
Полная версия:
Развод в 40. Нас больше нет
6
Егор
Вечером возвращаюсь домой, устал как собака. Переговоры, отчёты, Таня со своими капризами - то сумочку ей подавай, то внимание. Хотя новость на "роди мне ребенка" вроде встрепенулась.
И Ольга сейчас на уши присядет, что все надо менять - мой кабинет под детскую забрать хочет.
Все вокруг ноют, что женщинам сложно, а мужикам каково? Сделай правильно выбор, найди женщину для жизни, потом придумай сто пятьсот вариантов, чтобы сумочку ей, отпуск, машину, не хуже, чем у подруги. Задолбали, но и без них скучно.
Лифт поднимает меня на наш этаж. Открываю дверь ключом, в прихожей пахнет Ольгиными духами цветочными, приторными. Сколько раз просил не душиться так сильно, всё равно пшикает. Бабы - они как сороки: блестящее и вонючее - их стихия.
- Оля, ну ты снова свои духи как освежитель воздуха используешь? - начина бухтеть с порога.
Она выходит из комнаты, смотрит на меня. Сама зарёванная, глаза красные, а нос похож на картофелину. Волосы собраны в небрежный пучок. Старая, уставшая, жалкая. Интересно, сколько лет прошло с тех пор, как она была красивой? Сравниваю с Таней - свежей, упругой, с идеальной кожей.
- Привет, - подхожу, обнимаю.
- Привет, - отвечает она тихо. Голос дрожит, будто вот-вот сорвётся.
Прижимаю ее к себе.
- Устала? - Смотрю на неё, в голове прокручиваю сценарий, надо сыграть любящего мужа. - Олюш, я сегодня много думал. Знаешь, я уверен, что нам нужен ребенок. И готов к его производству приступить прямо сейчас, но есть одно, но.
Она поднимает на меня глаза, как собака, которую ударили, но она всё равно хочет ласки.
- Денег еще заработать? - она глубоко и печально вздыхает.
- Нет, я для нас все заработаю. Я готов, ЭКО, пойдем в протокол.
Она вздрагивает, щёки розовеют. Чёрт, даже сейчас, заплаканная и старая, она умудряется выглядеть почти трогательной.
- Правда? - шепчет. Слёзы снова текут по щекам. Господи, какая же истеричка.
- Правда. Но с одним условием. Сначала сдаём всю генетику. Полный кариотип. И тебя, и меня. Я не хочу, чтобы родился больной ребёнок, понимаешь? Больной ребёнок - это обуза на всю жизнь, нам нужен здоровый наследник. А сама понимаешь, мы уже немолоды, всякие там хромосомные поломки уже, риски.
Она кивает так быстро, будто боится, что я передумаю.
- Хорошо. Я согласна, завтра же запишусь.
Смотрю на жену, где-то в глубине жалко ее. Она же хорошая, умная, хозяйственная. и если бы я не встретил Таню, то мне было бы легче с ней. А ведь первое время я думал, что люблю ее. Восхищался ее тонкими запястьями, длинными пальцами, родинкой за ухом.
- Оль, ты плакала? - спрашиваю я. Хотя вижу прекрасно, просто хочу посмотреть, как она будет выкручиваться.
Она вытирает лицо, будто не замечала.
- Да так… ерунда. Я сегодня после работы зашла в детский магазин. Случайно. Шла мимо, увидела витрину и… - она улыбается, но губы дрожат. - Там ползунки такие смешные. Маленькие, с зайчиками. Я представила, что когда-нибудь куплю такие… нашему.
Тридцать девять, а она как ребёнок. Ради кого ты стараешься? Ради меня? А я не хочу никаких детей. Я еще сам хорошо не жил, только под гнетом то папаши ее, то с советами мамаши.
- Купим, - говорю я вслух. - Всё будет.
- Спасибо, Егор. Ты не представляешь, как это для меня важно.
- Представляю, - вру я. - Ладно, я в душ, потом что-нибудь перекушу.
Становлюсь под душ. Горячая вода стекает по лицу. Закрываю глаза и представляю Таню. Голую, рядом в кровати... ее стоны, гибкое тело.
Хотя Ольга тоже очень хороша, но вот эта ее навязчивая идея, и секс превратился не в удовольствие, а в повинность.
Достаю телефон с полки. Протираю влажные пальцы о полотенце. Открываю чат с Таней.
"Как там твоя? Не выгнала?"
Таня написала она три часа назад.
Печатаю ответ.
"Нормально. Согласилась на генетику. Думает, что будет ЭКО.)))))"
"Ты же не будешь?"
"Конечно, нет. Ты моя будущая мама моих детей. А она пусть мечтает".
"Какой ты жестокий, Егорка", - пишет Таня со смайликом. Ей нравится, я знаю, она возбуждается от моей жестокости. Такие, как она, любят плохих парней.
"Пришли фото, откровенные. Хочу посмотреть на тебя перед сном".
Через минуту приходят три снимка.
Сохраняю в тайную папку. Таких фотографий у меня уже штук тридцать. На любой вкус. Иногда, когда Олька уже спит, я устраиваю себе праздник - открываю папку и наслаждаюсь.
Выхожу из душа. Надеваю халат, иду на кухню. Плов, салат, стакан томатного сока - все как в диабетическом санатории.
Иду в спальню. Интересно, Ольга уже спит? Сто процентов сейчас соблазнять будет, хотя на безрыбье... почему бы и нет.
Жена уже в кровати, что-то читает. Ложись к ней, тянусь, чтобы обнять.
- Жарко, - говорит она и отодвигается. - Егор, спи на своей половине.
- Спокойной ночи, - бросаю я и отворачиваюсь к стене.
7
В четыре часа утра уже не спится. Не могу даже физически быть с Егором в одном пространстве.
Иду на кухню, уже светло. Если я выйду гулять, то соседи подумают, что я сошла с ума.
Выхожу на балкон, долго смотрю, как оживает город. Не могу не о чем думать, кажется, что моя жизнь сейчас похожа на пазл, только половину деталей потерялась.
- Ты уже не спишь? - Егор заходит ко мне, приносит телефон. - Батя твой звонил, что-то не очень довольный. Перезвони, я допытываться не стал, мать, наверное, все нервы с утра вынесла.
Киваю, но телефон прячу в карман. Нет сейчас сил подбирать слова, чтобы Егор не догадался о моих мыслях.
- Ты кофе будешь? Мне кажется, ты ворочалась сегодня всю ночь, сама не спала, и мне толком не. Это все из-за ЭКО? Так не переживай, от этого еще никто не умер. А у нас и достаток есть, все будет в лучшем виде.
Поддакиваю.
Снова звонит телефон.
- Папа, привет, не слышала звонка. Что-то случилось?
- Оля, приезжай домой, только одна, надо поговорить, Егору ничего не говори, - снова приказ. Интересно, что он мне скажет, чтобы я не забивала голову, а ребёнка и "прижить" от другого можно?
Возвращаюсь на кухню, Егор пьет кофе.
- Что там отец? У нас с ним такой план крутой по развитию. Я прям ему поражаюсь, он же очень взрослый, а как у него голова работает. Половина людей в его возрасте и телефон сенсорный освоить не могут, а он и компом пользуется, и какой-то переводчик установил, смотрю, он на Китай поглядывает, с ними какой-то бизнес мутить хочет.
- Да, папа такой.
А он и правда такой. Жесткий, дисциплинированный, даже в самые бедные времена, он маме выдавал деньги под счет, все остальное до копейки вкладывал в дело. Уже, когда стало полегче, мне все вокруг говорили, вы поехали, а море, а у отца старая джинсовка, могли бы и раскошелится. А в этом и есть мой отец - все для семьи.
Быстро собираюсь, еду к родителям. Час дороги, паркуюсь, поднимаюсь по знакомой лестнице, и с каждым шагом ощущаю, как внутри нарастает странная, почти детская тревога.
- Олечка, - мама встречает меня на кухне. Кажется, сутки напролет она там что-то трет, чистит, готовит, - чай будешь? Отец тебя по делам ждет.
- Злой?
- Немного, - она кивает, и уже по движению я понимаю, что он точно в ярости.
Дверь в кабинет приоткрыта. Он стоит у окна, спиной ко мне.
- Садись, - разворачивается, кивает он на стул. - Рассказывай, все, что знаешь о похождениях мужа, только давай без соплей, только факты.
Я выдыхаю. Ожидаю наездов, вопросов про деньги, про честь семьи, про то, что "мы столько в него вложили, нельзя просто так взять и разбежаться", или "терпи, дочка, семья дороже".
- Он гуляет, - говорю я тихо, но чётко, как будто я уже сама с этим смирилась. - У него есть другая. Молодая. Я слышала сама. И… я его понимаю.
Последние слова срываются невольно. Папа хмурится, делает шаг вперёд.
- Понимаешь? Что именно?
- Что ему со мной скучно, я не даю ему той лёгкости, того драйва. Он хочет наследника. Я не виню его за то, что ищет это на стороне.
- Наследника, - папа начинает смеяться, но звучит это как раскат грома. - А он у тебя что из графьев? Что передавать-то будет, то что я построил и помогаю ему тянуть? Так это мое, а я без сопливых справлюсь, сам решу, что и кому я передам. Значит, подонок. Обычный, расчётливый подонок.
Я моргаю, не могу понять, что он хочет этим сказать.
-Так, - он подходит к столу, упирается ладонями в край. - Значит, сегодня я открываю проект, чтобы Егора отправить подальше. Из наших договорённостей, из твоей жизни, из этого офиса. Ты занимайся своим здоровьем. Беременеть от него - дурная идея, когда всё уже известно. Ищи другие варианты. Донора, клинику, что там тебе надо.
Сердце ёкает от внезапного, почти физического облегчения. Я даже не замечаю, как расправляю плечи.
- А развод? - спрашиваю я, всё ещё не веря.
- С разводом пока не спеши, - папа поднимает руку, останавливая меня. - Я его от тебя изолирую. Полностью. Мне надо подчистить дела, вывернуть все контракты, проверить отток средств. Проверну так, чтобы за каждую твою слезинку он ответил. Юридически. Финансово. До копейки. А ты пока лечись, думай о себе. И не смей больше терпеть.
Я смотрю на него - на человека, который всю жизнь казался неприступной скалой, а сейчас вдруг, оказывается, не стеной, а щитом. Внутри что-то дрожит, но я не позволяю слезам выступить. Не сегодня.
- Хорошо, - говорю я. - Пап, ты сейчас серьезно?
- Оль, тебе сорок лет. Ты жить, когда начнешь? Смотри, часовая стрелка только в одну сторону бежит, подумай об этом. А для меня ты всегда ребенок, и я любому башку оторву, и твой Егорка не исключение.
Похожу, проваливаюсь в его объятия, какой же он большой и смелый. И Егор мне казался таким же, но где-то я просчиталась.
8
- Тань, давай по скорому, а то до совещания полчаса, надо, чтобы еще мысли в голову вернулась, а не в трусах застопорились, - быстро расстёгиваю ее блузку. Кто придумал эти чертовы мелкие пуговицы и крохотные петли.
- Снова все по-быстрому, когда мы уже нормально сможем расслабиться? - Таня помогает снять узкую юбку.
Звонок режет тишину переговорки так резко, что Таня вздрагивает и отдергивает руку. На экране высвечивается "Тесть".
Я замираю на секунду, как будто он может меня увидеть даже через звонок.
- Да, Александр Петрович.
- Егор, ну бизнес кипит, а ты все где-то прохлаждаешься. С такой расторопностью, как ты еще без трусов не остался, - он усмехается.
Ну, если бы еще пару минут, то точно был бы без трусов.
- Срочно приезжай. Мысль дельная родилась, будем воплощать. Ждать некогда, - голос сухой, рубленый, без предисловий. Я уже знаю: спорить бесполезно.
- Ну у меня свое совещание, надо проверить работу отделов, отчеты за неделю. Я понимаю, что у вас мозги лучше моих работают, но поймите...
- Все, понял, другого себе партнера ищу. Мне мямли и нытики не нужны, запомни, Егорушка, - это звучит со снисхождением. - Нужно ковать железо, когда горячо. А твое уже остывает.
Ох, плакала моя разрядка, смотрю на Таню, она надувает обиженно губы, резко разворачивается.
- Буду через сорок минут.
Кладу трубку. Таня смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых ещё не погасла та самая дешёвая покорность. Её пальцы всё ещё цепляются за край стола, губы приоткрыты, дыхание сбилось. Ещё пять минут - и мы бы снова погрузились в привычный ритм. Но сейчас не до этого.
- Тебе пора, - говорю коротко, застёгиваю рубашку и убираю телефон в карман. - Созвонимся.
Она кивает, торопливо поправляет блузку. Я не жду, пока она уйдёт, выхожу в коридор, надеваю пиджак, вызываю лифт. В голове уже крутятся цифры, графики, отчёты. Но внутри что-то неприятно сжимается. Тесть не зовёт просто так, но если это принесет побольше денег, то ладно.
Лечу на встречу, паркуюсь на знакомом месте, поднимаюсь по лестнице и чувствую, как внутри нарастает глухое, липкое раздражение, опять бегу по его сигналу.
Дверь в кабинете открыта. Тесть сидит за массивным столом, перед ним графин с чем-то прозрачным и два стакана. Без пиджака галстук ослаблен, рукава закатаны. Выглядит так, будто уже принял важное решение и просто ждёт, когда я приду его подтвердить.
- Садись, - кивает он. Наливает себе, потом мне. - Пей, потом говорить будем.
Делаю глоток, обжигает горло.
- Денег тут скоро свалится, - начинает он без лишних вступлений, глядя прямо на меня. - Будем зернохранилище строить. Тёплое, на пятьдесят тысяч тонн. Ты отвечаешь за него головой. Сроки очень короткие, а деньги большие. Поедешь сам.
Хмурюсь. Зернохранилище? Каркас? В каком регионе? Я не вижу ни тендера, ни сметы, ни геологических изысканий. В голове мгновенно лезут риски, логистика, подрядчики, согласования.
- Пап, а проект…
- Проект уже у заказчика на столе, все согласования пройдены. Внутри всё каркасное, возводится с подключением за месяц. Команду собери, бытовки закажи, логистику отстрой. Чтобы к первому числу уже лили фундамент. Понял?
Киваю, внутри всё кипит. Месяц? Каркас? Это безумие. Где люди? Где материалы? Почему я? Я не прораб, я руководитель коммерческого направления.
- А Оля в курсе? - спрашиваю, больше чтобы потянуть время, поймать хоть какую-то нить контроля. - Она… собирается на ЭКО. Протокол стартует, она уже на стимуляции.
Он усмехается, тихо, беззлобно, но от этого по спине бежит холодок. Отставляет стакан, складывает пальцы домиком.
- А ты чем ей поможешь? - Он смотрит на меня так, будто читает вслух мои мысли. - Ну, у неё протокол идёт своим чередом, а ты свежим воздухом дышишь. Отвлечёшься, а пить тебе и так там нельзя. Или я тебе голову сверну.
Замираю, рюмка в руке вдруг кажется свинцовой. Он не спрашивает, хочу ли я ехать, не интересуется, как я совмещу это с семьёй, с Олиным здоровьем, с тем, что она уже на грани. Он просто вычеркивает меня из её жизни на месяц. И делает это так легко, будто отодвигает пешку на доске.
- Я понял, - говорю тихо. - Когда старт?
- Завтра утром, водитель заедет за тобой в шесть. Документы и доверенности вышлю ночью.
Встаю, подхожу к окну. Город внизу кипит, живёт своей жизнью. А я вдруг чувствую себя винтиком в механизме, который давно не принадлежит мне. И даже сейчас, когда внутри всё сжимается от бессилия, я понимаю: отказаться, значит потерять всё: контракты, доступ, статус, ту иллюзию равенства, которую я так старательно поддерживаю последние пять лет.
- Егор, - голос тестя останавливает меня у двери. - Не думай, что я слепой. Знаю, где ты время проводишь, но пока ты несёшь ответственность за мои деньги, будешь заниматься делом.
9
- Оль, что за хрень происходит? - Егор орет на меня, едва я беру трубку. Голос у него резкий, с хрипотцой, будто он уже успел накричать на кого-то до меня. - Твой папаша совсем с ума сошел? Ты в курсе, что он меня в ссылку отправляет?
Я молчу. Наливаю чай, хотя руки чуть дрожат. Утренний разговор с отцом еще не остыл в голове. Интересно наблюдать за мужем, когда все идет не так, как он себе представлял.
- Оль? Ты там вообще живая? - он повышает тон. - Он меня на зернохранилище посылает. На месяц сама знаешь, что это очень приблизительный срок. Там и на полгода торчать оставит. В какую-то дыру, где ни связи, ни нормальных дорог. Я должен там прорабом работать, пока ты тут одна... Я что, по-твоему, разнорабочий?
- Егор, я не лезу в мужские дела, - говорю спокойно. Хотя внутри есть уже небольшое ликование. - Это вы с папой договаривайтесь, меня он тоже не послушает. Ты сам всегда говорил, что бизнес - твоя территория.
- Территория?! - он почти смеется, но смех злой, рваный. - Оль, ты меня слышишь? Меня выслали! При чем тут бизнес? Твой папаша решил меня из твоей жизни вычеркнуть на месяц, чтобы ты там без меня... я даже не знаю, что он задумал. Ты ему позвони! Плачься, что тебе беременеть скоро, а я еще даже не начал подготовку. Куда это все еще на год откладывать? Пусть он сам едет и контролирует свои стройки! А я здесь нужен.
Я делаю глоток чая. В голове прокручиваю: вчера отец сказал "изолирую", и вот оно уже работает. Для Егора это просто странный, нелепый приказ. Для меня - первый шаг к свободе.
- Оль, ты меня слышишь? - он уже не кричит, но голос вибрирует. - Я не шучу. Я не могу уехать на месяц. У нас ЭКО на носу. Ты же сама хотела. Ты мне говорила, что время уходит. А если я уеду, кто тебя на процедуры возить будет? Кто поддержит? Ты там одна с матерью своей... с этими истериками... Оль, ну, включи голову!
Он играет на моих чувствах. И это так больно осознавать, потому что еще неделю назад я бы поверила. Еще неделю назад я бы бросилась звонить отцу, рыдать в трубку, требовать, чтобы он пожалел зятя и меня, бесплодную дурочку.
- Деньги - хорошо, - продолжает Егор, уже мягче, почти по-домашнему, - но семья-то важнее? Ты ж моя жена. Мы должны быть вместе, а он нас разлучает. Зачем? Что я ему сделал? Работаю, не пью, деньги в дом несу...
Вот сейчас внутри меня что-то закипает. Уже виду мужа не взрослым и состоявшимся мужчиной, а нашкодившим подросточком, у которого прямо перед носом забирают крутую игрушку.
- Егор, - перебиваю я тихо. - Я тебе что сказала? В мужские дела я больше не лезу. В прошлый раз я была между тобой и папой, как между молотом и наковальней, а потом еще во всем осталась виновата. Ты меня столько лет учил, что бабам в бизнесе не место. Мое дело - дом, ужин, твои носки. Вот я и не лезу. Разбирайся с папой сам, ты же мужик.
В трубке - тяжелое молчание. Я слышу, как он дышит часто, раздраженно. Представляю его лицо: красное, с выпученными глазами, он сейчас похож на индейку, которую не кормили три дня.
- Оль, ты чего, с ума сошла? - наконец выдавливает он. - Это он тебя настроил, да? Твой папочка. Вчера вы там наверняка обсуждали, как меня... Какую-то гадость приготовили. Я ж знаю! Он всегда меня не любил. Всегда считал, что я тебя недостоин. Денег моих ему мало, связей... А теперь решил избавиться. А ты... ты позволяешь ему нами управлять?
Кажется, мне надоедает этот разговор, тем более никаких поблажек Егору теперь не будет, хоть он и не готов с этим мириться.
- Оль, сделай доброе дело, - голос Егора вдруг становится просящим, почти жалким. - Позвони ему. Пусть он отменит эту мою командировку. ТЫ же знаешь, если я упрусь, скажу, что у меня свои планы, он быстро все контракты со мной сольет, а нам надо, чтобы наше состояние приумножалось. Пожалуйста, я тебя прошу. Я потом тебе любой подарок куплю, хоть шубу, хоть не знаю что.
- Смотри, как все поменялось местами. Еще полгода назад я же была на твоем месте, помнишь? Уговаривала тебя сдать анализы, биоматериал, почти в ногах валялась, а ты не нашел времени и желания исполнить мою просьбу, - не знаю, надо ли заводить этот разговор, пусть он остается на крючке отца.
- Спелись, значит! Я не думал, что ты такая злопамятная. Оль, а я, оказывается, тебя совсем не знаю.
10
Егор
Влетаю на парковку у Таниного дома, глушу двигатель, ещё пару секунд сижу, сжимая руль. Руки трясутся - от злости, от бессилия оттого, что старый хрыч меня просто вышвырнул, как ненужную деталь. Я для него винтик. Всегда был. Подумаешь, зять. Подумаешь, десять лет в этой семье, как собака, выгрызал себе место.
Набираю Тане, пока иду к подъезду.
- Выходи, я внизу.
- Егор, ты чего? Я не готова, у меня маска на лице, - капризничает, но я сбрасываю. Не до масок сейчас.
Через минуту она открывает дверь - в халате, с полотенцем на голове, брови домиком.
- Ты чего? Случилось что?
Захожу, скидываю пиджак прямо на тумбочку, прохожу на кухню. Таня плетется за мной, хлопает босыми ногами по ламинату.
- Тесть с ума сошел, - выдыхаю, падаю на стул. - Он меня в ссылку отправляет. На месяц вышвыривает в какую-то дыру. Он мне мстит, всеми действиями показывает, что я в его власти, что он может меня помиловать, может уничтожить или просто обнулить, сделать вид, что меня никогда не было.
Голова трещит так, что кажется, что сейчас она лопнет и все. Злость перекрыла все чувства и ощущения. Я снова тот подросток, что вырывал зубами себе место " в стае", а только на секунду зазевался и все - рви заново. Тесть всегда ко мне так странно относился, не по-родственному. Он готов доверить мне дочь, деньги, в чем-то бизнес, но не дает подойти ближе.
- Слушай, ну он же человек старой закалки, может, думает, что ты в испытаниях растешь? Вот и проверяет, насколько ты можешь проявить себя в нестандартной ситуации.
Таня садится напротив, поджимает губы. Снимает полотенце, волосы влажные, тяжелые падают на плечи. Красивая. И умная, иногда слишком.
- Бред! Это просто ссылка!
- Это как? - медленно говорит она, поднимает бровь.
- А так. Приехал к нему, а он мне - поедешь, сроки короткие, деньги большие. Я попробовал возразить, а он… он меня просто отодвинул, как фигурку на доске. - иду к окну, потом подхожу к раковине, включаю воду. - Ты понимаешь? Он меня из Ольгиной жизни убирает на месяц, чтобы я не мешал.
Таня молчит. Смотрит на меня, и в ее глазах что-то щелкает.
- Егор, - тихо говорит она, - а может, кто-то нас сдал? Понятно, что даже сильно скрываясь, мы не можем оставаться незамеченными. Кто-то что-то о тебе сказал, вот и результат...
Я замираю. Мысль бьет в голову, но я отмахиваюсь:
- Нет, очень вряд ли, если бы тесть обо все узнал, мня бы на этой земле уже не было. Если бы узнал про нас, он бы меня не в командировку отправил, а на стройку, но прямиком в бетон.
Таня скрещивает руки на груди. Она не верит в мои доводы.
- Он про тебя что-то знает, - настаивает она. - Иначе зачем так резко? Ты же сам говорил, что он в дела не лезет, давал тебе свободу. А тут командировка.
- Да что ты прицепилась! - рявкаю я. - Старый пердун решил власть показать. Напомнить, кто тут хозяин. А Олька его, конечно, под руку кормит своими истериками про детей. Вот он и взбесился. Думает, я мало внимания ей уделяю. Вот и отправил подальше, чтоб семью спасать. Идиотизм!
Таня встает, подходит к окну. Спина прямая, халат распахнулся, видно край кружева. Я смотрю, и внутри закипает, не только злость, но и желание. Надо сбросить напряжение. Быстро. Прямо сейчас.
- Тань, - говорю я, поднимаясь. - Слушай. А может, мы это… используем? Я уеду на месяц, ты возьми отпуск. Или проверни как-то на фирме, что ты тоже туда поедешь, на несколько дней. Скажешь, контроль качества или что-то такое. Там же стройка, всегда нужны… ну, неважно. Я выберу себе бытовочку получше, с кроватью. И мы будем рядом. Целый месяц почти свободны. Представляешь?
Она оборачивается. Смотрит на меня, бровь снова ползет вверх.
- Ты серьезно? - спрашивает она.
- Абсолютно. Тань, это шанс. Олька там со своим ЭКО, мне только нервов не хватало.
Сползаю по стене, сажусь на корточки. Смотрю на Таньку, все животное поднимается с самых низов.
- Егор, я что, по-твоему, игрушка? Съемная квартира на колесах?
Когда она психует, то становится еще красивее, сексуальнее. Вскакиваю, подхожу к Тане.
- Ну что ты, - кладу руки на талию. Зарываюсь носом в капну ее волос. От них пахнет дорогим шампунем, кожей, молодостью. - Ты же моя будущая мама моих детей, забыла? Я серьезно. Просто сейчас так сложилось, но благодаря тебе ссылка может стать интересным приключением.
11
- Мам, я два договора буду делать. Я с врачом поговорила, она говорит, что пока я в браке, нельзя без подписи Егора в протокол идти. Я не знаю, почему - законы такие.
Я сижу столом - передо мной три стопки бумаги. Первая - согласие супруга на проведение процедуры экстракорпорального оплодотворения и криоконсервации половых клеток. Егор должен его подписать, без этого клиника не возьмет меня в протокол. Даже если я плачу сама, даже если готова на всё. Законы - они для всех, даже для таких отчаявшихся, как я.
Второй - заявление о расторжении брака, все заполнила, но жду отмашку от отца, чтобы дать ход делу.
Слышу, как ключ проворачивается в замке, как он швыряет сумку в прихожей.
Быстро сгребаю все со стола, складываю в книжный шкаф.
Егор заходит в гостиную, стоит, держится двумя руками за откосы. С одного взгляда понимаю, что он пьян.
- А ты чего такой? Как ты за рулем ехал? - от его состояния у меня нет слов, какой ужас.
- Оль, а ты тут что затихорилась? Бабло прячешь? - Егор смотрит на меня пьяными глазами. По спине бегут мурашки.
- Вот ты мне расскажи, что я тебе плохого сделал? Где дорогу твоему папеньке перешел, что он так меня ненавидит. Твой отец - козёл! - рявкает он. - Вот я хочу понять, может, ты мне что-то не договариваешь?
Конечно, я так просто взяла и все рассказала, наивный.

