Читать книгу Развод в 40. Нас больше нет (Ольга Игонина) онлайн бесплатно на Bookz
Развод в 40. Нас больше нет
Развод в 40. Нас больше нет
Оценить:

3

Полная версия:

Развод в 40. Нас больше нет

Развод в 40. Нас больше нет

1

- Оленька, загадывай желание! - кричит Катя.

Я задуваю свечи на торте. Их тридцать девять, за натыканными восковыми конусами совсем не видно красоты торта. Для кого я заказывала его в пекарне, если с таким успехом за красоту и дизайн можно не переплачивать.

Закрываю глаза, зажмуриваюсь со всех сил. У меня только одно желание - ребенок. Больше всего я хочу, чтобы моя репродуктивная система вспомнила, зачем мы с ней на этой земле.

- Ура, - гости кричат и аплодируют.

- Я надеюсь, что ты загадала, чтобы мы поскорее сдали проект и в отпуск уехали? - Егор целует меня в щеку.

Тяжело вздыхаю, нет сил снова рассказывать мужу, что у меня на жизнь другие планы.

По меркам моего окружения я старая дева, над которой сжалился настоящий мужчина и взял меня в жены. С Егором мы вместе почти десять лет. До тридцати я занималась наукой, грезила открытиями, ездила на конференции по химии. И была счастлива. А тут появился он, как в дешевой мелодраме, и как-то так быстро все закрутилось. Через два месяца мы уже расписались.

Нарезаю торт на красивые кусочки, рядом вертится мама. Мне даже не надо угадывать, что она мне хочет сказать, по ее поджатым губам и продольной морщинке на лбу и так все понятно.

- Оль, а когда же вы? - тихо, так, чтобы слышала только я. - Я не молодею, внуков хочется. Да, и ты, честно сказать, тоже, уже в разряд бабок входишь. Вот увидишь, отцовский инстинкт у Егорки твоего проснется, и полетит он по бабским койкам, молодых оплодотворить. А ты с разбитым корытом и без детей одна на старости лет.

- Мам, ты же знаешь! - психую, кромсаю торт, как будто он в чем-то виноват.

Разговор о детях со мной может заводить только муж или врач. Мое женское здоровье отказывается понимать, для чего оно предназначено. И с каждым месяцем видеть тест с одной полоской все больнее.

- А когда? В сорок уже поздно будет.

- Сейчас и тридцать девять - норма, - отзывается Егор, не поднимая головы. - В Европе вон и в пятьдесят рожают. Успеется.

Он говорит “успеется” так спокойно, будто речь идёт о сдаче отчёта, а не о моих фолликулах, которых, как я знаю, осталось мало. Врач сказала в прошлом месяце: “Ольга Викторовна, если планируете, лучше не откладывать. Через год-два может быть поздно даже для ЭКО”.

Я тогда не сказала Егору, мне кажется, ему и так отлично живется.

Катя встаёт, поправляет платье, делает большие глаза.

- А у нас с Серёжей новость.

Все смотрят на неё. Она достаёт из сумочки темно-серую небольшую распечатку. Понимаю, что это снимок с УЗИ.

- Ты чего молчала? - стараюсь радоваться, но ощущение, что по моему сердцу сейчас проводят огромными граблями. Больно, когда твое самое заветное желание сбывается у кого-то другого.

- Олечка, я очень хочу, чтобы в следующем году, мы вместе катали коляски, - Катя протягивает мне конверт. Открываю, внутри лежит крохотный амулет с браслетом.

- Мне его для тебя знающие люди дали, - она подмигивает. - Точно поможет.

Все смеются. Я улыбаюсь, но края губ не слушаются. Если бы все эти финтифлюшки помогали, я бы с ног до головы ими была увешана. Смотрю на Егора, ему вроде тоже весело. Никак не пойму, ему действительно все равно, что у нас нет детей. Или это защитная реакция. Сначала он говорил: “Дай встать на ноги”, потом: “ремонт закончим”, затем “Вон кризис снова, какие дети”. А теперь он просто молчит, когда я заговариваю об этом. Или переводит тему.

Гости понемногу расходятся. Егор выпроваживает последних.

Отношу на кухню стопку грязных тарелок.

Мама подходит ко мне близко-близко, как будто хочет сказать что-то на ушко.

- А вы Егора проверяли? Если вы думаете, что мужское бесплодие, это миф, то я спешу вас расстроить.

Как же я устала от этого гнета. Я и сама себя постоянно долблю, что я полуженщина, просто выбракованный экземпляр, так еще и со стороны теперь давить начали.

- Проверяли, - вру, еще не хватало мне советов. Я все прекрасно знаю, может, и у него что-то там сломано, но мои анализы и обследования дают мне полную картину.

- Ты не сердись. «Оль, - говорит она негромко, — ты знала, что он тогда, перед свадьбой, твоего отца попросил поручителем быть?»

- Мам, мы это уже сто раз обсуждали.

- А ты документы видела? Контракт с его фирмой? Через месяц после свадьбы подписан, без поручительства папы бы не взяли.

- Это их мужские дела, я туда не лезу. И мам, бизнес Егора уже давно вырос, еще год-два и с папиным сравняется. Так что не думаю, что он со мной только из-за денег и связей. Он же тоже не бомжом был, - пожимаю плечами.

- Нина Федоровна, я вам такси вызвал, - откуда-то сзади голос Егора. - Придете через десять минут.

Мама поджимает губы, вытирает руки о кухонное полотенце.

- Поняла, мне здесь не рады, - шепчет себе под нос, но я понимаю, что она говорит.

Чувствую себя предателем. Ненавижу, такие ситуации, чувствую себя предателем с обеих сторон. И завидую отцу, он всегда для всех занят, не ходит ни на какие семейные торжества, сидит сейчас на балконе со станом солодового напитка и сигарой и кайфует.

2


- Егор, ну с мамой можно было бы и повежливее, - говорю мужу в спину, когда проводили маму.

- Оль, она сама говорила сто раз, что спит только дома. Я о ней позаботился, и снова не так.

Сейчас лучше промолчать, не хочу конфликтов в свой праздник.

Мы заходим в спальню. Егор закрывает дверь, подходит сзади, обнимает, утыкается носом в мою шею.

- Какая же ты красивая сегодня, - шепчет он, по моей спине бегут мурашки. - Волосы распустила… Я люблю, когда так. И платье это… сними его.

Я чувствую его руки на талии, пальцы скользят по ткани. Он целует меня за ухом, и я на секунду закрываю глаза.

- Подожди, - говорю я тихо.

- Что? - Он не останавливается. Расстёгивает молнию на платье, тянет вниз. - Я соскучился. Кажется, я схожу с ума, как сильно хочу тебя.

- Егор, пожалуйста, давай просто поговорим.

- Олюш, мы только и делаем, что говорим. А я сейчас хочу другого! А потом, если силы останутся, я готов тебя выслушать и по возможности, даже поддержать разговор.

- Сделай мне подарок. Я хочу ребенка...

Он замирает. Отстраняется на полшага. Смотрит на меня, и в глазах — недоумение, смешанное с раздражением.

- Опять? Серьёзно, Оль? Я хочу тебя, а ты опять… Опять начинаешь?

Он садится на край кровати, вздыхает, проводит рукой по лицу. Сажусь напротив, на туалетный стул, сжимаю руки на коленях.

- Я хочу детей, Егор.

- Оль, ну я же не против. Я этим и собирался заняться, пока ты все не испортила. Сама понимаешь, что дети не от разговоров появляются, а в следствии некоторых действий. И к ним я тебя всячески подталкиваю.

- Ты же прекрасно знаешь, что естественным путем шансы практически равно нулю, - мысленно закрываю себе рот. - Я хочу пойти на ЭКО. Мне почти сорок!

Начинаю с собой торговаться, что если Егор точно решит, что у него другие планы, то надо будет выбирать - или я до конца с ним и все мои желания летят в долгий ящик ожиданий. Или я иду одна своей дорогой.

Егор вскакивает, подходит к окну, потом разворачивается, смотрит на меня.

- Опять двадцать пять. Оль, мы это обсуждали. Не сейчас. Я же сказал -подпишу контракт, наладятся дела, тогда…

- Ты говоришь это уже пять лет.

- Потому что пять лет всё меняется! То кризис, то санкции, то курс доллара. Ты думаешь, мне легко? Я тащу на себе…

- Что ты тащишь на себе? - перебиваю я. И сама пугаюсь своего голоса. - Проект ведём вместе, ты без меня - ни одной презентации не сделал. Дома я. Готовка, уборка, твои носки по всей квартире. Я тащу. А ты…

Он встаёт. Быстро. Нависает надо мной.

— А что я? Не зарабатываю? Денег не даю? Квартиру нам не купил? Машину не подарил? Да ты вообще считать умеешь, сколько всего в тебя вложено?

Я смотрю на него снизу вверх.

- Я не про деньги. Я про детей. Мне тридцать девять. У моих одноклассников уже внуки будут через год. Понимаешь? Внуки! А я даже не начинала.

Егор усмехается. Такая злая, скользкая усмешка.

- Только этого не хватало. Ты ещё начни соревноваться с одноклассниками. Это что за детский сад? Нам и так хорошо. Живём отлично, путешествуем, развиваемся. Зачем тебе дети? Чтобы в подгузниках утонуть? Чтобы фигуру потерять и ныть потом круглосуточно?

- Чтобы быть мамой, - внутри зарождается ком, губы начинают дрожать. - Чтобы в моей жизни был смысл, кроме отчётов и ужинов для тебя.

Он отворачивается. Идёт к окну, смотрит во двор. Через минуту говорит спокойно, даже устало:

- Была у врача?

Я замираю. Откуда он знает? Я не говорила. Может, видел карточку в сумке? Или мама проболталась?

- Да, - отвечаю. - Была.

- И что сказали?

- Что овариальный резерв снижен. Если хочу детей - нужно в ближайшие месяц-два либо беременеть, либо замораживать яйцеклетки. Иначе потом будет поздно. Даже ЭКО не поможет.

Он оборачивается. Медленно. Смотрит на меня так, будто я только что призналась, что подожгла его машину.

- То есть ты предлагаешь заморозить яйцеклетки? Это сколько стоит? Или сразу ЭКО? Ты вообще представляешь, какие там шансы? И сколько денег мы на это положим? А если не получится? А если получится, но ребёнок родится нездоровый? Это ты потом будешь с ним сидеть, а я должен пахать за двоих?

Я встаю. Подхожу к нему. Кладу руку на плечо.

- Егор, я прошу не деньги. Я прошу попробовать. Прямо сейчас. Не через год. Не после контракта. Сейчас! Сходить в клинику, начать подготовку.

Он сбрасывает мою руку. Резко, будто обжегся.


3


Просыпаюсь с тяжелой головой. Егора дома уже нет, что-то она так рано решил из дома уехать, видимо, чтобы я на глаза не попадалась. Что за привычка - сбегать от конфликта, все равно надо что-то решать, молча дальше жить не получится. Его слова: "Зачем нам третий?" - всё ещё звучат в ушах, как заезженная пластинка.

Я решаю не сдаваться. Может, он просто испугался. Может, если я покажу ему, что готова нести эту ношу сама - финансово, морально, физически, - он передумает. Хочу попробовать ещё раз его уговорить. Если он не согласится, даже не знаю, то делать... Донора искать или напиться пьяной и кому-нибудь отдаться? От этих размышлений внутри гадко.

Готовлю плов с курицей, с кориандром, с барбарисом. Запах разносится по всей квартире, и на миг мне кажется, что всё может наладиться. Я упаковываю контейнер в термосумку, одеваюсь и еду к нему в офис.

В голове прокручиваю речь: "Егор, я не требую денег. Я сама оплачу ЭКО. Мне нужно только твоё согласие и твой биоматериал. Пожалуйста. Это мой последний шанс". Муж сто процентов закатит глаза, тяжело вздохнет и согласится.

Я знаю, что он сегодня на девятом этаже, в переговорной, с потенциальным партнёром. Секретарша в приёмной, Елена Кирилловна, но все зовут ее Леной. Она кивает мне привычно: "Ольга Викторовна, вы к Егору Владимировичу? Он занят, но я предупрежу".

- Не надо, я подожду в коридоре, - говорю я. - Не хочу отвлекать, потом он злиться будет, зачем, я подожду.

Сажусь на пластиковый стул у стены. Контейнер на коленях. Рядом - кулер с водой и фикус в кадке. Жду.

Стеклянная стена переговорной не сплошная - матовая полоса во всю длину, но снизу и сверху видно. Я вижу ноги Егора в его любимых коричневых ботинках. И женские туфли на шпильке напротив. Светлые волосы, знакомая стрижка.

Я приглядываюсь. Татьяна, она с нами раньше по соседству дом жила. Уже года полтора, как у нас другие соседи, может, у них с Егором какие-то дела? Внутри всё холодеет, но я убеждаю себя: это деловая встреча. Проект. Контракт. Он же говорил. Не надо домысливать.

Дверь в переговорную приоткрыта - сантиметров на десять, для воздуха. И я слышу.

Не всё. Отдельные фразы.

- …ты же знаешь, я не могу так больше, - голос Егора. Усталый, почти жалобный. - Она ничего не понимает, твердит только о своём: дети, ЭКО, какие-то протоколы. Пойми, Олька - старый пустоцвет. Я с нее еще немного поимею, а ты пока нам гнездышко организуй.

Я старый пустоцвет? Кажется, сейчас кто-то получится контейнером с пловом по башке.

- А ты чего хочешь? - голос Тани, восторга что-то не слышу.

- Тебя. Хочу, чтобы мы были вместе.

Контейнер на коленях становится тяжёлым, как гиря.

- Так уйди от нее сначала, - говорит Таня. - Чего ты тянешь?

- Дом, машина, совместный бизнес… Это всё распутывать надо. Но я придумаю. Просто… - он мнётся. Я слышу, как он стучит пальцами по столу. - Тань, я хочу от тебя ребёнка.

У меня перехватывает дыхание. Как будто мне на горло наступили сапогом.

- Что? - она смеётся. Нервно, будто не верит.

- Серьёзно. Я хочу сына. Дочка тоже пойдет. Ты молодая, здоровая. У тебя всё получится. А она… у неё уже шансов почти нет. Зачем мне бесплодная жена?

Свет в коридоре меркнет. Или это у меня в глазах темнеет. Я вцепляюсь пальцами в контейнер, чтобы не упасть.

- Ты предлагаешь мне родить, а сам даже развестись не можешь? - Таня уже не смеётся. В её голосе сталь.

- Могу. Всё могу. Просто дай мне время. Месяц, два. Я подготовлю документы. Она уйдёт с пустыми руками, я всё продумал.

- А если я не захочу? - Таня встаёт. Я вижу её силуэт через стекло.

- Захочешь. Ты же меня любишь, - уверенно говорит Егор. - И ребёнок нас только свяжет. Мы будем настоящей семьёй. Не как с Олькой - по расчёту, а по-настоящему.

Я слышу, как скрипит его стул. Он тоже встаёт.

- Подумай, - говорит он. - Ты же хотела семью. Вот она. У нас будет хороший дом, Олька все самое лучше в него покупала, сейчас технику обновим, а ты заедешь на все готовенькое.

Что? Он бередит? Мысленно даю себе пощечину, рыдать о проходящей молодости буду потом. Сейчас надо включать мозги, юриста и обобрать этого козла до нитки. Он решил на моем горбу и деньгах моего папы подняться, это мы еще посмотрим.

Набираю Егору, выхожу в коридор.

- Олюшка, ты проснулась? - голос двоится, слышу его и из трубки, и отголоском из кабинета. - У меня тут дела на работе, я раньше ушел. Знаешь, я сегодня всю ночь не спал, думал, как нам поступить. Я вечером приеду, нам надо несколько дел провернуть, ну это пара недель буквально. А ты нас пока к своему врачу на консультацию запиши.


4


Егор

Второй кофе за утро явно лишний. Сижу в офисе, один. На столе красуется рамка с фотографией. Мы с Олькой на каком-то корпоративе года три назад. Она улыбается, прижимается ко мне, интересно, она тогда была счастлива? Мне кажется, я был - но, как будто я уже забыл это ощущение. Теперь только тревога, недовольство, постоянная грызня.

Беру рамку, смотрю - красивая баба, ничего не скажешь. Умная и хозяйственная, другой мог бы быть счастлив, а мне она как кость поперек горла. А еще и детей не может, а мне нужен наследник. Не ради счастья отцовства - ради бизнеса. А от Ольки ребенок - наследник с обеих сторон, но тогда терпеть мне ее до конца жизни.

Убираю фото в ящик стола. Пусть лежит, пока не пригодится, может, адвокату покажу, какая у нас была "счастливая семья".

Открываю ноутбук: графики, цифры, контракты. Чёрт, этот проект без Олькиного отца не вытянуть. Виктор Сергеевич, старый хрыч, держит меня за яйца до сих пор. Без его поручительства банк не даст кредитную линию. А если Олька узнает про Таню и подаст на развод раньше, чем я всё перепишу… Тогда контракт накроется медным тазом.

Надо тянуть время. Усыпить бдительность. Пусть Олька думает, что я думаю над её ЭКО. А сам пока оформлю активы на подставных.

Стук в дверь. Не дожидаясь ответа, заходит Таня. Улыбается, глаза блестят.

- Привет, Егор Викторович.

Ага, называет по имени-отчеству, значит, нужно денег или хочет что-то выпросить. Так мило, по-дурацки.

- Привет, - я откидываюсь на спинку кресла. - Ты чего сияешь?

- Да тут увидела сумочку… В новом торговом центре. Такую красивую, ты бы видел! - она садится на край стола, болтает ногой. - Мечта просто.

- Сколько?

- Триста тысяч, - говорит будто не о деньгах, а о пустяке.

Я усмехаюсь. У Ольки за всю жизнь таких запросов не было. Может, в умении вот так - жить для себя и есть мудрость?

- Нехилая стоимость.

Таня сразу скисает. Лицо становится капризным.

- А на жену ты столько тратишь? Вот недавно террасу ей заделал. Я видела фото в сторис. Ремонт, мебель, всё такое.

- Терраса - это общее имущество, - объясняю я терпеливо, как ребёнку. - После развода, если я захочу, ты там сможешь жить. Понимаешь? Это инвестиция. А сумка - это просто тряпка.

- Ну не зна-а-аю, - тянет она. - Я пока молодая. Мне земля, дома и прочая ерунда неинтересны. Я хочу жить в моменте. Сумочку - сейчас хочется, не через год, не после развода.

Смотрю на неё. Двадцать пять лет, глаза, как у котёнка, который хочет сметаны. Красивая, глупая, удобная. Не то что Олька с её вечными анализами и сроками.

- Ладно, - вздыхаю. - Придумаю что-нибудь. На карте кто такие деньги держит.

- Правда? - она хлопает в ладоши. - Егор, ты лучший!

Подскакивает, чмокает меня в щёку, уже собирается убежать. Я хватаю её за запястье.

- Подожди. Сядь.

- Что? - она настораживается, но садится на стул напротив.

- Тань, роди мне ребёнка, - говорю я. Смотрю ей прямо в глаза.

Она замирает. Секунду молчит. Потом тихо:

- Ты серьёзно?

- Абсолютно.

- А как же… твоя жена?

- Уйду от неё. Ты же знаешь. А тут и причина веская будет. И она ради ребенка ни за что судиться не будет, я уж ее знаю.

- Мне нужен наследник. А она… у неё не получается. Рисковать я не хочу, родит какого-нибудь дебила, а мне потом, что делать - муки совести и жить в этом дурдоме всю жизнь. Нет, хватит я и так свое мнение ради бизнеса в одно место засунул, стараюсь быть "удобным" зятем.

Таня отводит взгляд. Крутит на пальце колечко - дешёвку, подарил ей на день рождения.

- Я хочу семью, Егор. Настоящую, чтобы муж был рядом, а не в командировках с женой.

- Будет. Я всё решу, только сначала надо, чтобы ты… - я не договариваю. Она понимает.

- То есть я должна родить, а ты пока будешь жить с ней? И когда это всё?

- Месяц-два. Максимум три.

- А если я не захочу?

- Захочешь, - говорю я уверенно. - Ты же меня любишь.

Молчит. Потом усмехается, так же зло, как я сам умею.

- Люблю. Дура, наверное.

- Не дура. Умница. Мы всё сделаем красиво.

Встаю, подхожу к ней, глажу по голове.

- Подумай, с ответом не торопись. А сумку я куплю, будет тебе небольшой презентик от меня.

Она поднимает на меня глаза. В них сомнение и надежда, но мне плевать, что она там себе накручивает. Главное, пусть родит, тогда я уйду от Ольки чисто. А если не родит, то... найду другую.

Она уходит, постукивая каблуками. Я остаюсь один. Смотрю в закрытую дверь. Мысленно перебираю варианты.

Сейчас главное, не спугнуть Ольку. Пусть думает, что я думаю. Может, даже соглашусь на ЭКО -для вида. А потом при разводе клиники будет вынуждена уничтожить эмбрионы.

В голове созревает план - грязный, подлый, но в бизнесе все средства хороши.

Открываю ящик стола. Смотрю на фотографию, где Олька улыбается.

- Извини, дорогая, - шепчу. - Бизнес, ничего личного.

Закрываю ящик на ключ.


5


Оля

- Наталья Викторовна, здравствуйте. Это Романова, - набираю врачу, как только выхожу из офиса.

- Оля, что-то случилось?

- Запишите меня на ближайшее время, сегодня вдруг есть десять минут.

Видимо, мне этот жесткий пинок нужен был давно. Какого черта я тянула, когда же я научусь думать своей головой, а не ждать милости от окружающих.

- Приезжайте, если очень нужно. Выкрою немного времени.

Сажусь в машину. Руки всё ещё дрожат, но я заставляю себя вздохнуть глубже.

Надо еще отцу позвонить. Пока Егора есть доступ к папиным средствам, документам, огромная вероятность, что деньги семьи утекают не туда.

Выезжаю с парковки, включаю радио фоном, как будто оно помогает мне собраться. Набираю отца.

- Ольга, привет! Тебе мать от меня подарок передала? - папа в своей манере, всегда очень занятой, жесткий, иногда кажется, что вместо сердца у него пламенный мотор, только для рабочих подвигов, а не для любви.

- Пап, а что у вас с Егором за ближайшие сделки? Есть какие-то совместные дела? - пока не пойму, стоит ли говорить правду или лучше зайти сильно издалека.

- Оль, ты решила в бизнес поиграть? Тебе же такие дела неинтересны были. Я помогаю вашему семейству становиться богаче. Хотя ты же понимаешь, что и так все тебе достанется. А что ты хочешь? - кажется, я его раздражаю.

- Я могу вечером к тебе заехать, чтобы поговорить? - сама не верю, что это спрашиваю. В родительский дом я могу приехать в любую минуту, но вот чтобы поговорить с папой по душам, надо сильно постараться.

- Оля, что-то случилось?

- Пап, а ты можешь отказаться от сотрудничества с Егором?

- Вы поругались, и ты решила мужа моими руками в угол поставить, как котенка? Оль, ну взрослые мужики так себя не ведут.

- Не ведут. Они просто трахают других баб, просят молодых любовниц родить им, пока старый пустоцвет ждет дома. Пап, - начинаю рыдать, прикрываю рот, чтобы не было слышно всхлипываний. Знаю, как отец ненавидит женские слезы. - У Егора есть другая. Я уверена, что он гонит твои деньги налево.

ЗАмолкаю, жду слов, что я дура непроходимая, что все мужики гуляют и прочее.

- Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Ты уверена? - тон все такой же спокойный.

- Да, я слышала своими ушами. Ладно, я все поняла. Я сейчас в клинику еду, мне надо решить кое-какие вопросы по здоровью, а потом поеду подавать на развод.

- Оля, не спеши! Бизнес так не делается.

- Я поняла, - скидываю звонок.

Почему я решила, что кто-то должен встать на мое место, тем более отец. Он всегда был главным в доме, иногда его взгляды доходили до деспотичных. Мама молчала, приучила и меня молчать.

Что теперь делать?Нового мужчину искать? Мне тридцать девять. Какие мужчины? Кому нужна женщина с почти бесплодными яичниками, с комплексом неудачницы? Те, кто хочет детей, найдут молодых. А я останусь у разбитого корыта, как мама и говорила.

Слёзы застилают глаза, я съезжаю на парковочное место в стороне, чтобы не мешать другим. Включаю аварийку. Кладу голову на руль и даю себе минуту. Одну минуту на жалость к себе.

Поднимаю взгляд, в зеркало на меня смотрит взрослая, несчастная тетка. Оля, давай родная, включай мозги! Ты отца предупредила, а все остальное уже его проблемы.

Ощущение, что с меня сняли какой-то купол, я живу в искусственном, рафинированном мире.

Хватит ныть, пора к врачу.

По дороге я прокручиваю в голове слова. Что я скажу врачу? Всю правду. О том, что муж не хочет детей, что я больше не могу ждать, что время уходит, что я готова на всё. На стимуляцию, на пункцию, на заморозку - на что угодно.

Парковка у клиники почти пустая. Захожу внутрь, со стен на меня смотрят фотографии малышей. Интересно, кто решил, что это вдохновляет и поддерживает почти бесплодных женщин, я ощущаю себя еще хуже просто последней неудачницей.

Заглядываю в кабинет, Наталья Викторовна ведет прием. Сажусь у кабинета, сколько раз я здесь уже была? Раз десять точно...

Из кабинета выходит глубоко беременная пара. Не на них смотреть, больно, кажется, весь мир надо мной издевается.

- Ольга, вы сказали, срочно. Что случилось? - врач показывает на стул, приглашая присесть.

Я сажусь напротив. Сжимаю пальцы в замок.

- Сегодня мои очки разбились стеклами вовнутрь, но пока я ехала к вам, я многое поняла. Мне надо заморозить, все, что могу еще добыть из своего организма. Я мужа есть молодая любовница, поэтому я пойду в протокол одна.

Она молчит, понимающе кивает.

- Я хочу заморозить яйцеклетки. Готова начать стимуляцию хоть завтра. Неважно, сколько это стоит. Неважно, какие шансы. Я должна попробовать. Потому что, если я сейчас ничего не сделаю, я никогда себе этого не прощу.

Врач откладывает ручку. Смотрит на меня долго, спокойно.

- Вы понимаете, что при вашем овариальном резерве мы можем получить, что, если вы решите использовать их через год-два, потребуется ЭКО, и шансы на беременность всё равно будут ниже, чем у женщины без проблем?

Эти слова я слышала уже несколько раз. Но мне не хватило ума прислушаться к себе, я слушала, что говорят вокруг - о возможных онкологических заболеваниях, о вреде для моего здоровья, о том, что я все могу сама.

- Всё понимаю, и к этому готова. Когда начинаем?

bannerbanner