Любить или быть любимой?

— Я не говорю, что ты не можешь решать, — наконец написал он, и в этих словах чувствовалась та неуклюжая попытка быть мягким, которая всегда выходила у него плохо. — Я просто переживаю за тебя. Клубы — это же опасно, там всякие люди, ты можешь попасть в неприятную ситуацию. Может, лучше мы с тобой куда-нибудь сходим, в кино или в кафе, посидим спокойно, поговорим?

София ухмыльнулась, глядя на экран, потому что предложение сходить в кафе или в кино было для неё не альтернативой клубу, а ещё одним подтверждением того, что Иван не понимает ни её, ни того, что ей на самом деле нужно. Он предлагал ей спокойствие, а ей нужно было движение, нужно было чувствовать себя живой, нужно было снова поверить в то, что она может быть интересной и желанной, и никакое кафе не могло дать ей этого ощущения.

— Ваня, я не собираюсь отказываться от клубов, — написала она, и на этот раз в её сообщении была та твёрдость, которую она редко показывала раньше. — Мне это нравится, и я буду продолжать так делать. Если тебе это не подходит, это твоё право, но я не стану меняться только для того, чтобы тебе было спокойнее.

Она отложила телефон и некоторое время лежала, глядя в потолок и чувствуя, как внутри неё зреет новое, почти дерзкое решение, которое ещё вчера показалось бы ей странным, но сегодня казалось единственно правильным. Она вдруг поняла, что все эти месяцы она позволяла мужчинам использовать себя, позволяла им исчезать, позволяла им решать, достойна ли она их внимания, и в этой игре она всегда проигрывала, потому что отдавала им власть над собой. Но теперь она решила, что всё будет иначе: она будет использовать их внимание в свою пользу, будет брать то, что ей нужно, и не будет чувствовать себя виноватой за это, потому что они сами предлагают ей это внимание, а значит, она имеет право распоряжаться им так, как считает нужным.

Эта мысль сначала показалась ей немного циничной, и София даже задумалась, не слишком ли это жестоко по отношению к Ивану, который всё-таки искренне к ней привязан. Но потом она вспомнила, как он только что пытался учить её жизни, как он говорил, что клубы — это пустая трата времени, как он предлагал ей спокойное кафе вместо танцев, и поняла, что он не любит её настоящую, он любит тот образ, который сам себе придумал, и этот образ удобен ему, потому что он не требует от него никаких усилий. А раз так, то почему она должна жалеть его чувства, если он не жалеет её желаний?

— Значит, так, — сказала она вслух, обращаясь к самой себе, и её голос в пустой комнате прозвучал уверенно и почти весело. — С этого дня я не позволяю мужчинам отшивать меня. Это я буду решать, кто достоин моего внимания, а кто нет. Если мужчина хочет быть со мной, он должен делать то, что я прошу, а если он не готов, то скатертью дорога.

Она снова взяла телефон и открыла мессенджер, где Иван всё ещё писал ей что-то про то, что он просто хочет как лучше и что она его не понимает, и София, прочитав несколько строк, ответила ему коротко и почти ласково, но с той скрытой насмешкой, которую он, конечно же, не заметил.

— Ваня, я тебя услышала, но решение уже принято, и я не собираюсь его менять. Если хочешь со мной общаться, прими меня такой, какая я есть, а если не можешь, то это твои проблемы, а не мои.

Она отправила сообщение, положила телефон на тумбочку и потянулась так, что хрустнули плечи, чувствуя, как внутри неё разливается странное, почти пьянящее чувство свободы. Она ещё не знала, что это новое правило игры очень скоро приведёт её к встрече, которая перевернёт все её представления о мужчинах и о самой себе, но сейчас, в это утро после клуба, с тяжёлой головой и лёгким сердцем, она была уверена, что наконец-то нашла способ вернуть себе ту самую Софию, которую потеряла много месяцев назад.

Глава 8. Открытые действия

Утро после разговора с Иваном София начала с того, что взяла телефон и, не вставая с кровати, открыла сайт знакомств, который ещё несколько дней назад вызывал у неё только раздражение и усталость. Раньше она заходила туда с тайной надеждой, что хоть кто-то сможет разглядеть в ней что-то большее, чем красивую картинку, и каждый раз разочаровывалась, потому что видела перед собой десятки одинаковых сообщений, написанных будто под копирку. Теперь же она смотрела на экран совсем другими глазами, потому что внутри неё уже поселилось новое правило, согласно которому она больше не собиралась быть той, кого выбирают, а собиралась стать той, кто выбирает и отсеивает сама неподходящие кандидатуры.

Сообщений было много, и большинство из них вызывали у неё ленивую усмешку, потому что все они были примерно об одном и том же. «Как жизнь?», «Что нового?», «Что делаешь?» — эти вопросы сыпались на неё со всех сторон, и София, листая их один за другим, думала о том, что такие фразы не задают человеку, которого хотя бы немного уважают, потому что за ними нет ни интереса, ни желания узнать собеседника, а есть только пустая привычка начинать разговор с чего угодно, лишь бы начать. Она даже хотела ответить кому-то из них что-нибудь колкое, но потом решила не тратить силы на тех, кто не заслуживает даже её насмешки, и продолжила листать дальше, пока не наткнулась на два диалога, которые заметно отличались от остальных.

Первый был с мужчиной по имени Тимофей, который сразу представился, назвал её по имени, написал несколько фактов о себе и только после этого задал вопрос о ней, и в его сообщениях чувствовалась та простая, но редкая вежливость, которая сразу располагала к себе. Второй был с Максимом, который писал чуть более сдержанно, но тоже без той фамильярности, которая так раздражала Софию в других, и в его вопросах было столько же интереса к ней, сколько и желания рассказать о себе. София начала переписку с обоими, и постепенно, сообщение за сообщением, разговоры дошли до того, что они начали обсуждать время и место встречи, и она с удивлением поняла, что снова чувствует тот самый азарт, который когда-то давно сопровождал каждое новое знакомство.