Клинические умники

Блестящая автомобильная кавалькада губернатора вихрем промчалась по центру города, нигде не останавливаясь, и свернула на федеральное шоссе. Клиничане обсуждали визит высокого гостя, гадая, какие же теперь ветры перемен подуют и чем это обернётся для них. Говорили, что дела в Клиниче теперь пойдут ещё успешнее. А Александр Николаевич довольно потирал руки: он добился неограниченного кредита области, который позволит ему воплотить все свои задумки в жизнь. Бюджетные вливания вскоре принесли свои плоды: мэр наконец-то начал давно задуманное дело, осуществление которого сулило лично ему славу на долгие десятилетия.

Вскоре сразу в пяти местах города начались подготовительные работы, о конечной цели которых горожане судили-рядили всю осень. На зиму всё остановилось, но весной работы продолжились, и затем наступил долгожданный финал: на месте прошлогодних раскопок друг за другом открылись городские фонтаны. Их гранитные бассейны и искусно устроенная подсветка предстали перед горожанами во всём своём великолепии. Но, как всегда, нашлись в стаде паршивые овцы, испортившие всё дело. Хулиганьё втихомолку стало сыпать в фонтаны стиральный порошок и лить ещё какую-то бытовую химию, отчего эти сложные гидросооружения выходили из строя. К тому же дикие ватаги молодёжи устраивали в ночные часы пьяные гулянки у фонтанов, сопровождаемые битьём бутылок, запуском ракетниц и шутих, визгом, драками и прочими безобразиями. Жители перестали спать по ночам. А подростки совсем распоясались. По утрам дворники, матерясь на все лады, отгребали от фонтанов кучи битого стекла и мусора. Мэр отдал распоряжение патрулировать по ночам площади и скверы, но это оказалось пустой затеей, – то ли полиция плохо справлялась со своими обязанностями, то ли дерзкая молодежь, видя приближающиеся наряды, успевала прятаться в близлежащих подъездах. Вскоре парадные этих домов своим запахом и видом стали напоминать общественные уборные. Жители взбунтовались и стали писать коллективные жалобы в администрацию с требованиями прекратить безобразие или же вовсе законсервировать фонтаны.

В городе прошла акция "Сделаем наш город садом", но она закончилась полным провалом по причине отсутствия элементарной совести и гражданского самосознания у молодёжи и деклассированных элементов, которые продолжали устраивать форменное свинство и пьяные разгулы. Терпению администрации пришёл конец, когда некто тёмной ночью вымазал краской дорогую кованую ограду фонтана в старом городе, сопроводив эту мазню надписями неприличного содержания в адрес мэра, а в бассейн вылив вонючую жидкость неизвестного происхождения. Поймать хулигана полиция не смогла. Телевизионщики, науськанные мэром, грозили всяческими карами вандалу.

Александр Николаевич в теленовостях призвал горожан к спокойствию и гражданскому единению. Он почувствовал, что авторитет его, прежде нерушимый, дал трещину. Тогда-то с административного олимпа и полетели головы некоторых чиновников, и карающий меч начальственного гнева не преминул острым своим краем коснуться несчастного начальника комбината благоустройства. Так Виктор Петрович в одночасье остался не у дел. В сердце он затаил злобу на своего бывшего патрона. Метнув в последний раз мстительный взгляд в сторону городской администрации, бравый подполковник сотворил в брючном кармане крепкую фигу, плюнул на помпезный парадный вход, а затем решительно зашагал прочь.

Заседание, на котором низвергли Виктора Петровича, шло между тем своим ходом. На повестке дня стоял очень важный вопрос: подготовка к торжественному празднованию Дня освобождения, который отмечался 15 декабря.

– Мы все должны не забывать, что эта дата на сегодняшний момент – самая важная для нас, – внушительно начал своё выступление Александр Николаевич. – Все необходимые мероприятия уже распланированы и утверждены. Будет торжественный сбор участников войны и тружеников тыла в Доме ветеранов, митинг и торжественное возложение венков на мемориале воинской славы, а затем общегородская минута молчания. Собрания пройдут во всех ветеранских организациях города. Все эти мероприятия мы не должны пустить на самотёк. Учтите, коллеги, – спрошу лично с каждого за подготовку города к этой знаменательной дате. Клинич должен блестеть чистотой, и это ваша самая актуальная задача на сегодняшний день.

Проговорив ещё с полчаса о мелких деталях подготовки к празднику, мэр закончил совещание.

Незаметно прошла неделя. Теперь нужно было встретиться с Буденичем и Татьяной Викторовной, чтобы в приватной обстановке обсудить главную задачу предстоящего празднования – достойное освещение в СМИ этого общегородского мероприятия.

Первым делом он вызвал к себе Буденича.

Игорь Семёнович приехал к мэру незамедлительно. Александр Николаевич ждал его в кабинете, просматривая ежедневную почту. Мэр опытным взглядом сразу определил, что Буденич с поручением справился. Решив не затягивать надолго разговор с редактором, он спросил Игоря Семёновича сразу, как только тот зашёл в кабинет, готов ли праздничный номер.

– Всё в порядке, Александр Николаевич, – отрапортовал привычно Буденич. – Один только нюанс меня беспокоит.

– Что ещё за нюанс?

– Дело в том, видите ли, что интервью у подходящего ветерана мы взяли, но он согласен на его публикацию лишь при выполнении одного непременного условия.

– Какого такого условия? Что вы вечно тянете кота за хвост, Игорь Семёнович? Говорите ясно и быстро, ведь у меня дел невпроворот с этим вашим праздником, – раздражённо выпалил Александр Николаевич в ответ на странное заявление редактора.

«С этим вашим праздником!» – про себя передразнил Игорь Семёнович безобразно беспардонные слова мэра.

Его в последнее время так и подмывало что-нибудь дерзкое предпринять в отношении градоначальника. Например, обозвать его вслух так, как он обычно называл мэра в душе.

– Александр Николаевич, ветеран пожелал личной встречи с вами. Мало того, он заявил, что непременно должен вместе с вами проехаться по местам наиболее яростных боев, произошедших на территории Клиничского района зимой 41-го года, – торжественно прибил хама Буденич.

Александр Николаевич, услышав это, застыл в своём удобном кресле, подобно Будде в нирване. В этом состоянии, впрочем, он пробыл недолго. Справившись с невольным оцепенением, мэр вначале побагровел, затем, облокотившись на стол, подпёр подбородок обеими руками и с полминуты в упор разглядывал Игоря Семёновича. Такой реакции мэра Буденич не ожидал.

Решив всё же завладеть инициативой, Игорь Семёнович спросил осторожно:

– Так что же нам предпринять в ответ на такое смелое заявление ветерана, Александр Николаевич?

– Как зовут ветерана?

– Максим Яковлевич Царёв, – с готовностью ответил редактор. – Подростком он видел освобождение города.

– И что же мне прикажете делать с этим активистом? Разъезжать с ним по району в поисках мест былых сражений, о которых он, скорее всего, толком и не знает ничего? Может, вас, Игорь Семёнович, усадить в моё кресло на время этой экскурсии? А то ведь район без руководства останется! Как думаете, справитесь?

Буденич в ответ деликатно промолчал. Он решил больше ничего этому болвану не говорить. Пусть сам находит решение и выкручивается, как может.

Александр Николаевич прекрасно знал, что этот тщеславный и хитрый писака, Буденич, лишнего шага больше не сделает. И ведь как повернул всё дело, подлец! Формально даже упрекнуть его не за что, – ведь он выполнил свою работу. Нечего сказать, заварил кашу, журналюга. Подавив в себе недовольство, Александр Николаевич стал лениво думать, как бы ему избежать общения со стариком-ветераном. Ничего в голову не приходило.

Он спросил:

– И никак нельзя уломать Максима Яковлевича отказаться от этой затеи?

– Никак, Александр Николаевич. Старик непреклонен в своём решении. Наш корреспондент ему битый час разъяснял, что это нереально сделать, а тот упёрся. Кричал: «Никакого интервью, если с уважаемым главой не организуете поездку!» А ещё добавил потом: если, мол, откажется мэр, так я в Москву напишу, как у нас ветеранов уважают. Представляете, что может из всего этого получиться?

Со всей ясностью мэр осознал, что отвертеться от столь нежеланной поездки с выжившим из ума стариком ему не удастся. И надо же было Буденичу связаться с ним! Теперь и виноватых не найдёшь, – сам дал задание этому борзописцу.

Александр Николаевич неприязненно отметил про себя, что наглец Буденич в весьма вальяжной позе развалился в кресле для посетителей, хотя мэр даже не приглашал его садиться. Постегань очень не любил такого рода двусмысленные намёки. Когда ему становилось ясно, что не он является полновластным хозяином положения и что гость его прекрасно это понимает, тогда менялось даже его физическое состояние: появлялась неприятная тяжесть в животе и груди, а тело противно слабело.

Но делать было нечего: Буденич действительно с нескрываемым удовольствием держал его за жабры.

Помолчав немного, Александр Николаевич со вздохом произнёс:

– Что же, Игорь Семёнович, надо пойти навстречу пожеланию уважаемого человека. Сегодня же сообщите Максиму Яковлевичу, что в самое ближайшее время я лично свяжусь с ним по телефону и договорюсь о дате такой важной для него поездки.

Когда редактор вышел из кабинета, Александр Николаевич отложил в сторону папку с почтой и достал из-под вороха документации, в художественном беспорядке разбросанной на журнальном столике у окна, свежий номер самой пасквильной газетёнки города. Называлась она "Патриотический вестник". Мэр знал, что это издание читает весь город, мало того – весь город знает, сколько дорогих авто и недвижимости в районе имеет как сам Александр Николаевич, так и его ближайшее окружение. Каким-то непостижимым образом все коммерческие операции Александра Николевича, даже самым тщательным образом закамуфлированные, непременно становились известны пачкунам из "Патриотического вестника". Мэр со злостью пролистал непотребный еженедельник. На пятой странице он обнаружил фельетон, касавшийся работы ряда городских муниципальных служб. Мэр решил начать ознакомление с номером именно с фельетона. Он погрузился в чтение:

«Пятый микрорайон города, в котором на данный момент проживает около трети всего городского населения, без преувеличения, брошен властью на произвол судьбы. Складывается такое впечатление, что чиновничья рать во главе с ныне действующим мэром просто забыла о существовании этой самой густонаселённой территории Клинича. Пятый микрорайон попал в настоящую чёрную дыру, превратился в какую-то сталкерскую зону с огромным списком проблем, а городская власть, стыдливо потупив очи, делает вид, что и не догадывается о собственной управленческой несостоятельности.

О каких проблемах идёт речь? Их много, и осветить их в одной статье вряд ли удастся, но некоторые из них прямо-таки просятся на газетную полосу.

Социальная инфраструктура

Обсуждать этот вопрос сложно, учитывая тот факт, что инфраструктура в пятом микрорайоне пребывает в полудиком состоянии. Объектов пресловутого соцкультбыта (слово эпохи развитого социализма, но ничего лучше пока не придумали) здесь нет вовсе. Правда, есть один "объект" сугубо коммерческой направленности – то ли бильярдная, то ли игорный дом, внешним видом напоминающий торговый павильон. Расположен он на берегу пруда, в непосредственной близости от жилого дома, и постоянно облеплен легковушками посетителей. Раньше в этом домике был магазин, пользовавшийся популярностью, а о том, что сейчас в нём происходит, жители близлежащих домов осведомлены мало. Временами из этого заведения вываливаются помятые личности, видом совсем не напоминающие любителей тихих настольных игр, и в пьяном состоянии садятся за руль. Один такой "любитель" этой осенью угодил на автомобиле прямо в пруд. Машину его вытащили, а дело о незначительном правонарушении, видимо, замяли, поскольку ныряльщик оказался то ли полицейским, то ли ещё каким-то властным чином. Народ это купание запомнил и оценил. Ещё бы. Такое ведь не каждый день увидишь.

Имеется ли в пятом микрорайоне хотя бы один объект социально-культурного назначения в муниципальном ведении? Может, и есть такой. Например, в чиновничьей отчётности, то есть на бумаге. И кто-то, быть может, даже зарплату получает за эту не видимую никому из жителей работу.

"Забота" о детях

Кроме детского садика, мест в котором хронически не хватает, чиновничья забота о детях микрорайона не выражена более ничем. Зато проявляют фантастическую активность в этом деле некие коммерческие структуры, которые от щедрот своих понатыкали детские площадки где ни попадя. Один такой "объект" облагородил район в прошлом году. Это же надо было додуматься – устроить детскую площадку в грязной луже, в трёх шагах от автозаправки, в непосредственной близости от движущегося автотранспорта! Такая "помощь" детям – это неминуемый путь к беде. Кто позволил этим горе-помощникам "заботиться" о детях подобным образом? Вопрос остаётся открытым.

Дороги

Ещё Н.В. Гоголь тонко подметил одну из самых замечательных особенностей менталитета русского человека, а именно страсть к быстрой езде, которая в нашем сознании неистребима. Беда, что страсть к быстрой езде и соблюдение скоростного режима – вещи несочетаемые, как думает начальство. Или так ему удобно думать. Вот и у чиновных людей Клинича эта мысль засела в головах. Но в борьбе за безопасность дорожного движения все средства хороши! Надумали чиновничьи светлые головы помочь автолюбителям пятого микрорайона и от большого, надо полагать, ума оснастили внутриквартальные проезды лежачими полицейскими. Да не абы как их положили, а именно в местах наибольшей опасности, то есть по краям многочисленных луж. Чтобы, значит, какой-нибудь нездешний автолюбитель в пору очередного внесезонного разлива не утопил ненароком своё авто во враждебных водах.

Особые слова благодарности хочется сказать в связи с появлением новых автобусных павильонов, которые ни от ветра, ни от дождя не защищают, зато легки и миниатюрны, так что в часы пик не вмещают и половины стоящего на остановках народа. Интересно, сколько денег вбухано в этот креативный проект и кто его автор? И надо полагать, что отсутствие одного бокового стекла в кабинках – это особый творческий ход, так сказать, творческая задумка проектировщиков? Глубина дизайнерской мысли так потрясла клиничан, что некоторые из них называют эти остановки одним нехорошим, плохо пахнущим словом. Напечатать его автор не решился. Его и так все знают.

Почта

Многого, к чему привыкли горожане, живущие, например, в центре Клинича, нет в пятом микрорайоне. Нет ни досуговых центров, ни кинозалов, ни мало-мальски приличной библиотеки, ни фитнес-клубов, пусть даже коммерческих, ни стадионов, ни бассейнов, ни творческих клубов, ни дома быта, ни отделения сбербанка, чего там – даже захудалой бани нет, так что во время ежегодного отключения горячей воды жители района изворачиваются как могут: кто воду в тазиках и вёдрах подогревает, а кто к родственникам на помывку ездит. Впечатление, что городская власть плюнула на них, у жителей района сложилось стойкое. Как бы не случилось обратного в скором времени, – вот чего на самом деле должна опасаться городская администрация.

В Пятом, в подъезде многоэтажки, имеется трогательное в своей убогости почтовое отделение, в которое войти боязно. Описывать его красоты смысла не имеет. По нему службе санэпиднадзора, а также пожарникам и другим ведомствам впору экскурсии устраивать. Только представители этих служб на почту в дом № 66 вряд ли заходят. У них есть дела поважнее.

Молчи, грусть, молчи

Как часто слышим мы в эфире охи и ахи репортёрской команды местной телекомпании, раздающиеся по поводу неописуемых красот центральных районов Клинича, его фонтанов и скверов, его отремонтированных жилых кварталов! А если случается, что подгулявшая молодёжь устраивает в каком-нибудь фонтане отделение химчистки, а около него несанкционированную закусочную, то тогда негодованию журналистской братии просто нет предела. А знаете, господа журналисты, что хочется сказать вам в ответ на ваш ханжеский вой? Ответ очень прост: наша молодёжь берёт пример с тех, кого вы защищаете, то есть с руководителей города.

Будет ли молодой человек, который изо дня в день видит грязный подъезд родной многоэтажки, разбитую дорогу у дома, неубранную помойку под окнами, двор, заставленный автомобилями, уважать городскую власть? И достойна ли такая власть уважения? Ведь именно она, эта власть, придумала такой гениальный способ пополнения казны, как взимание платы за уборку придомовой территории, лифт и освещение с квадратного метра, а не с самого человека. И куда, в какую чёрную дыру уходят эти немалые деньги? Это ныне существующая в Клиниче власть превратила пятый микрорайон в одну сплошную помойку и автопарк под открытым небом, а ещё нагло кичится своими "успехами" в деле освоения бюджетных средств. Где оно, обещанное городской администрацией благоустройство пятого микрорайона? На дне пруда, который начал зарастать прежде, чем его закончили чистить? Отвечать на эти вопросы наша администрация не будет. Кому же охота изобличать самого себя!»

Прочитав статью, Александр Николаевич первым делом нецензурно выругался в адрес автора, некоей Корельской. К мерзкому пасквилю под красноречивым названием «В цейтноте» прилагалось несколько фотопейзажей с видами переполненной помойки, разбитых дорог и тротуаров, а также стаи голодных бродячих псов на детской площадке.

Мэр давно привык, что «Патриотический вестник» с маниакальной настойчивостью копается в его исподнем. Но делалось это как-то вяло и нудно. С появлением фельетонов этой Корельской народ словно сошёл с ума: весь тираж расходился за считанные часы. Надо было что-то срочно предпринимать, но что? Если бы знать, кто такая эта Корельская. Да как узнаешь? «Ну да ладно, чёрт с ней, с ведьмой этой, – подумал мэр. – Потом я с этим разберусь. А сейчас самое важное – ветеран». Александр Николаевич вздохнул и принялся набирать номер старика Царёва.

Глава третья. Неожиданные новости

На окраине Клинича, в уютном домике, крытом ещё довоенной дранкой, жила с дочкой и стариками родителями Светлана Викторовна Куршакова, корректор районной газеты. Она любила возвращаться домой пешком, благо было не очень долго идти. Холодный ноябрьский вечер тихо опускался на город, уже припорошенный первыми снегопадами, но всё равно было как-то неуютно, – то ли оттого, что погода ещё не устоялась, то ли от сумасшедшего и какого-то глупого дня, проведённого в редакции. Всё бы ничего, но Светлану Викторовну раздражала суета сотрудников, бегавших к ней за советом, то и дело отрывая от правки и глухо раздражая очевидной грамматической тупостью.

С одной стороны наступал на неё Шитов. Принёс ей изумительную абракадабру о деятельности инвесторов в Клиниче. Русские буквы в страхе убежали от автора, освободив место латинице и ещё странным каким-то сочетаниям на европейских языках, среди которых на правах бедного родственника помещалась русская речь.

– А иностранцы, особенно англичане, так и шастают по Клиничу, так и шастают! – попробовала пошутить Светлана Викторовна, но Шитов её не понял. Он переминался с ноги на ногу, шумно сопел и требовал внести минимум правки, упирая на то, что город захлестнули западные инвестиции.

Отбившись кое-как от англомана, Светлана Викторовна приступила к рукописи Сергея Ивановича, который с компьютерными технологиями, даже самыми примитивными, был на «вы», писал замысловато, к тому же мелко и со множеством сносок. Он, наоборот, радел за исконность и чистоту родной речи, что больше раздражало, чем шитовские наскоки. Сергей Иванович полагал, что русский язык окружили недруги, из ненависти унавозившие его словесными отбросами. Светлана Викторовна пробовала иногда и с ним дискутировать, разъясняя, что иноязычные интервенции существовали в языке всегда и что они больше полезны, чем вредны. «Я не понимаю, Светлана Викторовна, – негодовал Сергей Иванович, – вы что же, полагаете, что наш язык выгребная яма?! И куда это делись слова, которые были известны нашим предкам? Я слушаю новости и ничего не понимаю». – «Представьте себе, и я многого не понимаю, – отвечала обычно Светлана Викторовна. – Ну и что? Нельзя же запретить интернет. Зачем вы так волнуетесь? Да освойте хотя бы вордовские программы, ведь это несложно. Польза будет и вам, и мне». Сергей Иванович, понимая, к чему клонит и на что намекает язвительная корректорша, убегал из кабинета.

Оба они – и Шитов, и Сергей Иванович – настолько гениально были одарены, каждый по-своему, что Светлана Викторовна в конце концов перестала с ними спорить.

«И откуда только они взялись на мою голову, все эти академики словесности, пыльным мешком прибитые, – с раздражением думала она, вспоминая сегодняшний случай, когда Лариса Дмитриевна спросила у неё, можно ли работников клуба назвать клубниками. – Да называй ты их как хочешь, только отстань от меня!» Вслух она ответила, что такой вариант не характерен для русского словообразования, а для верности показала сомневающейся Ларисе Дмитриевне толковый словарь. Но та всё же осталась при своём мнении. Светлана Викторовна, спровадив её, облегчённо выдохнула. Боже мой, и так каждый день!

С такими мыслями подходила она к своему старенькому дому под сенью клёнов и тонких рябин, склонившихся под грузом красных гроздьев на концах ветвей к самым окнам. Дома уже ждали её, и начищенный до блеска чайник свистел на плите, и дочка тащила за лапу плюшевого мишку, выбежав в коридор, как только услышала звук открывающейся двери.

Перед ужином Светлана Викторовна выкинула из головы всё ненужное и бессмысленное, всё то, что окружало её в редакции. Но одна новость серьёзно заинтересовала её: готовится выпуск к Дню освобождения города, и вроде бы Буденич уже подготовил очерк про ветерана, видевшего наступление советских дивизий и бегство немцев. «Интересно, где они его нашли?» – думала Светлана Викторовна.

Столько лет не было сведений об оставшихся в живых ветеранах-клиничанах, и вот на тебе! На днях она встретится с Ливановым, редактором «Патриотического вестника», и расскажет ему об этом. Светлана Викторовна отлично знала, что Буденич и Ливанов симпатизируют друг другу, хотя на людях этого не показывают. Они университетские товарищи, к тому же оба мэра недолюбливают. И в общем-то нечего им делить. Марк Ливанов после окончания университета приехал в Клинич, поселился в деревенском доме на берегу местной сонной речушки и поначалу зажил размеренной жизнью сельского барина. Но жизнь, подобная постной каше, вскоре ему опостылела. Он с несколькими закадычными друзьями и при поддержке известного в городе предпринимателя основал газету.

Как-то Светлана Викторовна спросила его шутки ради:

– Марк, а почему такое совсем не оппозиционное название – «Патриотический вестник»?

Марк не растерялся. Хитро прищурив глаза, ответил в тон её вопросу:

– А это конспирация, дорогая моя. Почему вы выбрали такой псевдоним, я, между прочим, тоже давно хотел спросить вас.

Светлана Викторовна в ответ рассмеялась. Ну и хитрец этот Ливанов!

– У меня сестра живёт в Карелии, вот я и остановилась на фамилии Корельская. А что, красиво звучит.

– Да, красиво звучит. К тому же вас в городе читают, уж поверьте мне. Как это вам удается совмещать несовместимое? Днём вы в редакции, а вечером – подпольщик, прости господи.

Светлана Викторовна в ответ только плечами пожала. К славе оппозиционера она совсем не тянулась. Это было своего рода развлечением в её совсем не наполненной авантюрами жизни.

Она улыбнулась, вспомнив этот давний разговор. Опять пошёл снег, и на улице всё окончательно стихло, даже лая собак не было слышно. Клинич погружался в сон, и горожане, засыпая, думали, что наконец-то придут в город первые настоящие морозы и чистый снег, что слякоть больше не посмеет вернуться и воцарится везде красота, которую все ждали с нетерпением.

А утром в город действительно пришла настоящая зима. Торжественно чисто и бело стало вокруг. Взрослые, уставшие от ноябрьской распутицы и противного ветра, улыбались, а мальчишки с радостными воплями протаптывали в сугробах дорожки, предвкушая весёлое катание.

В это утро Игорь Семёнович поехал не на службу, а к Максиму Яковлевичу. У дома, в котором жил ветеран, редактора должны были ожидать Александр Николаевич и видеооператор. Они договорились поехать вместе, в одной машине, чтобы по дороге не отстать друг от друга. Когда старик вышел из подъезда, Буденич с удивлением отметил, что тот вовсе не развалина, какой представлял он старика в мыслях. К ним подошёл подтянутый седой человек со строгим лицом, одетый в теплую пуховую куртку. Сев в служебную «газель», в которой грелось начальство, Максим Яковлевич поздоровался со всеми за руку и хорошо поставленным голосом поинтересовался у мэра, не замело ли в районе дороги. Он хотел показать уважаемому руководству, в каких местах района шли наиболее ожесточённые бои. Выдержав паузу, ещё добавил, что мальчишкой видел, в каком месте двое мужичков-колхозников по приказу немцев вырыли большую братскую могилу и похоронили в ней наших бойцов.