«Драконорожденный: Империя из Пепла» TES5

Солдаты Вайтрана, окровавленные, закопчённые, смотрели на него. Смотрели не как на соратника, а как на явление. На человека, в которого только что вошла душа дракона. Один из ветеранов, с опалённой бородой и пустыми от ужаса глазами, медленно, словно против своей воли, опустился на одно колено. Его губы дрогнули.

– Довакин… – вырвался у него шёпот, полный благоговейного страха.

Слово, словно искра по сухой траве, перескочило от одного к другому.

– Довакин… Поглотитель душ…

– Это он… Драконорожденный…

– Легенда…

Аринтор стоял, всё ещё чувствуя внутри бурлящий океан чужой силы. Он смотрел на свои руки – обычные, грязные, в царапинах. Никакого света. Никакого огня.

И тогда он поднял взгляд. На своих шестерых спутников. Они не встали на колени. Не прошептали легендарное имя. Они просто смотрели на него из-под глубоких капюшонов. Женщина со шрамом медленно, почти незаметно, кивнула, и в её глазах читалось не удивление, а… подтверждение. А их предводитель, высокий и недвижимый, произнёс всего три слова. Тихо, так, что их, казалось, услышал только Аринтор, чей слух теперь был обострён до сверхъестественной остроты:

«Тот не врал».

Кто? Кто не врал? О чём? Вопросы, целая лавина вопросов обрушилась на него, но они уже были иного рода. Это были не вопросы потерянного человека о своём прошлом. Это были вопросы человека, которого только что поставили в самый эпицентр бури, даже не объяснив, почему небо черно и откуда берётся ветер.

Он смотрел на бесстрастные лица своих таинственных спутников, чувствуя, как пустота внутри, наконец, заполнилась. Но заполнилась не воспоминаниями, а гулкой, зловещей тишиной перед грозой, чувством, что сама Судьба только что протянула к нему руку, и его путь, независимо от его воли, теперь навсегда изменился.

Глава 4: Титул и Обязанность

Глава 4: Титул и Обязанность

Возвращение в Вайтран было иным. Воздух вокруг них изменился. Раньше на них косились как на подозрительных бродяг, теперь же взгляды горожан выражали благоговейный страх и немой вопрос. Шепот, словно шелест сухих листьев, катился по их следам от самых ворот до крутых мощеных улочек, ведущих к Драконьему Пределу: «Довакин… Это он… Поглотитель душ…»

В большом зале под драконьим черепом ярл Балгруф встретил их не как просителей, а как героев древней саги. Облегчение от спасения башни смешалось в его глазах с глубоким, почти суеверным почтением.

– Ты встал плечом к плечу с сынами и дочерьми Вайтрана, – его голос, обычно грубоватый, звучал теперь торжественно и размеренно, – против тени из забытых легенд. Ты доказал, что сердце твое – сердце истинного норда, пусть даже прошлое твое скрыто туманом. По праву крови, пролитой за эту землю, и по моей воле как ярла, отныне я признаю тебя Таном Вайтрана. Дом, голос в моем совете и место у моего очага – твои.

Это был высший знак доверия, доступный чужаку. Ильдир одобрительно кивнул, а Фарангер, не спускавшая с Аринтора пронзительного взгляда, добавила:

– Как тану, ты можешь обзавестись собственным очагом. Проулф, торговец у площади, продает дом. Он давно пустует и требует вложений, но костяк его крепок, как кости дракона.

Аринтор молча склонил голову. Титул, дом… они казались чужими, тяжелыми, как парадные доспехи, надетые не по размеру. Якоря в бурном море, но якоря из чуждого металла.

Они покинули дворец, направляясь к таверне «Распутный цепень», чтобы, наконец, смыть с себя копоть и кровь. И вот, на каменной лестнице, ведущей с верхнего яруса города, это случилось.

Воздух содрогнулся.

Не метафорически. Физически, ощутимо. Камни под ногами издали низкий, едва уловимый гул. Аринтор замер, почувствовав, как вибрация проходит через все его тело, от пяток до макушки. В ушах, поверх привычного шума города – криков торговцев, стука молотков из кузни, – прорвался и встал над всем Голос. Неземной, составленный из грохота лавин, шепота веков и звона далеких звезд. Он звучал не снаружи, а изнутри, из самой глубины его нового, горящего драконьей душой существа.

– ДО-ВА-КИН…

Слово растянулось, наполнив собой пространство, казалось, заставив на миг замереть саму реку времени. Оно не звало. Оно констатировало.

Аринтор вздрогнул, инстинктивно схватившись за эфес меча. Его спутники мгновенно образовали вокруг него оборонительный круг, плащи отлетели, обнажив готовое к бою оружие. Хадвар, шагнувший следом, огляделся с диким взглядом.

– Что, черт возьми, это было? Землетрясение?

Но горожане вокруг лишь в недоумении останавливались, потирая уши. Они чувствовали дрожь земли, но не слышали Зова.

– Не землетрясение, – хрипло произнес предводитель шестерых, его глаза были прищурены, взгляд устремлен куда-то вдаль, к белым вершинам гор. – Призыв. Их голоса разносятся по костям мира. Это Седобородые. С Высокого Хротгара.

В этот момент на крыльцо Драконьего Предела вышел ярл Балгруф. Он не слышал Голоса, но видел замершую, напряженную группу и бледное лицо Аринтора. Понимание, тяжелое и мрачное, осенило его.

– Гром с Глотки Мира, – произнес он тихо, спускаясь к ним. Его лицо стало суровым, как гранит его трона. – Монахи с Высокого Хротгара. Они не вмешиваются в дела смертных. Но если они зовут тебя по Имени… это не просьба. Это знак судьбы, от которого не уклониться. Путь к ним смертельно опасен – и ледяные тролли, и сама гора норовят сбросить путника в пропасть. А их цели… их цели знают только они сами и, возможно, сами боги.

Аринтор медленно выпрямился. Внутри все еще звенело, отдаваясь эхом того многоголосого рыка. Но теперь в его голосе, когда он заговорил, появилась твердость, рожденная не памятью, а холодной, ясной решимостью.

– Если они знают мое имя, – сказал он, глядя куда-то поверх крыш Вайтрана, в сторону далеких заснеженных пиков, – то, возможно, знают и то, кто я. И почему драконы вернулись. Я пойду.

В таверне царила сдержанная тишина. Они сидели в углу, уничтожая простую, сытную пищу – жареного барашка, хлеб, сыр. Никто не притронулся к кувшину с крепкой медовухой. Алкоголь был роскошью для тех, кому не нужно было держать разум кристально чистым, а тело – готовым к мгновенному броску. Напряжение было осязаемым, как запах дыма, все еще clinging к их одежде.

Напряжение это разорвал гонец. Он ворвался в «Распутный цепень», скинув с головы капюшон, открыв перекошенное ужасом лицо, залитое потом и грязью.

– Вайтран! Весть из Рорикстеда! Деревня под ударом! Маги! Наемники! Они вырезают стражу, лорд Морнхолд убит у себя в зале! Поместье пало!

Ледяная волна прокатилась по их столу. Морнхолд. То самое имя, которое было в их легенде, прикрытии. Совпадение? Слишком идеальное, чтобы быть случайным. Это была не просто атака. Это был сигнал. Вызов. Или ловушка, поставленная именно на него.

Аринтор отодвинул тарелку. Его движение было спокойным, почти механическим.

– Собирайтесь, – сказал он, не повышая голоса, но в его тоне была сталь, не терпящая возражений. – Мы идем в Рорикстед.

Оставшуюся часть ночи они потратили не на сон, а на подготовку. У местного алхимика скупили все запасы зелья выносливости – густую, терпкую, отдающую горькими травами жидкость, способную на несколько часов заглушить усталость в мышцах и дать ногам скорость оленя. На рассвете они выдвинулись быстрым, экономичным шагом людей, знающих цену каждому вдоху. Но Рорикстед был далеко на юге, во владениях Фолкрита. У самых ворот Вайтрана им повезло: старый повозник на полуразвалившейся телеге, груженной бочками, согласился подбросить «до старого дольмена у развилки».

Два часа тряски по ухабистой дороге. Леса вокруг, обычно полные жизни, казались неестественно тихими, будто затаившими дыхание. Наконец, повозник остановил лошадь.

– Дальше не поеду. Отсюда до деревни – полчаса пешком. Но если там и правда резня… У меня внуки, сами понимаете.

Оставшиеся шестьсот метров они преодолели как тени, используя каждую складку местности, каждое дерево и валун как укрытие. Вскоре до них донеслось эхо битвы: уже знакомый лязг стали, отчаянные крики и сухой, раскатистый треск боевой магии. Над мирной долиной, где стоял Рорикстед, висела черная пелена дыма. Горели амбары, у коновязи кипела схватка между деревенскими ополченцами с косами да топорами и хорошо экипированными головорезами. А на холме, у стен поместья Морнхолд, вспыхивали и гасли снопы магических энергий – синие всплески холода и ослепительные нити молний.

Семерка обменялась беглыми взглядами. Слов не потребовалось. Они бесшумно обошли горящую деревню с востока, выйдя в тыл основной массе нападавших, давивших на из последних сил держащихся у таверны крестьян. Их атака была внезапной и безжалостной. Два лучника из шестерки сняли магов, пытавшихся поддержать наступление заклинаниями. Остальные, во главе с Аринтором и Хадваром, врезались в бой клином, рассекая строй наемников. Фланг дрогнул, смешался, и под крики «Довакин! С нами Драконорожденный!» – обратился в бегство.

Зачистка улиц была методичной и беспощадной. Они не давали врагу перегруппироваться, отсекали и уничтожали мелкие группы. Инициатива перешла к защитникам.

Самый тяжелый бой ждал в тронном зале поместья. У подножия лестницы, в луже крови, лежало тело старого лорда Морнхолда. Над ним, спиной к огромному арочному окну, стоял маг. Его руки пылали сгустками нестабильной энергии, готовой обрушить потолок на горстку оставшихся в живых стражников и седовласого управляющего. Увидев ворвавшихся, маг повернулся. Его лицо, изможденное аскезой и искаженное фанатичной яростью, было ему незнакомо.

– Опоздали, самозваные спасители! – прошипел он, и голос его скрипел, как ржавые петли. – Его кровь – лишь первая капля в море, что захлестнет Скайрим! Мы очистим его от скверны Империи и выродившихся нордов!

Он выкринул слова заклинания, и сгусток чистой, разрушительной силы сорвался с его ладоней, сметая на пути обломки мебели и готовясь смешать в кровавую кашу живую плоть. И тогда Аринтор, не думая, не рассчитывая, повинуясь тому самому древнему инстинкту, что вел его клинок в пещерах, сделал вдох. Глубокий, полный, вбирающий в себя не просто воздух, а саму волю. И Слово, врезавшееся в его душу в ледяной гробнице, вырвалось наружу:

– FUS!

Не пламя, не лед. Сила. Невидимый, сокрушительный таран чистой воли. Ударная волна, не имеющая цвета и запаха, но переполненная первозданной мощью. Она встретила поток магии и разорвала его, как паутину, с болезненным, оглушающим хлопком. Волна докатилась до мага, подхватила его и отшвырнула, как щепку, через весь зал. Он ударился о каменную стену с глухим стуком, и выбитый из ножен собственный меч звякнул на плиты рядом.

Прежде чем тот смог опомниться, один из шестерых был уже рядом. Стальной клинок молнией блеснул в пыльном воздухе и тяжело ранил мага в бок. Тот вскрикнул, не от боли, а от ярости. Собрав последние силы, он рванулся к огромному витражному окну и, обернувшись в плащ, плечом выбил цветное стекло. Осколки, сверкая, посыпались вниз, а сам маг кубарем вывалился наружу.

Все бросились к пролому, ожидая увидеть на камнях двора разбитое тело. Но внизу, у стены, были сложены гигантские тюки с непроданной шерстью – мягкая, пружинящая груда. Маг тяжело шлепнулся на них, отскочил и, хромая, придерживая окровавленный бок, побежал к опушке леса. Там его подхватили несколько уцелевших бандитов, и вся группа мгновенно растворилась в зеленой чаще.

Битва была выиграна, но война, чувствовалось, только начиналась. Деревня лежала в руинах, многие дома горели, повсюду были раненые и убитые.

На закопченной, заваленной обломками площади уцелевшие горожане и остатки стражи собрались вокруг Аринтора. Седоусый управляющий с глубоким шрамом через глаз низко склонил голову.

– Тан Вайтранский… Довакин. Наш лорд пал. А его наследник… он отбыл на службу в легион много лет назад, и вестей нет. – Он поднял взгляд, и в его старых глазах читалась новая, тревожная мысль. – Но сегодня… сегодня старый паломник, которого все считали юродивым, шепнул мне на ухо, прежде чем скрыться в лесу. Он сказал: «Дракон придет в день, когда в Хелген ступит Довакин. И его путь прольет кровь на ваш порог, чтобы полить корни нового древа». Мы не поняли… до этого часа.

Все смотрели на Аринтора. Взгляды, полные не просто благодарности, а почти что религиозного ожидания. Суеверие, страх и надежда сплелись в тугой узел и легли к его ногам.

– Видимо, – произнес он сухо, окидывая взглядом закопченные, измученные лица, – моё прибытие все представляли себе иначе. Больше фанфар, поменьше веревок на запястьях и никаких драконов на горизонте в первый же день.

Сначала пробежал нервный смешок, а затем кто-то не выдержал и громко рассмеялся, срывающимся, истеричным, но искренним смехом. Напряжение чуть спало. Хадвар ухмыльнулся, а самый молодой из шестерых негромко фыркнул.

– Шутки шутками, лорд Довакин, – сказал управляющий, вытирая ладонью лицо. – Но дело сделано. Вы пришли. Вы отстояли наше пепелище. И по древнему праву, в отсутствие лорда и известного наследника, совет деревни… то, что от него уцелело… просит вас. Возьмите бразды правления Рорикстедом. Станьте нашим лордом. Помогите нам не просто выжить, а подняться.

В этот момент через толпу протиснулся коренастый, плечистый мужчина в простой, но добротной одежде, с умными, острыми глазами. Это был сам Рорик, основатель и негласный старейшина деревни, чьим именем она и была названа.

– И не просто подняться, – добавил он, и в его голосе звучала твердая, деловая нота. – Лорд Довакин. У нас есть чем расти. Лес, каменоломня, река. Мы можем отстроить здесь не деревню, а город. Крепость и кузницу, которая станет новой опорой всему Фолкритскому владению. Но нам нужен лидер. Тот, чье имя уже гремит по Скайриму. Тот, кого зовут сами Седобородые.

Аринтор оглядел площадь: пепел, кровь, усталые, но полные упрямой надежды лица. Он посмотрел на своих шестерых спутников. Их лица, как всегда, были масками, но в глазах предводителя он уловил тот же кивок – не приказ, а молчаливое согласие с неизбежным. Выбор, которого у него не было с самого Хелгена.

– Сначала – тушим пожары, перевязываем раны и хороним мертвых, – объявил он, и его голос, тихий, обрел ту самую власть, которую он не искал, но которая сама нашла его в дыму сражений. – Потом – выслеживаем этого мага. А потом… потом обсудим ваше «новое древо». И то, как его поливать, чтобы оно не сгнило у корней.

И в его словах не было уже места шутке. Была только тяжелая, каменная решимость человека, у которого внезапно появилось не только имя и титул. Появился долг. И появился враг, чье лицо, искаженное фанатичной ненавистью, он теперь запомнит вовеки.

Глава 5: Пещера и Проклятье

Расследование началось с рассветом, под аккомпанемент карканья воронья, слетевшегося на пепелище. Аринтор – теперь уже лорд, носитель титула, который давил на плечи тяжелее любой кирасы – лично руководил прочёсыванием местности. Жители, чей горечь утраты сменилась холодной жаждой возмездия, разбились на группы и ушли в холмы и леса, прощупывая каждую тропу, каждую расщелину. Это был не поиск, это была охота.

Весть пришла на закате второго дня. Вернулась тройка во главе с хромым ветераном Гормом. Их лица, обветренные и почерневшие от гарь, светились не усталостью, а злым торжеством.

– Лорд, нашли логово, – отчеканил Горм, отдавая подобие чести. – К северо-западу, в скальной трещине у старой дороги. Следы свежие. И караул – двое ленивых щенков у входа курят.

– Как зовется место? – спросил Аринтор, пальцем водя по грубой самодельной карте.

– «Приют Редорана», – вступила охотница Сигрид, его спутница. – Старое разбойничье гнездо, лет двадцать как пустое. Теперь, видать, новыми жильцами обзавелось.

Решение созрело мгновенно. В штурмовой группе – он сам, пятеро его безмолвных теней (шестой остался командовать обороной деревни), Горм и молчаливый силач Боргни, чье присутствие было весомее любых слов. Перед выходом к ним подошел Хадвар. Бывший легионер выглядел смущенным, но решительным.

– Мне пора, лорд Аринтор, – сказал он, избегая смотреть в глаза. – Дядя Алвор в Ривервуде один, кузня без рук. Да и… мой долг Империи будто в другом мире остался. После Хелгена, после всего… – Он запнулся.

Аринтор молча протянул руку. Их рукопожатие было крепким, мужским.

– Твой долг передо мной выплачен сполна в Хелгене у плахи, – сказал Аринтор тихо. – Если понадоблюсь – Ривервуд знает, где искать. Иди с миром.

С облегчением на лице Хадвар кивнул и зашагал прочь, в свою, теперь уже далекую, мирную жизнь.

«Приют Редорана» оказался неприметной щелью в каменном теле утеса, искусно прикрытой завесой колючего бурьяна. Охранники, двое небритых головорезов в потрепанной коже, даже не успели понять, что смерть пришла с тихим свистом двух безупречно выпущенных стрел.

Внутри царил мир мокрого камня, гнили и чего-то металлического, кислого на запах – знакомого запаха страха и свежепролитой крови. Зачистка пещеры была методичной, безжалостной и почти бесшумной. Разрозненные бандиты, застигнутые врасплох в узких проходах, гибли быстро, их хрипы тонули в гуле подземных вод. В последнем зале, у тлеющих углей костра, нашли и его. Маг. Лицо, искаженное болью и безумием, в свете факелов казалось посмертной маской. Он попытался подняться, шепча заклинание, но «Фус», гулким эхом прокатившийся по сводам, швырнул его обратно на камни. Топор Боргни поставил точку.

И только в тишине, наступившей после последнего вздоха, они увидели истинное богатство логова. Это была не просто пещера. Стены боковых ответвлений сияли темными прожилками серебряной руды и рыжими подтеками железа. Рядом валялись кирки и уже набитые драгоценной породой мешки. А в нише, запертой на массивный засов, стояли три дубовых сундука. В них, переложенные соломой, тускло поблескивали в свете факелов слитки чистого золота.

– Йормундова бабка… – прошептал Горм, прикоснувшись к холодному серебру. – Целое состояние под землей. И припасов… – он махнул рукой на склады вдоль стен: бочки с солониной, мешки муки, сушеное мясо и ягоды.

Аринтор приказал все обыскать. В дальнем углу, на грубом столе, лежала стопка книг в потертых кожаных переплетах. Тома заклинаний. Аринтор, движимый смутным, почти болезненным любопытством, взял верхний – «Огненная вспышка». Он не собирался читать. Он лишь приоткрыл переплет, чтобы взглянуть на строки непонятных символов.

И тогда случилось оно.

В миг, когда его пальцы коснулись пергамента, а взгляд скользнул по первому магическому символу, книга вспыхнула. Не пламенем, а ослепительным, бело-голубым сиянием, озарившим весь зал. Теплая, острая энергия, похожая на ту, что исходила от Драконьей Стены, но более сфокусированная и жгучая, пронзила его ладонь, прошла по руке и вонзилась прямо в мозг. Буквы, руны, схемы магических жестов – все это сошло со страниц, превратилось в чистый поток знания и впечаталось в его сознание. Формула. Принцип. Уверенность в том, что он сможет сгустить огонь воли и выплюнуть его ладонью. В следующее мгновение книга рассыпалась у него в руках в горсть холодного, мелкого пепла, упавшего на каменный пол с легким шелестом.

В пещере воцарилась гробовая тишина. Даже его бесстрастные спутники замерли.

– Кости предков… – прохрипел Боргни, впервые за день нарушив молчание, и в его голосе был священный ужас.

– Никогда… никогда не видел такого, – Горм смотрел на пепел, струящийся между пальцев Аринтора, как на явление с того света. – Книги заклинаний… их штудируют годами. А это… он коснулся, и знание перешло. Как душа дракона. Так не бывает.

Аринтор сжал пустую ладонь. Внутри нее все еще горело призрачным теплом, а в уме лежало четкое, готовое к применению знание заклинания. Он знал его. Всецело. Это было пугающе, неестественно и… неизбежно.

– Ни слова, – сказал он тихо, но так, что слова легли на тишину, как камни на могилу. Его взгляд скользнул по каждому лицу – по своим людям, по Горму, по Боргни. – Никто не должен знать. Это останется между нами. Понятно?

Все молча кивнули. В глазах его спутников мелькнуло не удивление, а глухое, мрачное подтверждение.

Одного из спутников и Сигрид немедленно отправили в Рорикстед за подмогой. Они вернулись глубокой ночью, приведя за собой целый караван: десяток грубых фермерских повозок и с полсотни мужчин и женщин, вооруженных вилами, топорами и решимостью.

Работа под сводами пещеры закипела при свете факелов и холодном сиянии магических светлячков, вызванных одним из спутников (теперь это не казалось чем-то из ряда вон). Сначала вынесли и уложили в повозки все припасы – еду, инструменты, скудное оружие бандитов. Потом принялись за главное. В пещеру внесли сколоченные на скорую руку из старых досок прочные ящики. В них, словно священные реликвии, начали грузить слитки золота и мешки с серебряной рудой. Каждый заполненный ящик требовал усилий шестерых человек, чтобы водрузить его на повозку и намертво привязать веревками.

К рассвету, после шести часов каторжного труда, караван был готов. Усталые, но ликующие, люди двинулись в обратный путь. Когда первые повозки, скрипя, въехали на площадь Рорикстеда, их встретили не просто как добытчиков – их встретили как кормильцев, как приносящих жизнь.

Распределение было быстрым и справедливым. Большую часть еды сразу раздали пострадавшим. Инструменты и оружие пополнили общинную сокровищницу. А тяжелые ящики с золотом и серебром, под усиленной охраной и взглядами двух оставшихся спутников, были внесены в подвал чудом уцелевшей ратуши, став фундаментом будущего возрождения.

Когда суета окончательно улеглась и последние факелы погасли, Аринтор остался один в своей временной резиденции – комнате над таверной. Он сидел у потухающего очага, глядя на свои руки. На одну, что держала меч против дракона. На другую, что лишь прикосновением обратила древний фолиант в горсть пепла, вобрав всю его мудрость.

Кто он? Случайная жертва имперского конвоя? Норд без прошлого? Тан, лорд, Довакин? Существо, в которое вселяются души ящеров и которое познает магию и древний язык одним прикосновением?

Он сжал кулаки. Ответов не было. Были только вопросы, тяжелые и неудобные, как те слитки в подвале. И обязанности, растущие, как снежный ком. Но в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей, он осознал одну простую и страшную истину: назад пути нет. Его дорога, хочет он того или нет, вела только вперед. К белым вершинам, где ждали Седобородые. К разгадке его сущности. И к войне, чьи первые кровавые ростки он уже вырвал с корнем здесь, в Рорикстеде, но чья тень все еще накрывала весь Скайрим, и в которой ему, похоже, была уготована роль не просто участника, а ключевой фигуры.

Глава 6: Земли и Титулы

Сознание Аринтора было похоже на доску для нард, по которой передвигались фигурки неотложных дел. Вопрос поездки к Седобородым, тяготивший его с момента того леденящего душу Зова, приходилось отодвигать всё дальше. Рорикстед под его началом оживал: раненых перевязали, укрепления на скорую руку возвели, пепелища расчистили. Местные, вчера ещё раздавленные горем, теперь смотрели на него с упрямой надеждой, а Рорик с горящими глазами чертил на пергаменте планы будущего города-крепости. Но оставаться означало упустить нити, уже протянутые к нему из других концов Скайрима.

Его раздумья прервал стук в дверь. Вошёл один из выживших стражников Морнхолда, держа в руках несколько свертков.

– Вести, лорд. От ярлов. И странный человек в таверне спрашивал – только вас.

Аринтор развернул послания.

Первое, за печатью с оленьим черепом, было от ярла Фолкрита, Сиддгейра. Кратко и сухо: «Подвиг в Рорикстеде не остался незамеченным. Но земля моя, и порядок на ней – моя забота. Если желаешь быть признанным здесь, явись и выслушай. Всякий тан должен доказывать пользу владению».

Второе, с грубой печатью в виде волны, – от хозяйки Данстара, Сигрид Белой Гривы, чья воля значила больше, чем титул номинального ярла: «Север узнал, как ты справился с ящером. У нас беда иного рода. Великан давит рудокопов у западного берега. Разберись – получишь и титул, и место среди нас. Не любим болтунов».

Третье не было письмом, а напоминало официальные циркуляры, ходившие по торговым путям. Ярл Мортхала и ярл Фолкрита давали разрешение на выкуп бесхозных земель: старой серебряной шахты Винстад к югу от Мортхала и участка под ферму Херьяркен-Холл во владениях Фолкрита. Подписи и печати были подлинными. Шанс легально закрепить за собой ресурсы.