Черная королева

Рыжая надула губы.

– Жаль, с тобой было бы здорово.

– В другой раз, – солгал Хогарт. Он полез в бумажник и показал ей фотографию Шеллинг. – Я ищу свою сестру.

Покачав головой, рыжеволосая девушка исчезла. Никто из ее коллег, казалось, не узнал женщину на фотографии. Только бармен оказался чуть разговорчивее. По его словам, в ночном клубе уже несколько месяцев не появлялось ни одной женщины, кроме тех, кто там работал. Хогарт несколько раз упомянул, в каком отеле остановился, дал свою визитку с номером телефона и оставил щедрые чаевые – обычная процедура. Возможно, кто-то окажется не прочь немного подзаработать.

Выйдя на улицу, Хогарт пересек площадь и пошел по самой широкой улице. Здесь начинался район клубов и ночных баров. Из заведений доносилась приглушенная музыка. Он вызвал такси. Прежде чем вернуться в отель, решил воссоздать последний маршрут Шеллинг. Для субботнего вечера улицы были странно пустынны, поэтому ему потребовалось всего полчаса, чтобы добраться до западной окраины города.

Улица Пивонка оказалась коротким бульваром, пересекающим пригородное шоссе. Отсюда до аэропорта максимум десять минут езды. На углу улицы располагались стоянка такси и автобусная остановка, а с противоположной стороны – ресторан и дискотека. В эту субботу здесь явно оживленнее, чем в четверг вечером три недели назад. Тем не менее на парковке для посетителей Хогарт насчитал всего шесть мопедов и вдвое меньше машин. А это место явно единственное, где деревенская молодежь могла развлечься в этой глуши, но также оно вполне годилось для страхового следователя, чтобы спокойно разобрать документы по делу и выпить мартини с оливкой перед вылетом в Вену.

Дискотека называлась «Сохор» – «Лом». Войдя в заведение, Хогарт сразу понял смысл названия. На дискотеке играло техно, так громко, что он сначала не услышал вышибалу, который пытался взять с него тридцать крон за вход. Из афиши явствовало, в тот вечер выступал диджей с пражского радио. Спрашивать здесь о Шеллинг было пустой тратой времени. На полностью окутанном туманом танцполе двигалось несколько девушек, любуясь собой в зеркалах, а парни сидели за барной стойкой. Хогарт отказался от платы за вход и бесплатного напитка и отправился в соседний ресторан, где было значительно тише.

Хотя над массивными деревянными столами висели едкие клубы дыма, здесь, по крайней мере, можно было поговорить. По дороге к пустому столику с клетчатой скатертью и низко подвешенной деревенской лампой Хогарт бросил несколько монет в музыкальный автомат: Джонни Уинтер, Каунт Бейси и что-то из «Иглз». Каким-то образом меланхолия «Отеля „Калифорния“», казалось, соответствовала этому месту. Официант, бородатый гигант в хлопчатобумажной рубашке и подтяжках, бросил на него одобрительный взгляд. Видимо, Хогарт был не единственным, кто не понимал музыки техно, гремевшей из соседнего заведения.

В глубине ресторана располагалось несколько навязчиво мигающих игровых автоматов, два бильярдных стола и ряд мишеней для дартса, там шумно развлекалась компания подростков. Прежде чем задать им несколько вопросов, Хогарт подошел к официанту. Сначала он заказал чашку черного кофе без сахара. Затем на своем ломаном чешском узнал, что три недели назад официант работал, но Александру Шеллинг не припомнит. На вопрос, знает ли он переулок Бернарди, Хогарт получил в ответ лишь ухмылку. Официант подозвал бармена, шепелявого старика с заячьей губой, и Хогарту было сказано, что в «Папоушек» целый вечер с дамой стоит столько же, сколько в Вене четверть часа. Бармен явно принял его за туриста, ищущего что-то особенное. Хогарт счел слишком утомительным недоразумение прояснять. Ему плевать, пусть он считает его извращенцем, лишь бы найти хоть какой-то след Александры Шеллинг. Хогарт показал ему фотографию, пояснив, что «манзелка» – его жена – исчезла. Бармен присвистнул и покачал головой.

Затем Хогарт подошел к группе молодых людей, игравших в бильярд. Он показал им снимок Шеллинг, но ее никто не вспомнил. А переулок Бернарди? Все знали только бордель, который, по-видимому, пользовался известностью в Праге. Хогарт мимоходом упомянул, что остановился в отеле «Вентана», раздавая визитки с номером своего мобильного телефона. Он знал, что эта тактика ни к чему не приведет, по крайней мере, напрямую. Ясно, что никто ему не позвонит, но в таких делах нужно проявить инициативу и как-то выделиться. Ему необходимо привлечь к себе внимание кого-то, кто знал похитителя или убийцу Шеллинг. Только так распространится слух, что в Прагу приехал иностранец, который вынюхивает и задает неудобные вопросы. Не он найдет виновника исчезновения Шеллинг, а тот найдет его. А если всплывут слова «жена» или «сестра», он будет точно знать, как подцепить его на крючок. Возможно, действовать таким образом было ошибкой, но если результаты нужно предоставить за четыре дня, ничего другого не оставалось.

Вернувшись в гостиничный номер за полночь, Хогарт в изнеможении рухнул в постель.

Глава 2

В шесть часов на следующее утро Хогарт, бегая трусцой по Старе Месту, где встретил лишь несколько бродячих собак и разносчиков напитков, мысленно прошелся по остальным пунктам назначения поездок Шеллинг на такси. Ее визиты в отдел уголовного розыска, химическую лабораторию, австрийское посольство или оперативный штаб пожарной охраны показались ему представляющими меньшую информативную ценность. Собственный визит в Национальную галерею он тоже решил отложить на потом. Сейчас его больше интересовали две поездки Шеллинг в район вилл близ Пражского Града. Оба раза адрес был один и тот же: первый дом в переулке, отходящем от Вальдштейнской улицы, недалеко от сада Пальфи.

После горячего душа в своем гостиничном номере и обильного завтрака в зимнем саду Хогарт вошел в кондиционированный вестибюль. В зале, оформленном в черно-оранжевых тонах, витал сильный аромат сирени. Хогарт положил записку с адресом на стойку регистрации перед Терезой.

– Доброе утро, господин Хогарт.

Сначала она широко улыбнулась ему, но потом молча уставилась на бумагу.

– Вы знаете, что там находится? – спросил он.

– Но вы утверждали, что не работаете в полиции. И я подумала…

Она заправила прядь волос за ухо, и ее идеально подстриженный паж скособочился.

– Нет. Как уже говорил вчера, я работаю в страховой компании.

В ее глазах все еще читалось недоверие.

– Тогда что вам надо от Владимира Греко?

– Владимир Греко? – Хогарт впервые слышал это имя.

Она понизила голос:

– Газеты еще называют его «Крал з Праги» – Король Праги.

– Он торгует произведениями искусства? – спросил Хогарт, хотя прозвище больше походило на кличку сутенера.

Тереза посмотрела на него так, словно он над ней смеется, а затем покачала головой. Хотя в вестибюле никого не было, она продолжала шептать:

– Он контрабандой переправляет в Чехию людей с Востока.

«Контрабанда людей! Этот парень и стоит за исчезновением Шеллинг», – было первой мыслью Хогарта. Он не знал, как пришел к такому выводу, но он неким образом показался уместным.

Он поблагодарил Терезу и протянул ей через стол купюру в пятьсот крон.

Остаток утра он провел в интернет-кафе отеля, где заказал три крепких мокко и, прежде всего, просмотрел онлайн-архив «Прагер цайтунг», единственного в городе еженедельника на немецком языке. Иногда цифровое безумие было на самом деле довольно полезным. Пока кредит на его трехчасовой карте медленно таял, он прочитал все статьи о Владимире Греко и его бизнесе. Время от времени он распечатывал несколько страниц. Не из страха забыть имя – потому что имена он никогда не забывал, – а потому, что хотел иметь что-то под рукой на случай, если Раст или Кольшмид попросят у него определенные документы. Согласно статьям, тридцать лет назад Греко всплыл как коллектор – некоторые утверждали, как бандит. В то время контрабандой были алкоголь и сигареты. Сегодня Греко был главой сети контрабанды людей и, таким образом, контролировал черный рынок рабочей силы. Он организовывал банды карманников, держал игровые автоматы и букмекерские конторы, а также раздобывал все мыслимые документы, от паспортов до поддельных разрешений на работу. Хотя об этом, казалось бы, все знали, вина Греко еще ни разу не была доказана, да и никто не удосужился прижать короля к стенке.

С каждой новой статьей Хогарт все больше узнавал о том, насколько этот человек влиятелен и опасен. Приди к Греко незнакомец с расспросами о пожаре в Национальной галерее и исчезновении Шеллинг, тот останется равнодушен, словно паршивый волк к собачьей блохе. Но враги есть у каждого, в особенности у такого человека, как Греко. Хогарт быстро нашел то, что искал. Если в Праге нужно раздобыть оружие или наркотики, лучше всего обращаться к Патрику Чижеку; проституцией, похоже, заведовал некий Антонин Полашек, которому, помимо прочего, принадлежал бордель «Папоушек» в переулке Бернарди. Некоторые статьи воспринимались как «Кто есть кто в пражском преступном мире». Границы Золотого города на Влтаве, казалось, были строго очерчены, а все сферы деятельности – аккуратно поделены. Хогарт понимал, что никто из этих господ о Короле Праги не проболтается, но никогда не мешало знать конкурентов подозреваемого.

Прежде чем отключиться от Интернета, Хогарт ввел запрос «Владимир Греко» в Google. Список международных результатов оказался длинным. Но уже на пятом месте была запись, которая его удивила. Греко был не только контрабандистом людей, но и любителем искусства. В статье «Нью-Йорк таймс» сообщалось, что в 2002 году Греко почти выиграл торги за картину маслом на аукционе «Сотбис». Но картина уехала не в его родную Чехию, а в Нортгемптоншир. Хогарт почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда он прочитал, что речь идет о портрете святого Фомы кисти Октавиана. Похоже, Греко наконец-то своего Октавиана заполучил. Более того, тринадцать его редких работ одним махом. Кто еще мог подменить картины до пожара в галерее? Александра Шеллинг, должно быть, каким-то образом об этом догадалась и раскрыла махинации Греко. Она дважды его навещала, что ее погубило. Хогарту все было ясно.

Теперь ему оставалось только найти способ добраться до Короля Праги.

Хогарт обедал в зимнем саду отеля «Вентана». Ковыряя вилкой еду, он рассеянно вертел между пальцев визитку Кольшмида. Менеджер по продажам «Медеен энд Ллойд» велел информировать о каждом своем шаге. Хотя он не был лакеем Кольшмида, ему непременно требовалось посвятить кого-нибудь, пусть уборщицу отеля, в свое следующее предприятие. К тому же ему давно пора было связаться с клиентом. Хогарт глянул на часы – чуть больше часа дня – и набрал номер. Никогда бы не подумал, что дозвонится до кого-то в воскресенье в такое время, но после третьего гудка Кольшмид снял трубку.

– Это Хогарт, я…

– Господи, почему вы объявились только сейчас? Вчера я пять раз звонил в отель. Вы постоянно где-то в отъезде.

– В конце концов, вы платите мне не за то, чтобы я сидел в отеле.

Хогарт посмотрел на список, в котором Тереза сделала пять временных отметок.

– Что вы узнали?

– Слишком рано для гипотез, – уклонился от ответа Хогарт. – Я просто хотел сообщить вам, что встречаюсь с человеком по имени Владимир Греко. Он…

– Греко? – выпалил Кольшмид. – Сегодня воскресенье! У вас назначена встреча?

Хогарт молчал. Он ожидал любого ответа, но только не этого.

– Откуда вы знаете Греко?

– В прошлом году он несколько раз пытался купить две картины Октавиана из Музея истории искусств – и безрезультатно.

Хогарт вскочил со стула.

– А почему я ничего об этом не знаю?

– Послушайте, если вы захотите нанести визит каждому потенциальному покупателю картины Октавиана, вы будете заняты в течение нескольких месяцев.

– Но не здесь, в Праге! – резко ответил Хогарт.

Он почувствовал, как у него вздулись сонные артерии. Если Кольшмид такой умный, пусть сам брался бы за это дело. Но этот набриолиненный конторский служака понятия не имел, как раскрывают страховые мошенничества.

– Вы скрыли от меня что-нибудь еще, что имеет непосредственное отношение к Октавиану или Праге?

– Я ничего от вас не скрывал! – вспылил Кольшмид.

Хогарт глубоко вздохнул. Спорить с Кольшмидом не имело смысла. Зализанная Обезьяна, как и Акула, с самого начала были против того, чтобы он взялся за это дело, так что дальнейшие обсуждения на эту тему переросли бы в непрофессиональную грубость.

– В общем, теперь вы знаете, я собираюсь немного прощупать Греко.

Казалось, будто Кольшмид возбужденно шагает по своему кабинету. С грохотом он захлопнул дверь.

– Вы хотя бы уведомили его о своем приходе?

– Зачем утруждаться? Если у него хорошие информаторы, он уже знает, что я в городе, и ждет меня. Мне пора идти.

Хогарт повесил трубку. Он вспомнил последний звонок Александры Шеллинг и то, как она не смогла привлечь к расследованию пражскую полицию. Возможно, в ближайшие часы он выяснит почему. Пора навестить район престижных пражских вилл.

На плоской вершине вымытой дождями до серости изрезанной скальной стены над городом высится Пражский Град. Внизу раскинулись замковые сады. Двадцать лет назад они были закрыты для публики, но теперь служили местом прогулок туристов. Площадки и павильоны, некоторые уже укрытые брезентом, напоминали Хогарту об осени. Время концертов и садовых вечеринок прошло, но даже под слоем листвы смотровые площадки сохраняли некое очарование.

Перед одним из фонтанов, сверкающим в лучах послеполуденного солнца, стояла труппа мимов. Артисты с набеленными лицами, наряженные статуями, кружились, словно фигуры на шарманке. Рядом с ними на одеяле сидел безногий кукловод, заставлявший танцевать свою куклу – женскую фигурку в черном с бледным, насупленным лицом. Еще он был и чревовещателем, говорившим за куклу не разжимая губ. Хогарт с минуту за ним наблюдал и, прежде чем уйти, положил в шляпу банкноту.

Имение Греко располагалось в районе вилл в конце сада Палффи. Хогарт обнаружил главные ворота и боковой вход, каждый охранялся камерами и привратником с рацией. Вилла Греко должна была находиться где-то в глубине территории, за забором и двухметровой живой изгородью. Хогарт даже без подсказки Кольшмида понимал, что туда так просто не попасть. Но времени испрашивать у Короля Праги аудиенцию у него не было. Ему не оставалось ничего другого, кроме как представиться Греко в нетрадиционной манере.

Едва он подошел к посту охраны у бокового входа, боксерского телосложения мужчина в джинсах и водолазке уже потянулся за рацией. Без тяжести «глока» под полой пиджака Хогарт внезапно почувствовал себя беззащитным. На важных заданиях он обычно носил в наплечной кобуре пистолет, но провезти его в самолете в Чехию было невозможно. В Вене он регулярно ходил на стрельбище, чтобы не растерять навык. В человека он целился всего один раз, но не выстрелил. В этом не было необходимости, и это задание в Праге тоже приходилось выполнять без оружия.

– Что вам нужно? – спросил привратник.

Но вместо ответа, Хогарт вытащил из кармана пальто глянцевый в три разворота проспект Пражской национальной галереи. Развернул и поднес к носу мужчины.

– Спросите своего начальника, интересуют ли его эти картины.

На какое-то время воцарилась тишина, затем затрещало радио, и из рации послышался искаженный голос.

– Все нормально, – прорычал мужчина. Он отступил в сторону, пропуская Хогарта в ворота.

Извилистая гравийная дорожка вела сквозь заросли живых изгородей, деревьев и между мраморных скульптур. В конце дорожки на каменной террасе стояла вилла – двухэтажное здание серого мрамора с балконами и высокими окнами, напоминавшее Хогарту музей.

К нему подошли двое мужчин. Тот, что пониже, денди лет пятидесяти, выглядел опасным. Хогарт знал этот тип головорезов по венским сутенерским кругам. Такие разъезжали на кабриолете и собирали деньги с проституток. Из-за длинных светлых волос и шейного платка, заправленного за воротник рубашки, он мог показаться педиком, но покрытое шрамами лицо и множественные переломы носа свидетельствовали о боксерском прошлом. На него Хогарт едва глянул. Лучше не выяснять, насколько этот парень силен.

Встречающие охранники безуспешно обыскали его на предмет наличия оружия. Пока они вели его к дому, издалека до него донесся басистый, гортанный лай пары собак. Явно не пуделей.

Кабинет Греко совсем не походил на кабинет человека, подделывающего паспорта и виды на жительство или контрабандой переправляющего людей через государственную границу страны. Стены украшали темные картины маслом в массивных рамах. Большой стол красного дерева, комоды с чугунными подсвечниками и ковер в палец толщиной, в котором Хогарт сразу же утонул, придавали комнате атмосферу старины и одновременно мрачности. Именно так Хогарт всегда представлял себе приемную посла. Бархатные шторы на окнах были полу-задернуты, но люстры не горели, создавая странный полумрак.

Хогарт почувствовал запах сигарного дыма, и в тот же самый миг увидел бесшумно входящего Владимира Греко. Мужчина с густыми аккуратно подстриженными усами был одет в элегантный белый костюм, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а его лакированные туфли, вероятно, стоили больше, чем весь бюджет, выделенный на это дело в распоряжение Хогарта. Удивительно, но Король Праги оказался не таким великаном, как ожидал Хогарт. Греко был на голову ниже его, но весил, должно быть, добрых сто килограммов. Тем не менее у него была широкая грудь, мощные, с рельефной мускулатурой руки и бычья шея. Выглядел он для своих, по прикидке Хогарта, пятидесяти на удивление хорошо. При такой комплекции Греко телохранитель не требовался, потому что этими непропорционально большими руками бить он мог как отбойными молотками. Что, по-видимому, время от времени и делал.

– Добрый день. – Греко сунул сигару в уголок рта и протянул Хогарту руку.

По одному лишь рукопожатию Хогарт понял, что Греко любит ломать людям шеи. Выбить такого парня из колеи практически невозможно.

– У вас красиво, обставлено со вкусом.

Только сейчас на диване в дальнем углу Хогарт заметил женщину с длинными, черными как смоль волосами. Она была в туфлях на высоком каблуке, обтягивающих черных джинсах и сидела, скрестив по-турецки ноги. Взгляд от нее он отвел буквально на полсекунды позже, чем следовало. Никогда не стоит пялиться на женщину босса.

Прежде чем Хогарт успел произнести хоть слово, женщина встала, взяла со стула куртку и подошла к Греко. Она была чуть выше его. В джинсах и с кожаной курткой через руку выглядела она не только элегантно, но и немного дерзко.

– Увидимся.

Она поцеловала Греко в щеку. И одновременно бросила на Хогарта взгляд, выходящий за рамки безобидного любопытства.

Греко сказал ей еще несколько слов по-чешски. Хогарт уловил лишь, что речь шла о пакете с информацией, и упоминалось одно имя: «Йозеф». Затем она исчезла.

Хогарт посмотрел ей вслед. Какой неподходящий момент для ухода. Она рисковала пропустить самое главное событие дня, когда ротвейлеры разорвут его на куски прямо на лужайке.

Когда дверь закрылась, Греко повернулся к нему. И сразу перешел к делу.

– Хотите продать мне картины? – спросил он с резким, рубленым акцентом.

– Сначала мне нужно их найти, – ответил Хогарт. Он представился страховым следователем, работающим в венском филиале «Медеен энд Ллойд». – Вас интересует Октавиан?

Руки Греко были в карманах брюк, пока он жевал сигару.

– Нет.

– Тем не менее вы присутствовали на аукционе «Сот-бис» в Нью-Йорке в 2002 году. А в прошлом году пытались купить две картины из Музея истории искусств.

Греко прищурился, но ничего не сказал.

– Вы знаете переулок Бернарди? – спросил Хогарт.

– Нет.

Хогарт показал ему фотографию Шеллинг.

– Вы когда-нибудь видели эту женщину?

– Нет. – Греко на фотографию даже не взглянул.

Настроение Хогарта резко изменилось. Он уже отважился влезть в логово льва – отступать поздно.

– Она была здесь дважды, последний раз – 28 августа в 14:30. Приехала на такси. Водитель подождал ровно тридцать минут, а затем отвез ее обратно в отель.

– А, эта малышка, – прорычал Греко. – Да, она была здесь. Но я не смог ей помочь. Она выпила мартини и снова исчезла.

Хогарт замялся лишь на секунду.

– Госпоже Шеллинг вы тогда солгали так же, как и мне сейчас?

Сделав шаг к Хогарту, Греко угрожающе медленно вынул сигару изо рта.

– Я вам вот что скажу, – прошипел он. – Я не имею никакого отношения к пожару в галерее. Никто из моих людей не поджигал. Я не знаю, где оригиналы и чем после визита ко мне занималась эта малышка-страховщица. Она могла отдаться этому страховому мошеннику, поделить с ним куш пополам и сбежать с деньгами… и вам следует сделать то же самое – прямо сейчас! – Греко указал тлеющей сигарой на Хогарта. – И передайте своему начальству, что сотрудники Федерального управления уголовной полиции здесь уже побывали, все перевернули вверх дном и что следующего умника, который без предупреждения заявится сюда тратить мое время, я швырну на съедение собакам.

Сердце Хогарта бешено забилось. Руки похолодели как лед – не из-за угрозы Греко, а из-за Кольшмида. Этот мерзкий бюрократ ни словом не обмолвился о том, что венские сыщики сюда уже приходили. Это окончательно испортило ему встречу с Греко. Теперь он стоял перед ним как идиот. Ему хотелось задушить Кольшмида собственными руками.

В тот же миг распахнулась боковая дверь, и в комнату вбежала очаровательная девочка лет девяти со светлыми косичками. Греко внезапно преобразился.

– Анна! – воскликнул он нежным голосом, присел на корточки и вытянул руки.

Малышка бросилась ему на шею так стремительно, что задрался подол голубого платья. Он крепко ее обнял, а она его поцеловала, сверкнув брекетами.

Да этот человек просто счастливчик. За пять минут его поцеловали две прекрасные дамы. Хогарт дал ему немного времени и вернулся к разговору.

– Я знаю так же хорошо, как и вы, что Александра Шеллинг мертва, но…

– Где тело? – Греко погладил девочку по волосам.

– А вы знаете?

– Я? – Греко выпрямился. Лицо его потемнело. – Вы переходите границы.

– Тот, кто виновен в исчезновении моей коллеги, перешел их уже давно.

– Вы что, имеете в виду меня?

– Я ни в чем вас не обвиняю, но речь идет о поджоге, страховом мошенничестве и, возможно, убийстве… а вы не особо стремитесь к сотрудничеству.

– Вы мне угрожаете – в присутствии моей дочери? Разговор окончен. Не пытайтесь найти выход самостоятельно.

Греко отвернулся и крикнул через всю комнату:

– Дмитрий! Томаш!

В комнату вошли те же, кто провожал Хогарта от ворот до дома. Теперь впереди шел жилистый блондин постарше с косым пробором. Наверняка на этот раз денди будет с ним не так вежлив. В следующее мгновение Хогарта грубо схватили под мышки и толкнули к двери.

– Я найду убийцу Шеллинг!

– Хорошего дня! – крикнул ему вслед Греко.

– Хорошего дня, – вежливо помахала рукой девочка.

Дверь за Хогартом захлопнулась. Дмитрий и Томаш протащили его через открытую стеклянную дверь прихожей на террасу. Вдоль стены дома тянулась дорожка терракотовой плитки. Мужчины оттащили его к заросшей шиповником нише, намереваясь прижать к деревянной ограде. Широко расставив ноги, у него на пути встал денди. За ним, скрестив руки, стоял тот, что повыше ростом.

Хогарт заметил брюнетку, которую он только что видел в кабинете Греко, выходящей из дома через дверь террасы. Стоя у балюстрады всего метрах в десяти, она вскрыла коричневый конверт, которого у нее раньше не было. Она быстро пробежала несколько листков глазами и вложила их обратно в конверт. Листки предположительно принадлежали этому Йозефу. Возможно, она вовсе не любовница Греко, а просто передает ему информацию.

– Кто эта женщина? – спросил Хогарт, указывая на нее пальцем, но двое телохранителей даже не обернулись. – Она работает на Греко?

– Не подходи к ней слишком близко! – хрипло прорычал щеголь по-немецки. – Девчонка нравится Греко. К тому же у нее есть брат, с которым лучше не связываться. Так что держись подальше. Понял?

Блондин, резко мотнув головой, откинул волосы со лба.

Хогарт кивнул, не сводя глаз с женщины, продолжавшей, щурясь на солнце, стоять у балюстрады. Оглядев сад, она заметила его между парнями и деревянной оградой. Он попытался ей улыбнуться, но в этот самый момент ему в живот угодил кулак. Он не ожидал. Из легких, шипя, вырывался воздух. Великан развернул Хогарта и схватил за руки сзади, а денди нанес ему еще два удара кулаками. Они были словно гранаты. Томаш или Дмитрий, как бы ни звали этого блондина, явно получал удовольствие и был профессионалом. На мгновение Хогарт предался фантазии о том, как высвободит руки и разделается с обоими парнями двумя меткими ударами, но он облажался. Вместо этого к горлу подступила желудочная кислота с горьковатым кофейным привкусом.