Хроники ОРКС. Планета Форго-3, первый рубеж. Том 1.

Жнец остался один. Но он не думал сдаваться. Его коса — проклятая, некромантическая — ожила, затанцевала, оставляя в воздухе длинные, зеленоватые следы, от которых несло могильным холодом. Он рванулся к Су, посчитав её самой опасной. Лезвие описало широкую, смертоносную дугу, целясь ей в горло. Су молниеносно синтезировала клинок — стальной, прямой, возникший прямо у неё в ладони, — и блокировала удар с лязгом, разнёсшимся по всей арене. Но Жнец провернулся вокруг своей оси и вторым, неуловимо быстрым движением отсёк ей обе руки по локоть.

Трибуны ахнули единым выдохом. Клелия, сидевшая в командном секторе, вскрикнула и в ужасе закрыла лицо руками. Даже Вик на мгновение замер — но тут же расслабился, зная, что сейчас произойдёт. Он уже видел этот трюк. И он знал, чем он закончится.

Су... Су рассмеялась.

Впервые за все время её прибытия а планете — тихий, жутковатый, абсолютно спокойный смех, от которого у зрителей по спинам побежали мурашки. Жнец на мгновение замешкался, не понимая, что происходит. А потом из культей Су с влажным, чавкающим звуком вырвались новые руки — целые, невредимые, с уже зажатыми в них лезвиями. Четыре новых клинка одновременно, с невероятной скоростью ударили его в грудь, в живот, в бёдра. Не глубоко. Су намеренно била в не летальные точки — туда, где не было жизненно важных органов.

Жнец захрипел, пошатнулся, выпустил косу из ослабевших пальцев. Кровь — тёмная, почти чёрная в свете магических огней — пропитала его одеяние.

— Ты думал, меня можно остановить, отрубив руки? — голос Су звучал ровно, спокойно, без малейших эмоций. — Я была разорвана на части и собрана заново. Я пережила такое, что тебе и не снилось. Твоя коса для меня — не более чем тупой нож для разделки рыбы. Бесполезный. Скучный. А теперь, ты заплатишь за каждую жизнь, которую отнял.

Жнец, шатаясь, попытался атаковать голыми руками — отчаянно, безнадёжно, — но за его спиной уже выросла тень. Сиана. Её четырёхметровый хвост взвился в воздух, и толпа затаила дыхание, наблюдая, как ламия, словно ожившая легенда, нависает над полем боя. Она не использовала катану. Не использовала кинетические волны. Только хвост — длинный, мощный, облачённый в чёрный сегментированный экзоскелет. Он обрушился на Жнеца сверху вниз с силой падающего дерева, прижимая его к песку, обвиваясь вокруг него кольцами, словно гигантский удав, сжимающий свою жертву. Жнец захрипел, забился в конвульсиях, но хвост держал крепко, неумолимо, не оставляя ни шанса на освобождение.

И тогда, наконец то, вперёд вышел Вик, который все же удостоил себя чести сделать хоть одно движение за бой. Неторопливо, вразвалочку, попыхивая сигарой так, словно он был на воскресной прогулке, а не на финальном бою подпольного турнира. Трибуны затихли — все, до единого, — и в наступившей тишине было слышно, как потрескивают магические светильники. Он подошёл к барахтающемуся, пытающемуся вырваться Жнецу и присел рядом с ним на корточки, заглядывая под капюшон с выражением глубочайшего, почти философского презрения.

— Ну что, Мрачный Мешок? Ты собрал жатву? Говорил о трофеях. А собрал только люлей. Моя команда тебя размазала, как масло по хлебу. Мне даже шевелится не пришлось. Су руки новые отрастила и даже не поморщилась — видишь, даже не запыхалась. Сиана тебя хвостом придавила, как надоедливого таракана. Муо вырубила твою амазонку — между прочим, не убила, хотя могла бы, — а твой маг и гиена валяются в отключке. Ты один. Ты проиграл. Я бы предложил тебе сдаться, но... — он выпрямился, снял сигару с губ и медленно, картинно стряхнул пепел на песок, — ...ты угрожал моей команде. Ты говорил, что будешь убивать их медленно. И за это, знаешь ли, я не прощаю. Никогда. Никому.

Он отошёл на несколько шагов назад. Сиана, поняв его без единого слова, без жеста, освободила Жнеца и отползла в сторону, освобождая пространство. Вик поднял руку, и его указательный палец — всего лишь палец — нацелился на распростёртого на песке противника.

— Эй, публика! — крикнул он, обводя трибуны сияющим, почти весёлым взглядом. — Хотите увидеть кое-что весёлое?

Трибуны взревели в экстазе — таком единодушном, какого эта арена не слышала, наверное, никогда. Вик удовлетворённо кивнул, словно дирижёр, получивший от оркестра нужную ноту.

— Я так и думал. Смотрите внимательно. Один палец. Один полёт. Сейчас этот мрачный тип установит рекорд по прыжкам в длину. Посмертно.

Он щёлкнул пальцем — и с кончика сорвалась кинетическая волна. Невидимая, почти незаметная глазу, лишь слегка искажавшая воздух, словно над раскалённым асфальтом. Но сокрушительная. Жнеца подбросило в воздух и швырнуло через всю арену — все сто с лишним метров — прямо в каменную стену на противоположном конце. Стена треснула с оглушительным грохотом, осыпалась каменной крошкой, и Жнец застрял в образовавшейся дыре, словно гвоздь, по самую шляпку вбитый в доску. Он не двигался. Не дышал. Только чёрная кровь стекала вниз по стене, оставляя на камне тёмные дорожки.

Мёртвая тишина. А затем — взрыв.

Трибуны ревели, топали, кричали, свистели так, что, казалось, сами каменные своды вот-вот рухнут от этого звука. Такого финала не ожидал никто — ни зрители, ни букмекеры. Это было просто избиение, издевательство. Глашатай, сам ошарашенный увиденным, но свято помнящий о своих обязанностях, выкрикнул, надрывая связки:

— Победители турнира — «Странники»!

Вик повернулся к своей команде и широко, открыто улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которая появлялась на его лице только в моменты настоящего триумфа.

— Ну вот и всё. А вы боялись. Я же говорил — справимся. С такими бойцами, как вы, мне даже напрягаться не пришлось. Ну, почти. Палец вот, немного устал.

Сиана открыла шлем, и он с тихим жужжанием скрылся в плечевых пластинах. Она посмотрела на свой хвост, всё ещё подрагивающий от напряжения, потом на Жнеца, распластанного в стене, потом на Вика. Она чувствовала, что с этой командой ей теперь всё по плечу. Что бы ни случилось. Куда бы они ни пошли. Она была частью чего-то большего. Чего-то, что нельзя сломать.

А с трибун, перекрикивая неистовствующую толпу, неслось восторженное, полное радости ржание Клелии:

— Вы все сумасшедшие! Я вас обожаю! Вы просто порвали их! Порвали в клочья! Это было великолепно! Вик, этот твой удар пальцем — я чуть не упала с трибуны! А Су! А Сиана! А Муо! Я вами горжусь! Вы — лучшая команда в этой грёбаной Империи! И за её пределами! Я сейчас спущусь к вам, и мы будем праздновать! У нас есть вино Риванны! И пиво! И.… и всё, что мы сможем найти в этой дыре!

На арене ещё не стих гул трибун, ещё не осел песок, поднятый последним, сокрушительным ударом Вика, ещё Клелия продолжала выкрикивать восторженные слова, спускаясь по каменным ступеням к краю арены, — а в восточных воротах уже появилась фигура. Не боец — распорядитель. Но не тот весёлый глашатай, что объявлял бои. Этот человек был облачён в дорогую, тёмно-синюю мантию с серебряной вышивкой по краям, а на его груди покоился знак закрытого глаза — хорошо знакомая эмблема «Сокрытых». Его лицо скрывала простая деревянная маска, но голос, когда он заговорил, звучал спокойно и неприятно-властно.

— Поздравляю с победой, «Странники». Владелец арены желает видеть вас. Немедленно. Это в ваших интересах. — Он сделал короткую, многозначительную паузу, и воздух вокруг него, казалось, похолодел. — Одна из ваших знакомых может пострадать, если вы откажетесь.

Трибуны вокруг продолжали шуметь, но в небольшом пространстве между командой и посланником повисла ледяная, звенящая тишина. Клелия, успевшая спуститься к самому краю трибуны, замерла, и её лицо побледнело. Вик замер на мгновение, и его зелёные глаза полыхнули так ярко, что посланник невольно отступил на полшага назад.

— Какая именно? — голос Вика прозвучал низко, почти рычаще, и в нём не было ни капли прежней ленивой насмешки.

— Этого я не уполномочен сообщать, — ответил «Сокрытый», и по его тону, по его позе было ясно: он не скажет больше ни слова, даже если его начнут резать на куски.

Су молча выдвинула дополнительные руки — они появились из-под плаща плавно, бесшумно. Сиана сжала рукоять катаны и шлем с тихим жужжанием снова закрыл её лицо. Клелия, стоявшая уже теперь рядом с командой — она успела спуститься с трибун и подбежать к ним, — смотрела на Вика широко открытыми, встревоженными глазами. Только Муо оставалась неподвижной, но её пальцы, теребившие край белого шарфа, побелели от напряжения — верный признак того, что внутри неё бушует холодная, готовая выплеснуться ярость.

— Веди, — бросил Вик, и его голос не обещал ничего хорошего. Совсем ничего.

***

Длинный коридор уводил всё глубже и глубже в толщу скалы. Факелы на стенах чадили, коптили, воздух становился тяжелее, спёртым, пропитанным запахом старого камня и какой-то гнилой, неестественной магии. Команда шла в полном молчании, и каждый — каждый — прокручивал в голове возможные варианты развития событий. И все из них были хуже предыдущего.

Наконец тяжёлые двери из тёмного, почти чёрного дерева, окованные железом, медленно, с протяжным скрипом отворились, и они вошли в просторную, но мрачную залу.

Владелец арены восседал в массивном кресле на каменном возвышении, словно король на троне. Хаоторн Виск. Крупный, невероятно тучный мужчина, но его габариты были неестественными, словно природа спорила сама с собой, создавая его. В складках его монументального тела угадывались мускулы, покрытые толстым слоем жира; кожа имела странный, сероватый, болезненный оттенок. Вокруг шеи, запястий, каждого пальца — пульсировали магические артефакты: кольца, амулеты, браслеты, каждый из которых был источником силы. Его лицо, широкое, с тяжёлой, массивной челюстью, напоминало помесь человека и какого-то неведомого, древнего зверя. Маленькие, глубоко посаженные глазки, запрятанные в жировых складках, светились торжеством и предвкушением.

Рядом с ним, на коленях, стояла Риванна. Её огромные белые крылья были грубо, бесцеремонно стянуты толстыми верёвками, прижаты к спине под неестественным, мучительным углом. На горле, поверх её природных минеральных пластин, красовался тускло мерцающий металлический ошейник с вделанным в него тёмно-красным камнем, пульсировавшим в такт её сердцебиению. Глаза Риванны, полные боли, унижения и закипающей ярости, встретились с глазами Су — и в них, помимо всего прочего, читалось отчаяние. Её собственные руки, вопреки её воле, сжимали короткое лезвие у своей же шеи. Мышцы на руках дрожали от чудовищного, непрерывного напряжения — она сопротивлялась изо всех сил, но магия ошейника была сильнее, и лезвие медленно, неумолимо приближалось к горлу.

— А, «Странники»! — голос Хаоторна был густым, маслянистым, довольным, словно он только что откушал жирного, сочного жаркого и теперь наслаждался послевкусием. — Мои поздравления. Великолепное, просто великолепное выступление. Особенно ты, — он ткнул толстым пальцем в Вика, и его артефакты зазвенели. — Горрен был одним из моих лучших бойцов. Ты разорвал его, как гнилую тряпку. Впечатляет. Очень впечатляет.

— Что за ошейник на ней? — перебил его Вик. Голос его был обманчиво спокоен, но в нём звенела особая, ледяная сталь, которая не предвещала ничего хорошего.

— О, это? — Хаоторн погладил свой собственный амулет, висевший на груди, и его глазки заблестели ещё ярче. — Рабский ошейник. Магическая вещь, чрезвычайно редкая. В Империи такие, конечно, запрещены, слишком уж они бесчеловечны, но под землёй... сам понимаешь. Законы верхнего мира сюда не доходят. Если я прикажу — она убьёт себя. Если ты убьёшь меня — ошейник взорвётся и оторвёт ей голову. Хорошая вещь. Полезная. Очень рекомендую. Особенно для таких строптивых птичек, как эта.

Риванна издала сдавленный звук — не то рыдание, не то проклятие — и её крылья конвульсивно дрогнули под верёвками. Лезвие в её руках приблизилось к горлу ещё на миллиметр, и на бронзовой коже выступила капелька крови.

— А теперь о деле, — продолжил Хаоторн, и его голос стал деловым, почти будничным, словно он обсуждал покупку скота на рынке. — Вы все, без исключения, наденете такие же ошейники. Ты, — он указал на Вика. — Ты, — на Су. — Ламия, демонесса-малютка, и даже та заносчивая девчонка с жёлтыми глазами, что сидела на трибунах. Все до единого. После этого вы станете моими гладиаторами. Постоянными. С такой командой я захвачу весь подпольный рынок Империи, а потом и Моферунда — клянусь, это лишь вопрос времени. Будете драться, когда я скажу. Убивать, когда я прикажу. А если откажетесь...

Он сделал паузу — долгую, смакуя каждое мгновение, каждую секунду власти.

— Если откажетесь, Риванна умрёт прямо здесь. Кроме того, люди, которых вы оставили в гостинице «Дубовый лист» — огромный парень с костяным воротником и раненая магичка в какой-то странной кровати, — они тоже умрут. Мои люди уже окружили здание. Один мой приказ — и они войдут. У них арбалеты с разрывными болтами, магический огонь и численное преимущество. Ваш гигант ранен, магичка без сознания. Им не выстоять. Так что выбор простой: ошейники — или смерть. Ваша смерть. Их смерть. Выбирайте.

В зале повисла звенящая, гробовая тишина. Риванна смотрела на Су широко открытыми, полными слёз глазами, и её губы беззвучно шептали одно и то же слово — не то «прости», не то «беги». Где-то далеко наверху, в гостинице «Дубовый лист», Шелли и Бэн сидели в номере и не подозревали, что окружены. Вик молчал, и это молчание было страшнее любого крика. Су стояла неподвижно, но её пальцы — на всех четырёх руках — мелко, едва заметно подрагивали, расчётливая ярость, готовая выплеснуться в любой момент. Сиана смотрела на Риванну, и в её зелёных глазах, под шлемом, читался старый, незабытый страх — отголосок арены, где она сама когда-то стояла на коленях. Муо перевела взгляд на командира, ожидая приказа, и в её голубых глазах не было ни страха, ни сомнения — только готовность. Готовность действовать. Готовность убивать.

Пауза затягивалась, набухала, словно грозовая туча перед тем, как разразиться молнией. Хаоторн ждал, и его жирные губы растягивались в самодовольной улыбке — он был уверен, что загнал их в угол. Но он не знал, с кем имеет д