Наложница демонов

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил Лорд Хань, подходя ближе. Он был высоким, худощавым, с аристократически тонкими чертами лица, которые делали его красоту пугающей. От него исходил такой холод, что на моих ресницах начал оседать иней.

— Чтобы стать Невестой Стихий, — ответила я. Мой голос звучал ровно, хотя горло сжималось от спазма.

— Не просто невестой, — поправил Лорд Янь, оказавшись справа от меня. Жар от него был невыносимым. Пот мгновенно выступил у меня на лбу, смешиваясь с пудрой. — Сосудом. Источником. Жертвой.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были горячими, обжигающими. Кожа под его прикосновением покраснела, но он не убрал руку. Наоборот, его большой палец провел по моей скуле, оставляя след жара.

— У тебя хорошая кровь, — прошептал он, вдыхая мой запах. — Чистая. Невинная. Полная жизни. Именно то, что нам нужно, чтобы заглушить голод.

Я подавила желание отшатнуться.

Не показывай страх. Страх — это пища.

— Мы не выбираем одну, — сказал Лорд Лэй, появляясь слева. Его глаза метались, зрачки расширялись и сужались. — Мы берем всех. Или никого. Но сегодня... сегодня мы возьмем тебя.

— Почему? — вырвалось у меня. Вопрос был рискованным, но мне нужно было понять логику. Если я понимала правила, я могла найти лазейку.

Лорд Ю рассмеялся. Смех был тихим, многоголосым, эхом отдающимся в пустоте зала.

— Потому что твой отец предал баланс, — сказал он, подходя вплотную. Его вуаль колыхнулась, и на мгновение я увидела глаза — полностью черные, без белков, как две капли нефти. — Он попытался использовать силу стихий против нас. Он нарушил договор. Теперь его кровь должна восстановить связь. Ты — ключ, Ли Ань. Ключ, который мы повернем, чтобы открыть дверь в наше бессмертие.

— Бессмертие ценой чужой жизни? — спросила я.

— Ценой чужой “свободы”, — уточнил Лорд Хань. — Жизнь мы тебе оставим. Пока она будет полезна.

Он поднял руку. В его ладони материализовался кристалл льда, сложный, геометрически идеальный, сияющий мертвенно-голубым светом.

— Приготовьтесь, — командным тоном сказал Лорд Ши. Его голос был низким, гулким, как удар гонга. Впервые он заговорил, и от звуковой волны у меня заложило уши.

Демоны заняли позиции. Хань — спереди, перед моим лбом. Янь — справа, у моего сердца. Лэй — слева, у моего левого плеча. Ши — сзади, у моей спины. Ю — надо мной, его тень накрыла меня целиком.

— Ритуал Пяти Печатей, — объявил Лорд Ю. — Начнем.

Хань первым коснулся моего лба.

Его прикосновение было не просто холодным. Оно было абсолютным нулем. Боль пронзила мозг, острая, ледяная, словно в череп вбили гвоздь из льда. Я вскрикнула, но звук застрял в горле.

“Печать Льда.”

Визуально это выглядело так: из кристалла в руке Хань вырвалась тонкая нить белого света. Она вошла в мою кожу на лбу, между бровями, и растеклась по телу, оставляя за собой след онемения. Мои мысли замедлились. Эмоции замерзли. Я почувствовала, как часть моей личности, моя воля, отделяется и упаковывается в ледяную камеру.

Затем пришел Янь.

Он прижал ладонь к моей груди, прямо над сердцем. Жар был адским. Сердце забилось так быстро, что стало неразличимым гулом.

“Печать Огня.”

Красная нить энергии впилась в мою грудную клетку. Она не обжигала кожу, она горела внутри. Я почувствовала, как моя жизненная энергия, мое “ци”, начинает бурлить, вскипать, требуя выхода. Боль была жгучей, пульсирующей, заставляющей каждую клетку тела кричать от перегрузки.

Лорд Лэй схватил мое левое запястье, туда, где уже были оковы.

“Печать Грома.”

Зеленая молния ударила в мою нервную систему. Это была не внешняя боль, а внутренний хаос. Мои нервы загорелись. Каждое движение, каждая мысль сопровождались электрическим разрядом. Я потеряла контроль над мышцами левой руки, она задергалась в конвульсиях. Ярость Лэя передалась мне — слепая, бессмысленная ярость, желающая разрушать.

Лорд Ши положил свои тяжелые, каменные руки мне на плечи и спустил их вдоль позвоночника.

“Печать Земли.”

Тяжесть. Невыносимая, давящая тяжесть. Будто на меня положили плиту из гранита. Мои колени подогнулись. Я едва устояла на ногах. Энергия земли входила в меня медленно, вязко, заполняя мышцы свинцом. Я чувствовала, как моя подвижность исчезает, как желание бороться сменяется апатией и покорностью камню.

И наконец, Лорд Ю.

Он не коснулся меня руками. Он наклонился и коснулся губами моей шеи, там, где билась сонная артерия.

“Печать Тьмы.”

Холод, отличный от холода Хань. Это был холод пустоты. Тьма проникла в мой разум, размывая границы «я». Воспоминания о Петербурге, о квартире, о коте Барсике начали блекнуть, становиться серыми, далекими. Я забывала, кто я такая. Я забывала свое имя. Оставался только страх и боль.

Пять нитей энергии — белая, красная, зеленая, коричневая и черная — сплелись внутри моего тела. Они встретились в районе солнечного сплетения и взорвались.

Боль была тотальной.

Это не была боль от раны. Это была боль от насильственного вторжения в саму суть моего существа. Мои демоны-пациенты кричали бы от такого вмешательства. Их души выворачивали наизнанку, сшивали заново грубыми, магическими нитками, не заботясь о совместимости тканей.

Я упала на колени.

Тяжелое платье распласталось вокруг меня, как лужа крови. Голова раскалывалась. Сердце билось в режиме тахикардии, граничащей с фибрилляцией. Нервы горели. Мышцы окаменели. Разум тонул во тьме.

Я задыхалась. Воздуха не хватало.

— Держи ее, — услышала я голос Хань, далекий и искаженный.

Чьи-то руки схватили меня за плечи, не давая упасть лицом вниз. Это были стражники? Нет. Это были сами Повелители. Хань держал меня за одно плечо, Янь — за другое. Их прикосновения теперь не обжигали и не морозили, они пульсировали в унисон с печатями.

Магические нити продолжали плестись. Я чувствовала, как они формируют сложную геометрию внутри моей груди. Пентаграмму. Пять вершин, соединенных линиями силы, с моим сердцем в центре.

«Умру,» — пронеслось в голове. «Сердце не выдержит такой нагрузки. Остановка. Клиническая смерть.»

Но смерть не приходила. Вместо этого пришло нечто худшее.

Связь.

Я вдруг почувствовала их. Не как внешних наблюдателей, а как часть себя.

Я почувствовала вечный, ноющий холод Хань, его одиночество, которое было старше гор.

Я почувствовала ярость Лэя, его постоянную боль от перегрузки нервной системы, его страх перед собственным разумом.

Я почувствовала голод Янь, пустоту в желудке, которую нельзя заполнить едой, только чужой жизнью.

Я почувствовала тяжесть Ши, его медленное окаменение, потерю чувств, превращение в объект.

И я почувствовала пустоту Ю, его потерю идентичности, кошмары, в которых он жил, не различая сна и реальности.

Их боль стала моей болью. Их травмы отпечатались на моей душе, как шрамы на теле.

Я закричала. Крик вырвался из глубины легких, сырой и животный.

И в этот момент печати завершили формирование.

Вспышка света ослепила меня. Белая, красная, зеленая, коричневая и черная энергии слились в ослепительно-серый туман, который заполнил зал.

А затем тишина.

Тяжелая, звенящая тишина.

Я лежала на холодном мраморе, тяжело дыша. Мое тело больше не принадлежало мне полностью. Оно стало общим домом для пяти демонических сущностей. Оковы на запястьях перестали пульсировать отдельно — теперь они светились ровным, тусклым светом, синхронизированным с пятью точками боли внутри меня: лоб, грудь, левое плечо, спина, шея.

Надо мной склонились пять лиц.

Лорд Хань смотрел на меня с любопытством ученого, изучающего новый, неожиданный результат эксперимента.

Лорд Лэй выглядел удовлетворенным, его нервная дрожь немного утихла, будто часть его напряжения перетекла в меня.

Лорд Янь облизывал губы, его глаза горели ярче, насытившись первым глотком моей энергии.

Лорд Ши снова был неподвижен, но в его каменных глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.

Лорд Ю снял вуаль.

Его лицо было прекрасным и ужасным одновременно. Бледная кожа, высокие скулы, губы цвета запекшейся крови. И глаза... теперь они не были полностью черными. В глубине тьмы появились маленькие, мерцающие звезды. Он улыбнулся, и эта улыбка была самой страшной из всех.

— Добро пожаловать домой, Ли Ань, — произнес он мягко.

Хань выпрямился и отступил на шаг. Он посмотрел на свои руки, затем на меня.

— Связь установлена, — констатировал он. — Аура стабилизирована. Она выжила.

— Пока что, — добавил Янь, проводя пальцем по моей щеке. На этот раз его прикосновение не обожгло, но оставило чувство грязного обладания. — Но она пуста. Нам нужно наполнить сосуд.

— Сегодня ночь первого союза, — сказал Лорд Лэй, потирая виски. — Кто начнет?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и непристойный.

Я лежала на полу, не в силах пошевелиться. Мои мышцы отказывались слушаться. Магия печатей блокировала моторные функции, оставляя меня в сознании, но парализованной. Я могла только смотреть и слышать.

— По традиции, — сказал Лорд Ю, его голос скользил по моему разуму, — право первой ночи принадлежит тому, чья стихия доминирует в момент связывания.

Он посмотрел на Хань.

Хань усмехнулся. Холодная, жестокая усмешка.

— Лед всегда проникает первым, — сказал он. — Он замораживает, чтобы сохранить.

Он сделал шаг ко мне.

Я хотела сопротивляться. Хотела ударить. Хотела закричать. Но мое тело было чужим. Печати держали меня крепче любых кандалов. Я была марионеткой, а нити держали пятеро кукловодов.

Хань наклонился и взял меня на руки. Его прикосновение было ледяным, но твердым. Он поднял меня легко, как перышко. Моя голова бессильно откинулась назад.

— Не бойся, — прошептал он мне на ухо. Его дыхание было морозным. — Боль скоро пройдет. Останется только холод. И мы научимся любить холод.

Он понес меня к выходу из зала. Остальные демоны наблюдали за нами. Я видела их лица, проходя мимо.

Янь облизывался, ожидая своей очереди.

Лэй уже смотрел в сторону, проверяя что-то в свитке, видимо, пытаясь отвлечься от нарастающего возбуждения.

Ши вернулся на свой трон, снова став статуей.

Ю смотрел мне в глаза, и в его взгляде я прочитала обещание: “Ты никуда не денешься. Ты теперь часть нас.”

Двери зала захлопнулись за нами, отрезая меня от последнего проблеска надежды на спасение извне.

Мы вышли в коридор. Стражники расступились, опуская головы.

Хань нес меня уверенно, его шаги были бесшумными. Я смотрела на потолок, на резные узоры, которые теперь казались мне тюремной решеткой.

“Анализ,” — приказала я своему мозгу. “Отключи эмоции. Анализируй данные.”

Диагноз: Множественное магическое вмешательство в психофизиологическую структуру субъекта.

Симптомы: Паралич конечностей, диссоциация личности, болевой синдром в пяти точках проекции печатей, эмоциональная лабильность.

Прогноз: Критический. Без вмешательства — деградация личности, истощение жизненных ресурсов, смерть в течение 2-3 лет.

План действий:

1. Выжить эту ночь.

2. Изучить физиологию Лорда Хань. Найти его уязвимость.

3. Использовать его уязвимость против него.

4. Ослабить связь.

5. Найти способ снять печати.

Это был плохой план. Шансы на успех стремились к нулю. Но это был единственный план, который у меня был.

Хань свернул в боковой коридор. Здесь было еще холоднее. Стены были покрыты инеем. Дыхание Хань создавало облачка пара.

— Куда вы меня несете? — спросила я. Мой голос был слабым, хриплым.

— В мои покои, — ответил он, не глядя на меня. — Ледяной Дворец. Там ты будешь учиться терпеть.

— Терпеть что?

Он остановился перед огромной дверью из матового стекла.

— Себя, — сказал он. — И меня.

Дверь открылась.

Внутри было темно и холодно. Пахло снегом и старой кровью.

Хань внес меня внутрь и опустил на широкую кровать, застеленную мехами белых медведей или каких-то других северных зверей. Мех был холодным и жестким.

Он навис надо мной. Его глаза светились в темноте, как два фонаря.

— Сними с меня платье, — приказал он.

Я не могла двигаться.

— Я... не могу, — прошептала я.

Он усмехнулся.

— Верно. Печати еще активны.

Он протянул руку и коснулся застежки на моем плече. Одним движением он разорвал дорогой шелк. Звук рвущейся ткани прозвучал невероятно громко.

Затем второе плечо.

Он не раздевал меня нежно. Он снимал с меня одежду, как хирург снимает стерильные простыни с операционного стола — быстро, эффективно, без лишней сентиментальности.

Когда платье и все нижние накидки упали на пол, я осталась лежать в одном нижнем белье, дрожа от холода и страха.

Хань смотрел на меня. Его взгляд был оценивающим. Он изучал мое тело, отмечая каждую деталь.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Мне холодно, — сказала я.

— Тебе всегда будет холодно со мной, Ли Ань. Привыкай.

Он начал раздеваться. Его движения были плавными, грациозными. Белое одеяние соскользнуло с его плеч, обнажая торс.

Я задержала дыхание.

Его тело было совершенным и пугающим. Мышцы были рельефными, но не перекачанными, как у Ши. Кожа была бледной, почти прозрачной, сквозь нее просвечивали синие вены. Но самое страшное было не это.

По всему его телу, от шеи до бедер, шли шрамы. Не обычные шрамы от ран, а шрамы от обморожений. Темные, некротические пятна, которые никогда не заживали. Его кожа была покрыта сетью трещин, из которых сочился легкий туман.

Он был разрушен изнутри своим же проклятием.

— Ты видишь? — спросил он, заметив мой взгляд.

— Вижу, — ответила я честно.

— Это цена власти, — сказал он, ложась рядом со мной. Матрас прогнулся под его весом. Холод от его тела распространился по кровати, пропитывая меха.

Он положил руку мне на живот. Его ладонь была ледяной.

Я вздрогнула всем телом.

— Не двигайся, — предупредил он.

Он начал медленно водить рукой по моему животу, вверх, к груди. Его прикосновение не было сексуальным в обычном понимании. Оно было исследующим. Он искал тепло. Он искал жизнь.

— Твое сердце бьется быстро, — прошептал он.

— От страха, — сказала я.

— От жизни, — поправил он. — Твоя жизнь греет меня. Не останавливай ее.

Он приблизил свое лицо к моему. Его губы были холодными, как лед.

Когда он поцеловал меня, я почувствовала, как часть моей энергии перетекает в него. Это было похоже на кровотечение, но вместо крови уходило тепло. Слабость разлилась по телу.

Я закрыла глаза.

“Анализируй,” — повторяла я себе. “Наблюдай.”

Его дыхание стало ровнее. Дрожь в его руках, которую я заметила в тронном зале, прекратилась. Ему становилось лучше. Мне становилось хуже.

Но я не сопротивлялась. Я позволила ему брать. Потому что сейчас сопротивление означало смерть. А подчинение давало время.

Время изучить врага.

Время найти трещину во льду.

Время стать хирургом, который оперирует демона.

Поцелуй стал глубже. Рука Хань скользнула ниже.

Я лежала неподвижно, собирая остатки воли в кулак.

“Жди,” — говорила я себе. “Жди и запоминай.”

За окном Ледяного Дворца выл ветер, заметая следы моего прошлого. А внутри, в холодной постели демона, рождалась новая Алиса. Та, которая выживет любой ценой.

Даже если этой ценой станет ее душа.

Глава 3. Клетка для птиц

Холод Ледяного Дворца остался позади, но он не ушел из моего тела. Он въелся в кости, стал частью моей новой физиологии. Когда стражники в фарфоровых масках вывели меня из покоев Лорда Хань и повели по бесконечным коридорам Нефритового Дворца, я чувствовала себя так, словно несла внутри кусок льда, который медленно таял, отравляя кровь.

Печати на моем теле пульсировали ровным, тусклым светом. Пять точек боли: лоб, грудь, плечо, спина, шея. Они больше не были отдельными ранами; они стали нервной системой, связывающей меня с пятью демонами. Я могла ощущать их настроение как фоновый шум. Сейчас этот шум был тяжелым, сытым и равнодушным. Лорд Хань получил то, что хотел — глоток тепла и покоя. Остальные ждали своей очереди.

Меня привели в Гарем Нефритовой Пагоды.

Это место не походило на роскошные покои, где я проснулась накануне утром. Здесь не было сандала и мягкого света свечей. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом старых трав, затхлого шелка и скрытой, вековой скорби. Коридоры были узкими, стены — серыми, без украшений. Окна выходили во внутренний двор-колодец, куда едва проникало небо.

Дверь моей новой комнаты открылась без скрипа. Внутри было темно, если не считать одинокого бумажного фонаря, подвешенного к потолку. Свет его был желтоватым, болезненным. Комната была маленькой, обставленной минималистично: низкая кровать, столик, ширма. Никаких личных вещей. Никаких следов индивидуальности. Это была камера. Клетка для птицы, которую кормят только затем, чтобы она пела для хозяев.

— Располагайтесь, Госпожа, — сказал стражник, и дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал оглушительно.

Я осталась одна. Тишина давила на уши.

Первым делом я проверила оковы. Браслеты на запястьях все еще были там, холодные и тяжелые. Я попыталась повернуть руку, исследуя механизм. Металл был монолитным, без замочных скважин, без петель. Магический сплав. Попытка применить силу вызвала ту же глубокую, ноющую боль в костном мозге. Оковы реагировали не на механическое воздействие, а на намерение. На желание свободы.

Вывод: Снять их силой невозможно. Нужно искать магический ключ или ослаблять связь с носителями печатей.

Я села на край кровати. Матрас был жестким. Тело ныло после ритуала и ночи с Хань. Мышцы были перенапряжены, суставы ломило. Но хуже всего было ощущение пустоты внутри. Часть моей энергии ушла к демону, и эта дыра требовала заполнения. Голод. Не физический, а экзистенциальный.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Войдите, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Дверь открылась, и вошла женщина.

Она была старше меня, возможно, лет тридцати пяти или сорока, но выглядела изможденной, как старуха. Ее волосы, когда-то черные, теперь были тронуты сединой и собраны в небрежный пучок. Лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени. На ней было простое серое платье служанки, но держалась она с достоинством, которое не могли сломить ни годы, ни это место.

В руках она несла поднос с чашкой горячего отвара и небольшим свертком ткани.

— Вы — новая, — сказала она. Голос был тихим, хрипловатым, но спокойным. — Меня зовут Ли Вэй. Я старшая наложница этого крыла.

Она поставила поднос на столик и села напротив меня на циновку. Ее движения были экономными, лишенными суеты.

— Выпейте, — кивнула она на чашку. — Это отвар из корня женьшеня и ангелики. Он поможет восстановить силы после... первой ночи. И после Ритуала.

Я взяла чашку. Отвар был горьким, терпким, но тепло разлилось по желудку, немного заглушая внутреннюю пустоту.

— Спасибо, — сказала я. — Сколько времени я здесь пробуду?

Ли Вэй посмотрела на меня. В ее глазах не было жалости. Только усталая правда.

— Пока вы нужны, Госпожа Ли Ань. Или пока вы не умрете.

Слова прозвучали буднично, как прогноз погоды.

— Умру? — переспросила я, хотя уже знала ответ. Хирург всегда знает прогноз, даже если пациент еще дышит.

— Два-три года, — сказала Ли Вэй. — Максимум четыре, если Повелители будут благосклонны и дадут вам отдых между визитами. Но обычно... обычно они не щадят. Ваша энергия — это их топливо. Чем сильнее демон, тем больше ему нужно. А они... они очень сильны.

Она помолчала, глядя на свои руки. На запястье виднелся бледный шрам — след от таких же оков, которые когда-то носила она сама. Теперь она была свободна от них, но не от последствий.

— Ваше тело молодо, — продолжила она. — Оно выдержит больше, чем другие. Но цена будет выше. Вы будете чувствовать их боль как свою. Их голод станет вашим голодом. Их ярость — вашей яростью. И когда ваше тело истощится, когда ваша душа сотрется до дыр... они просто возьмут следующую.

Я слушала и анализировала. Два-три года. Срок жизни терминального пациента. Стадия кахексии. Истощение ресурсов организма быстрее, чем скорость их восполнения.

— А те, кто был до меня? — спросила я.

Ли Вэй опустила взгляд.

— Некоторые живут в нижних крыльях пагоды. Те, кто еще может ходить. Другие... другие лежат в лазарете. Третьих уже нет. Их тела предают земле за пределами дворца, чтобы не осквернять святую землю демонов.

Она подняла глаза, и в них мелькнула искра чего-то похожего на надежду, или, может быть, просто на любопытство.

— Но вы... вы другая. Я видела, как вы шли по коридору. Вы не плакали. Вы не дрожали. Вы смотрели на стражников так, будто оценивали их анатомию. Кто вы на самом деле, Ли Ань? Дочь министра не обладает таким взглядом.

Я замерла. Прямой вопрос. Проверка.

— Я тот, кто выжил, — ответила я осторожно. — И я не собираюсь умирать через два года.

Ли Вэй усмехнулась. Горько.

— Все так говорят в первую неделю. Потом приходит ночь с Лордом Лэем. Или с Лордом Янем. И слова забываются. Остается только боль.

Она встала.

— Отдыхайте. Завтра вас снова вызовут. Не знаю, к кому. Молитесь, чтобы это был Лорд Ши. Он... спокойнее других.

Она вышла, оставив меня одну с горьким отваром и диагнозом.

Ночь в гареме не была тихой.

Лежа на жесткой кровати, я слышала звуки, которые должны были оставаться скрытыми. Приглушенные стоны из соседних комнат. Шепот. Плач, быстро подавленный рукой. Звук шагов стражников, ведущих очередную жертву к Повелителям. Это была симфония страдания, ритмичная и неизбежная, как сердцебиение самой Империи.

Я не спала. Сон был роскошью, которую я не могла себе позволить. Вместо этого я лежала с открытыми глазами, слушая свое тело.

Печати ныли. Особенно та, что принадлежала Хань. Холод в груди не уходил. Я чувствовала, как моя собственная температура тела понизилась на полградуса. Метаболизм замедлился. Организм переходил в режим экономии энергии, предчувствуя следующую потерю.

“Нужно компенсировать, — думала я. – Нужно найти способ вернуть энергию или заблокировать утечку.”

Я попробовала медитацию. Техника квадратного дыхания. Вдох-задержка-выдох-задержка. Но магия печатей сопротивлялась. Каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться на своем «я», сознание размывалось, затягиваясь в воронку чужих эмоций. Ярость Лэя. Голод Янь. Пустота Ю. Тяжесть Ши. Холод Хань.

Это была сенсорная перегрузка. Мой мозг, привыкший к четким сигналам боли и комфорта, теперь получал смешанные, противоречивые данные. Нервная система работала на пределе.

К рассвету я поняла: бороться с магией напрямую бесполезно. Она сильнее. Но магия опирается на носителя. На мое тело. Если я укреплю тело, если я научусь управлять своей физиологией, я смогу создать буфер. Защитный слой между моей душой и их голодом.

Утром, когда служанки принесли завтрак — рисовую кашу и маринованные овощи, — я ела механически, но внимательно. Еда была простой, но питательной. Я заставляла себя есть медленно, тщательно пережевывая, чтобы максимизировать усвоение. Каждое зерно риса было ресурсом. Каждая капля воды — инвестицией в выживание.

После завтрака Ли Вэй пришла снова. На этот раз она не была одна. С ней шла молодая девушка, лет восемнадцати, с испуганными глазами и синяком на скуле, который плохо маскировала пудра. Она держалась за рукав Ли Вэй, как ребенок.

— Это Мин-Чжу, — представила её Ли Вэй. — Вчера была у Лорда Лэя.

Девушка дрожала. Ее дыхание было сбивчивым, поверхностным. Я сразу увидела признаки шока и начинающейся тревожного расстройства. Руки сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони.

— Ей плохо, — тихо сказала Ли Вэй. — Она не может успокоиться. Стражники сказали, что если она не придет в себя к вечеру, её отправят в лазарет. А оттуда...

Она не договорила. Но смысл был ясен. Лазарет был предбанником смерти.

— Оставьте нас, — сказала я.

Ли Вэй удивленно подняла бровь, но кивнула и вышла, закрыв дверь.

Мин-Чжу осталась стоять посреди комнаты, глядя в пол.

— Сядь, — сказала я мягко, но твердо. Голосом врача, который знает, что делает.

Девушка послушалась, опустившись на циновку. Она продолжала дрожать.

Я села рядом, соблюдая дистанцию, чтобы не спровоцировать защитную реакцию.

— Посмотри на меня, — сказала я.

Она подняла глаза. В них был животный ужас.

— Ты в безопасности сейчас, — сказала я. — Никто не войдет. Никто не тронет тебя. Ты здесь, в этой комнате. Чувствуешь циновку под собой? Чувствуешь ткань платья?

Она кивнула, глотая воздух.

— Хорошо. Теперь дыши со мной. Вдох... раз, два, три. Выдох... раз, два, три, четыре.