Наложница демонов

Я начала дышать медленно, демонстрируя ритм. Мин-Чжу попыталась повторить, но у нее получилось судорожно.

— Медленнее, — инструктировала я. — Не бойся воздуха. Он твой.

Мы сидели так несколько минут. Я использовала технику заземления, которую применяла для пациентов с паническими атаками после травм. Переключение внимания с внутренних ощущений страха на внешние стимулы.

— Расскажи мне, что ты видишь, — попросила я.

— Стены... серые, — прошептала она. — Фонарь... желтый. Твои руки... белые.

— Хорошо. А что ты слышишь?

— Твое дыхание. Мои... мои вдохи.

— Отлично. Ты здесь. Ты реальна. Боль, которую ты чувствуешь — это эхо. Оно пройдет. Твое тело помнит удар, но удар уже закончился.

Я осторожно, медленно протянула руку и коснулась её запястья. Не там, где были оковы, а чуть выше, где кожа была теплой. Я искала пульс.

Тахикардия. Сто двадцать. Дыхание все еще частое, но уже не хаотичное.

— Твое сердце бьется быстро, потому что оно защищает тебя, — объяснила я. — Оно качает кровь, чтобы ты могла бежать. Но бежать некуда. Поэтому скажи ему: «Мы в порядке». Скажи это вслух.

— Мы... в порядке, — прошептала Мин-Чжу. Голос дрожал, но в нем появилась интонация.

— Еще раз. Увереннее.

— Мы в порядке.

Я почувствовала, как под моими пальцами пульс начал замедляться. Сто десять. Сто пять. Дыхание стало глубже.

Это была не магия. Это была физиология. Парасимпатическая нервная система, реагирующая на чувство безопасности и ритмичное дыхание. Я не сняла её боль, не стерла память о насилии. Но я дала её телу сигнал, что непосредственная угроза миновала.

Мин-Чжу выдохнула длинно, и плечи её опустились. Слезы потекли по щекам, но это были слезы облегчения, а не истерики.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодари, — сказала я. — Просто запомни это чувство. Спокойствие — это тоже навык. Его можно тренировать. Как дыхание. Как ходьбу.

Она посмотрела на меня с новым выражением. Не как на жертву, такую же, как она. А как на кого-то, кто знает секрет.

— Вы... вы умеете останавливать боль, — сказала она.

— Я умею управлять реакцией тела на боль, — поправила я. — Боль останется. Но она перестанет управлять тобой.

В этот момент дверь открылась. Вошла Ли Вэй. Она остановилась, увидев спокойное лицо Мин-Чжу и мою руку на её запястье.

— Что ты сделала? — спросила она тихо, с недоверием.

— Ничего магического, — ответила я. — Просто напомнила ей, как дышать.

Ли Вэй подошла ближе, изучая девушку. Мин-Чжу действительно выглядела иначе. Не исцеленной, но... стабилизированной.

— Лорд Лэй обычно ломает их за одну ночь, — сказала Ли Вэй, глядя на меня. — Они приходят сюда пустыми оболочками. А она... она вернулась.

— Она не вернулась, — сказала я. — Она просто не ушла до конца.

Я посмотрела на свои руки. На браслеты, которые пульсировали в такт моему сердцу.

“Если я могу помочь ей, — подумала я, — значит, связь работает в обе стороны. Если я могу влиять на физиологию других, значит, я могу влиять и на свою. И, возможно... на их.”

Идея была безумной. Опасной. Но она была единственной нитью надежды в этом мрачном лабиринте.

— Ли Вэй, — сказала я. — Расскажите мне всё. О каждом из них. Об их привычках. Об их слабостях. О том, как они ведут себя до, во время и после... близости.

Старшая наложница замерла.

— Зачем вам это? — спросила она. — Чтобы избежать боли? Это невозможно.

— Нет, — сказала я, встречаясь с ней взглядом. — Чтобы понять врага. Хирург не оперирует вслепую. Он изучает анатомию. Он знает, где проходит каждый сосуд, каждый нерв. Прежде чем сделать разрез.

В глазах Ли Вэй вспыхнул огонек. Огонек любопытства. Интеллектуального интереса, который годами был погребен под слоем страха и покорности.

— Вы хотите изучить их... как пациентов? — уточнила она. –Как лекарь хирург?

— Я хочу изучить их как систему, — ответила я. — У любой системы есть уязвимости. Даже у демонической.

Ли Вэй молчала долго. Затем она медленно кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Начнем с Лорда Хань. Поскольку вы уже были у него. Его холод... это не просто стихия. Это защита. Он боится тепла, потому что оно напоминает ему о том, что он потерял. Когда он берет энергию, он не насыщается. Он пытается заполнить дыру, которая становится только больше.

Я слушала, запоминая каждое слово. Анализируя. Структурируя.

За окном серело. Новый день начинался в Гареме Нефритовой Пагоды. День, который мог стать последним для кого-то из нас.

Но я больше не была просто жертвой, ожидающей своей очереди.

Я была врачом в больнице, где пациенты были также и палачами. Где диагноз звучал как приговор. Где лечение требовало жертв.

Но хирурги не сдаются. Пока пациент дышит.

А я дышала. И пока я дышала, у меня был шанс.

Шанс спасти себя. И, возможно, тех, кто стоит рядом.

Даже если ими окажутся сами демоны.

Уважаемые читатели, приглашаю вас в наш литмоб

"ОНАВЫБИРАЕТ"

ОБРАТНЫЙ ГАРЕМ

другие книги литмоба можно найти здесь

https://litnet.com/shrt/JYsa

Глава 4. Ночь

Вечер в гареме наступил невероятно быстро и за мной пришли. Я ожидала, что меня поведут к следующему правителю, но меня снова повели в Ледяной Дворец.

Холод в этом месте не просто окружал меня — он проникал внутрь, оседая на легких ледяной пылью. Каждый вдох был испытанием: воздух здесь был настолько сухим и морозным, что слизистые мгновенно пересыхали, а в горле возникало ощущение, будто я глотаю битое стекло.

Стражники в фарфоровых масках вели меня по длинному коридору, выложенному из матового белого камня. Стены были покрыты инеем, который переливался в свете редких фонарей с холодным голубым пламенем. Никакого тепла. Никакого уюта. Только стерильная, мертвая красота льда и серебра. Это было похоже на операционную, где забыли включить обогрев, но добавили декораций для похорон.

Мои оковы пульсировали. Печать Льда на лбу ныла тупой, сверлящей болью, синхронизируясь с биением сердца.

Тук-тук. Холод. Тук-тук. Холод.

Она действовала как маяк, направляя меня к источнику. К нему.

Лорд Хань.

Я шла, стараясь сохранять ровное дыхание. Техника квадратного дыхания стала моим щитом. Вдох на четыре счета. Задержка. Выдох на шесть. Пауза. Это замедляло метаболизм, снижало потребление кислорода и, что важнее, успокаивало нервную систему. Паника была роскошью, которую я не могла себе позволить. Паника ускоряла сердцебиение, а ускоренное сердцебиение означало более быструю утечку энергии через печати.

Впереди показались огромные двустворчатые двери из черного дерева, инкрустированного серебром в виде ледяных узоров. Стражники остановились. Один из них толкнул дверь.

Она отворилась бесшумно, несмотря на свой вес.

— Войдите, — раздался голос из глубины зала. Голос был тихим, ровным, лишенным эмоций. Как звук ломающегося льда на замерзшем озере.

Я переступила порог.

Покои Лорда Хань были огромными. Потолок терялся в темноте, поддерживаемый колоннами из чистого льда, внутри которых, казалось, застыли тени. Пол был зеркальным, отражая мое искаженное, дрожащее отражение в роскошном платье. В центре зала стояла широкая кровать, заваленная мехами белых медведей и снежных барсов. Рядом — низкий столик с графином и кубками из горного хрусталя. Ничего не изменилось с прошлой ночи.

Но мое внимание было приковано не к интерьеру. А к фигуре, сидящей у окна.

Лорд Хань сидел в кресле из резного серебра, спиной ко мне. Он смотрел на заснеженный сад за окном. Его белые одежды казались частью пейзажа, сливаясь с снегом и льдом. Даже со спины он выглядел совершенным: широкие плечи, тонкая талия, длинные ноги. Аристократ до кончиков пальцев.

Но когда он повернулся, я увидела то, что скрыто от глаз обычных женщин.

Он двигался медленно. Слишком медленно для демона, обладающего сверхъестественной силой. Его правая рука опиралась на подлокотник кресла с таким напряжением, что костяшки пальцев побелели. Левая рука лежала на колене неподвижно, словно чужая. Когда он попытался встать, чтобы встретить меня, его лицо исказилось микроскопической гримасой боли. Глаза сузились. Челюсть сжалась.

Это длилось долю секунды. Мгновение. Но мой мозг, натренированный пятнадцатью годами диагностики, зафиксировал это мгновенно.

“Асимметрия движений. Компенсаторное напряжение в здоровой конечности. Микрогримаса боли при нагрузке. Ограничение амплитуды в правом плечевом суставе.”

Артрит? Нет. Что-то хуже. Магическое воспаление суставов? Дегенеративные изменения хрящевой ткани, вызванные вечным холодом? Кристаллизация синовиальной жидкости?

Какой бы ни была причина, результат был очевиден: Лорд Хань, Повелитель Севера, воплощение несокрушимой силы, страдал от хронической, изматывающей боли в суставах. И эта боль была его постоянной спутницей, фоном, на котором разворачивалась вся его жизнь.

Он подошел ко мне. Каждый шаг давался ему с трудом, хотя он тщательно маскировал это высокомерной плавностью движений.

— Ты пришла, — сказал он. Его голос был ровным, но я услышала в нем скрытое напряжение. Боль истощала. Она делала голос тише, суше.

— Я пришла, — ответила я. Мой голос звучал спокойно. Удивительно спокойно.

Он остановился передо мной. Вблизи его красота была пугающей. Бледная кожа, почти прозрачная, сквозь которую просвечивали синие вены. Ледяные рога на висках, закрученные спиралью. Глаза цвета замерзшего озера, без зрачков, только два светящихся кристалла.

Он протянул руку, чтобы коснуться моего лица.

И снова я увидела это микровыражение боли. Его пальцы дрожали. Не от волнения. От усилия. От того, что удержание руки на весу причиняло ему страдание.

Он ожидал, что я отшатнусь. Что я зажмурюсь. Что я начну дрожать, как все остальные женщины до меня. Он привык к страху. Страх был его пищей, его подтверждением власти.

Но я не отшатнулась. Я смотрела на его руку. На суставы. На то, как сухожилия натягиваются под кожей.

— Ваши суставы воспалены, — сказала я тихо.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и абсурдные.

Лорд Хань замер. Его рука осталась в воздухе, не достигнув моей щеки. В его ледяных глазах мелькнуло нечто похожее на шок. Затем — гнев. Холодный, убийственный гнев.

— Что ты сказала? — прошептал он. Голос стал тише, опаснее.

— Я сказала, что ваши суставы воспалены, — повторила я, не отводя взгляда. — Правое плечо. Левое колено. Возможно, шейный отдел позвоночника. Если вы надавите на меня так сильно, как планируете, вы сами потеряете равновесие и упадете. А ваша гордость этого не переживет.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина.

Воздух в зале стал еще холоднее. Мороз начал покрывать края моего платья инеем. Это была его реакция. Ярость, смешанная с унижением. Никто никогда не говорил ему этого. Никто не смел видеть его слабость. Для всех он был несокрушимым льдом. А я только что назвала его треснувшим стеклом.

Он медленно опустил руку. Не потому что согласился. А потому что боль действительно стала невыносимой. Я видела, как его челюсть сжалась сильнее. Как дыхание стало прерывистым.

— Ты смеешь... — начал он.

— Я смею говорить правду, — перебила я мягко. — Потому что ложь не принесет вам облегчения. А правда — может.

Я сделала шаг вперед. Нарушая дистанцию. Нарушая правила.

— Позвольте мне сделать вам массаж точек, — предложила я. — Акупунктурный массаж. Снятие мышечного спазма. Улучшение циркуляции энергии в пораженных зонах. Если станет легче... вы отпустите меня на час раньше.

Он смотрел на меня. Долго. Изучающе. В его взгляде боролось недоверие, гнев и... надежда. Крошечная, загнанная в самый дальний угол души надежда на то, что боль может прекратиться. Хоть на мгновение.

— А если мне не станет легче? — спросил он.

— Тогда вы сделаете со мной всё, что планировали. Без скидок. Без жалости. И я не буду сопротивляться.

Честная сделка. Хирургическая точность условий.

Лорд Хань молчал еще несколько секунд. Затем он медленно, с видимым усилием, опустился в свое серебряное кресло.

— Попробуй, — сказал он. Голос был хриплым. — Но помни: если это ловушка, ты умрешь медленнее, чем можешь представить.

— Я знаю, — ответила я.

Я подошла к нему. Встала справа, чтобы работать с его правым плечом — самой пострадавшей зоной.

— Снимите верхнюю одежду, — попросила я. — Мне нужен доступ к мышцам.

Он колебался мгновение. Затем его пальцы, дрожащие от боли, начали расстегивать застежки на воротнике. Белое одеяние соскользнуло с плеча, обнажая торс.

Я задержала дыхание.

Его тело было картой страдания. Кожа была бледной, почти синеватой. Но главное — это были шрамы. Не внешние, а внутренние. Под кожей, в области правого плечевого сустава, виднелось темное, некротическое пятно. Оно пульсировало слабым черным светом. Воспаление. Магическая инфекция, которая разъедала ткани изнутри. Холод не лечил его. Холод консервировал боль, не давая ей ни зажить, ни умереть.

Я протянула руки. Мои ладони были теплыми. Живыми.

Когда я коснулась его кожи, он вздрогнул всем телом. Не от удовольствия. От шока. Тепло человеческих рук было для него чуждым, почти агрессивным ощущением. .

— Расслабьтесь, — прошептала я. — Не сопротивляйтесь теплу.

Я начала массаж. Не обычный, расслабляющий. Терапевтический. Глубокий.

Мои пальцы нашли триггерные точки в трапециевидной мышце. Твердые, болезненные узлы, которые образовались от многих лет хронического напряжения. Я надавила.

Хань вскрикнул. Тихо, сдавленно. Звук, который он, вероятно, не издавал столетиями.

— Больно, — прошипел он.

— Это хорошая боль, — объяснила я, не останавливаясь. — Мышца спазмирована. Она защищает сустав, но одновременно давит на него. Нужно снять напряжение. Дышите. Вдох... выдох...

Я работала методично. Разминала мышцы, растягивала фасции, активировала точки акупунктуры. Мои руки скользили по его коже, находя каждый заблокированный участок энергии. Тепло моих ладоней проникало глубоко, растапливая ледяные кристаллы в тканях.

Через десять минут произошло чудо.

Дрожь в его руке прекратилась. Плечо опустилось. Гримаса боли на лице разгладилась, сменившись выражением... потрясения. Облегчения. Чистого, незамутненного облегчения.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В них больше не было льда. Только удивление. И что-то еще. Что-то теплое. Уязвимое.

— Как... — прошептал он.

— Анатомия, — ответила я. — И тепло. Ваше тело забыло, каково это — быть согретым. Оно запомнило только боль. Я просто напомнила ему другой путь.

Я продолжила массаж. Перешла к шее. К основанию черепа. Там, где начиналась головная боль напряжения.

Его дыхание изменилось. Стало глубже. Ровнее. Он закрыл глаза. Не от боли. От наслаждения. От того, что впервые за века его тело не кричало, а отдыхало.

И в этот момент я почувствовала это.

Обратный поток.

Энергия. Не та, что высасывали из меня демоны. А та, что отдавали они. Тепло. Благодарность. Облегчение. Оно текло от него ко мне, через точки контакта наших тел. Мягкое, золотистое, живое.

Оно заполняло пустоту внутри меня. Ту дыру, которую оставил Ритуал Пяти Печатей. Голод утих. Силы вернулись.

Я поняла: это и есть ключ. Интимность не должна быть односторонней кражей. Она может быть обменом. Если я дам им облегчение, они отдадут мне энергию добровольно. Не как жертве. Как партнеру.

Это изменит всё.

Я закончила массаж плеча и перешла к левой руке. К запястью. К пальцам. Каждый сустав требовал внимания. Каждое прикосновение было диалогом между врачом и пациентом. Между женщиной и демоном.

Когда я закончила, Хань открыл глаза. Он выглядел иначе. Моложе. Живее. Лед в его взгляде растаял, оставив после себя воду. Чистую, прозрачную воду.

— Ты... — начал он. Голос был другим. Мягче. Теплее.

— Вам лучше? — спросила я.

Он медленно поднял правую руку. Повертел кистью. Согнул пальцы. Без боли. Без дрожи.

— Да, — прошептал он. — Намного лучше.

Он посмотрел на меня. Долго. Изучающе. И в этом взгляде не было больше желания обладать. Было желание... понять. Признать.

— Ты сдержала слово, — сказал он. — Теперь я должен сдержать своё.

Он встал. На этот раз легко. Плавно. Без гримасы боли.

— Но час еще не прошел, — добавил он тихо. — И я не хочу, чтобы он прошел.

В его голосе не было приказа. Была просьба. Неуверенная, робкая просьба существа, которое забыло, как просить.

Я посмотрела на него. На демона, который только что позволил мне лечить его. Который только что отдал мне часть своей силы, даже не осознавая этого.

— Тогда давайте проведем этот час правильно, — сказала я.

Я подошла ближе. Настолько близко, что почувствовала запах холода и снега, исходящий от него. Но теперь под этим запахом было что-то еще. Запах живой кожи. Тепла. Жизни.

— Но на моих условиях, — добавила я.

Он поднял бровь.

— Каких?

— Никакого насилия. Никакого принуждения. Только взаимность. Вы получаете тепло и облегчение. Я получаю... удовлетворение. Энергию. Баланс.

Он молчал. Анализируя. Взвешивая.

— Удовлетворение, — повторил он. Слово казалось ему чужим. Непонятным.

— Да. Удовольствие. Наслаждение. То, что вы забыли, потому что боль занимала всё место.

Я протянула руку и коснулась его щеки. Моя ладонь была теплой. Его кожа — прохладной, но уже не ледяной.

— Позвольте мне показать вам, — прошептала я.

Он не отстранился. Наоборот. Он наклонился к моей руке, как цветок к солнцу. Его глаза закрылись. Дыхание участилось.

— Покажи, — прошептал он.

Это было согласие. Он признал меня равной.

Я начала медленно. Нежно. Мои пальцы скользили по его лицу, шее, плечам. Исследуя. Находя новые точки напряжения. Расслабляя их.

Он реагировал на каждое прикосновение. Его тело, привыкшее к боли, училось чувствовать удовольствие. Это был медленный, осторожный процесс. Как реабилитация после тяжелой травмы.

Я поцеловала его. Нежно. Медленно. Мои губы были теплыми. Его — прохладными. Но с каждым поцелуем он становился теплее. Ответнее.

Он осторожно обнял меня. Не хватая. Не сжимая. Обнимая. Бережно. Будто я была хрупким сосудом, который он боялся разбить.

И в этом объятии я почувствовала новый поток энергии. Еще сильнее. Еще ярче. Это была не просто благодарность за массаж. Это было желание. Настоящее, человеческое желание. Смешанное с удивлением и открытием.

Он целовал меня так, будто учился целовать заново. Неуверенно. Осторожно. Но с нарастающей страстью. Страстью, которая не разрушала, а создавала.

Я отвечала ему. Не как жертва, а как женщина. Партнер. Я направляла его. Показывала, где касаться. Как дышать. Как двигаться.

И с каждым движением, с каждым прикосновением, я чувствовала, как энергия течет между нами. Циклично. Взаимно. Он давал мне тепло. Я давала ему облегчение. Мы питали друг друга.

Это не было насилием. Это было танцем. Танцем двух существ, которые нашли друг друга в пустоте.

Когда мы оказались на кровати, среди мехов, я не чувствовала страха. Я чувствовала силу. Силу, которую давало мне знание. Знание его тела. Знание его потребностей. Знание того, как дать ему то, чего он жаждал, и получить взамен то, что нужно мне.

Он был нежным. Невероятно нежным для демона. Его прикосновения были исследующими, любопытными. Он изучал мое тело так же, как я изучала его. С уважением. С благоговением.

И я получала удовольствие. Настоящее, глубокое удовольствие. Не от подчинения. От соединения. От того, что мое тело отзывалось на его прикосновения не страхом, а желанием.

С каждым моментом близости я чувствовала, как пустота внутри заполняется. Не чужой энергией, украденной силой. А собственной силой, возрожденной через взаимность.

Это было откровением.

Интымность могла быть источником силы. Не слабости, а силы.

Когда всё закончилось, он лежал рядом со мной. Его дыхание было ровным. Спокойным. Впервые за века он спал без боли. Без кошмаров. Просто спал.

Я лежала, слушая его дыхание. И чувствуя тепло, которое разливалось по моему телу. Тепло, которое дала мне не магия, а связь. Настоящая, живая связь.

Я знала: это только начало. У каждого из пяти демонов была своя боль. Своя рана. И у каждой раны было лекарство.

Лекарство, которое я могла дать.

И взамен я получала силу, необходимую чтобы изменить те обстоятельства в которых я оказалась.

Я закрыла глаза. И просто уснула, чувствуя себя в безопасности. Завтра будет новый день и новый пациент, а сил мне еще пригодятся.

Глава 5. Диагнозы

Я проснулась от ощущения, которого не испытывала с момента своего прибытия в этот мир. От ощущения покоя.

Рядом со мной, утонув в белоснежных мехах, спал Лорд Хань. Его дыхание было ровным, глубоким и, что самое удивительное, тихим. Исчез тот легкий, свистящий хрип, который сопровождал каждый его вдох, когда легкие боролись с ледяным воздухом. Его лицо, обычно застывшее в маске высокомерного безразличия, теперь было расслабленным. Ледяные рога на висках больше не казались оружием; они просто были частью его лица.

Я лежала неподвижно, боясь нарушить этот хрупкий мир. Мои оковы на запястьях пульсировали мягко, в унисон с его сердцем. Печать Льда на моем лбу больше не сверлила мозг; она просто тихо светилась, как тлеющий уголек.

Я медленно, стараясь не потревожить его, выбралась из кровати. Холод комнаты больше не казался мне враждебным. Я оделась в свой красный хунпао, который служанки аккуратно сложили на низком столике, и тихо скользнула к двери.

На пороге я обернулась. Хань пошевелился во сне, его рука инстинктивно потянулась к тому месту, где я только что лежала. Его пальцы сжались в пустоте, и на его лице на мгновение мелькнула тень тревоги, но он не проснулся. Просто глубоко вздохнул и снова погрузился в забытье.

Я закрыла за собой тяжелую дверь.

Возвращение в Гарем Нефритовой Пагоды было похоже на возвращение из другого мира. Здесь пахло затхлостью, страхом и покорностью. Ли Вэй ждала меня в моей комнате,держа в руках поднос с утренним рисом.

— Вы вернулись, — сказала она, и в ее голосе прозвучало искреннее удивление. — И вы... выглядите иначе.

— Я в порядке, Ли Вэй, — ответила я, садясь за столик. — Мне нужно кое-что у вас попросить.

Она подняла бровь.

— Что именно, Госпожа?

— Бумагу. Тушь. И кисти. Много. И чтобы никто из стражников не знал об этом.

Ли Вэй замерла. В гареме наложницам не полагалось вести дневники. Любые записи могли быть истолкованы как заговор или проклятие. Но она посмотрела на мои глаза — твердые, ясные, лишенные вчерашнего ужаса — и медленно кивнула.

— Я достану свитки, предназначенные для вышивки узоров. Стражники не обратят на них внимания.

К полудню у меня был тайный архив. Я разложила на полу пять длинных свитков. На каждом я вывела иероглиф, обозначающий стихию и имя Повелителя.

Я была хирургом. Я не могла бороться с магией, не могла сражаться с армиями демонов, не могла изменить политический расклад Империи. Но я могла делать то, что умела лучше всего. Я могла ставить диагнозы.

Я взяла кисть и начала писать.

Пациент №1: Лорд Хань (Север, Лед)

Анамнез: Вечное воздействие экстремально низких температур. Изоляция. Отсутствие тактильного контакта, несущего тепло.

Симптомы:

1. Хроническая гипотермия. Температура тела постоянно ниже нормы, что приводит к замедлению метаболизма и вялости тканей.

2. Ревматоидный артрит магической этиологии. Синовиальная жидкость в суставах кристаллизуется, вызывая дегенерацию хрящей и постоянный болевой синдром.

3. Вазоконстрикция (сужение сосудов). Организм постоянно экономит тепло, направляя кровь только к жизненно важным органам, что вызывает ишемию конечностей и хроническое кислородное голодание мышц.

Психологический статус: Эмоциональная блокада. Депрессия, вызванная хронической болью. Страх перед теплом как перед источником боли (парадоксальная реакция обмороженных тканей).

Заключение: Лорд Хань не просто «холоден». Он медленно замерзает изнутри. Его жестокость и отстраненность — это защитный механизм. Он не может позволить себе чувствовать, потому что любое сильное чувство требует энергии, которой у него нет. Вся его жизненная сила уходит на то, чтобы просто не умереть от холода.

Я отложила кисть, глядя на первый свиток. Хань был самым понятным из них. Его болезнь была физической, осязаемой. Я знала, как с ней работать. Тепло. Массаж. Постепенное расширение сосудов. Но впереди были четверо других. И их диагнозы пугали меня гораздо больше.

Сумерки принесли новый вызов. Дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге встал стражник. На этот раз на его фарфоровой маске был изображен не бесстрастный рот, а оскал. Гром.