Постельный раб. Книга 1

Припоминаю,

- Кое-кто сказал, если прикоснусь, убьёт. Так что не валяй дурака, снимай сам!

- Да не могу я!!! Не понимаешь, что ли?! – с такой досадой, будто я его подвела в важном деле. - Думаешь, пришёл бы? Я даже замка не вижу! Куда ключ вставлять?

Встаю, опасливо подхожу поближе, вниз стараюсь не глядеть, ворчу от волнения, капая на больное место,

- Вот так, Исмаэль! Не плюй в колодец, как говорится!

Я, вообще-то не вредна и не злопамятна, Боже упаси! Но пусть этот стервец тоже запомнит, что хамить приличным девушкам не стоит!

И тут происходит нечто!

Исмаэль, тяжело вздохнув, вдруг опускается передо мной на колени, упирается лбом в голые ступни, и я слышу,

- Простите меня за ошибку, великодушная госпожа! Я понял, я смиренен! Готов на всё! Сделайте меня своим постельным!

- Что за бред ты несёшь? – если честно, такая метаморфоза пугает! Не ожидала, думала, извинится, и мы перейдём к решению его пикантной проблемы.

А тут,

- Вы такая красавица, такая умница! Велите, что хотите! – то ли комплименты делает, то ли причитает.

При этом обхватывает мои голые ноги, начинает нежно целовать пальчик за пальчиком на озябших ступнях. Немного щекотно, но так приятно! Боже, как невыносимо приятно! Невольная дрожь прокатывается снизу-вверх, перебирая всё тело до самого темечка!

А потом тепло волнами поднимается от каждого поцелуя вверх к щиколоткам, коленям и выше, прячась в оборках ночнушки, тревожа моё сокровенное, которому нет названия. Что это? Не пойму! Как в том сне, где он был главным героем, тяжелеет внизу, странной ломотой скручивает живот, каменеет грудь, выпирая сосками сквозь тонкий батист ночной рубашки.

Скорей обхватываю себя руками, хотя парень вверх не глядит, чуть ли не вылизывая мои ноги. Так вот они какие, мужские ласки! Я даже вздохнуть боюсь, вдруг получится крик!

А Исмаэль продолжает своё дело, возвращая меня с небес удовольствия на бренную землю,

- Я понял, госпожа Северина, осознал! Ваша добрая женская забота сделала меня послушным! Обещаю выполнять всё, что возжелаете!

Помешался? Что с ним такое?

Папенькина школа послушания почему-то дала свои плоды с некоторым опозданием!

- Ис… Исмаэль? – еле выдавила! Даже заикаться стала, и голос будто бы не мой, – ты со-сошёл с ума? А ну-ка поднимайся!

Еле стою от этих его лобзаний. Сейчас заметит, что колени дрожат, подумает, испугалась. А я не испугалась, что-то другое творится. Неизведанное!

Голый парень поднимает голову и снизу-вверх умоляет,

- Делай со мной, что угодно, только сними клеть! – губы кусает, но глядит в упор, и нет в этом взгляде ничего хорошего.

Словно ушатом ледяной воды обдало.

- Вот и весь секрет, - сразу так неприятно стало.

Отступаю, пячусь, а он не понимает,

- Так нравится играть? – обиженно. - Что ж, я выучен для забав, - отвечает сам. Причём в тоне появляются нотки обречённости, - но пытка уже невыносима! – Снова кидается к ногам, - пожалуйста, хоть ненадолго снимите, госпожа! – с надрывом.

- Исмаэль, ты чего? – опускаюсь к нему, поднимаю лицо за подбородок.

- Всё верно! Так и надо наказывать непокорных рабов!

Да у меня и в мыслях не было.

- А, можно ближе к делу? – что за бред он несёт? Всего-то и надо дать мне доступ к чёртовому замку, а не изображать тут покаяние.

- Ближе к телу? – Переспрашивает и отвечает, - можно! Вы правы! Унижение, уж если оно началось, должно быть полным!

Дожидаться, пока Исмаэль покажет, что такое полное унижение, нет сил. И этого лишку! Просто обидно, однако, если бы этот сукин сразу позволил, я уже давно сняла бы сию штуковину.

- Всё! Довольно меня пугать! – или, как это называется, когда в теле буря?

Поднимаюсь, иду к постели, рассчитывая, что он следом,

- Это от недоверия твоего. Сам себя наказал, сам и мучаешься, - балаболю, даже не вдаваясь в смысл сказанного, но вроде, всё по делу, лишь бы он не заметил моей растерянности. - Я же тогда не посягала, просто полюбопытствовала, - припоминаю свой позор. - Как ты это столько времени носишь, вообще не представляю.

Он тоже встаёт, стыдливо закрывает глаза и отворачивает лицо.

- Болит?

- А, как ты думаешь? – ещё и в обидах.

- Ложись уж, - похлопываю по краю кровати. - Придётся разобраться в устройстве сей приблуды.

Уговаривать не приходится, распластывается спиной на постель. А я сползаю на пол, становлюсь на колени перед ним, лежащим, и говорю такое, что ушам своим не верю,

- Раздвигай ноги, коли так. Будем искать твой потайной замочек.

Глав