Черная королева

Денди сорвал розочку и вставил ее в петлицу пальто Хогарта.

– Хорошего дня.

Мужчины отпустили его.

«Восхитительно», – подумал Хогарт. Словно мокрый мешок привалился он к штакетнику. Затуманенным от слез взглядом смотрел, как Дмитрий и Томаш скрылись в доме. И он, похоже, еще легко отделался. Ротвейлеры точно розу ему не подарили бы.

Хогарт медленно выпрямился. Желудок сжался. Сглотнув желчную отрыжку, Хогарт заправил рубашку в брюки и пошел через лужайку к гравийной дорожке. Блондин следил за ним из-за оконной занавески. Хогарт улыбнулся ему во весь рот.

Женщина сошла с террасы и по гравийной дорожке направилась к боковому выходу из дома. «Держись от нее подальше», – предупредил себя Хогарт. Когда они сошлись перед мраморной статуей, он произнес какую-то пустяковую фразу о погоде – какую-то чешскую фразу, которую подхватил накануне в отеле. Он был вежлив, и с ним было покончено, потому что она гарантированно не придаст значения обрывочной беседе с мужчиной, которого только что прямо у нее на глазах избили.

– Вам не нужно прилагать усилий, говоря по-чешски, – произнесла она по-немецки почти без акцента.

Хогарт с удивлением на нее посмотрел.

– Первые добрые слова, которые я услышал сегодня.

Они вместе пошли по гравийной дорожке.

– Какова была цель вашего визита? – спросила она.

– Искусство.

– Искусство? Вы не похожи на антиквара.

– Речь шла о пожаре в Национальной галерее. Вам что-нибудь об этом известно?

– Ничего, за исключением того, что погибли несколько картин маслом, – улыбнулась она. – Я видела, что с вами сделал Дмитрий. Так что вы действовали не очень дипломатично.

– Я хотел загнать Греко в угол, но облажался.

– Вы ведь впервые в Праге?

– Не совсем, я…

– Греко не загоняют в угол. Лучше оставить его там, где он есть, и надеяться, что он не рассердится.

– Кажется, вы хорошо его знаете.

– Меня зовут Ивона Маркович.

Она протянула ему руку. Он нерешительно ее пожал.

– Петер Хогарт.

Пальцы у нее были приятно теплые, но рукопожатие крепкое. Она привлекательна, стройна, с тонкими чертами лица – неудивительно, что этот блондин посоветовал ему держаться от нее подальше. Он предположил, что ей к сорока. Ее взгляд говорил, что она точно знала, чего хочет, но при этом бывала и непослушной, как упрямая ослица. Она явно слишком много повидала и испытала для обычной содержанки Греко. Она показалась ему излишне самоуверенной даже для ничтожного информатора.

– Как вы? – спросила она.

– Спасибо, но не волнуйтесь. Дмитрий бьет как девчонка.

Ивона Маркович весело улыбнулась, но ничего не сказала. Конечно, она понимала, что это наглая ложь.

– Вы хромаете?

– Кривое бедро не имеет никакого отношения к Дмитрию.

– Что случилось с вашей бровью?

Вопросы начинали надоедать.

– Обжегся отцовской зажигалкой, когда мне было четыре.

– Специально?

– Разумеется, а вы как думаете? – Он помолчал. – Нет, я просто хотел тайком выкурить сигарету в сарае.

Ивона снова улыбнулась. Наверное, подумала, что это очередная шутка, но это была правда. После той незадачи бровь там так и не выросла, что большинству людей, если они вообще это замечали, казалось странным.

Когда они миновали человека с рацией у садовой калитки и вышли на улицу, Хогарт огляделся.

– Я бы вас подвез, но пришел пешком. Может, вызвать вам такси?

– Нет, спасибо, я дойду. Я живу рядом.

– Откуда вы так хорошо знаете немецкий? – спросил он, просто чтобы что-то сказать, прежде чем она развернется и уйдет.

– Из какого района Вены вы родом? – вместо ответа задала встречный вопрос она. – Из Зиммеринга, Майдлинга или Фаворитена?

Тут настал его черед улыбаться, когда она произносила названия районов с забавным чешским акцентом. В отличие от многих других женщин, которых он видел в последние дни, лицо у нее не типично славянское, чертами она скорее напоминала южную кинодиву.

– Я родом из Майдлинга. Вам это о чем-нибудь говорит?

– Разумеется. Почему вы смеетесь?

– Да так, просто подумал, что вы очень милая.

У Хогарта слегка закружилась голова. Он не послушался совета Дмитрия. Здравый смысл подсказывал ему, что нужно как можно скорее убираться, пока он не оказался на дне Влтавы с пулей в голове. Одно дело – обвинять Короля Праги в убийстве, и совсем другое – приударять за его девушкой.

– Большое спасибо за комплимент.

Она, казалось, тоже смутилась и на секунду отвела взгляд.

– И откуда вы так хорошо знаете немецкий? – опять спросил он.

– Мой бывший начальник жил в Вене. Я работала переводчицей, переводила контракты. Своим произношением вы мне его напоминаете. – Она помолчала. – У вас есть планы на вечер? Могу я пригласить вас на ужин?

– Простите? – Хогарт подумал, что ослышался. Невольно взглянул на часового с рацией.

– Не смотрите на меня так! Это всего лишь ужин – и я не кусаюсь. Я его приготовлю, а вы мне расскажете что-нибудь о Вене. Я слышала, что в тамошнем зоопарке есть две китайские панды. Это правда?

Хогарт кивнул.

– Отлично, как насчет восьми вечера? Я живу на острове Кампа. Последний дом слева, если спускаться с Карлова моста. Его невозможно не заметить: он на сваях, стоящих наполовину в воде, с идущими вокруг дома мостками. До встречи… и держитесь подальше от Дмитрия. Даже если он бьет как девчонка.

Он смотрел ей вслед. Он все еще не мог поверить своим глазам. Эта женщина действительно пригласила его к себе домой. Последний раз подобное случилось с ним двадцать пять лет назад. Тогда он еще учился в школе, и с ним захотела познакомиться Ева, самая красивая девочка в классе. Он гадал, чего от него хочет Ивона. Возможно, это была ловушка, устроенная Владимиром Греко. Однако выяснить это он должен сам. Возможно, заодно больше узнает о Греко. Но как бы там ни было, он уже знал, что Ивону он забудет не скоро.

Но сначала ему необходимо побольше разузнать о двух пандах.

Глава 3

Уже смеркалось, когда Хогарт припарковал машину перед Карловым мостом. Уличные фонари бросали желтый свет на влажную от тумана мостовую. Вечером стало заметно прохладнее, чем накануне, почти морозно. Подняв воротник пальто, Хогарт направился к мосту. С каменной балюстрады другие мосты ниже по течению Влтавы казались горбатыми арками, возвышающимися над водой. Лодки отелей у берегов были наполовину скрыты туманом. Словно мерцающие огоньки качались они на поверхности воды. Вверх и вниз по рукавам Влтавы тоже сновали огоньки, очевидно, это были катера, ночные прогулки на которых можно было забронировать в любом из многочисленных деревянных киосков перед мостами.

Хогарт воспринял Ивону как независимую, эмансипированную женщину, которая букету цветов предпочтет хороший коньяк. Поэтому он купил бутылку «Шато Ла Монтань» и двух маленьких плюшевых панд.

Перейдя Влтаву, он спустился по мраморным ступеням на другой стороне Карлова моста. Поднимающийся с воды туман почти полностью окутывал остров Кампа. Участок суши между Влтавой и ее естественным боковым протоком, именуемым речкой Чертовка, представлял собой не более чем окруженный водой узкий изолированный район старых жилых домов и корявых деревьев. Чем дальше Хогарт шел по пешеходной дорожке, тем холоднее и темнее становилось. Ветви деревьев часто свисали до самой воды, отбрасывая в свете редких фонарей длинные тени. Мосты, ведущие на противоположный берег, были не шире пешеходной дорожки. Кое-где из тени мостовых арок выглядывали весельные лодки. Днем остров, несомненно, был очаровательным местом, который по праву называли Пражской Венецией, но ночью он выглядел мрачным и неприглядным. Единственными звуками, сопровождавшими Хогарта, были глухой плеск лопастного колеса и эхо собственных шагов. Но он услышал кое-что еще: не свои шаги, а медленное шарканье, словно кто-то шел, волоча ногу. Внезапно он понял, что его тревожит с того момента, как он ступил на остров… Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает.

Хогарт остановился прикурить. По противоположному берегу Чертовки брел взъерошенный юноша. На нем была рваная куртка поверх серого свитера, капюшон низко надвинут на лицо. Когда парень, хромая, вышел из тени деревьев на свет фонаря, Хогарт увидел блеск очков в стальной оправе. Судя по всему, этот парень все же не бездомный бродяга. Возможно, люди Греко уже вышли на его след, а может, начал приносить плоды его трюк с визиткой.

Пока он медленно шел и докуривал сигарету, мнимый бродяга скрылся под аркой на заднем дворе.

Как здесь вообще можно жить? Хогарт уже решил, что Ивона Маркович сыграла с ним злую шутку, когда в конце ряда домов из темноты действительно показалось здание на сваях. Тротуар заканчивался прямо перед ним. Как и сказала Ивона, над водой шли деревянные мостки, огибая дом на сваях. Этому жилищу, построенному из просмоленных досок, наверняка было лет пятьдесят или шестьдесят. Под карнизом крыши был кое-как закреплен провод линии электропередач. Из трубы валил дым, в окнах горел свет. По собственной инициативе он бы в этот уголок города ни за что заглянуть не рискнул.

Едва он ступил на скрипучие мостки, открылась входная дверь. Из дома вышел высокий крепкий мужчина с козлиной бородкой и гладко выбритым черепом. Тяжелое кожаное пальто нараспашку поверх рубашки в рубчик. Спортивная сумка через плечо. Великан был моложе Хогарта лет на десять. Судя по телосложению, он ежедневно по несколько часов занимался в спортзале. По его взгляду Хогарт понял, что вырос тот на улице. Великан обнял Ивону и поцеловал ее в щеку. После чего прошел мимо Хогарта, даже не удостоив его взглядом.

От парня пахло эвкалиптом, но этот запах совершенно не вязался с ним, топавшим в тяжелых кожаных сапогах с гремящими металлическими подковами.

Ивона прислонилась к дверному косяку. На ней были серые спортивные штаны и черная водолазка. Волосы собраны в хвост. Она высунула нос наружу.

– Тепло пока держится, но в ближайшие дни погода переменится. По радио обещают дождь и похолодание. – Она улыбнулась Хогарту. – Я думала, что вы не найдете дорогу сюда.

– Я что, слишком рано? – Он не смог придумать, что еще сказать.

– Чепуха, заходите.

Хогарт вошел в дом. Деревянные половицы внутри были такими же темными, но толстый ковер и несколько ламп с широкими абажурами с цветочным узором создавали теплую атмосферу. В воздухе витал аромат дерева и сосновых шишек.

– Апартаменты для некурящих? – спросил он.

– Апартаменты для некурящих.

В прихожей он снял пальто и, как обычно, вытащил из карманов пачку сигарет, зажигалку и ключи от машины, положив их на небольшой столик. На полке за вешалкой он увидел мобильный телефон Ивоны, сумку с удостоверением и пистолет «вальтер» в наплечной кобуре. Рядом лежал магазин с шестью патронами калибра 9 мм. Такими патронами он когда-то расстреливал мишени на частном стрельбище в одной штольне к югу от Вены. Он никак не отреагировал на оружие и прошел на кухню. Здесь стояли только высокий шкаф и плита, и пространство казалось довольно тесным, разделенным двумя массивными потолочными балками. Вид мрачноватый. Штора на окне наполовину задернута, а столешница под ней заставлена мисками и разделочными досками. В кастрюле варились макароны. Хогарт заметил открытую банку томатного соуса. Спагетти совсем неплохо для разнообразия. Сквозь низкий дверной проем он заглянул в гостиную, где в дровяной печи горел огонь. Дрова потрескивали, и он понял, откуда шел запах сосновых шишек и сухих веток.

– У вас здесь чудесно.

Бутылку он поставил на кухонный стол, а панд пристроил на банку с вареньем.

– Из Вены с наилучшими пожеланиями.

– Спасибо большое. «Шато Ла Монтань». Неплохо.

Хогарт откинул край занавески. Он посмотрел на противоположный берег речки, где в тени деревьев высилась арка. Бродяги нигде не было видно.

– Почему вы живете именно здесь?

– Вы имеете в виду, что здесь так уединенно? – Ивона порылась в ящике в поисках столовых приборов. – Мне нравится тишина, покой и близость к воде. Вы только что видели Ондржея. Вот у него настоящий плавучий дом в старой гавани Влтавы.

– Вы прощались со своим парнем?

Ивона улыбнулась:

– Ондржей – мой брат.

Хогарт вспомнил совет головореза Владимира Греко. «К тому же, у нее есть брат, с которым лучше не связываться. Так что держись от нее подальше».

Пока Ивона помешивала содержимое кастрюли деревянной ложкой, он достал из застекленного серванта стаканы и тарелки.

– Любите лук, чеснок и пармезан? – спросила она.

– В большом количестве!

– Мужчина в моем вкусе.

Потянувшись к полочке со специями, Ивона вздрогнула.

– Травма?

– Ничего серьезного, – пожала она плечами. – Ондржей ведет занятия по дзюдо неподалеку отсюда. По выходным спортзал закрыт, но каждое воскресенье днем он меня там тренирует. Сегодня было его любимое занятие: захваты и броски. Наверное, я слишком сильно ударилась о мат. Перекаты всегда были моим слабым местом.

Пока Ивона, неспешно помешивая макароны, рассказывала о дзюдо и брате, Хогарт молча наблюдал за ней. Эта женщина удивляла его все больше и больше. Если днем на вилле Греко она была элегантной дамой, то теперь предстала перед ним в спортивных штанах, готовящей спагетти, хранящей пистолет «вальтер» и занимающейся боевыми искусствами. И он понял, почему ему следует держаться подальше от ее брата. Благодаря двенадцати годам практики и черному поясу второго дана по дзюдо Ондржей мог обездвижить противников простым захватом руки.

Чуть позже они перенесли коньяк и тарелки со спагетти в гостиную. Сначала Ивоне пришлось убрать со стола журналы, свитера и пустые коробки из-под напитков. Она свалила все это в переполненную корзину для белья рядом с дровяной печью. Хогарт нашел свободное место на диване среди десятков подушек, папок и скоросшивателей. Вокруг него лежало множество вещей, совершенно неуместных в гостиной. Но с тех пор, как ушла Ева, его собственная квартира выглядела не лучше, поэтому его уже ничего не шокировало. К тому же по работе ему нередко приходилось заходить в дома, где царил откровенный свинарник, ведь хозяин неделями лежал в постели с шейным бандажом, симулируя травму шеи, чтобы обмануть страховую компанию.

Пока по радио передавали концерт для скрипки с комментариями на чешском языке, они ели при свете торшера и тлеющей печи.

– Ваш бывший начальник был венцем? – спросил Хогарт.

– Мы встретились в Праге. В то время ему нужна была информация о некоторых клиентах с моей тогдашней работы.

– Звучит устрашающе.

– Нисколько, – улыбнулась она. – Эрих торговал сельскохозяйственной техникой, от мотокос до тракторов. У него был филиал в Вене и еще один к востоку от Праги, откуда он в основном ездил в Восточную Германию, Польшу и Словакию, для выполнения своих заказов. Моя тогдашняя работа шла ни шатко ни валко, а ему требовался переводчик, поэтому он взял меня. Сначала я переводила инструкции по эксплуатации газонокосилок – ужасно скучно, – потом составляла договоры, занималась поставками, закупками и в конце концов стала мастером на все руки. Поэтому я много путешествовала и даже побывала в Австрии. В Вену всегда было чудесно приезжать весной. Много парков, музеев и памятников. Но внезапно дела пошли совсем не так, как раньше. Некоторые крупные клиенты обанкротились, потянув ко дну Эриха. Он застрелился из дробовика.

Она помолчала.

– После этого я вернулась к своей прежней работе.

У Хогарта пересохло в горле.

– Мне очень жаль.

– Прошло уже пять лет. Все в порядке.

– Маркович – это хорватская фамилия? – спросил он.

– Все верно. Мой… наш… отец родом из Истрии, из Пореча, а мать – чешка, это был курортный роман.

Ивона попыталась улыбнуться, но Хогарт почувствовал неладное. При упоминании отца на ее лице отразилась такая горечь, что эту тему, пожалуй, лучше оставить.

– Возможно, именно поэтому мы с Ондржеем так любим близость воды.

Пальцами она взяла с тарелки две особенно длинные макаронины. Рука у нее дрожала.

– Кстати, там есть фотографии Эриха и Ондржея. Они никогда особо друг друга не любили, наверное, потому что жили в разных мирах.

Что бы ни случилось с ее отцом, Хогарт понимал, что Ивона меняет тему. В любом случае это было не его дело. На комоде, обклеенном рамками с фотографиями, он увидел снимок Ивоны и ее начальника перед огромным комбайном. Эрих возвышался над ней на целую голову, был долговязым, с большим носом, в роговых очках и с огромным ртом. Он напоминал карикатуру на Артура Миллера, что, в каком-то смысле, придавало ему обаяния. Неудивительно, что Ондржей его терпеть не мог. Наверняка он любил только себя. На другом снимке Ивона стояла под руку с братом на причале на фоне мачт парусников. Рядом с ними на скутере сидел невысокий парень в берете и огромных круглых очках – видимо, друг Ондржея, поскольку они были в одинаковых футболках с надписью «Мы надерем тебе задницу!». Ну, разумеется! От такого парня, как Ондржей, он ничего другого и не ожидал. Еще на нескольких фотографиях были запечатлены привлекательный мужчина с черным ежиком, молодой человек лет двадцати и симпатичная женщина постарше, вылитая Ивона – скорее всего, ее мать. В этой галерее, похоже, недоставало фотографии человека, который мог быть отцом Ивоны. Под последней фотографией лежал коричневый конверт, который Ивона получила от Греко.

Хогарт кашлянул.

– Можно ли мне спросить, вы с Эрихом были?..

– Что? – Она громко рассмеялась и прикрыла рот рукой. – Парой? Умоляю вас! В качестве начальника никого лучше его я и пожелать не могла, но в качестве партнера – нет. Ужасно! Он был невероятно флегматичен и думал только о своей технике. У вас есть жена и дети?

– С такой работой это невозможно, – уклонился от ответа Хогарт. – Но у моего брата семья есть.

Он рассказал о Курте и его дочери Татьяне, упомянул о вечерах, проведенных вместе перед телевизором, и своей любви к старым черно-белым фильмам. Сколько он себя помнил, его всегда завораживали работы Билли Уайлдера, Фрэнка Капры и Сидни Люмета. Он рассказал Ивоне, что собирался поступить в киношколу, но все изменилось из-за связей коммерческого советника Раста со страховой индустрией. Мальчику нужно было освоить настоящую профессию – так решил его отец. Пока его брат изучал медицину, чтобы стать мануальным терапевтом, он свои первые деньги заработал клерком, оформляя простые страховые полисы. Позже он работал выездным страховым агентом, затем страховым следователем, рассматривая мошеннические заявления о наступлении страхового случая, и, наконец, самозанятым детективом, специализирующимся на кражах со взломом и воровстве. Большую часть заработанных денег он вкладывал в коллекцию пластинок с автографами Дюка Эллингтона, Томми Дорси, Бадди Джонсона и Пи Ви Ханта. Вероятно, в его глазах снова появился тот самый знакомый блеск, как всегда, когда он представлял себе треск пластинки при касании сапфировой иглы к звуковой дорожке. Потому по выходным он часто проводил часы на блошиных рынках, ярмарках автографов, в антикварных лавках, чтобы пообщаться с единомышленниками или раздобыть киноафиши с подписью знаменитостей. Без соответствующих интернет-форумов он мог прекрасно обойтись.

Ивона с интересом посмотрела на него.

– Чьи автографы?

– Глории Свенсон, Бетт Дэвис или Орсона Уэллса. Я знаю, что глупо тратить огромные суммы на этот хлам, который просто стоит на полках в гостиной или хранится в коробках, но я должен собирать эти вещи. Они представляли собой частичку прошлого…

– В котором бы вы хотели жить?

– Возможно. Свободные воскресенья я обычно провожу за своим прилавком на блошином рынке, чтобы…

– Что вы делаете?

– Я продаю старые вещи друзей и знакомых.

– Что именно?

– Просто всякую всячину – пластинки, фотографии, фотоальбомы, бульварные романы, открытки, журналы или старые видеокассеты.

– И вам это нравится?

– На блошином рынке можно встретить самых разных чудаков. Это как выйти из мира, который окружает нас здесь и сейчас, и погрузиться в другой мир.

Ивона улыбнулась.

– Вы романтик и мечтатель. Совсем не типично для следователя, которому нужно действовать логически и рационально.

Хогард пожал плечами:

– Может быть, это своего рода противовес моей работе.

– А мои знакомые занимаются боксом или поднимают тяжести… ну, вы немного отличаетесь от других моих знакомых мужчин, но все равно кажетесь неплохим парнем.

– О, спасибо большое!

– Нет, серьезно! – улыбнулась Ивона. – Вы мне показались интересным еще на вилле Греко. Все дело в том, как вы смотрите на людей. – Внезапно она задумалась. – Послушайте, вам не стоит связываться с Греко. Вы ему не ровня.

– В противном случае он меня устранит?

– Ему это не нужно. У него есть другие методы заставить вас добровольно покинуть город.

Возможно, он позволил бы Греко себя запугать и выгнать… когда был еще неопытным детективом, работавшим над своими первыми делами. Но он уже слишком долго в профессии.

– Вы пригласили меня, чтобы сказать мне это?

– Честно говоря, я за вас волнуюсь. Когда я увидела, как Дмитрий вас избивает, подумала, вы уже не встанете. Он выглядит безобидным, но может быть чертовски опасен! Даже Греко не всегда его контролирует. Я не знаю, что вы задумали, но в любом случае вам следует сообщить в полицию и держаться подальше от Греко.

Легко сказать. Даже Шеллинг не смогла сообщить об этом деле в полицию. Хогарт посмотрел через открытую дверь на кухню, где плюшевые панды сидели бок о бок на банке с вареньем. Почему-то казалось, что Ивона действительно ему сочувствует. Внезапно он усмехнулся. «Хогарт, ты – идиот!» Конечно, она пригласила его на ужин не из-за его интересных взглядов или обворожительной внешности. Конечно, она могла заполучить кого угодно, может быть, даже Греко.

– Почему вы смеетесь?

– Интересно, как вы зарабатываете на жизнь. В любом случае вы слишком красивы для сотрудницы службы пробации, привыкшей спасать чужие жизни.

Ивона громко рассмеялась.

– О, спасибо, вы умеете говорить комплименты. Но сотрудница службы пробации? Как это пришло вам в голову? Я работаю частным детективом.

Хогарт лишился дара речи. Конечно! Он вспомнил информацию о некоторых клиентах для Эриха, удостоверение личности и пистолет «вальтер» в прихожей.

– И связь с главарем преступного мира вы поддерживаете как частный детектив?

– С Владимиром Греко я познакомилась через брата в пивной «Кучера». Было это лет пятнадцать назад. Пропала девушка, я этим делом занималась, а Греко раздобыл для меня документы, которые полиция мне не предоставила. Долг платежом красен, так мы с тех пор и поддерживаем связь. Тогда Греко был еще не тем, кто он сейчас. Сегодня мимо Греко в Прагу не попадешь. Здесь проживает около шестидесяти тысяч официально зарегистрированных иностранцев, но более ста тысяч находятся в городе незаконно. Большинство из них – нелегальные мигранты с Востока. На них возлагают ответственность почти за все преступления, по крайней мере, так утверждает чешское правительство, чтобы бороться с ними с помощью «Прувана» – специального подразделения, состоящего из сотрудников различных отделов полиции. Уже несколько лет регулярно проводятся операции против нелегальных иммигрантов, организованной преступности, воровства и других видов преступной деятельности. Также расследуют случаи подделки видов на жительство и паспортов, которые служат одним из источников дохода Греко. На него оказывают сильное давление. Но он занимается и другими сферами: букмекерскими конторами, лотереями и игровыми автоматами.

– Какие отношения у вашего брата с Греко?

– Ондржей ставит в местных магазинах игровые автоматы – не одноруких бандитов, как в казино, а игры в автогонки. Иржи и он живут на доходы. Так что, формально, они конкуренты Греко, но он не против и позволяет им заниматься своим делом. Иногда они работают на него, собирая арендную плату.

Хогарт рассуждал так: человек с телосложением Ондржея и черным поясом по дзюдо – идеальная машина для сбора денег.

– Зачем вам Греко? – спросила Ивона.

– Исчезла коллега из венской страховой компании. Она осматривала сгоревшие картины в Национальной галерее…

Он автоматически протянул ей свою визитку с номером мобильного телефона, она на нее взглянула и спрятала в карман брюк.

– Вы знаете переулок Бернарди? – спросил он.

– Там бордель. Но Греко никакого отношения к проституции не имеет.

– Хотите мне помочь?

Она со смехом отмахнулась:

– Нет, спасибо, у меня и так дел хватает.

– Над чем вы сейчас работаете?

В тот момент ему было куда интереснее больше узнать об этой женщине, чем рассказывать о своем деле.

– Это долгая история.

Она скрестила ноги и сняла свитер. Под ним оказалась облегающая безрукавка в рубчик, подчеркивавшая ее фигуру. Руки у нее были загорелыми и в веснушках. На ее предплечьях Хогарт заметил тонкие светлые волоски, некоторые из них встали дыбом, когда Ивону на миг охватил озноб. Хогарт подложил под локоть несколько подушек и удобно устроился на диване.