Вон Химик идет

— А приготовить его трудно? — поинтересовался я.

— Для опытного алхимика нет. Для кадета первого курса — весьма непросто.

Я взял с тумбочки бутылочку и поднёс к свету. Жидкость была прозрачной, зеленоватой. На дне виднелся тонкий слой осадка. Перед глазами появилась надпись.

ВЗГЛЯД ХИМИКА АКТИВИРОВАН.

ОБЪЕКТ: ВОССТАНАВЛИВАЮЩИЙ ЭЛИКСИР.

КАЧЕСТВО: ОБЫЧНОЕ.

СТАБИЛЬНОСТЬ: 68%.

ОБНАРУЖЕНО ЧАСТИЧНОЕ РАЗРУШЕНИЕ АКТИВНОГО КОМПОНЕНТА.

Я повернул бутылочку. Осадок медленно переместился вдоль стекла. Вальтер сидел за столом и что-то быстро писал.

Потом поднялся и перед уходом сказал:

— Ничего критического для здоровья я не вижу. Но оставаться в постели как минимум сегодня до обеда.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я его и спросил, показывая на бутылочку: — А он должен быть с осадком?

— Небольшое количество допускается.

— Это не снижает его действие?

Вальтер взял из моих рук бутылочку и осмотрел.

— Незначительно.

— А почему появляется осадок?

Доктор помолчал. Потом развёл руками.

— Ну вы, кадет, прямо как на лекции. Осадок получается из-за особенностей соединения компонентов. При остывании часть вещества теряет устойчивость.

— Значит, температура имеет значение? — не отставал я.

— Разумеется.

— А нельзя изменить порядок приготовления?

Доктор внимательно посмотрел на меня.

— Вы что, изучали алхимические рецептуры?

— Честно говоря, не помню.

— Тогда откуда такие вопросы?

Я пожал плечами.

— Просто предположил.

Вальтер поставил бутылочку на стол.

— Поправляйтесь, Скидановский. Потом поговорим.

Взяв чемодан с замками, Вальтер вышел из кабинета. Через час дверь лазарета приоткрылась. В комнату заглянул молодой кадет.

— Саша?

Я повернулся.

Парень был невысокий, крепкий, с короткими каштановыми волосами. На носу виднелись веснушки.

— Ты как? — спросил он и вошёл, не дожидаясь ответа.

— Нормально, — ответил я, с удивлением глядя на него.

Кадет сел на соседнюю кровать.

— Ты что, меня не узнаёшь?

— Не совсем. — Я показал пальцем на голову. — Но это потому что...

Он нахмурился.

— Да, я слышал, тебя избили.

Потом он поднялся и пересел на край моей кушетки, в ногах.

— Пашка Нестеров. Мы в одной комнате живём.

— А, Пашка. — Я сделал вид, что начинаю вспоминать.

Он внимательно смотрел мне в глаза.

— Ты действительно ничего не помнишь?

— Отдельные вещи помню. Остальное пока нет.

Павел несколько секунд помолчал.

— Сегодня утром сказали, что ты умер.

Я вздохнул.

— Да, я слышал.

— Потом сюда приехали люди из Тайной канцелярии. Весь корпус переполошили.

Тут я подумал, что надо бы порасспрашивать.

— Слушай, а что случилось-то вчера?

Павел посмотрел на дверь и, наклонившись поближе ко мне, негромко сказал:

— Ты опять играл с Розенфельдом.

— С Розенфельдом? — Я сделал вид, что напрягаю память. — Это кто?

— Виктор Розенфельд. Ты-то совсем ничего не помнишь? Из нашей роты. Сын графа Розенфельда.

— Светловолосый такой? — наугад спросил я.

— Да.

Тут я вспомнил человека за карточным столом.

— Такой, с лицом неприятным, да?

Павел кивнул.

— Да. И самое плохое — ты проиграл ему деньги. Потом он требовал расписку.

— Триста рублей?

— Да.

— А я подписал?

— Не знаю. Я хотел тебя остановить, но меня выгнали из комнаты в общий зал.

— Кто?

— Розенфельд со своими приятелями.

Я задумался.

— А что было после игры, ты не знаешь?

— Тебя, кажется, куда-то вызвали. В общем, ты ушёл и больше не возвращался.

— Вызвали? Кто вызвал?

— Явился старший кадет из третьего курса. Фамилии не знаю.

Павел опять оглянулся на дверь, потом ещё сильнее понизил голос.

— Слушай, ты с Розенфельдом осторожнее. Сам понимаешь. Он не зря здесь почти всем распоряжается. Пока у него отец в Имперском совете, а старший брательник служит в гвардии, он и будет здесь как хозяин.

— Понятно.

— И ещё. Я из-за этого тебя и пришёл потревожить. У него сегодня в руках была какая-то бумага. Он показывал её своим ребятам.

— Расписка моя?

— Скорее всего, да.

Я посмотрел на часы на стене. До вечера оставалось несколько часов. И денег у меня, понятное дело, не было.

— Пашка, напомни, как здесь можно заработать?

Он удивился.

— Чего заработать, денег?

— Ну да.

— За пределами корпуса нельзя. А внутри иногда платят за выполнение специальных заданий. Только их ведь дают только старшим курсам.

— Каких заданий? — спросил я.

— Разных. Помощь, например, в мастерских, изготовление артефактов.

Пашка посмотрел в потолок, как бы вспоминая.

— А, ну ещё за сбор алхимических материалов.

— А сколько платят?

— Зависит от работы. За простые задания несколько рублей. За редкие материалы больше.

— А триста рублей реально заработать?

Павел хмыкнул и посмотрел на меня.

— За один день?

— Да.

— Ну, не знаю... Тут никого такого нет, я уверен, кому это удавалось. Триста рублей... Люди за такие деньги, сам знаешь, месяцами вкалывают.

Он встал.

— Ладно, Саня, мне надо идти. После занятий зайду ещё. Хорошо?

Я кивнул.

У двери Павел остановился.

— Саша, если Розенфельд тебя вызовет, не ходи один. Дай знать мне.

— Хорошо. Не пойду. Да я и не ходок сейчас, сам видишь.

Пашка согласно кивнул головой и вышел, аккуратно закрыв дверь. Я повернулся на бок лицом к тумбочке и снова посмотрел на бутылочку с зелёным эликсиром. Ближе к обеду вернулся доктор Вальтер.

— Как самочувствие?

— Лучше.

Он опять бегло осмотрел меня, особенно почему-то мои руки.

— Ну что ж, — удовлетворённо заметил он. — Восстановление идёт быстрее ожидаемого.

Я указал на бутылочку.

— Доктор, вы говорили, что при охлаждении эликсир теряет часть свойств.

— Говорил.

— А можно посмотреть, как его готовят?

Вальтер удивился.

— Посмотреть? Сейчас?

— Ну да, — ответил я нарочито равнодушно.

Вальтер покачал головой.

— Вам положен покой.

Я попытался пошутить:

— А я спокойно, просто посмотрю.

Доктор задумался.

— Сегодня у первого курса вроде бы практическое занятие. Преподаватель готовит простейший восстанавливающий состав. Думаю, присутствовать вы сможете. Если уж так вам приспичило, — добавил он.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил я его. — А как вы думаете, можно будет попробовать приготовить самому?

— Не знаю, не знаю, — закачал головой Вальтер. — Это всё решает преподаватель.

Он поднялся с моей кровати и добавил:

— Собирайтесь потихоньку, я вас отведу, а там уж, кадет, разговаривайте сами.

Через двадцать минут мы вошли в здание алхимической кафедры. Внутри располагалась просторная лаборатория. Вдоль стен стояли высокие шкафы со стеклянными дверцами. За ними находились банки с порошками, герметичные сосуды, металлические коробки и десятки маленьких бутылочек.

У каждого сосуда была аккуратная надпись. В центре помещения находились четыре длинных стола с каменными столешницами. На них стояли колбы, мензурки, металлические чаши, весы и небольшие нагревательные устройства.

В дальнем углу располагался большой шкаф, закрытый на три замка. Перед доской стоял преподаватель — высокий худощавый мужчина с аккуратной бородой.

Доктор представил меня:

— Магистр Эрих Брандт. Заведующий кафедрой прикладной алхимии. А это наш любитель химии, кадет Скидановский.

Преподаватель посмотрел на меня.

— Скидановский? Вы же, я слышал, сейчас числитесь в лазарете.

— Это по моему разрешению, — поторопился сказать Вальтер. — Наблюдение за занятием ему не повредит.

Он покосился на меня и добавил:

— Я думаю, даже поспособствует выздоровлению.

Брандт поднял брови и кивнул Вальтеру.

— Хорошо.

И обратился уже ко мне:

— Тогда, кадет, занимайте свободное место.

Я прошёл и сел за последний стол. В это время дверь лаборатории отворилась, вошли человек двадцать кадетов и стали рассаживаться за столами. Некоторые оборачивались на меня, но вопросов не задавали.

Среди них я заметил светловолосого парня, которого уже видел в обрывках чужой памяти. Розенфельд. Тот самый. Светловолосый сел за соседний ряд и внимательно посмотрел на меня.

Потом наклонился к соседу и что-то сказал.

Оба усмехнулись.

Я отвернулся к преподавателю.

— Сегодня, — начал Брандт, — мы будем изготавливать укрепляющий состав первой категории. Это одно из наиболее распространённых средств, используемых в полевой медицине.

Он указал на доску.

На ней была записана последовательность операций:

сначала подготовка растительной основы, затем введение связующего вещества, после этого — нагревание, насыщение магической энергией и охлаждение.

Преподаватель продемонстрировал несколько компонентов.

— Особое внимание уделите температуре смеси. При превышении допустимых значений активная основа частично разрушается.

Он налил прозрачную жидкость в стеклянную колбу и добавил небольшое количество жёлтого порошка. Смесь постепенно приобрела зелёный цвет. Потом поставил колбу на нагревательное устройство.

Над столом появился слабый пар. Через несколько минут состав был готов. Брандт разлил его в маленькие сосуды.

— Теперь ваша очередь.

Кадеты разошлись по рабочим местам. Я остался сидеть.

Преподаватель подошёл.

— Скидановский, почему не работаете?

— Доктор разрешил только присутствовать.

Брандт посмотрел на Вальтера.

Тот кивнул.

— Если не будет больших нагрузок, можете разрешить ему приготовить один образец.

— Хорошо.

Мне принесли необходимые компоненты. Я внимательно прочитал рецепт. Система тут же отреагировала.

ОБЪЕКТ: РЕЦЕПТ УКРЕПЛЯЮЩЕГО СОСТАВА ПЕРВОЙ КАТЕГОРИИ.

АНАЛИЗ ДОСТУПЕН.

ОБНАРУЖЕНЫ ПОТЕРИ АКТИВНОГО КОМПОНЕНТА ПРИ НАГРЕВАНИИ.

ВОЗМОЖНАЯ ОПТИМИЗАЦИЯ.

Я перечитал порядок действий. По рецепту порошок добавлялся до нагревания. Но если действующее вещество разрушалось при высокой температуре, почему бы не ввести его после того, как смесь немного остынет? Надо спросить.

— Господин магистр, — я встал и обратился к преподавателю. — Разрешите вопрос?

Брандт подошёл.

— Слушаю вас, кадет.

— Почему порошок добавляется перед нагреванием?

— Потому что так предусмотрено рецептурой.

— А если добавить его после?

— Состав может не соединиться.

— А вы пробовали?

Преподаватель внимательно посмотрел на меня.

— Это стандартный рецепт, Скидановский. Его применяют много лет. Нет смысла заново пробовать то, что до нас уже проверяли сотню раз.

— Понятно.

Я сел на место и сказал:

— Спасибо.

Магистр пошёл дальше между рядами столов. Я опять внимательно посмотрел на колбу. В памяти всплыли школьные опыты, которые мы когда-то проводили на уроках химии.

«Сотню раз проверяли другие»... Опять эта цифра! Одни неприятности у меня из-за неё. А может, стоит проверить в сто первый раз?

В голове стали всплывать параграфы когда-то прочитанных учебников: свойства веществ зависели не только от состава, но и от температуры, времени обработки и последовательности смешивания. Может быть, здесь действовали похожие закономерности. Всё же спрошу ещё раз, решил я.

— Магистр, можно ещё один вопрос? — обратился я к преподавателю.

И когда он подошёл к моему столу, спросил спокойно, но твёрдо:

— Можно всё же попробовать изменить порядок?

Брандт нахмурился.

— На занятии мы изучаем утверждённую технологию.

Со стороны соседнего стола вдруг послышался громкий голос:

— Господин магистр, разрешите Скидановскому попробовать.

Это был Розенфельд. Он встал и оглянулся на класс.

— Думаю, всем будет интересно увидеть результат.

Несколько кадетов засмеялись. Брандт посмотрел сначала на него, потом на меня.

— Хорошо. Но все отклонения от рецепта вы выполняете на собственную ответственность. И записываете каждое действие.

Я кивнул.

— Обязательно, магистр.

И добавил ещё:

— Спасибо за доверие.

Через десять минут я приготовил растительную основу и, подойдя к лабораторному столу, где находилась электрическая печь, начал осторожно нагревать её. Я поднял голову и оглядел лабораторию. Розенфельд сидел, откинувшись на спинку стула, и с усмешкой смотрел на меня. Остальные кадеты, отложив на время свои работы, с интересом наблюдали за моими руками.

Магистр подошёл и встал рядом.

— Не забывайте контролировать температуру по шкале прибора с десятичной разметкой, — напомнил он. — Так будет точнее.

Потом он пододвинул к себе журнал и, щёлкнув пером, начал зарисовывать график роста по времени и температуре. Лицо у него было заинтересованное, как у любого учёного при проведении опыта. Дождавшись нужной отметки на шкале, я снял колбу с нагревателя и стал ждать.

Система показывала температуру смеси и состояние соединений.

АКТИВНАЯ ОСНОВА: СТАБИЛЬНА.

РЕКОМЕНДУЕМЫЙ ДИАПАЗОН ДЛЯ ВВЕДЕНИЯ РЕАГЕНТА ДОСТИГНУТ.

Я добавил порошок. Жидкость приобрела насыщенный зелёный цвет. Не такой бледный, как у остальных, а заметно более яркий.

Кадет за соседним столом перестал работать и подошёл ближе.

— Что у тебя получилось?

— Пока не знаю.

Смесь медленно перемещалась внутри колбы. Осадка не было. Я осторожно перемешал её стеклянной палочкой.

Перед глазами возникла надпись.

МОДИФИКАЦИЯ РЕЦЕПТА УСПЕШНА.

СТАБИЛЬНОСТЬ: 91%.

ПРОГНОЗИРУЕМАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ: +26%.

Я убрал палочку.

— Всё, по-моему, готово.

И посмотрел на преподавателя. Магистр Брандт кивнул, обошёл меня, осторожно взял колбу и рассмотрел её на свет. Потом поставил на специальную подставку с измерительным кристаллом.

Кристалл вспыхнул зелёным. На маленькой шкале появились цифры.

Преподаватель нахмурился.

Ещё раз проверил прибор.

— Девяносто один процент, — наконец произнёс он.

В лаборатории стало тихо.

— Этого не может быть, — сказал кто-то.

Брандт поднял колбу.

— Кто-нибудь видел, что именно он делал?

Несколько кадетов подтвердили, что наблюдали за всем процессом. Розенфельд вышел из-за своего стола.

— Господин магистр, разрешите замечание.

— Говорите.

— Скидановский раньше не мог приготовить даже обычный стабилизатор. А сейчас вдруг получает результат, который выше вашего собственного! Вам это ничего не говорит?

Преподаватель посмотрел на меня.

— Не знаю. А ведь действительно... Вы, Скидановский, буквально ещё на прошлых занятиях мирно дремали вон там.

И он показал на последний ряд столов.

— Вот именно! — громко и уверенно подтвердил Розенфельд. — И это говорит только об одном, господин магистр.

Преподаватель посмотрел на него.

— О чём это говорит? Не очень понимаю вас.

Розенфельд торжествующе поднял руку и указал пальцем на меня:

— Это не Скидановский. Это просто иной, который как-то попал в лабораторию.

После этих слов в лаборатории стало тихо. Так тихо, словно здесь находились не двадцать кадетов, а только я, магистр и этот светловолосый негодяй.

Глава 3. Чужое отражение

После слов Розенфельда в лаборатории стало так тихо, что я услышал, как где-то за шкафами капает вода. Магистр Брандт медленно поставил колбу на стол и повернулся к светловолосому кадету.

— Розенфельд, вы понимаете, что сейчас сказали?

— Прекрасно понимаю, господин магистр, — ответил он, не глядя на меня и расправив плечи. — Я считаю, что перед нами находится не Александр Скидановский, и требую провести проверку.

По лаборатории прошёл негромкий гул. Несколько кадетов отодвинулись вместе со стульями, а один даже спрятал руки за спину, словно боялся, что я немедленно за них схвачусь. Я посмотрел на преподавателя. Тот стоял возле моего стола и задумчиво крутил в пальцах карандаш.

— На каком основании вы делаете подобный вывод? — спросил он после небольшой паузы.

Розенфельд усмехнулся, поправил воротник своего безупречно сидевшего мундира и оглянулся на остальных.

— Сегодня утром Скидановского объявили мёртвым. Об этом знает весь корпус. Потом он вдруг появился живой, а теперь показывает результаты по алхимии, которых прежде никогда не достигал. Разве этого недостаточно?

— Недостаточно, — спокойно ответил Брандт.

— Тогда предлагаю проверить его отражение!

Вот здесь я почувствовал, что разговор принимает совершенно неприятное направление.

Отражение? Причём здесь отражение?

Я мысленно обратился к Системе:

«Иной. Что это такое?»

Перед глазами возникло полупрозрачное окно.

ЗАПРОС ПРИНЯТ.

ПОИСК В ДОСТУПНОЙ ПАМЯТИ НОСИТЕЛЯ.

ОБНАРУЖЕНА ИНФОРМАЦИЯ О ЗЕРКАЛЬНЫХ ФОРМАХ ЖИЗНИ.

УРОВЕНЬ ДОСТОВЕРНОСТИ: НЕПОЛНЫЙ.

И всё. Больше никаких объяснений. Замечательно, подумал я. Когда надо выяснить какую-нибудь ерунду, Система готова показывать целые таблицы. А когда речь заходит о твоей собственной жизни, информации почему-то не хватает.

— Господин магистр, — обратился я к Брандту, — а что это за проверка такая?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Вы не знаете?

— После сегодняшних событий я многого не знаю. Доктор сказал, что у меня частичная потеря памяти.

Преподаватель задумчиво провёл рукой по короткой бороде.

— Иные, Скидановский, — это не то, о чём принято разговаривать на практическом занятии, тем более в присутствии первого курса.

— Но если меня обвиняют в том, что я Иной, хотелось бы хотя бы понимать, в чём именно.

Кто-то за соседним столом тихонько засмеялся. Розенфельд резко повернул голову, и смех сразу прекратился.

— Не изображай простака, бастард. Ты прекрасно понимаешь, о чём речь.

— Розенфельд! — повысил голос магистр. — Ещё одно подобное обращение, и вы покинете занятие.

Светловолосый недовольно сжал губы, но промолчал. Брандт обошёл мой стол и остановился перед классом.

— Иными называют сущности, способные принимать человеческий облик. Согласно известным описаниям, они используют отражающие поверхности для проникновения в наш мир. Но ни одного подтверждённого случая появления Иного в нашем корпусе не зарегистрировано.

— Потому что их не всегда удаётся обнаружить, — тут же возразил Розенфельд.

— Я не закончил, кадет, — строго произнёс Брандт. — Обвинение в принадлежности к Иным относится к компетенции Тайной канцелярии. Вы не вправе предъявлять его без доказательств.

— Тогда почему бы не получить доказательство прямо сейчас?

Розенфельд указал на большой настенный шкаф с зеркальными дверцами.

— Проверка займёт несколько минут.

Преподаватель несколько секунд рассматривал его, затем перевёл взгляд на меня.

— Скидановский, вы готовы?

Я посмотрел на зеркало. Обычное, по крайней мере на вид: большое, старинное, в тёмной деревянной раме. В нём отражались столы, высокие окна лаборатории и лица кадетов.

— А что надо сделать?

— Подойти к зеркалу и встать перед ним.

— Ну, если только и всего, тогда можно, — ответил я, поднимаясь со стула.

Брандт медленно кивнул.

— Хорошо. Но после этого я не желаю больше слышать подобных обвинений.

Он жестом приказал кадетам отойти от прохода, и я направился к зеркалу.

Пока я шёл, в голове вдруг появилось воспоминание.

Не моё.

Точнее, не из моей прежней жизни.

Тёмный коридор, высокое зеркало, прикрытое тканью, и женский голос, произносящий:

«Никогда не смотри в него после полуночи».

Затем изображение исчезло. Я даже сбился с шага. Что ещё за новости? Не хватало мне теперь чужих воспоминаний.

«Система, что происходит?»

АКТИВИРОВАН ФРАГМЕНТ ПАМЯТИ.

ВОССТАНОВЛЕНО: 1%.

ОБЩИЙ ОБЪЁМ ДОСТУПНОЙ ПАМЯТИ: 7%.

Перед глазами мелькнула ещё одна картинка. Та же женщина со светлыми волосами, в тёмном платье и с маленькой брошью возле воротника держала за руку мальчишку лет шести. Мальчишка был очень похож на меня. На нынешнего меня, конечно. Потом всё пропало.

— Скидановский! — окликнул преподаватель. — Вы собираетесь подходить или нет?

— Да, господин магистр, — ответил я, поспешив к зеркалу.

В отражении я увидел худого парня в кадетском мундире. Лицо бледное, под глазом синяк, губа разбита, а волосы торчат в разные стороны. Да уж, красавец. В таком виде только девушек пугать. Брандт подошёл сбоку, достал из кармана небольшой металлический цилиндр и велел смотреть прямо перед собой.

— Теперь поднимите правую руку.

Я поднял. Отражение повторило движение.

— Левую.

И это получилось без проблем. Розенфельд стоял позади преподавателя и напряжённо наблюдал.

— Этого мало, — заметил он. — Надо провести проверку магическим светом.

Брандт тяжело вздохнул.

— Кадет Розенфельд, вы сегодня намерены руководить занятием вместо меня?

— Я лишь предлагаю соблюсти правила безопасности, господин магистр.

Преподаватель ещё немного помедлил, затем нажал кнопку на цилиндре. Из него вырвался узкий луч белого света, направленный прямо на зеркало. Поверхность на мгновение стала серебристой. И тут я заметил кое-что странное. Моё отражение моргнуло.

А я в этот момент не моргал.

Я замер, внимательно всматриваясь в собственное лицо. Отражение тоже остановилось, а через секунду снова стало повторять мои движения. Ничего себе, подумал я. Вот это уже совсем не нравится. Перед глазами появилось предупреждение.

ОБНАРУЖЕНА ПОСТОРОННЯЯ НАБЛЮДАЮЩАЯ СТРУКТУРА.

ТИП: ЗЕРКАЛЬНЫЙ КАНАЛ.

АКТИВНОСТЬ: 4%.

ВНИМАНИЕ: ВОЗМОЖНА ПЕРЕДАЧА ИНФОРМАЦИИ.

Я медленно опустил руку, стараясь ничем не выдать своего волнения.

Получается, за мной кто-то наблюдал? Причём не через окно и не из коридора, а прямо из зеркала?

Брандт выключил цилиндр.

— Проверка завершена, — объявил он, повернувшись к кадетам. — Признаков принадлежности к Иным не обнаружено.

Розенфельд шагнул вперёд.

— Но, господин магистр...

— Достаточно! Возвращайтесь на место. И вы, Скидановский, тоже.

Я поспешил отойти от зеркала. Однако уже у самого стола случайно оглянулся и краем глаза заметил, что моё отражение ещё продолжает стоять на прежнем месте. Всего какую-то долю секунды. Потом оно исчезло из поля зрения.

Я отвернулся.

Нет, на сегодня с меня зеркал хватит.

Когда занятие закончилось, Брандт задержал меня возле своего стола.

— Скидановский, я хочу сегодня вечером ещё раз проверить ваш состав, — сказал он, внимательно рассматривая колбу с зелёной жидкостью.

— Хорошо, господин магистр. Только мне хотелось бы узнать, действительно ли он получился лучше обычного.