодный, математический расчёт. Он не стал поднимать косу. Просто развернулся и ушёл в тень, растворившись в проходе. Зверолюд-гиена и маг в сером балахоне молча последовали за ним. Гелиа, бросив последний, полный ужаса взгляд на Вика, подхватила свою сферу и тоже убралась с арены, не произнеся ни слова.

Су уже была рядом с Шелли. Её четыре руки пришли в движение одновременно, словно части единого, идеально отлаженного механизма: две верхние прижимали артерию, останавливая хлещущую кровь, две нижние осторожно, почти благоговейно подхватили отрубленную конечность.

Лицо Су было спокойным — маской профессионала, — но в голосе, когда она заговорила, звучала сталь:

— Вик, я забираю её в гостиницу. Руку пришьём. Капсула у нас с собой. Бэн, ты тоже со мной, рана плеча серьёзная, но не смертельная. Идти сможешь?

Бэн, всё ещё на коленях, согнувшийся от боли и потери крови, поднял голову. Его лицо, покрытое испариной, было бледным, но взгляд твёрдым. — Идти... смогу... — выдохнул он хрипло. — Спасибо...

Эльфийка Лиара, вся дрожащая, не в силах вымолвить ни слова, подползла к Шелли, и её глаза, полные слёз, смотрели на Су с бесконечной, безмолвной благодарностью. Она не могла говорить. Да и не нужно было.

В просторный номер на втором этаже «Дубового листа» опустилась ночь — глубокая, тихая, нарушаемая лишь отдалённым лаем собак где-то на поверхности да редким скрипом половиц под чьими-то шагами в коридоре. Вик появился в дверях первым, нагруженный несколькими опечатанными, огромными, опломбированными коробками. Владелец гостиницы за целый мешок денег сделал вид, что слепой, немой и глухой одновременно. Командир молча, без единого лишнего слова, принялся распаковывать оборудование прямо посреди комнаты, решительно сдвигая стол и стулья к стенам.

Бэн, сидевший на скамье с наскоро перевязанным плечом, наблюдал за происходящим с выражением глубокого, почти детского изумления. Он повидал многое — горные тролли, древние руины, магические аномалии, — но, чтобы металл светился сам по себе и отдельные сегменты с тихим мелодичным жужжанием сами примагничивались друг к другу, образуя сложную конструкцию, — такого он не видел никогда. Лиара, эльфийка, забилась в угол, всё ещё дрожащая после пережитого на арене ужаса, и смотрела на коробки так, словно в них прятались демоны.

Когда последняя коробка раскрылась и на пол высыпались блестящие металлические сегменты, трубки и светящиеся кабели, Бэн не выдержал. Его вежливый, мягкий голос нарушил тишину, и в нём слышалось искреннее, почти благоговейное изумление:

— Это... это что? — Он подался вперёд, забыв о раненом плече, и поморщился от боли. — Я видел много диковин, поверьте, за десять лет странствий по восточному побережью я повидал немало. Но чтобы металл светился сам по себе и собирался в механизм без единого прикосновения... Это магия? Или... что-то другое?

— Технология, — бросил Вик, не отрываясь от сборки. — Магия для ленивых. Подключаешь, нажимаешь, работает. Никакой демонологии, никаких жертвоприношений. Красота.

Лиара тихо ахнула, прижимая ладони к щекам, когда один из сегментов с тихим, почти музыкальным жужжанием сам примагнитился к другому, образовав часть дуги будущей капсулы. Бэн только молча покачал головой, прижимая здоровую руку к груди.

— Я думал, что видел всё, — пробормотал он. — Но это... это за гранью моего понимания. Вы, люди, откуда бы вы ни пришли, творите чудеса, которые не снились нашим магам.

Су вошла неслышно — дверь даже не скрипнула, — неся на руках Шелли. Та была без сознания: бледная, словно полотно, с наскоро перевязанной культей, сквозь бинты которой проступала алая кровь. Рядом, в отдельном герметичном пакете, была её отрубленная рука — тонкая, изящная, с длинными музыкальными пальцами, всё ещё сжимавшая воображаемый посох. Су уложила её на импровизированный операционный стол, сдвинув скамьи и накрыв их чистым полотенцем. Четыре руки развернулись одновременно — две верхние разорвали остатки пропитанного кровью рукава, обнажая рваную, страшную рану, две нижние уже держали хирургические инструменты: зажимы, скальпель, шовный материал. Муо стояла в шаге от неё, готовая подать нужное по первому слову — молчаливый, сосредоточенный ассистент. Её глаза, обычно робкие, сейчас были серьёзны и внимательны.

Вик, закончив сборку капсулы, подсоединил последний блок питания. Капсула ожила, загудела низко и ровно, заливая комнату мягким голубоватым светом, в котором все тени казались глубже, а лица спокойнее.

— Клади в капсулу, когда закончишь с сосудами, — сказал он, вытирая руки о полотенце. — Я настроил на регенерацию мягких тканей и костной ткани. Автономность двое суток. К моменту, когда она проснётся, рука будет на месте.

Су кивнула и склонилась над раной. Первым делом — сосуды. Её нижние руки принялись очищать края раны от грязи, песка и крошечных фрагментов ткани, попавших туда во время удара; верхние накладывали микро-зажимы на артерии, останавливая кровотечение. Каждое движение было выверено до микрона. Шелли застонала, но не очнулась — Су предусмотрительно вколола ей сильное обезболивающее ещё на арене, сразу после того, как подхватила её тело.

— Артерии чисты, — бормотала она себе под нос. — Вены целы. Нервные пучки просматриваются.

Бэн и Лиара наблюдали за происходящим, затаив дыхание. Эльфийка все еще держала ладони у щек, не в силах отвести взгляда от того, как ловко, почти жутко, четыре руки Су порхали над раной, словно исполняя какой-то древний, священный ритуал.

— Она... она правда пришьёт руку? — прошептала Лиара, и её серебристый голос дрожал. — Я слышала о такой магии только в легендах... о великих целителях древности, которые могли возвращать конечности... Это же невозможно. Невозможно!

— Это не магия, — ответила Су, не поднимая головы. Её голос был спокоен и ровен, как у лектора, объясняющего основы анатомии. — Это микрохирургия. Магия требует веры. Технология требует знаний. У меня есть знания. И у меня есть опыт — гораздо больший, чем мне хотелось бы. — Она говорила размеренно, не отвлекаясь от работы, и каждое слово падало в тишину, как камень в воду.

Она соединила основные артерии — плечевую и лучевую, — затем вены и нервные пучки, каждый из которых требовал ювелирной точности. Ввела под кожу очень малую микродозу драгоценных нанитов — тех самых, что когда-то спасли Неферит, собрав её распадающееся тело заново. Затем аккуратно, слой за слоем, принялась сшивать мышечную ткань, и наниты, повинуясь настройкам, начинали свою работу прямо под иглой. Кость соединилась с костью с тихим, почти неслышным щелчком — специальные биосовместимые штифты вошли в пазы, обеспечивая идеальное совмещение. Су наложила внешние швы, и рука Шелли снова стала единым целым — бледная, холодная, но целая. Кровотечение остановилось. И вдруг пальцы Шелли, лежавшие безжизненно, чуть заметно дрогнули — первый, робкий признак того, что нервные окончания начали срастаться, что мозг снова обретал связь с конечностью.

— Готово. Теперь капсула. — Су выпрямилась, разминая затёкшие плечи. — Вик, открывай.

Он нажал сенсор, и крышка капсулы медленно, величественно поднялась. Внутри, словно жидкий свет, мерцало голубоватое регенерационное поле. Су осторожно, как ребёнка, подняла Шелли на руки — все четыре, распределяя вес, — и бережно уложила её внутрь. Крышка закрылась с тихим, успокаивающим шипением. Капсула загудела ровнее, набирая полную мощность, и на встроенном мониторе побежали строки показателей: пульс учащённый, но ритмичный; давление начало стабилизироваться; сатурация в норме. Всё шло так, как и должно было идти.

— Двое суток, — произнесла Су, поворачиваясь к остальным. — Рука восстановится полностью. Останется только шрам — тонкий, почти незаметный. Через месяц она о нём и не вспомнит.

Затем она перевела взгляд на Бэна.

— Твоя очередь. В капсулу ты, к сожалению, не влезешь — габариты не позволят. Но рану зашить надо. Садись.

Бэн послушно, без единого слова возражения, опустился на скамью. Рана на его плече была глубокой и рваной — коса Жнеца вошла в плоть под углом, — но чистой: сталь, какой бы зачарованной она ни была, всё же оставляет ровные края. К тому же, коса не задела кость — воротник динозавра принял на себя часть удара. Су промыла рану антисептиком, наложила несколько слоёв внутренних и внешних швов и заклеила всё это регенерационной плёнкой. Гигант даже не поморщился — только сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей, и смотрел куда-то в стену остановившимся взглядом.

— Через три дня снимешь плёнку, — сказала Су, отступая на шаг. — Шрам останется, но рука будет работать. Можешь двигать ей уже сейчас, осторожно, без резких движений.

— Спасибо, — тихо, но отчётливо проговорил Бэн. Его голос, обычно мягкий и вежливый, сейчас звучал глухо, но в нём было больше чувства, чем в иной длинной речи. — Я у тебя в двойном долгу. За себя и за Шелли. Если бы не вы... нас бы всех положили на той арене.

— Никаких долгов, — ответила Су. — Я медик. Это моя работа. И моя обязанность. Я не могла поступить иначе.

В комнате повисла тишина — та особенная, умиротворённая тишина, какая бывает только после хорошо сделанной работы. Её нарушало лишь тихое, успокаивающее гудение капсулы да мерное дыхание спящих. Лиара, всё ещё дрожащая, сидела на краю кровати, обхватив колени руками и прижимаясь спиной к стене.

— Можно... можно я останусь здесь? — спросила она тихо, и в её голосе явственно слышался страх. — Мне страшно возвращаться в свою комнату. После того, что было на арене... я боюсь, что они придут за мной. Что Жнец... или та амазонка... или кто-то ещё...