Читать книгу Диагноз: Развод (не) избежен! (Ольга Игонина) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Диагноз: Развод (не) избежен!
Диагноз: Развод (не) избежен!
Оценить:

4

Полная версия:

Диагноз: Развод (не) избежен!

Я открываю глаза.

Смотрю на свои руки. Они дрожат.

Кажется, у меня тоже голова кружится от всего, что происходит. В отпуск сегодня заявление напишу. Переведусь куда-нибудь. Кто-кто, а скорая везде есть.

- Лера, не гони, - он повышает голос. Слабость исчезает, появляется знакомое командное интонирование. - Я серьёзно. Мне нужна жена рядом. Не врач скорой, а жена.

Я прислоняюсь лбом к холодной стене.

- Жена не приходит туда, где грязно, - отвечаю я тихо. - Где воняет твоей "подстилкой". А всё, что не прошло дезинфекцию, мне лучше не трогать.

- Ты пожалеешь, - бросает он. - Когда поймёшь, что осталась одна.

Я убираю телефон. Съезжаю по стене. Опускаюсь на корточки прямо в коридоре приёмного покоя. Пациенты идут мимо, санитарки толкают каталку, кто-то ругается, что я мешаюсь.

Мне плевать.

Ощущение, что эта смена никогда не закончится.

Перед лицом вырастает Дарья Юрьевна. Она смотрит на меня сверху вниз. Она протягивает руку. Я хватаюсь, она тянет меня вверх.

- Игорь звонил? - спрашивает она тихо. - Что хотел?

- Да. Приглашал на чай. В ординаторскую.

Дарья Юрьевна замирает. Медленно поворачивается ко мне.

- Он совсем охренел? После всего?

- Он думает, что может стереть прошлое одним звонком, - говорю я. - Что если он почти умер, то счёт обнулён.

- Не обнулён, - отрезает она. - Анамнез остаётся в карте навсегда.

Я киваю. Поправляю воротник формы. Встряхиваю головой, чтобы прогнать остатки слабости.

- Ты пойдёшь? - спрашивает Дарья Юрьевна.

Я смотрю на лифт. На лестницу. На дверь, за которой второй этаж. Ординаторская. Он.

- Нет, только если добить, но думаю, судьба и без меня справится.


16

Я сижу на кухне у Дарьи Юрьевны, сжимаю кружку с остывшим чаем. За окном серое утро, похожее на вчерашнее, и позавчерашнее, и на все утро после той ночи.

- Ты не можешь так жить, - Дарья Юрьевна ставит передо мной тарелку с бутербродом. Я не голодна, но беру, чтобы не обижать. - Вещи в моей прихожей, ты спишь на диване, на работе смотрят как на погорелицу. А он в твоей квартире? Ногу на ногу?

Я смотрю в кружку.

- В нашей квартире, он все грозится все съехать. Там его запах, его полотенце, щётка, подушка. Я ночью проснулась, показалось, что он рядом дышит. - я делаю паузу, выдыхаю. - Я поеду сегодня. Надо привыкать к новой жизни, а то ощущение, что я в обиженку играю. А толку, "проблему пора удалить, не дожидаясь перитонита".

- Правильно, - кивает она. - Страх пройдёт. Не ты первая, не ты последняя.

Я поднимаю глаза.

- А знаешь, что меня бесит больше всего? Почему я должна со всех сторон быть ущемлена? Игорь гуляет, я ухожу. Родители меня за это предают. Я живу у тебя, и мне стыдно. На работе спрашивают, я отмалчиваюсь. А он? Он в ординаторской с Мариной чай пьёт, жалуется на жизнь, и все вокруг: "Бедный Игорь Петрович, как он переживает". За что? Зачем мне эта вся ерунда?

- За тем, что ты честная, - Дарья Юрьевна садится напротив. - А он играет роли. Рано или поздно зрители устают хлопать.

Я хочу ответить, но в кармане вибрирует телефон. Смотрю на экран мама.

- Мам, привет, - голос усталый, стараюсь убрать раздражение.

- Лера… - она всхлипывает. Как-то флешбэков на сегодня многовато. - Папе плохо. Давление двести на сто двадцать. Он упал, я не могу его поднять. Говорит, сердце давит, руки отнимается.

У меня холодеют пальцы. Так хочется послать его к любимому зятю...

- Скорую вызвала?

- Нет, я думала, что ты приедешь! - она почти голосит.

- Я не на смене, я -то приеду, но у меня собой две таблетки обезбола есть и все. Мам, если это Игоревы задумки, сразу скажу, это плохая затея... А то сегодня уже один двумя ногами на мои нервы наступил, я в добренькую играть не буду.

- Да, какие игры! Отец умирает! Сейчас… я звоню…

В голове проносится мысль, что это карма. Сразу становится стыдно за эти мысли.

- Не сейчас, мама! Немедленно! Бери трубку, набирай 112! - я уже вскочила с места. - Перезвоню.

- Лера, может, полежит и пройдёт? - через ее слезу понятны не все слова.

- Если ты решила стать вдовой, то это лучший сценарий!! - рычу в трубку. - Мама, послушай меня. Ты вызываешь скорую. Сейчас же. Папа не "полежит", это может быть инфаркт или инсульт, ты что, не понимаешь? И смерть в этом случае не самое страшное, а вот лежачий мужик...

- Но он такой сильный, он всегда справлялся…

- Не всегда! Сама вызову! - я почти кричу. Дарья Юрьевна кладет ладонь на моё заплечье, но я отстраняюсь. - Папе семьдесят, у него гипертония, он курит, он игнорирует врачей. Такой же, как Игорь. А мне потом откачивать? И горшки всю жизнь выносить и с ложки кормить, спасибо, не надо.

- Адрес какой? - Дарья Юрьевна уже звонит со своего телефона.

Мама начинает плакать в трубку. Громко, по-бабьи, с придыханием.

- Лерочка, не кричи на меня, я испугалась, я не знаю, что делать…

- Знаешь. - я беру себя в руки, дышу глубже. - Ты берёшь телефон, вызываешь скорую. Говоришь: «Пожилой мужчина, боль за грудиной, упал, давит двести». Поняла?

- Так, бригада уже едет, они мне позвонят, как поймут, что и как. Люда на смене, все нормально будет.

Бросаю трубку. Сколько бы обид на родителей ни было, все равно хочется, чтобы у них все хорошо было. И чтобы как можно меньше последствий для меня. Я прекрасно знаю, какими бывают болеющие люди, но мне их на смене хватает.

Хожу по комнате, не понимаю, куда себя деть. К родителям уже не успею приехать, больше часа в одну сторону. Куда повезет скорая - тоже непонятно.

- Так, сегодня дежурные - вторая БСМП и пятерка. Ну, они не рядом.

Я уже натягиваю кроссовки, киваю Дарье Юрьевне. Она стоит рядом, поддерживает изо всех сил.

Поворачиваюсь к ней.

- А если он умрёт, пока я еду?

- Медику и соврать трудно, ты сама все знаешь, бывает всякое. На все воля Божья.

Этот вопрос виснет в воздухе. Я не знаю, что на него ответить.

- Не умрёт, - говорю жёстче, чем чувствую. - Он слишком упрямый, чтобы умереть, не сказав мне в последний раз, что я неправильно живу.

Она усмехается, отвечает на звонок.

- Вторая БСМП. С тобой поехать?

- Спасибо, я справлюсь.

Она смотрит с сомнением, но не спорит. Только протягивает булки в пакете.

- В дорогу. И не гони. Ты им нужна живая, а не на встречной полосе.

Выхожу на улицу, сажусь за руль её машины. Звоню маме снова:

- Мам, я выехала. Скажи, папу уже забрали?

- Забрали, - голос дрожит. - ТЫ нас встретишь?

- Встречу, - говорю я.

- Спасибо тебе, доченька. Ты прости нас с отцом. Мы хотели как лучше.

Я не отвечаю. Как лучше - это когда ребёнка заставляют молчать и терпеть, как лучше - это когда муж важнее родной крови.


17

Лера

Я паркуюсь у знакомого здания. Районная больница, куда привезли отца. Серые стены, запах хлорки, плач в приёмном покое. Я захожу внутрь, меня пропускают без очереди, даже в огромных городах неотложку в каждой больнице знают.

- Валерия Сергеевна? - молодой врач с уставшими глазами смотрит на меня. - Ваш отец в реанимации. Давление нестабильное, ЭКГ не очень, подозрение на инфаркт. Есть неврологическая симптоматика. Мы его стабилизируем, но сами понимаете, что есть места, где ему будет лучше.

- Куда? - спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

- В областной центр. В «семёрку». Там и кардиологи, и хирурги. Я вам обещаю, смотрим, как за своим, но...

Я закрываю глаза.

- Я договорюсь, - говорю твёрже, чем чувствую.

Нужно две секунды, чтобы собраться. Но ради отца и в клетку с тигром пойдёшь, а тут всего лишь Игорю позвонить.

Я опускаюсь на пластиковый стул. Плечи трясутся. Я не плакала даже в ту ночь, сейчас слёзы текут сами, я не могу их остановить. Больше всего на свете я сейчас хочу, чтобы меня кто-то обнял и сказал, что всё будет хорошо. Но рядом - никого. Только стерильный коридор и чужое горе.

Входная дверь открывается, и я вижу его. Игорь почти бежит ко мне. Он быстро идёт ко мне, смотрит на моё лицо, на слёзы.

- Лера…

- Он умрёт, - говорю я, голос ломается. - Он такой же дурак, как ты. Не ходил к врачам, терпел, думал, что пройдёт. А теперь…

Игорь подходит ближе. Осторожно, как к раненой.

- Не умрёт. Я не дам.

-Ты не Бог, - я смотрю на него.

- Ты права, но я могу многое, - тихо говорит он и протягивает руки. Не спрашивает разрешения. Просто берёт меня за плечи и притягивает к себе.

Я замираю. Всё внутри кричит: оттолкни, уйди, не верь. Но тело не слушается. Я утыкаюсь лицом ему в грудь и рыдаю. Громко, по-детски, как тогда, десять лет назад, когда мы были молодыми и верили, что вместе всё преодолеем.

- Лера, - говорит он, гладит по голове. - Лер, тихо. Я всё сделаю. Сейчас приедет реанимобиль, забираем папу, переводим к нам. Я сам поведу операцию, если нужно. Только не плачь.

Я отталкиваю его. Руками упираюсь в грудь. Он не отпускает.

- Не надо, - шепчу я. - Не играй в спасителя. Я не твоя пациентка.

- Ты моя жена, - говорит он. - Даже если ты считаешь иначе. И твой отец - моя семья. Давай, не сейчас.

Он прав. Это бесит, но он прав.

Я вытираю лицо, киваю.

- Жди здесь. Я переговорю с врачом, подпишу документы. Реанимобиль через десять минут.

Он уходит. Я остаюсь одна, прислоняюсь спиной к стене. Смотрю на дверь реанимации.

Через двадцать минут отца выкатывают. Он бледный, как простыня, глаза закрыты, вокруг - провода и капельницы. Я сжимаю его холодную руку.

- Пап, ты слышишь меня? Всё будет хорошо. Слышишь? Я с тобой.

Он не отвечает. Но пульс на мониторе есть.

- Он под седацией, все будет хорошо.

Игорь рядом. Он разговаривает с врачом из «семёрки», организует перевод, подписывает бумаги. Машина уже ждёт на улице.

Мы загружаем отца. Я хочу ехать вместе, но Игорь мягко берёт меня за локоть:

- Садись в мою машину. Поедем за реанимобилем. Ты нужна там, где я.

Я молча сажусь. Он ведёт аккуратно, но быстро. Всю дорогу молчит. Я смотрю в окно.

Приезжаем в «семёрку». Отца забирают прямо в операционную. Игорь на ходу надевает халат, шапочку, перчатки. Оборачивается на секунду:

- Жди здесь.

- Игорь, - говорю я. Он останавливается. - Спасибо.

Он кивает и исчезает за дверью.

Я падаю на стул в коридоре. Мимо бегают медсёстры, кто-то зовёт меня на подпись, я всё делаю на автомате. Рядом мама, какая-то взбудораженная, растрёпанная, жалкая. Может, это момент, когда нам надо друг друга поддержать?

- Лера! - Мама смотрит на дверь, шепчет что-то — наверное, молитву.

Потом переводит взгляд на меня. Тяжёлый, долгий, с укором.

- Вот видишь, - говорит она тихо. - Нормальный мужик. Приехал, договорился, отца спасает. А ты что? Из-за бабы вот эти истерики и бунт устроила, довела отца до инфаркта.

Я смотрю на неё. Нет, не верю.

- Мам, ты что сейчас сказала?

- То и сказала. Игорь - хороший муж, хороший зять. Любит тебя, терпит выходки. А ты нос воротишь. Сама виновата, кого из мужа строишь. Вот отец и слёг, думаешь, он не переживает, не думает, как твою жизнь поправить?

Я встаю. Медленно, чтобы не закричать.

- Мама, папа лежал с давлением двести, потому что он тридцать лет не лечит гипертонию. Потому что курит, выпить не дурак, а закусывает жареным салом. И я ни при чём.

- Ах, ни при чём? - мама повышает голос. - А кто скандал закатил? Кто ушла из дома? Он ведь пришёл, просил прощения, цветы нёс. А ты нет, я гордая. А теперь смотри, что сделала.

- Так вот, значит, как, - я сжимаю кулаки. -Любой ценой сохранить семью. Даже если эта цена - моя жизнь. Даже если я в ней как приложение. Папа изменял тебе, да? Скольких ты знаешь? А ты терпела. Ради чего? Ради статуса, ради квартиры, ради того, чтобы люди не говорили? И теперь ты хочешь, чтобы я повторила твой путь?

- Лера, прекрати! - она вскакивает.

- Нет, не прекращу. - я смотрю на неё в упор. - Смотрю на вас с папой и понимаю, почему я не хочу детей. Я не хочу ребёнка, который будет расти в доме, где ложь считается нормой. Где мужчина всегда прав, даже когда он подлец. Где женщина должна молчать и терпеть. Если у взрослых с головой не очень, то дети не виноваты. Я не буду плодить несчастных детей, мама.

Мама открывает рот, но не говорит ничего. Глаза наполняются слезами, она садится обратно на стул, закрывает лицо руками. Я не трогаю её.

Через час выходит медсестра:

- Операция прошла успешно. Ваш отец в реанимации. Игорь Петрович просил передать, что всё хорошо.

Я выдыхаю.

Мама смотрит на меня, но больше ничего не говорит.


18

Я везу маму домой. Она сидит рядом, смотрит в окно, не говорит ни слова. Я тоже молчу. В машине тишина такая плотная, гнетущая.

Терпеть не могу это состояние, как будто мне снова пять и я расстроила маму проступком. Она могла неделю молчать, молча ставила тарелку с супом и выходила из комнаты.

По спине бегут мурашки, горько во рту! Хватит надо мной издеваться!

- Валерия, может, чай? Останешься у меня? - спрашивает, когда подъезжаем к их дому.

- Нет, - отвечаю сухо.

Она выходит, не попрощавшись. Хлопает дверью. Я смотрю, как она идёт к подъезду, сгорбленная, маленькая. Мне хочется выбежать, догнать, обнять. Но ноги не слушаются. И горло сжато.

Я отъезжаю. Паркуюсь у обочины через дом. И тут меня накрывает.

Слёзы текут сами. Не всхлипы, не истерика - просто вода из глаз. Я утыкаюсь лбом в руль.

- Господи, как я устала, - шепчу в пустоту. - Как я устала.

От всего! От папы, который лежит в реанимации. От мамы, которая винит меня. От Игоря, который вдруг стал героем. От себя - дуры, которая до сих пор не может его выбросить из головы, от этой работы, где надо спасать всех, а себя некому.

Дыхание перехватывает. Сердце колотится где-то в горле, как загнанная птица. Я открываю окно - холодный воздух бьёт в лицо, но не помогает. Руки немеют. Всё плывёт.

Паническая атака. Чёрт. Я знаю эти симптомы, но когда они накрывают тебя, всё равно страшно.

- Дыши, Лера, дыши, - говорю себе вслух. - Вдох на четыре, задержка, выдох на восемь. Ты врач. Ты справишься.

Минута, вторая. Пульс постепенно выравнивается. Я закрываю глаза, прислоняюсь к сиденью. Пот льётся по спине, хотя на улице плюс.

"Плохо мне, - понимаю. - Очень плохо. Если так дальше пойдёт, я следующая в реанимацию".

Я завожу машину, еду снова к отцу. А потом надо что-то решать.

Я поднимаюсь в реанимацию. Дежурная медсестра пропускает меня на минуту.

Отец лежит с закрытыми глазами. Мониторы пищат ровно. Давление сто на семьдесят, пульс восемьдесят - стабильно.

- Он спит, - говорю я себе. - Это хорошо. Сон восстанавливает.

Сажусь на стул рядом. Беру его руку - тёплую, сухую. Жив.

Через полчаса выхожу в коридор. Голова гудит, хочется кофе, но автомат снова сломан.

- Валерия Сергеевна.

Я оборачиваюсь. Марина. Стоит у поста, скрестив руки. На ней так хорошо сидит медицинская форма, волосы собраны в хвост.

- Что вам нужно? - голос мой звучит устало.

Она подходит ближе, останавливается в шаге. Говорит тихо, чтобы никто не слышал.

- Зря вы на меня окрысились. Честно, думали, я разлучница, стерва, разрушительница. А я сама - дура слепая была.

Я молчу, жду, что дальше.

- За вашим отцом сегодня присмотрю, - она кивает на палату. - На смене я. Буду заходить каждые полчаса, не беспокойтесь.

- С чего вдруг такая забота? - спрашиваю с подозрением.

Марина смотрит на меня, как на дуру. Это же ее работы, зачем я только спросила.

- С того, что я не зверь. Я, вообще-то, врач, или вы забыли? Училась, сдавала экзамены, ночи не спала. Не ради того, чтобы мужиков уводить. А вы меня сразу в шлюхи записали. Игорь ваш... - она делает паузу, смотрит в пол. - С Игорем это была небольшая интрижка, больше шума и сплетен. Честно? Он не настолько хорош, чтобы я из-за него карьерой и репутацией рисковала.

Я смотрю на неё. Впервые вижу не "девицу из ординаторской", а живого человека, но хорошо относится мне все равно к ней не за что.

- Вы ему верите, Валерия Сергеевна? - спрашивает вдруг. - Верите, что у нас с ним любовь? Я нет, просто... захотела внимания, а он дал. И всё.

- Зачем вы мне это говорите?

Она пожимает плечами.

- Не знаю. Наверное, чтобы вы перестали думать, что я враг. Я не враг, просто ошиблась. Как и вы. Только вы за десять лет, а я за месяц.

Тишина. В коридоре кто-то идёт, катят каталку.

- И ещё, - Марина поднимает глаза. - Не жалко мне вас. Совсем. Потому что всё это вам по делам. Он вам изменял и до меня, я уверена. А вы глаза закрывали, вот и получили. Своими руками вырастили монстра, а теперь плачете.

Слова бьют наотмашь.

- Вы кто такая, чтобы мне это говорить? - шепчу я.

Марина разворачивается.

- За отцом присмотрю, не бойтесь. А с Игорем разбирайтесь сами, меня больше нет в этой игре.

Она уходит. Я остаюсь в коридоре, прислоняюсь к стене.

Она права? В чём-то да.

Выхожу из больницы. Сажусь в машину. Еду домой, в нашу квартиру. Надо думать, что делать дальше - продать, разменивать. Может, у Игоря есть заначка, о которой я не знаю, и он мне отдаст деньги. Уеду в крохотный город и все начну с нуля.

Еду домой, Игорь наверняка еще на работе. У него теперь есть новый повод гордости - спас отца нерадивой жены.

Ключ в замке поворачивается легко. Я захожу, зажигаю свет. Но на пороге замираю.

Женская обувь. Туфли на шпильке, бежевые, чужие. Стоят аккуратно рядом с его обувью.

Похожу в комнату не разуваясь, не думала, что Игорь такой неразборчивый секс-символ, и что к нему очередь из баб.

Делаю шаг. Заглядываю за угол. На кровати поверх одеяла лежит практически обнаженный Игорь. Рядом с ним, спиной ко мне, спит голая девушка.

- Какая встреча! Муж, да у тебя очередь из страждущих, - закусываю губы, ищу рукой что-нибудь тяжелое, чтобы в него кинуть. - Как ты мог кого-то домой притащить.

- Лера...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner