Черная королева

– До сих пор я занималась только простыми делами: кражи со взломом, подделка документов, вымогательство, похищение людей, – начала она. – Но дело, над которым я сейчас работаю, – это крепкий орешек.

Хогарт заметил, что она взглянула на комод, где лежал коричневый конверт. Возможно, Греко раздобыл для нее еще документы.

Восемь месяцев назад пропала Хана Зайицова, жена сотрудника отдела социальных вопросов посольства Германии в Праге. Женщина из богатой семьи, мать двоих сыновей. О побеге от мужа не могло быть и речи, как и о похищении, поскольку выкуп не требовали. Женщина числилась пропавшей без вести, и полиции ничего узнать не удалось. Утром 1 февраля в одном переулке в Старе Месте недалеко от берега Влтавы мусорщики обнаружили тело женщины. Убийца завернул труп в черный бархат.

Ивона подняла с пола папку, полистала прозрачные пластиковые файлы и, наконец, вытащила большую черно-белую фотографию. Хогарт сразу понял, какого рода эта фотография. Время от времени он сотрудничал с Рольфом Гареком из Венской уголовной полиции. Масштабная линейка указывала пропорции, к стене дома прислонены таблички с номерами, труп очерчен меловой линией, а за ней сделанные следователями наклейки для сохранения следов на месте преступления. Хогарт держал в руках типичный снимок полицейского фотографа.

– Голова и руки у трупа отсутствуют, – отметил он.

– И не найдены до сих пор. Несколько месяцев полиции удавалось скрывать эту информацию от прессы, чтобы отсеивать ложные звонки с заявлением о признании себя виновным. Настоящий звонок пока так и не поступил.

– Как вы получили эту фотографию?

– Я знаю кое-кого из отдела убийств.

Хогарт кивнул. Он понял. Долг платежом красен.

– А кто вас нанял для расследования этого убийства?

– Хотя это и необычно, но нанял меня доктор Зайиц, муж убитой. Я работаю над этим делом уже четыре месяца, но ни одна зацепка ничего не дала. Даже команда Яна Морака, в которую входят лучшие следователи, пока не добилась никакого прогресса.

Ивона вздохнула.

– Если не может разобраться даже полиция, как что-то раскрою я? Я просто трачу деньги доктора Зайица. Вы по собственным делам знаете, как это бывает. Иногда ты на верном пути, иногда в тупике.

Она пожала плечами.

– В любом случае доктор Зайиц готов платить еще за месяц, потому что может появиться новая зацепка в деле об убийствах.

Она невольно кивнула в сторону комода, где лежал коричневый конверт.

– Убийствах? – спросил Хогарт.

Ивона кивнула:

– Трупом Ханы Зайицовой все не ограничилось. Убийца нападает раз в месяц. СМИ называют его Бархатным Убийцей, потому что свои жертвы он заворачивает в черный бархат.

Она распрямила скрещенные по-турецки ноги, встала и открыла верхний ящик шкафа. В нем лежала бельевая веревка, она протянула ее через всю комнату и прикрепила к крюку на противоположной стене. На веревке висели восемь черно-белых фотографий безголовых и безруких трупов. Фотографии болтались на веревке, словно жуткие сувениры из кунсткамеры. В тот же миг скрипнули доски идущих вокруг дома на сваях мостков. Хогарт посмотрел в окно.

– В это время года дерево всегда скрипит, – успокоила его Ивона, указывая на первые фотографии. – Когда нашли второй и третий трупы, полиция сначала заподозрила бандитскую войну, сведение счетов. Но от Ондржея я знала, что Греко, Чижек, Полашек и все остальные в тот момент сидели тихо. К тому же жертвы ни в одну схему не вписывались. Это были пенсионер и проститутка.

– Почему доктор Зайиц нанял именно вас?

Ивона лишь махнула рукой.

– Это долгая история, я расскажу ее вам в другой раз. Хотите бокал «Шато Ла Монтань»?

– Всегда! – Хогарт потянулся за коньяком.

Вдруг оконное стекло разлетелось вдребезги. Ивона вздрогнула, когда Хогарт вскочил с дивана. У его ног разбилась бутылка. Воздух наполнил резкий запах бензина. В тот же миг загорелся ковер. Пламя взметнулось почти в человеческий рост и охватило стол и диван. В следующее мгновение горели чехол дивана, подушки и все газеты.

Ивона указала на кухню.

– Под раковиной огнетушитель! – крикнула она.

Хогарт вбежал на кухню. За его спиной разбилось стекло второго окна. Даже не оборачиваясь, он знал, что еще несколько бутылок, наполненных горящими тряпками, только что разбились об пол гостиной. Он отчаянно хотел схватить пистолет Ивоны с полки и выбежать на улицу, но это было исключено. Он поспешно вытащил тяжелый огнетушитель из шкафа и сорвал пломбу. Когда вернулся в гостиную, от жара у него сжало горло. За несколько секунд поднялось столько дыма, что на глаза навернулись слезы. Гостиная была охвачена пламенем. Ивона лихорадочно открывала ящики и хватала письма и документы. Этот пожар уже не потушить. Горели занавески, ковер, деревянная мебель и потолочные балки. Он должен как можно быстрее вывести Ивону из дома, иначе она потеряет сознание от отравления дымом. Он вбежал в прихожую, схватил пальто с вешалки и поспешил в гостиную.

– Идемте!

– Нет!

Он, не раздумывая, набросил на плечи Ивоны пальто и оттащил ее от комода. Рукава его пиджака были уже опалены, ткань дымилась и пахла паленым рогом.

Ивона крепко сжимала в руках стопку документов.

– Папка! – воскликнула она.

– У меня.

Хогарт сунул папку из комода под мышку, схватил Ивону и протолкнул ее сквозь огонь в прихожую, которую еще не охватило яростное пламя. Но в следующий момент ей захотелось вернуться.

– Будьте благоразумны! – крикнул он ей.

Увидев пылающий ад, из которого они только что вырвались, Ивона остановилась. Хогарт распахнул входную дверь. Его обдала волна жара. Даже мостки были объяты огнем.

– Выходите! Вы – первая! – крикнул он.

Но Ивона нерешительно задержалась в прихожей. Ее взгляд блуждал.

– Где огнетушитель?

– Забудьте о нем! – сквозь треск пламени крикнул Хогарт.

Огонь перекинулся на прихожую и жадно поглощал сухое дерево. Сквозняк раздувал пламя, и оно неслось по комнате, словно смерч. Если они не выберутся сейчас же, шансов у них не будет. Дом на сваях сгорит, рухнет и погребет под собой их обоих.

– Выходите! – повторил Хогарт.

Натянув пальто на голову, Ивона пошла. За ней, защищая лицо папкой, – Хогарт. Закрыв глаза, он прорвался сквозь стену пламени. Его встретил свежий ночной воздух. Мелкий моросящий дождь освежил щеки. Он быстро перебежал мостки. Затем услышал выстрел. Даже увидел на противоположном берегу речки вспышку дульного пламени. В тот же миг пуля ударила его, словно молот. Его отбросило к деревянной стене. Папка выскользнула из руки, и он осел на землю. Ветер вырывал из папки отдельные страницы, поднимал их вверх и заставлял плясать над водой. Все вокруг Хогарта замедлилось. Огонь отступил вдаль, как и ветер, и падающие с неба листья. В него и раньше стреляли, но на этот раз все было иначе. Поскольку еще не чувствовал боли, он не понимал, куда попала пуля, знал лишь, что она застряла где-то внутри и, возможно, задела нервы или артерию. От этой мысли ему стало дурно.

Хогарт услышал сирену и, открыв глаза, увидел отражение синего света в окне машины скорой помощи. Он уставился в потолок. Над ним взад-вперед качался пакет для внутривенного вливания. Скорая помощь безрассудно мчалась по улицам. Среди рева двигателя и обрывков чешских слов, видимо означавших «пуля» и «кровопотеря», он услышал знакомый голос. Ивона!

– У вас огнестрельное ранение в плечо. Мы везем вас в университетскую больницу. Там вы будете…

Остального он не услышал, снова проваливаясь в темноту.

Глава 4

Хогарт провел всю ночь в больнице Буловка. Когда он очнулся от наркоза после операции, Ивоны рядом уже не было. Врач дал ему упаковку мундидола, одного из самых сильных обезболивающих, имевшихся в больнице, и на ломаном немецком объяснил, что из его плеча извлекли пулю. Пуля малого калибра едва не задела плечевой сустав, ранив лишь мягкие ткани, не повредив ни кость, ни связки. Более того, крови он потерял немного, поскольку Ивона еще до приезда скорой помощи остановила кровотечение давящей повязкой.

Хогарт отломил две пилюли от фольгированной упаковки и проглотил их. Вскоре таблетки, похожие на морфий, избавили от боли. Пока он подписывал дюжину бумаг, включая разрешение на досрочную выписку из больницы, его лечащий врач, весьма взволнованный, разговаривал по телефону в глубине сестринской. Из разговора Хогарт уловил лишь одно слово: «полиция». Ему нужно было как можно скорее отсюда убраться.

Заплатив почти 2300 евро по кредитной карте, из которых он, несмотря на наличие международной медицинской страховки, ему вернется лишь часть, он был выписан из больницы на рассвете. С левой рукой на перевязи и упаковкой таблеток в другой руке, он стоял под моросящим дождем на улице, глядя в небо. Внезапно он почувствовал, что перенесся в странный, холодный мир. Даже серые тучи давили на него. В голове проносились тысячи мыслей. Сначала нужно снять обугленную, в пятнах запекшейся крови одежду, а затем срочно принять горячий душ. Если повезет, он найдет химчистку для пальто, где избавится от запаха дыма, въевшегося в ткань, словно болезнь. Об утренней пробежке по Старе Месту пока можно забыть – боль в плече была невыносимой. В то же время он понимал, что без упражнений, растяжки и насыщения тканей организма кислородом вскоре вернутся проблемы с позвоночником и связанные с ними мигрени.

Неловко подняв воротник пальто одной рукой, он задумался, почему так легко одобрили разрешение о досрочной выписке. Ответ пришел в следующее мгновение. Перед ним остановилась машина с двумя оперативниками. Не успев переодеться в своем отеле, он был вынужден поехать с ними на остров Кампа для осмотра на месте. Днем тут все выглядело совершенно иначе. В более солнечную погоду здесь было бы поистине очаровательно: речка, аллея, живописные дома. Но вот они дошли до конца тротуара, где брусчатка все еще была под водой. Тут валялись пожарные насосы, муфты и шланги. Дом Ивоны выглядел так, будто в него ударила молния. Балки крыши обрушились, стены обгорели, и только дымоход, почерневший и кривой, торчал из-под обломков, словно зубочистка. От пожарища страшно воняло горелым деревом, которое все еще дымилось и потрескивало. В оконных рамах и на частично обрушившихся мостках красовались полицейские таблички и масштабные линейки. Фотограф снимал дом со всех ракурсов. На пепелище мужчина в тонком плаще тыкал в обломки шариковой ручкой. Вероятно, это был пожарный следователь страховой компании, подумал Хогарт, потому что рядом с ним, оживленно обсуждая что-то и постоянно сверяясь со списком, стояла Ивона. Она была в той же одежде, что и накануне вечером: кроссовки, спортивные штаны и майка в рубчик – все в саже, – но поверх новая зеленая парка, которую ей кто-то, видимо, одолжил.

Затем его внимания потребовала полиция. Переводчик хотел узнать, где он живет, откуда знает Ивону Маркович, что делает в Праге и чем занимался последние два дня. Примечательно, но его огнестрельное ранение никого не интересовало. Расследование сосредоточилось исключительно на поджоге. Более того, никто из полицейских не удосужился поискать улики на другом берегу Чертовки. Это о многом говорило. Дело о стрельбе они, видимо, хотели как можно быстрее замять. В интересах своего задания Хогарт тоже стремился избежать внимания средств массовой информации. Поэтому он с готовностью объяснил, зачем приехал в Прагу, над чем работал, назвал имя своего нанимателя и сообщил все подробности того, что произошло тем вечером в доме Ивоны. Умолчал он лишь о своем визите к Владимиру Греко. На вопрос о том, кто мог совершить нападение, он упомянул мужчину в куртке, сером капюшоне и очках в стальной оправе. Он также не исключил возможности, что этот человек мог быть одним из людей Греко.

Дав показания трижды и ответив на одни и те же вопросы, он хотел самостоятельно обыскать другой берег ручья в поисках улик, но полицейские его остановили. В этот момент из развалин, спотыкаясь, выбралась Ивона. Когда она увидела его, ее лицо на мгновение прояснилось. Он ей кивнул, и она подошла.

Взгляд Ивоны тут же упал на его перевязанную руку.

– Как вы?

– Врачи накачали меня обезболивающим, я чувствую себя немного не в себе.

Хогарт попытался улыбнуться, но в тот же момент почувствовал острую боль в плече.

– А вы?

– Так.

Волосы Ивоны были растрепаны, а лоб в саже. Она указала на эксперта, который все еще рылся в пепле.

– Я только что узнала, что страховка не покрывает весь ущерб, но что еще ждать от этих ублюдков.

– Мне жаль, что так получилось, – ответил он. – Я хотел бы вам помочь.

– Вы не сможете мне помочь, пока не узнаете, кто устроил пожар.

– Я выясню.

– Берегите себя. Мне нужно вернуться.

Прощаясь, она протянула ему руку.

Хогарт смотрел, как она скрылась в доме. После этого детективы отвезли его в участок, где он прождал несколько часов в конференц-зале, и ему не предложили даже чашку кофе. Он хотел закурить, но карманы пиджака были пусты. Пачка сигарет «Стайвесант», зажигалка и ключ от машины, хотя и сильно обгоревшие, все еще лежали в прихожей дома Ивоны, где их сейчас осматривал эксперт. Поскольку у него не было запасного ключа, он не мог даже отогнать свой арендованный автомобиль, припаркованный перед Карловым мостом.

Время тянулось ужасающе медленно. Наконец, в комнату вошел полицейский и заставил Хогарта подписать протокол на чешском языке, который по заверениям переводчика точно воспроизводил его слова, в чем он сомневался.

После этого к Хогарту явился офицер в черном костюме, с расстегнутым воротом рубашки и развязанным галстуком. Он был немного моложе его, выглядел весьма эффектно, и при взгляде на него казалось, будто его терпение только что подверглось суровому испытанию. Он представился инспектором Томашем Новачеком. Хогарт сразу узнал в нем мужчину с черным ежиком с фотографии на комоде Ивоны. Тот факт, что у частного детектива была фотография полицейского, мог стать как преимуществом, так и полной катастрофой.

Спутник Новачека, коренастый с мрачным лицом, встал, скрестив на груди руки, в дверях, словно отрезая единственный путь к отступлению, а Новачек направился к Хогарту.

– Вы нарушали общественное спокойствие в различных заведениях города, приставали к посетителям и создавали беспорядок, – начал Новачек на безупречном немецком. – Кроме того, вы интересовались Владимиром Греко в вашем отеле. – Лицо следователя оставалось бесстрастным. – Почему?

Хогарт прикусил губу. Парень хорошо подготовился. Врать ему не имело смысла.

– Греко, возможно, что-то известно о пожаре в Национальной галерее.

– Возможно? – резко повторил Новачек. – Вы с ним встречались?