Наложница демонов

Глава 1. Красный шелк и цепи

Боль не пришла.

Это было первым, что зафиксировал мой мозг, когда сознание, подобно мутной воде после шторма, начало медленно проясняться. Я, Алиса Волкова, хирург с пятнадцатилетним стажем, привыкла к резким вспышкам адреналина, к едкому запаху антисептика и металлическому привкусу страха в операционной. В тот момент я ожидала знакомого жжения разорванных тканей или ледяного оцепенения шока. Последнее, что помнила моя прежняя жизнь, — это визг тормозов на мокром асфальте Невского проспекта, ослепительная вспышка фар встречного грузовика и тошнотворное ощущение невесомости, когда мое тело оторвалось от сиденья.

Но здесь не было боли. Не было и стерильного холода реанимационного отделения.

Вместо этого меня обволакивало тепло. Густое, тяжелое, почти осязаемое тепло, пропитанное сладковатым, дурманящим ароматом. Сандал? Нет, что-то более сложное. Жасмин, смешанный с чем-то горьким, напоминающим полынь, и легкой нотой серы, едва уловимой на грани восприятия.

Я попыталась открыть глаза. Веки казались свинцовыми. Ресницы слиплись. Я сделала глубокий вдох, и мои легкие наполнились влажным, горячим воздухом.

Пульс. Нужно проверить пульс.

Это был автоматический рефлекс, выработанный годами работы в травмпункте: оценить состояние пациента, начиная с себя. Я сосредоточилась на левой руке. Пальцы слушались плохо, словно они принадлежали кому-то другому, но я смогла прижать подушечки указательного и среднего пальцев к внутренней стороне запястья.

“Раз… два… три…”

Пульс учащенный. Тахикардия. Примерно сто десять ударов в минуту. Давление, судя по легкому головокружению при попытке приподнять голову, скорее всего, пониженное. Дыхание поверхностное. Но переломов нет. Кровотечений нет. Головной боли, характерной для черепно-мозговой травмы, тоже не наблюдалось.

«Жива», — констатировала я мысленно, и эта мысль должна была принести облегчение. Но вместо него внутри разверзлась черная, липкая пустота.

Я наконец открыла глаза.

Мир вокруг был залит мягким, красноватым светом. Не ярким, как лампы операционной, а рассеянным, проходящим сквозь плотные ткани. Я лежала на чем-то жестком, но покрытом множеством слоев мягкой материи. Потолок надо мной терялся в полумраке, украшенный сложной резьбой по темному дереву, изображающей переплетающихся змей или драконов.

“Где я?”

Попытка сесть вызвала приступ тошноты. Я замерла, закрыв глаза, дожидаясь, пока вестибулярный аппарат придет в норму. Когда мир перестал качаться, я осмотрела себя.

На мне не было больничной сорочки. Не было моих джинсов и свитера, в которых я ехала домой после дежурства.

Мое тело было обнажено, если не считать тонкой, полупрозрачной белой рубашки из шелка, которая больше напоминала ночную сорочку древних восточных правителей, чем современную одежду. Ткань была холодной на ощупь, но кожа под ней горела.

Я подняла руки, чтобы убрать волосы с лица, и замерла.

На обоих запястьях, там, где только что я искала пульс, сомкнулись широкие браслеты. Они были сделаны из какого-то темного, почти черного металла, инкрустированного кроваво-красными камнями, которые слабо пульсировали внутренним светом. Каждое биение света совпадало с ударом моего сердца.

“Тук-тук. Вспышка. Тук-тук. Вспышка.”

Это не наручники. Это было нечто иное. Я потянула руку, проверяя свободу движений. Браслеты не звенели, не царапали кожу, но стоило мне попытаться вывести руку за пределы определенного радиуса — примерно полуметра от тела, — как внутри костей начинала разливаться тупая, ноющая боль. Не острая, как от удара током, а глубокая, проникающая в костный мозг, заставляющая мышцы рефлекторно сжиматься.

“Магия?”

Слово прозвучало в голове абсурдно. Я верила в анатомию, в биохимию, в законы физики. Магия была уделом детских сказок и фэнтези-романов, которые я иногда читала в самолетах, чтобы отвлечься от реальности. Но реальность сейчас пахла сандалом и угрозой.

Дверь справа бесшумно отворилась.

Я мгновенно напряглась, принимая оборонительную позу, насколько позволяли оковы. В комнату вошли три женщины. Они были одеты в одинаковые темно-синие халаты с широкими рукавами, перехваченные поясами цвета слоновой кости. Их волосы были собраны в тугие узлы на затылке, лица лишены макияжа, взгляды опущены вниз. Они двигались синхронно, тихо, словно тени.

— Госпожа проснулась, — произнесла та, что шла первой. Ее голос был тихим, лишенным эмоций, как у медсестры, сообщавшей о времени приема лекарств. — Приступайте к омовению. До церемонии осталось менее часа.

Я открыла рот, чтобы спросить: «Где я?», «Кто вы?», «Что это за место?». Но горло пересохло, и вместо слов вырвался лишь хриплый кашель.

Женщины не обратили на это внимания. Они подошли к огромной деревянной кадке, стоявшей в центре комнаты, и начали подливать воду из кувшинов. Пар поднялся густым облаком, усиливая запах трав.

— Помогите мне встать, — сказала я. Мой голос звучал чуждо. Ниже, мягче, с легким акцентом, которого у меня никогда не было. Язык, на котором я говорила, был мне знаком, но слова складывались в голове иначе, будто я думала на русском, а говорила на китайском, который знала лишь по нескольким учебным курсам. И тем не менее, я понимала их смысл.

Старшая служанка, та самая, что говорила первой, наконец подняла глаза. В них не было ни жалости, ни злобы. Только профессиональная отстраненность.

— Госпожа Ли Ань слаба после ритуала пробуждения, — сказала она. — Мы поможем вам. Но сопротивляться бесполезно. Оковы реагируют на страх и агрессию. Чем спокойнее вы будете, тем меньше боли испытаете.

“Ли Ань.”

Имя упало в мое сознание, как камень в воду, вызывая рябь воспоминаний, которые не принадлежали мне. Образы всплывали фрагментарно: высокий мужчина с холодными глазами, крики в коридоре, звук падающего тела, вкус крови во рту. Отец? Министр? Казнь?

Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этих чужих воспоминаний. Я — Алиса Волкова. Хирург. Тридцать четыре года. Санкт-Петербург. У меня есть квартира на Васильевском острове, кот Барсик и незаконченная диссертация по регенерации нервных тканей.

Но когда я снова открыла глаза, передо мной отражалось не мое лицо.

Служанки помогли мне встать и подвели к зеркалу в полный рост, обрамленному бронзой.

Я ахнула.

Из зеркала на меня смотрела девушка лет двадцати, не больше. Хрупкая, с фарфорово-бледной кожей и большими, миндалевидными глазами цвета темного меда. Черные волосы, густые и блестящие, спадали на плечи тяжелой волной. Черты лица были изящными, почти кукольными, но в глубине глаз читался такой ужас, который мог принадлежать только взрослому человеку, пережившему ад.

Это была не я. И все же, когда я подняла руку, девушка в зеркале сделала то же самое.

— Это сон, — прошептала я. — Галлюцинация после травмы мозга. Кома.

— Это реальность, Госпожа, — тихо сказала служанка, начиная раздевать меня. Шелковая рубашка скользнула с плеч, обнажая тело, которое я узнавала и не узнавала одновременно. Оно было моложе моего собственного, более хрупкое, без шрама от аппендицита на животе и без следов от старых ожогов на предплечье. Но оно было живым. Теплым. Дышащим.

Меня опустили в кадку с горячей водой. Тепло обожгло кожу, заставив мышцы расслабиться против воли. Служанки начали мыть меня губками, пропитанными ароматными маслами. Их движения были механическими, лишенными интимности. Для них я была не человеком, а объектом, который нужно подготовить к процедуре.

Я закрыла глаза, пытаясь взять ситуацию под контроль. Если это не кома, если это не галлюцинация, значит, произошло нечто невозможное. Перемещение сознания? Реинкарнация? Попаданчество? Термины из интернет-фольклора всплывали в памяти, вызывая горькую усмешку. Я всегда смеялась над такими историями. А теперь сама стала главной героиней дешевого романа.

«Ладно», — подумала я, открывая глаза и глядя на свои руки, погруженные в мутную от трав воду. «Если я здесь, значит, у меня есть тело. Если есть тело, значит, есть физиология. Если есть физиология, значит, есть правила. А правила можно и нужно изучить».

Я начала анализировать свое новое состояние, отключая эмоции и включая холодный разум хирурга.

Телосложение: Эктоморфное. Низкая мышечная масса. Вероятно, ведет малоподвижный образ жизни.

Кожа: Чистая, без видимых патологий. Следов побоев нет, хотя воспоминания Ли Ань намекали на стресс.

Оковы: Металл неизвестного состава. Легкий, но прочный. Пульсация синхронизирована с сердцем. Вероятно, магический артефакт, действующий как ограничитель. Боль возникает при попытке выйти за радиус действия или при сильном эмоциональном всплеске. Вывод: нужно сохранять спокойствие.

Окружение: Архитектура напоминает традиционную китайскую или японскую. Резьба, шелка, благовония. Но технологии? Электричества нет. Освещение — свечи и масляные лампы. Уровень развития общества — феодальный или псевдо-феодальный.

— Кто я? — спросила я, глядя на старшую служанку. Та поливала мои волосы отваром из каких-то темных листьев.

Служанка замерла на мгновение, затем продолжила работу.

— Вы — Ли Ань, единственная дочь казненного министра Ли Вэя, — ответила она буднично. — И сегодня вы становитесь Невестой Стихий.

“Казненного министра.”

Кусок мозаики встал на место. Воспоминания Ли Ань были обрывочными, но теперь они сложились в картину. Ее отца обвинили в измене. Семью лишили титулов. Отца казнили на площади. Мать умерла от горя. А ее, Ли Ань, оставили в живых не из милосердия, а как плату. Долг отца перед Империей, который нельзя оплатить золотом, можно оплатить кровью… или чем-то другим.

— Невестой Стихий? — переспросила я. — Что это значит?

Служанки переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на жалость, но оно быстро исчезло, сменившись страхом.

— Вы узнаете это скоро, Госпожа, — сказала старшая. — А сейчас нам нужно закончить. Время не ждет. Повелители не любят ждать.

“Повелители?”

Множественное число? Я не ослышалась?

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине, несмотря на горячую воду.

Меня вытащили из воды, завернули в мягкие полотенца и усадили перед низким столиком, заваленным косметикой. Начался процесс преображения.

Мои волосы высушили и начали укладывать. Это было мучительно. Тяжелые деревянные гребни драли спутанные пряди, пальцы служанок туго стягивали волосы в сложные узлы. На голову водрузили тяжелую золотую корону-диадему, украшенную нефритом и жемчугом. Вес давил на шею, заставляя держать голову прямо, гордо.

Затем началась одежда.

Сначала надели нижние слои — тонкие шелковые рубахи, одна поверх другой. Белая, затем бледно-розовая, затем алая. Каждый слой затягивали поясом, фиксируя талию. Я чувствовала, как дыхание становится затрудненным. Корсет? Нет, просто многослойность и плотная ткань.

Наконец, принесли главное платье.

Хунпао. Традиционное свадебное одеяние ярко-красного цвета. Ткань была тяжелой, парчовой, вышитой золотыми нитями. Узоры изображали фениксов, взлетающих в небо, и пионы, символ богатства и чести. Но мне эти птицы казались хищными, а цветы — слишком крупными, почти мясистыми.

Меня облачили в платье с помощью четырех служанок. Ткань шуршала, как сухие листья. Застежки на спине защелкивались одна за другой, каждый щелчок отдавался в ушах как выстрел затвора.

Когда процесс завершился, я едва могла двигаться. Платье весило килограммов десять, если не больше. Золотые украшения на шее, ушах и в волосах добавляли еще несколько килограммов давления. Я чувствовала себя не человеком, а статуей, одетой в драгоценности.

— Встаньте, Госпожа, — приказала старшая служанка.

Я оперлась на край столика и медленно поднялась. Ноги дрожали. Центр тяжести сместился. Я сделала шаг, другой. Тяжесть платья тянула вниз, заставляя двигаться медленно, плавно, величественно. Именно так, как должно двигаться существо, предназначенное для показа, а не для действия.

Меня подвели к окну.

Окно было высоким, узким, закрытым решеткой из резного нефрита. Сквозь ячейки виден был двор.

Я прижалась лбом к холодному камню и посмотрела наружу.

То, что я увидела, заставило мою кровь застыть в венах.

Нефритовый Дворец возвышался над мрачным, скалистым ландшафтом. Вокруг не было зеленых садов или цветущих деревьев. Только серые камни, острые пики гор, уходящие в низкие, свинцовые тучи. Воздух казался густым, насыщенным статическим электричеством. Вдали, на горизонте, виднелись силуэты других построек — пагод с изогнутыми крышами, похожими на когти хищных птиц.

Но самым страшным были не горы.

По двору, мощенному черным камнем, маршировали стражники. Они были высокими, неестественно худыми, одетыми в черные доспехи, скрывающие лица. Их движения были дергаными, нечеловеческими. А над их головами, в сумеречном небе, кружили тени. Большие, крылатые тени, которые издавали звуки, похожие на скрежет металла по стеклу.

“Демоны.”

Слово возникло в голове само собой. Не метафора. Не аллегория. Реальные, физические существа, обладающие силой, превосходящей человеческую.

Я отшатнулась от окна, чувствуя, как паника подступает к горлу горячей волной. Сердце забилось чаще.

“Тук-тук-тук.”

Оковы на запястьях вспыхнули ярче, и в кости впилась тупая боль.

— Спокойно, Госпожа, — предупредила служанка, заметив мое побледневшее лицо. — Страх усиливает боль. Дышите.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Вдох. Два, три, четыре. Задержка. Выдох. Два, три, четыре, пять, шесть.

Техника квадратного дыхания, которую я использовала перед сложными операциями.

Боль немного отступила. Пульс стабилизировался.

«Я не могу паниковать», — сказала себе я. «Паника убивает. Паника делает ошибки. Мне нужно думать».

Я была в теле молодой девушки, дочери врага государства. Меня собирались выдать замуж. За кого? За «Повелителей». Во множественном числе. И судя по тому, что я видела за окном, эти Повелители не были обычными людьми.

«Если они демоны», — рассуждала я, открывая глаза и глядя на свое отражение в темном стекле окна, — «значит, у них есть физиология. Даже если она отличается от человеческой. У них есть уязвимости. У всего живого есть уязвимости».

Я посмотрела на свои руки, закованные в пульсирующие браслеты.

«Эти оковы — ключ. Или замок. Нужно понять, как они работают. Нужно понять правила этой игры».

Дверь в комнату снова открылась. На этот раз вошли не служанки, а двое мужчин в строгих черных одеждах. Их лица были скрыты масками из белого фарфора, изображающими бесстрастные улыбки.

— Время пришло, — сказал один из них. Голос был глухим, искаженным маской. — Невеста должна предстать перед Советом Пяти.

Я выпрямилась. Тяжесть платья давила на плечи, золото холодило лоб, но внутри меня зажигался маленький, упрямый огонек. Тот самый огонек, который помог мне пройти ординатуру, выжить в первых самостоятельных дежурствах и не сломаться после смерти любимого человека годы назад.

Я была хирургом. Я умела работать в условиях, когда время истекало, когда ресурсы были ограничены, а цена ошибки равнялась жизни.

Сейчас на кону стояла моя жизнь. И, возможно, нечто большее.

— Я готова, — сказала я. Мой голос звучал твердо, несмотря на дрожь в коленях.

Стражники шагнули вперед, чтобы взять меня под руки, но я подняла подбородок.

— Я пойду сама, — сказала я. — Покажите дорогу.

Мужчины в масках переглянулись, но ничего не сказали. Они просто развернулись и пошли к выходу.

Я сделала первый шаг. Потом второй. Тяжелое красное платье шуршало по каменному полу, создавая ритм, похожий на сердцебиение.

Шурх-шурх. Шурх-шурх.

Я вышла из комнаты, оставляя позади запах сандала и иллюзию безопасности. Передо мной простирался длинный коридор, освещенный редкими факелами. Стены были украшены фресками, изображающими битвы людей с чудовищами. Люди на фресках проигрывали.

Я шла по коридору, чувствуя на себе взгляды невидимых глаз. Я знала, что меня ведут на казнь. Медленную, ритуальную, облаченную в брачные одежды. Но я также знала одно: хирурги не сдаются, пока пациент дышит.

А я дышала.

И пока я дышала, у меня был шанс.

Шанс найти слабость в броне демона. Шанс понять природу своих оков. Шанс превратить свою клетку в операционную, где я буду не жертвой, а врачом.

Даже если пациентом окажется весь этот безумный мир.

Коридор закончился огромными двустворчатыми дверями из черного дерева, инкрустированного серебром. Стражники остановились. Один из них толкнул дверь.

Она отворилась с тяжелым скрипом, открывая путь в зал, залитый холодным, мертвым светом.

Алиса Волкова, ныне известная как Ли Ань, переступила порог.

Впереди меня ждали Пять Повелителей.

И моя новая жизнь.

***********

Пробуждение и Оковы

Отражение в зеркале (Ли Ань)

Ритуальное омовение

Свадебный наряд Хунпао

Вид из окна (Демоны и Дворец)

Коридор перед встречей

Глава 2. Тронный Зал Пяти Теней

Двери распахнулись, и меня охватило дыхание зала.

Это было не просто помещение. Это была пасть чудовища, выдолбленная в скале и украшенная с пугающей роскошью. Воздух здесь был другим — густым, тяжелым, насыщенным озоном и древней пылью. Он давил на грудную клетку сильнее, чем многослойное шелковое платье, заставляя легкие работать на пределе.

Я сделала шаг через порог. Камень под ногами сменился полированным черным мрамором, настолько гладким, что он отражал мое искаженное, дрожащее отражение. Зал был огромным. Потолок терялся в темноте, поддерживаемый колоннами из белого нефрита, каждая толщиной с обхват трех человек. Между колоннами висели гигантские бронзовые курильницы, из которых поднимались струйки дыма, формируя призрачные фигуры, танцующие в полумраке.

Но все мое внимание, весь мой хирургический фокус был прикован к дальнему концу зала.

Там, на возвышении, располагались пять тронов.

Они не стояли в ряд, как принято у человеческих монархов, демонстрирующих иерархию. Они были расположены полукругом, образуя амфитеатр, центром которого должна была стать я. Каждый трон был уникален, воплощая стихию своего владельца, и вместе они создавали картину диссонанса, от которой начинала болеть голова.

Слева, на троне из матового серебра и льда, сидел Лорд Хань. Его фигура казалась выточенной из самого холода. Даже с такого расстояния я чувствовала исходящий от него морозный воздух, который конденсировался в легкие облачка пара вокруг его плеч. Его одежда — белое одеяние с серебряной вышивкой, напоминающей иней на стекле, — казалось невесомой, но взгляд его ледяных глаз имел физический вес.

Рядом с ним, на троне, сплетенном из живых корней бамбука и черного дерева, восседал Лорд Лэй. Вокруг него постоянно потрескивали мелкие электрические разряды, освещая его лицо зеленоватым, болезненным светом. Его пальцы барабанили по подлокотникам в быстром, нервном ритме, синхронизируясь с грохотом грома где-то далеко за стенами дворца.

В центре, на троне из вулканического камня, пылавшего внутренним жаром, сидел Лорд Янь. Он не просто сидел — он излучал энергию. Красные и золотые ткани его одежд казались жидкими, переливающимися, как лава. Его глаза горели настоящим огнем, без зрачков, только два раскаленных угля в глубоких орбитах. От него исходила волна жара, которая сталкивалась с холодом Хань, создавая в зале нестабильные потоки воздуха.

Справа от центра, на массивном троне из гранита и необработанного камня, замер Лорд Ши. Он был неподвижен, как статуя. Его широкие плечи, покрытые частичной каменной броней, казалось, держали на себе тяжесть всего здания. Он не двигался, не моргал. Казалось, что если он вдохнет, горы вокруг рухнут.

И наконец, крайний справа, на троне, который словно состоял из самой тьмы и теней, сидел Лорд Ю. Его очертания были размыты, будто он находился не в фокусе. Черные крылья за его спиной медленно пульсировали, растворяясь в воздухе. Его лицо было скрыто полупрозрачной вуалью, но я чувствовала его взгляд — пустой, всепроникающий, сканирующий мои мысли еще до того, как они оформились в слова.

Пять демонов. Пять стихий. Пять смертельных опасностей.

Откуда я все это знала, я не понимала. Но я точно это знала и понимала кто передо мной.

Стражники в фарфоровых масках остановились у входа, не смея ступить дальше определенной линии, выложенной красным камнем. Один из них слегка подтолкнул меня в спину. Жест был вежливым, но дающим понять, что просто постоять у меня не выйдет.

— Иди, — прошептал он. Голос эхом отразился от стен, множась и искажаясь.

Я выпрямила спину. Боль в запястьях от оков пульсировала в такт сердцу, напоминая о моем положении. Но внутри меня включился тот самый механизм, который позволял мне стоять над открытой грудной клеткой пациента, когда руки ассистентов дрожали. Холодный расчет. Анализ. Действие.

Я начала идти.

Шаг. Шурх красного шелка.

Шаг. Тяжесть золота на голове.

Шаг. Взгляды пяти пар нечеловеческих глаз, буравящие меня насквозь.

Зал был тихим, но эта тишина была обманчивой. Она гудела низкочастотной вибрацией, которую я ощущала костями. Это был резонанс их сил. Хаос, сдерживаемый лишь их волей.

По мере того как я приближалась к возвышению, детали становились четче, и каждый новый штрих добавлял ужаса в общую картину.

Лорд Хань не просто был бледным. Его кожа имела оттенок голубоватого мрамора, а на висках виднелись тонкие, почти прозрачные рога, закрученные спиралью, как у горного козла, но сделанные из чистого льда. Они ловили свет факелов, преломляя его в радужные блики.

Лорд Лэй дергался. Его движения были резкими, дергаными. В волосах, черных как смоль, пробегали искры. На его шее, там, где воротник рубашки был расстегнут, я увидела шрамы — ожоги от собственных молний? Или следы борьбы?

Лорд Янь улыбался. Это была не добрая улыбка. Это был оскал хищника, предвкушающего добычу. Его губы были темно-багровыми, а зубы... когда он чуть приоткрыл рот, я заметила, что клыки длиннее обычных, острые, как иглы.

Лорд Ши был огромным. Его рост, даже сидя, казался внушительным, а если бы он встал, он наверняка возвышался бы над остальными. Его кожа на руках и лице местами переходила в серый камень, сливаясь с троном. Казалось, он постепенно врастает в свою власть, становясь частью архитектуры дворца.

Лорд Ю был самым тревожным. Тени вокруг него вели себя независимо от источника света. Они ползли по полу, поднимались по колоннам, тянулись ко мне, как щупальца. Я не видела его глаз за вуалью, но чувствовала, как они скользят по моей коже, оставляя ощущение липкого холода.

Когда я достигла подножия возвышения, мне пришлось остановиться. Ступеньки были высокими, неудобными для моего платья. Я подняла голову, встречаясь взглядами с каждым из них по очереди.

— Ли Ань, дочь Ли Вэя, — произнес голос. Он раздался откуда-то сверху, громкий, бархатный и одновременно режущий, как бритва. Это говорил Лорд Ю. Его голос звучал сразу в обоих ушах и где-то в затылке. — Ты пришла заплатить долг своего рода.

Я молчала. Говорить сейчас было опасно. Любое слово могло быть истолковано как дерзость или слабость. Я просто стояла, сохраняя лицо непроницаемой маской, хотя внутри каждый нерв был натянут, как струна.

— Она красива, — заметил Лорд Янь. Его голос был хриплым, похожим на треск горящих дров. — Но хрупка. Слишком хрупка для нас. Боюсь, она сломается раньше, чем мы начнем.

— Хрупкость обманчива, брат, — ответил Лорд Хань. Его голос был тихим, ледяным, заставляющим кровь стыть в венах. — Стекло тоже хрупко, пока не разрежет тебе горло. Посмотрим, есть ли у нее острота.

— Хватит игр, — прорычал Лорд Лэй. Электрический разряд прошел по его руке, оставив запах озона. — Ритуал ждет. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее получим то, что нам нужно. Моя голова раскалывается.

Лорд Ши молчал. Он просто смотрел на меня своими каменными, бесстрастными глазами. В этом молчании было больше угрозы, чем в словах остальных.

Лорд Ю поднял руку. Длинный, изящный палец с черным ногтем указал на меня.

— Поднимись, — приказал он.

Я сделала шаг на первую ступень. Потом на вторую. Платье волочилось за мной, шурша, как предупреждение. Когда я оказалась на уровне их тронов, я почувствовала давление их ауры физически. Это было похоже на погружение на большую глубину: давление на барабанные перепонки, на грудь, на глаза.

Меня окружили.

Пять демонов встали со своих тронов. Их тени вытянулись, слившись в единое пятно тьмы под нашими ногами. Они образовали круг вокруг меня, замкнув пространство. Я оказалась в эпицентре шторма.